Господин рыцарь

      Меридиан. Столица. Королевский дворец.       Январь. Ночь с 13 на 14.       Тринадцатое января я запомню надолго: целый день во дворце прислуга носилась как ошпаренная, суетились придворные, даже Зейден поддался всеобщему хаосу и «наворачивал круги» около супруги. Хотя ему, наверное, положено… Я в подробности не вникал, но вездесущий и всезнающий поведал о скорой смене старшинства. То есть пополнение ожидается если не сегодня, так завтра.       А так как находиться в замке стало решительно невозможно (вру, нас просто выставили), мы с братом и Седриком играли в лесу у водяной мельницы в разведчиков. Когда победа осталась за нами и чужой лазутчик был пойман и повален на землю, началась грязевая битва. Наши крики и смех, наверное, всю живность на километры вокруг разогнали (птицы — и те улетели), предоставив лес в наше полное распоряжение. Вообще в той луже, где бесились мы, купаются лесные свиньи, но никого это не волновало, даже чешуйчатую чистюлю, который из-за попытки отомстить сам стал походить на матерого хряка. В итоге грязные, замерзшие, но довольные, мы вернулись во дворец. Был уже поздний вечер, а на нас два раза чуть не пролили воду, три раза споткнулись и ещё шесть обругали — небывалое оживление. Седрик, гад ползучий, верно оценив перспективы, улыбнулся и помахал ручкой, не став провожать до двери, а поскорее смывшись из королевского крыла. Мог бы и к себе пригласить, у нас-то ночевал, когда ему комнату ремонтировали!       Сейчас уже далеко за полночь, а я лежу — и сна ни в одном глазу. За стеной, в королевской спальне, готовится появиться на свет маленькая принцесса. Таинство рождения сопровождается криками королевы, переговорами снующих туда-сюда слуг, что громко топают башмаками, и подбадриванием повивальных бабок. Монотонный стук в дверь — это Зейден, прислонившийся к ней, нервно мотает ногой, забыв, что мы вроде как спим. И все это в течение трех часов…       «Я больше не вынесу! Иди на конюшню, мне спать надо, а твое недовольство ме-ша-ет!» — рыкнул пёс. — «Если забыли про вас, то почему страдать должен Я?!»       Наверное, именно этой фразы мне и не хватало, чтоб вылезти из-под теплого одеяла и уйти куда подальше. Оз может сколько угодно переживать за мать, но я и вправду хочу спать, и мне плевать на важность момента и на любопытство… У меня глаза слипаются!       Не медля, я вылез из кровати и, в первое мгновение поежившись от холода (потом метки согрели), зажег на кончике пальца маленький огонек. Пламя выхватило из тьмы очертания сваленной у входа одежды, которую мы не удосужились развесить после вечерней прогулки. Подсвечивая себе одной рукой, я выудил из этой кучи свою меховую куртку и теплые штаны. Грязь уже подсохла, пылью и кусками осыпаясь на пол. Чтобы одеться, огонь пришлось потушить, но только я это сделал, как рядом вспыхнул светлячок брата. Огонек плавно поднялся и повис в воздухе. Мда, мне до такого еще расти.       — Я с тобой, — поставив меня перед фактом, Оз принялся одеваться, и я последовал его примеру.       Перед тем, как натягивать сапоги, я добрался до кровати и сдернул одеяла. В конюшне и на улице температура одинаковая, и лишняя возможность согреть брата пригодится. Меня-то Гор утепляет, а его нет, хотя пёс и не любит тратиться зазря.       Более здесь нас ничего не держало, и я толкнул дверь. В нос тут же ударил запах крови, пота и магии. Пройдя мимо дяди, со вздохом отметил злобный взгляд, брошенный братом на удивленного отца. Тот растерянно смотрел нам вслед, но потом новый крик жены переключил его внимание.       И все-таки про нас действительно забыли…       На улице стояла мертвая тишина. Отойдя от дворца подальше, где свет из окон не мешал единению с природой, я с наслаждением втянул холодный воздух и выпустил изо рта облачко пара. Небо было кристально чистое, и россыпь звезд сверкала ярко, как никогда раньше, сама собой складываясь в созвездия: Хугонг, Знаменосец, Всадник, Лучник. Такие знакомые и одновременно чуждые. Брат остановился рядом и так же как и я поднял взор к небу.       — …ам Арфа, а эта крупная алая звезда — Анима, она… — Оз, задрав голову, находил выученные за период затворничества созвездия, тыкая в темное небо пальцем, — …самая яркая и является частью короны…       —… созвездия Короля… Я знаю, тоже листал атласы по астрономии, — вышло как-то… надломленно?       —Эй, ты в порядке? — спросил брат, зажигая светлячок и вглядываясь мне в лицо.       Я вздохнул и отвернулся. На душе было погано. Слезы сами собой прочертили мокрые дорожки на щеках… Я молча плакал и сам не знал, почему. Сердце болезненно сжималось, а тысячи мыслей роились, не давая зацепиться ни за одну.       «Никто не любит перемены. В худшую сторону, — уточнил пёс. — Особенно когда знал отличную альтернативу».       — Да, просто… не знаю, — голос предательски сорвался.       Теплые соленые дорожки с новой силой заскользили по щекам, оставляя мокрые пятна на воротнике — я вдруг вспомнил, как радовался, что у меня будет сестра, как вместе с другим братом обнимал маму за огромный живот, как мне доверили держать маленький сверток, во время семейной съемки и… и последний выброс магии Оза, из-за которого тетя стала нас избегать. Её понять можно: она боялась за ребёнка, за обоих — Фобос тоже мог пострадать. Но от этого легче не становилось.       — Забей, просто вспомнил кое-что грустное, — натянув улыбку, поспешил успокоить. — Извини, идем спать?       — Я тоже это чувствую, — нахмурился брат. И пояснил: — Что нас бросили.       — Нет, я не о том… Что ты, что ты… Ты ведь не игрушка, не кукла, которую можно сначала тискать, а потом выкинуть. Ты живой человек. Никто тебя не бросал! — приятный бархатный голос пса убаюкивал, успокаивал, убеждал… Вот только не верю, что Гор делает это из лучших побуждений. — Вас же и экономике учили, и танцам… Так не делают с ненужными. А мне не веришь, так у матери спроси.       — С-спасибо… — удивлённо протянул Оз. Задумавшись на секунду, он покивал сам себе. — Может ты и прав. Давай, Дей, пошли уже.       Пропустив брата вперёд, пошёл следом, попутно став выяснять отношения с одним доморощенным психологом:       «Ну и зачем это было? Не верю, что ты просто озаботился его психическим здоровьем».       «Неблагодарный! Я тут распинаюсь, а он!..» — очень натурально возмутился пёс.       «Колись давай».       «Тц! Мне просто надоели эти свистопляски и голодовки. Вот и захотел примирить их… ».       «Извини, — я был обескуражен словами пса. Он говорил правду. —Не хотел тебя обидеть, просто раньше ты так не делал».       «Проехали»,  — подозрительно довольно отмахнулся Гор.       В конюшне мы устроились на втором этаже, укрывшись одеялами и куртками. Парные кинжалы, как обычно, я положил рядом: почти везде их с собой таскаю. Наконец, зарывшись в сено, блаженно прикрыл глаза, но, несмотря на усталость, сон не шёл. Брат тоже не спал — его дыхание и сердечный ритм ясно об этом говорили. В отличие от него, скорее всего, размышляющего над словами пса, я вспоминал и обдумывал воспоминание. Духи, звучит-то как…       «Лучше не бередить забытое. Спи. Уж будь уверен, прошлое померкнет».       «Последнее прозвучало особенно грозно».       «Хн».

***

      Нежные руки мягко прикасаются к нему. И Гор, уже получивший целых два имени, откликается, принимая так понравившуюся ему форму щенка.       Пёс уже не помнит черт лица собственной создательницы, но свернувшийся клубком вокруг сияющего светом ядра хозяина, все равно улыбается. И хотя его улыбка больше походит на кровожадный оскал, Гор по-настоящему счастлив.       Ему редко снятся сны, такие — практически никогда. Во сне пёс видит самого себя, играющего, учащегося, быстро взрослеющего… Вскоре приятные сновидения сменяются кошмарами. Гор тоскливо воет и крепче сжимается вокруг источника магии. Мучимый внутренними демонами, он неосознанно тянется к чему-то привычному, надёжному, в бесполезной попытке обрести спасение.       Пёс из сна рычит в бессильной злобе.       Гор жалостливо скулит, уже зная, что будет дальше — тогда он провалился, не оправдал ожиданий и опорочил уже и так запятнанное имя.       — Ты худшее, что видел этот мир, — мужчина из сна говорит вслух, потому что только так может слышать собственные слова из-за яростного рычания. — Гарм — предвестник конца времен, гибель обречённого людского рода, будь ты проклят!       Пёс нервно вздрагивает, но не просыпается. Только перебирает лапами, растопырив когти, будто цепляется за что-то или кого-то. Его хозяин добровольно пошёл на смерть, лишь бы утащить пса с собой в могилу. Но Гора спасла создатель, а тот, кого пёс должен был защищать, наверняка погиб. И потому Гор из прошлого не отрывает взгляд от пола, не в силах смотреть в ласковые глаза.       На сей раз пёс из сна не рычит. Он скулит, перебирая лапами, как в танце, стараясь избегать мертвенно-бледного огня, что пожирает его уютный мирок.       Настоящий же пес, уже не отличая сон от реальности, в ярости скалится на противника, готовясь напасть, как выдастся удачный момент.       Белый крылатый волк напротив очень сильно контрастирует с окружающей тьмой, буквально светясь в ней, тогда как Гор даже здесь выделяется своей чернотой. Голос ненавистного хозяина обязует пса подчиняться. И выбора у того нет, ведь белый может легко убить его.       — Эй, псина! Теперь будешь обращаться ко мне как положено. Как там тебя… Неважно! С этого дня ты шавка, понял?       Пёс из сна кивает в ответ, мысленно перегрызая нахалу глотку. Волк разворачивается, подставляя спину, но пес лишь смотрит, как тот исчезает, растаивает во тьме.       Гор из реальности просто смотреть не собирается. Он резко вскакивает, рывок и… Челюсти сжимают пустоту. Это был всего лишь сон. Редкий в его жизни, но тем не менее просто сон.       Пёс обессиленно опустился подле ядра и прикрыл голову лапами. Противоречивые чувства раздирали его на части: грусть, ненависть, страх, сожаление, привязанность… Повинуясь внезапной прихоти, Гор обхватил, растопырив когти, ядро его нынешнего хозяина: тёплый ручеек магии тут же потек к нему, даже подталкивать не потребовалось.       И к чему был этот сон… Совесть, что ль, проснулась? Поэтому подсознание подсунуло ему видения об ошибках прошлого? Или это разлитая в воздухе магия Сердца виновата, вкупе с так не вовремя вылезшими воспоминаниями мальчишки? Точно, надо поправить. А может…       Размышления прервал скрип входных ворот и тихие шаги. Кто-то проник в конюшню и сейчас рыскал по первому этажу. Пёс мгновенно ощетинился: будь то вор или конюх, он почувствует на себе всю его ярость! Но прошли минуты, и приготовившийся напасть Гор сдулся — это Зейден поднялся по лестнице. Пёс не видел его, но почуял знакомый запах, а потому поспешил привести расползшиеся метки в норму. ***       Пока Гор ворчал от досады, принц-консорт, помогая себе застекленным фонариком, отыскал в стоге сена своих детей. Мужчина тихонько поставил фонарь на пол и укрыл мальчишек принесенными одеялами. Да, они взяли свои, но ведь зима на улице!       К своему стыду, Зейден не сразу понял, куда и почему направились его дети. Потом, спохватившись, он отправился к Седрику, чтоб проверить их, затем к главному повару и уже от него бегом в кладовую за тёплыми вещами. Духи, мальчишки отправились спать на улицу! Хорошо, что в конюшню ушли, а не куда-нибудь в лес! И вина в этом целиком и полностью лежала на нем, ну не рожающей же жене об этом думать?       Мужчина вздохнул и, как мог, подоткнув одеяла, ушёл, захватив фонарь и оставив единственного свидетеля размышлять над своим поступком. ***       Гор никогда не любил загадки, но так уж вышло, что человеческие отношения являлись ими целиком и полностью. Пёс был полностью уверен, что с появлением нового детёныша старших родители выкинут. Ан нет, поступок этого человека уж слишком сильно походил на извинение.       Тем не менее, отступать от своего плана по отрыву мальчишек от материнской юбки пес не собирался. И даже лёгкое чувство дежавю не поколебало его уверенность в собственной правоте. Он скрутился вокруг ядра, затихнув. И хотя Гор не любил змей, сейчас он сам походил на черную гадюку, пригревшуюся на груди.

***

      Меридиан. Столица. Двор замка.       14 Января 635 г от н.п.Э.       «Вставай, а то царевна-лягушка превратится в спящую красавицу. Или в ворону — вон как носом клюет».       «Духи, это определённо худшее начало дня», — застонав, я попытался открыть глаза, но потерпел сокрушительное поражение.       «Давай-давай, а то меня змеюка нервирует».       «А ты глаза закро-… от черт! Да как он тебя нервирует, если ты его не видишь?! Дай поспать!»       «Вижу! Плохо, мутно, но вижу!» — возмутился пёс.       Плюнув на ворчание соседа, я зарылся поглубже в солому и… Вскочил как ошпаренный от громких звуков труб. Да что ж такое-то?! И так всю ночь ворочался!       Я раздражённо принялся вытаскивать траву из собственной спутанной гривы — теперь точно не усну. Трубили в городе, но очень уж громко: аж в ушах звенит. Хм, погодите-ка… Это значит, моя двоюродная сестренка родилась, о чем и сообщают народу? Похоже на то… Как наследницу престола ее представят жителям воочию после церемонии имянаречения, то есть через год. Если доживет. Зато о самом наличии громко и пафосно заявить ничто не мешает уже сейчас.       «Будем надеяться, имя ей НЕ дадут».       «Низко и отвратительно», — нахмурившись, невольно посмотрел в сторону где был дворец.       «Зато честно».       Рядом зашуршала солома. Отряхиваясь, из своего «гнезда» выполз Оз и примостился у меня под боком. Ага, переждать не вышло. Ну да, ну да, ещё час точно трезвонить будут.       — У-а-х… что за повод трубить в такую рань. Сколько времени то хо-о-а-ть? — зевая, пробормотал он.       Я расстегнул куртку и из-за ворота спальной рубашки вытащил маленькие часики, болтающиеся на грубом шнурке. Тот самый, честно забранный земной трофей. Пришлось попортить, чтоб носить незаметно. И время согласовать, естественно. Поэтому толстая стрелка, остановившаяся на цифре двенадцать, была права.       — Пятнадцать минут полудня, — проинформировал я. — Пора бы уже и перекусить.       — Тогда ты на кухню, а я к маме. Встретимся у Теодора, — не раздумывая протараторил брат, мигом сбросив сонливость. Схватив одеяла в охапку (хм, что-то их больно много), он понесся к лестнице вниз, по пути взъерошив волосы дернувшегося от неожиданности Седрика. Тот, успев заснуть, не удержался на тюке с сеном и растянулся на полу. — Аха-ха! Подъем, ящерка, все проспишь!       — Подождите, у меня новости! — закричал тот, прильнув к перилам.       — Что, даже не спросишь, пойду ли я с тобой? — одновременно с Седриком крикнул я вслед убегающему брату.       — Я и так ответ знаю! — весело донеслось снизу.       Ворота скрипнули, и я остался наедине с пажом. Надувшийся мальчишка выжидающе уставился на меня.       — Так чего там? — полюбопытствовал я.       — Принц-консорт просил вас его найти.       — И это все? А для чего, не сказал? — Седрик помотал головой. — Ясно.       Сделав разминку, я не торопясь спустился и проведал Асфалота. Почесал белый нос ластящегося друга. Встав на подставку, провел щеткой по угольной шкуре… В общем, позаботился о верном скакуне и отправился к черному ходу на кухню. Под неодобрительное ворчание Гора Змейка тенью последовал за мной.       Улица встретила нас унылостью и ураганным ветром, дующим прямо в лицо. Серое, затянутое тучами небо мрачно контрастировало с вчерашней красотой. Пожухлая трава на лужайках была похожа на свалявшуюся шерсть дворовой собаки. Как-то только сейчас я отметил царившее запустение: голая земля опустевших клумб, неухоженные кусты с побуревшими листьями, деревья с обломанными сучьями. Вот что значит королева занята своими проблемами и не подгоняет слуг!       Ветер поднял пыль в воздух и закрутился подобно маленькому торнадо, угрожающе направившись к нам, отчего я быстро преодолел оставшееся расстояние и поспешил толкнуть низкую деревянную дверь: песок на зубах - то ещё удовольствие… Пройдя по узкому коридору мимо посудной и моечной, отворил последнюю преграду. Навстречу пахнуло теплом, а в нос тут же ударил запах выпечки, от которого заурчал живот не только у меня. Я махнул Седрику рукой, приказав следовать за мной и лавируя меж столов, направился в сторону Теодора. Тот, как обычно, мячиком скакал по кухне, успевая делать десять дел одновременно.       — Привет, Теодор! Не накормишь?       — Ох, принц Деймос! Вы меня напугали, — всплеснул руками, обернувшийся ко мне толстячок. — Идите в мою комнатку, а я сейчас принесу вам поесть. Я правильно понял, что вы еще не обедали?       — И даже не завтракал, — усмехнулся я. — Спасибо, Теодор. Ты лучший!       — О, я всего лишь скромный повар! — разулыбался он, покручивая ус. Тут его взгляд упал на стоящего за мной мальчишку. Хмыкнув, повар поздоровался. — Здравствуй, Седрик. Тоже обедать?       Пацан усиленно закивал, на что Гор обречённо вздохнул и приготовился бдить. Так они и не ужились. Точнее, Гор не ужился — Седрик о нем попросту не знал.

***

      Десятью минутами ранее.       Фобос в приподнятом настроении поднимался по лестнице. Он хорошенько обдумал слова Гора и решил поговорить с матерью по душам. Тем более принц хоть и смутно, но помнил, сколько времени и сил тратил Олдрик, ухаживая за маленькой внучкой. Да и когда все вокруг твердят, что все наладится, стоит принцессе родиться и подрасти, невольно начинаешь считать так же.       Фобос, задумавшись, чуть не упал, зацепившись за край одеяла. Цыкнув, принц бросил свою ношу неаккуратной кучей прямо у дверей в королевское крыло: все равно слуги стирать будут, он и так им задачу облегчил. Отряхнув руки, Фобос заметил выходящего из крыла советника. Обладатель синей кожи и квадратного подбородка поджал толстые губы, ухватил покрепче пухлую папку и чуть вздернув нос, прошёл мимо, став спускаться по лестнице.       Брат бы показал язык или кинул руну-хлопушку под ноги, но Фобос лишь презрительно хмыкнул и, приняв надменный вид, пафосно откинул лезущие в глаза волосы. В руке осталась соломинка…       Ругнувшись, принц принялся выпутывать из шевелюры травинки, кое-как причесывать мягкие пряди пятерней, не гнушаясь и плюнуть на руку. Приведя себя в относительный порядок и стараясь не замечать отваливающихся с одежды кусков грязи, Фобос толкнул тяжёлую дверь и прошёл к родительской спальне, но заходить не стал. Помявшись на пороге и собираясь с мыслями, принц все же решил переодеться. И умыться. И причесаться… В общем, привести себя в благопристойный вид. Поэтому мальчик сильно удивился, когда вместо привычной спальни увидел комнату с чужими вещами: шкаф и комод исчезли, рыцарское панно тоже куда-то подевалось, зато появились колыбелька, розовый ковёр во всю стену и непонятная высокая тумба с подушкой наверху.       Фобос подошёл поближе — на бархатной ткани покоилась изящная витая корона из белого золота. Её венчал крупный рубин, через который тусклое солнце кидало бледные, малиновые зайчики на противоположную стену. Что-то знакомое, где же он вид-... Точно! Мама изображена в этой короне на большом портрете! Сам венец там теряется в её алых волосах, но вот камень… В сокровищницу их с братом справедливо не пускали, но, похоже, сейчас он потрогает реликвию собственной страны, а потом и перед Гором можно будет похвастаться.       — Пёс съест собственный хвост, — улыбаясь, тихонько шепнул принц и потянул руки к короне.       Пальцы лишь коснулись прохладного металла, как шлепок откинул их прочь*. Резко отпрыгнув и обернувшись, Фобос встретился с понимающим взглядом матери. Та держала на руках свёрток из розовой ткани, в котором, по-видимому, находилась новорожденная.       — По законам нашей страны Меридианом будет править твоя сестра. Корона её, — Вейра чуть качнула головой, смотря на замершего принца.       Фобос не спал на уроках, он знал, что правят Меридианом женщины. Потому что так постановил совет Кондракара. Но это всегда казалось таким далёким, несбыточным, будто с ним будет по-другому, однако мать сейчас прямо заявила, что ему даже прикасаться к королевским регалиям запрещено. Это было обидно. Очень. В носу неприятно защипало, а губы невольно задрожали. Ещё и из комнаты выселили! И вещи забрали! И даже горшок с розой унесли!       — А нас теперь на помойку? — поинтересовался принц, сжимая кулаки и прикусывая дрожащие губы.       — Ох ребёнок, ну что ты такое говоришь, — вздохнула Вейра и положила малышку в колыбель. — Вас просто переселили. Твоей сестре тоже нужно место.       — Ну и селили бы в чулан, раз ей так надо!       — Фобос, — нахмурилась королева. — Ты перегибаешь палку. Твоя сестра не игрушка, чтоб её в чулан прятать.       — Не игрушка?! — уцепился за слово принц. — А что насчёт нас? Нас можно выкинуть из собственной комнаты, даже не предупредив?!       От громких звуков девочка заворочалась и захныкала. Вейра тут же стала укачивать её, недовольно посмотрев на сына. Капризы старшего ребёнка уже успели порядком надоесть. К тому же нестабильная природная магия была очень разрушительна. Слава духам, никто не пострадал, но кое-кому нужно усиленно работать над своим поведением.       — Может, пискля уже съедет? — словно подтвержадая её мысли, отозвался Фобос.       — А ну прекрати! Что ты за скандал на пустом месте устроил! Держи себя в руках. Я не могу бегать за вами по всему замку. Переселили, потому что посчитали, что так будет лучше. Вы уже выросли из детской. Сам же потом радоваться будешь.       — Ах, радоваться… — протянул принц. Слова Гора мигом всплыли перед глазами, и Фобос не нашёл ничего лучше, как высказать их матери. — Я не твоя игрушка!!! Я не кукла, которую можно тискать, а потом кинуть в угол! Я живой, живой человек, твой сын! НЕ ТРОЖЬ МЕНЯ!!! — он отбил протянутую руку.       — Ф-Фобос… — Вейра несколько опешила от такого напора.       — Зачем?! Зачем все это было?! Экономика, управление, этикет, танцы… Если меня в... В стражу пихнут!       — Никто не собирается делать из тебя стражника…       — А когда соберутся, м? Может, у меня ещё одна сестра появится? Надо же ей будет место найти?!       Что-то доказывать королева не стала, выбрав самый лёгкий способ остановить истерику. Звонкая пощечина действительно оборвала ее, погрузив комнату в тишину, разбавляемую лишь хныканьем малышки. Взгляд принца потух. Он опустил голову, скрыв лицо за каскадом светлых волос и прижав руку к пострадавшей щеке.       — Если по закону правит женщина, это не повод подозревать свою мать невесть в чем, — королева уже пожалела о собственной несдержанности, но каков поросенок, довёл мать!       — Раньше наследник мог быть любого пола, пока Кондракар не решил иначе. О да-а, я знаю историю и знаю экономику, — Фобос с ненавистью посмотрел на Вейру, сжав губы тонкой ниточкой. — Не желаю называть мамой женщину, которая ставит чужие интересы выше интересов собственного ребёнка.       — Не смей так гово-... Ай!       Растения - удивительные и очень древние живые организмы. Они нашли много способов, как заселить все уголки мира, и, конечно, в каменном замке тоже были их семена-путешественники. Они пробрались с пылью и грязью, прилетели с ветром, и теперь, повинуясь магии и желанию принца, разрослись, изменились и непроходимой стеной отгородили мальчика от матери. Уставшая после родов, ослабленная начавшейся передачей Сердца женщина ничего не смогла предпринять.       — Я уезжаю! Ноги моей в этом проклятом месте не будет!       — Стой, Фобос, куда ты? Вернись сейчас же, ты поступаешь глупо!       — Узнаю у гамадрилов** на Торус-Хельм! — Фобос дернул дверь, и та с грохотом врезалась в стену, затем скрыв уходящего принца. — Плевать на холод! Там хотя бы мне никто указывать не будет! А ну прочь, — рявкнул он на парочку сбежавшихся придворных, подкрепив слова порывом ветра.       Выйдя за окованные железом двери, принц перешёл на бег. Ступенька за ступенькой, все ниже и ниже… Злые слезы жгли глаза, но ни одна капля так и не упала с темных ресниц. Фобос был раздражен до предела, обижен на весь мир и на родителей в частности, и хотя в этом была и его вина, признавать ее он не собирался. Чёрный пёс ошибся, все они ошибались. Только Фобос знал, что их кинули, выбросили, как кутят, стоило родиться девчонке. И оставаться в замке принц не собирался. Если брат не поедет с ним, значит, он сбежит в одиночку!       Фобос остановился и прислонился лбом к прохладной каменной кладке. Ему нужно успокоиться, вон даже про брата плохо подумал. Конечно, Дей его не бросит. Никогда не бросал… Вздохнув, принц отлип от стенки, с силой потёр глаза и, преодолев оставшийся метр, вошёл на кухню.

***

      Дожидаясь брата, я сидел за столом в кухонном закутке и, заедая буженину яичницей, рассказывал о начале сегодняшнего дня. Седрик ел молча, а вот Теодор слушал сбивчивое и несколько отредактированное повествование, охая и ахая в нужных местах.       — Так вот, — глотнув травяного отвара, я продолжил, — дверь удалось открыть только с третьего раза! Видел бы ты лицо принца-консорта, когда мы вышли из комнаты, замотанные в одеяла, как ларвек в кокон***. Держу пари, что он во-… — я заметил появление принца и помахал рукой, привлекая внимание. — Оз, привет! Давай присоединяйся.       — Добрый день, принц Фобос! Это вам, — Теодор пододвинул тарелку ближе к усевшемуся рядом со мной брату. Тот жадно и с какой-то злобой накинулся на еду. — Трилл! Вытаскивай скорее пироги! Они же сгорят, бестолковая ты баба! — спохватившись, повар отвлёкся на дородную женщину, в грязном, заляпанном пятнами, переднике.       — Оз, с тобой все в порядке? — обеспокоенно шепнул я, наклонившись поближе.       — Да. Поссорился с королевой, — с готовностью ответил брат. — Представляешь, нас переселили! Прихожу в комнату, а там уже люлька стоит и наших вещей… нет, — нарочито весело поведал он, разведя руками.       «Началось».       — Э-э-э?       — А, точно! Принц-консорт сказал, что вас сюрприз ждёт, — оживился Седрик. — Потому и просил его найти.       — Вот как? Ну что ж, сюрприз удался, — Оз, подперев голову рукой, завозил ложкой в остатках соуса. — А еще там корону разместили. Красивая такая, с крупным красным камнем.       — И ты потянулся посмотреть…       — И получил по рукам, — недовольно закончил брат. — Не моя, видите ли, и трогать запрещено, но лежит-то в нашей комнате!       Что-то подобное я предполагал, но года через три, когда девочке понадобилась бы собственная комната. Ну… догадывался, что ее в нашу переселят. Странно, что это сейчас произошло. Но как бы то ни было…       — Разругались?       — Естественно! Сказал, что мы на Торус-Хельм сваливаем, — брат поставил блюдо с хлебом на край стола, освобождая место для пирога, принесенного той самой служанкой с пышными, торчащими из-под чепчика волосами. Когда та удалилась, он продолжил уже тише. — Пусть хоть до посинения ищет.       — Но ведь там очень холодно! И к тому же из-за снега не видно расселин, — вклинился вернувшийся Теодор.       — Не стоит туда ходить, мой принц, — вставил свое слово паж.       — И не пойдем, что нам там делать? Снеговиков лепить? — возмутился Оз, но затем довольно оскалился: — Не-ет… Мы поедем на Форест-холл, я же говорю: пусть ищет.       — Но как же... — попытался отговорить его Седрик, мне же было ясно, что паж только зря сотрясает воздух.       Настроен брат серьезно, и переубедить не выйдет. Но, как ни странно, даже не хочется. Видать, вынужденное сидение в пределах дворца сказывается. Впрочем, затворничество надоело не только нам двоим, но и Гору и уж тем более Асфалоту. Хотя наверное стоит сначала помирить его с… с кем он там поссорился?       «Даже не думай. Это ты всегда мог отрешиться от реальности и поговорить со мной. А он нет. Ты этим сильно обидишь его. Вот добудем Сердце, он успокоится, и тогда помиришь».       «Я сомневаюсь, что нахождение Сердца успокоит кого-то, кроме тебя. Хотя постой… Скажи-ка, друг мой, а не твоя ли чёрная шерсть торчит из всех щелей в данном происшествии?»       «Чего?! Я-то тут причём? Не обеляй своих родственничков за мой счёт!» — взорвался пёс. — «Я сказал, что он не игрушка и что пускай у матери спросит. А если у неё не хватило ума его успокоить, где моя вина? Все, я обиделся и иду спать».       Всё же поспособствовал...       — Теодор, соберешь нам в дорогу? Мы уходим прямо сейчас, — перешел я к делу, не слушая возмущений Седрика.       — Сей момент, — подскочил из-за стола повар. — Думаю, и вправду месяца на два вам будет лучше исчезнуть, так что положу побольше долго хранящихся продуктов.       Когда Теодор отошёл на расстояние, где не мог нас услышать, я тронул переругивающегося с братом пажа. Тот поджав губы недовольно посмотрел на меня, тут же побледнев: Гор, вопреки словам о сне, никуда не ушёл и решил добавить аргументов.       — Скажешь, куда мы поехали, и тебе каюк, усек?       — Усек, — нервно сглотнул мальчишка, оттянув ворот свитера. Но тут же глубоко вздохнул и выпалил: — Можно с вами?       Я на это заявление приподнял бровь, а Гор рявкнул категоричное «НЕТ!». И тут я склонен с ним согласиться, но мой отказ опередил брат:       — Ты будешь нас задерживать. Ехать далеко, а ты после каждой прогулки ноешь. Как-нибудь в другой раз.       Седрик отвернулся, закусив губу, кажется, всерьёз расстроившись. Провожать нас он не стал, быстро доев и уйдя первым. Бедняга, я-то знаю, что он успел к нам привязаться. Ну или чувство ответственности взыграло, что, учитывая исполнительную натуру, более вероятно.       Распрощавшись с поваром, вышедшим нас проводить, мы с братом побежали к конюшне, где быстро снарядили лошадей и галопом вылетели за ворота. Перед походом сделали крюк по лесу и известили Старика, позаимствовав кое-какие вещи: почти все наши пожитки остались во дворце. Но возвращаться было нельзя — вдруг поймают и накажут, а судя по поведению брата, было за что. Через два часа бешеной скачки мы были уже у подножия ледника. Теперь если нас и будут искать, то здесь — следы и очевидцы укажут именно сюда.       — Я правильно понимаю, что мы и не на Форестхолл отправляемся? — улыбаясь, спросил я, наблюдая как из преобразованной лапы Гора появляется золотая пряжка.       — Твой сожитель хочет Сердце? По-моему, давно пора достать это ему, — ухмыльнулся в ответ брат.       «Золотые слова!»       Повинуясь взмаху руки с зажатым в ней Ключом, пространство подернулось голубоватой пеленой, заискрило, засветилось, и перед нами разверзся портал. Кони зафыркали, но, повинуясь твёрдой руке, пошли вперёд. Переход не был мгновенным — думаю, пару секунд мы точно находились между мирами, а потом заснеженная горная местность превратилась в заснеженное поле. Скалы сменились очертаниями небоскрёбов, еле различимых в снежном мареве, и тишина хвойного леса уступила место городскому шуму.       Я вздохнул полной грудью загрязненный земной воздух, огляделся по сторонам и понял, что стоим мы на поле для гольфа, о чем тут же известил брата. Прежде чем мы с двинулись с места, пришлось рассказать, что такое гольф, клюшка, кепка, шорты, автомобиль… Ах, бесконечные вопросы! Как я по вам соскучился! Гор только хихикал, потихоньку осушая ядро, пока я говорил о земном мире. Брат же, скинув хмурую мину, весело улыбался, дёргал меня с бесконечными возгласами: «Ух ты, глянь!» и ерзал в седле, крутясь по сторонам, пока мы ехали. Машины сначала напугали его, после заинтересовав, а уж сколько восторгов вызвал пролетевший над нами лайнер…       Не только Оз рассматривал людей, но и люди нас. Особый восторг вызывали лошади и наша внешняя схожесть с недоделанными ролевиками. Почему недоделанными, Гор не пояснил, отвлекшись и дернув меня в сторону очередного мобильника: пёс похоже просто наслаждался всеобщим вниманием, даже если сам не присутствовал целиком.       Не сказать, что наше появление вызвало ажиотаж, но внимание привлекло, в том числе и стражей порядка. Краем глаза, я заметил как из кафешки вышел полицейский и направился прямо к нам. Мужчина так спешил, что даже куртку не надел, щеголяя в снегопад в одной форменной рубашке.       — Разрешите… — Вежливое обращение пролетело мимо меня, по пути заменившись на непонятное, но явно ругательное от Гора. Я помотал головой и переспросил, стараясь вникнуть в непривычное произношение. — Я говорю, родители где?       —Дома. Нас одних отпустили.       Полицейский удивлённо похлопал на меня глазами, огляделся, задрал голову, смотря на морду Асфалота и снова перевёл взгляд на меня. На молодом лице крупными буквами так и читалось: «Врешь, шкет!», ну да его понять можно: на такой зверюге, тем более без уздечки, ни один нормальный родитель свое чадо не отпустит. Для справки, немаленький мужчина казался ребёнком по сравнению с моим рыцарским скакуном, что уж обо мне говорить? Ха, два метра в холке и вес под тонну — тут уж любой себя мелким почувствует!       — Так, детишки, — нахмурился полицейский и достал блокнот. — Диктуйте адрес, будем с вашими родителями разъяснительную беседу проводить.       «Ути-пути, какой ответственный! Я аж умилился!.. Пора сваливать. План О».       Я повернулся к брату и сделав знак рукой спросил:       — Адрес у тебя? А то с этими переездами я опять забыл, — мужчина на это только хмыкнул и зябко передернул плечами.       — Момент, — брат, тронул коня, зажав таким образом полицейского в тиски и запустил руку в седельную сумку, после чего протянул напрягшемуся мужчине темно-фиолетовый огонек на белоснежном носовом платке. — Вот, держите.       Чертоги… Обожаю это заклинание: выматывающее, смертельно опасное для жертвы, если маг ошибется, но такое полезное! Лошади скрыли от вездесущих камер вспышку и исчезновение огонька, толпы вокруг не было, а даже если кто и увидел, то мало ли зачем дети фонарик включили? Так что со спокойной душой попрощались с пялящимся в пространство полицейским и, пришпорив коней, скрылись за углом.       — Идеально, — констатировал Оз, глядя, как мужчина чешет в затылке, и убрав платок в карман, возвращается в кафе.       Нам повезло: дальше начинался тихий, спальный район, где не было обилия полицейских и тучи камер, а тем, что были, Оз приказывал отвернуться или отключиться. Раньше так сделать мы не догадались, потом полицейский мешал, а теперь стой себе и завидуй, пока брат упрашивает уличный автомат поделиться газировкой и чипсами. Что сказать — магия делает жизнь проще.       Вобще, пора бы озаботиться местом для ночлега. Я с беспокойством посмотрел на часы. Сделать временную поправку и… почти девять. Ничего себе…       «Позвонить в дверь, кинуть сонный порошок в лицо, выспаться, а утром подтереть память, — пропел Гор и, не удержавшись, добавил: — Соображай уже, дурень».       «Всё бы хорошо, но где я тебе сонный порошок возьму? — отомстил я, скопировав интонации пса. — Умник».       «Тьфу!»       — Что сказал пёс? — поинтересовался брат, протягивая выклянченную газировку, после чего внимательно наблюдая, как я открываю ее.       — Гениальный план, который обломался об реалии жизни, — я улыбнулся и сделал глоток. Сладкие пузырьки защекотали язык, тут же онемевший с левого края. — Заночуем где-нибудь в парке, хоть кони траву пожуют, но сперва все же поищем пустой дом или тот, в котором один человек живет. Здесь недавно был праздник, ты сам видишь украшения, — я ткнул в сторону обвешанного гирляндами участка, — наверняка, многие отдыхать поехали.        Перекусив, отправились на поиски. Бродили мы довольно долго. Несколько раз нас спрашивали о родителях, один раз пришлось уговаривать очень ответственную женщину не звонить в полицию. Отбрехались тётей, живущей неподалёку, не желая применять магию. Нам не особо поверили, но главное, отстали, после чего с коней мы не слезали, во избежание, так сказать. Удача улыбнулась нам надписью «Продаю».       Избавиться хотели от хлипкого домишки по соседству с трансформаторной будкой, участком с брехливыми собаками с одной стороны и контейнерами для мусора с другой. Ну, раз очереди на заселение нет, так мы первые! А назойливое гудение можно и потерпеть…       Ночь мы провели спокойно, разместившись на старом диване (жаль, телика не было) и завернувшись в белые простыни, кои укрывали всю мебель от пыли. Встали засветло. Понежились в горячей ванне, правда, по очереди — уж больно узкая она была, потом приготовили завтрак, а после просто ушли.       По городу мы передвигались быстро, не давая доблестным стражам правопорядка времени среагировать. У нас было две проблемы: первая — отсутствие денег, вторая — привлекающий фактор в виде лошадей. И обе они решились банальным выступлением в парке. Там сначала выступала группа, а потом уже меня осенило. Два принца пели, теша народ, а рыцарский скакун собирал деньги в целлофановый пакет, подобранный у ближайшей мусорки, м-да, докатились… Зато Гор повеселился на годы вперёд, ну хоть репертуар подсказал: заводная песенка про дракона, укравшего короля вместо принцессы, имела успех.       Главное, полицейская, что крутилась рядом, так и не пристала — фоткала, доллар кинула, кофе сербала, но не лезла. Странный менталитет… Хотя когда я после катал её на Асфалоте, все же поинтересовалась нашим семейным положением, но чисто для успокоения совести. На прощание Джулия, как она представилась, сентиментально выдала, мол, она тоже была скаутом, и, пожелав нам собрать все значки, удалилась. Странные нравы… При чём тут разведчики?..       Уработавшись и объевшись надаренных сладостей, мы вернулись в тот же дом, где, пересчитав деньги, завалились спать. Если у меня горло саднило, то каково тогда брату? Но чуть больше сотни долларов того стоили, а это прилично так****. Про магазин спорттоваров и про расположенную на окраине города конюшню мы узнали у зрителей, куда и решили сдать лошадей на постой, а уже после купить снаряжение. Планов на завтра — вагон и маленькая тележка. Оз уже давно спал, и я, попросив Гора разбудить пораньше, присоединился к нему.

***

      — Вот жулики! Ободрали как липку! Да чтоб я, да ещё раз!..       — Успокойся, Дей, хорошо хоть, вообще приняли, — брат попытался в очередной раз меня ободрить, но снова потерпел поражение.       — Успокоиться? Ха! Сто долларов за неделю, просто за постой, — распинался я, протаптывая дорожку в снегу. — Подумаешь, документов нет! Тьфу!       Ну да, на конюшне потребовали бумаги и взрослых. Благо мы сунулись сначала к конюху, а тот, разъяснив политику партии, предложил выход: мы ему сотку, а кони занимают одно стоило на неделю — пока хозяева в отъезде. Делать нечего, пришлось соглашаться: возвращаться на Меридиан, как и оставлять животин на откуп тамошним конюхам, не хотелось, а таскать их по другим мирам тем более. Из-за нехватки денег и охрипшего брата пришлось закупаться в секонд-хенде, что, признаем честно, было унизительно для нас обоих. Хотя потрепанная палатка, пара спальников и походная горелка в придачу с котелком несколько примирили меня с действительностью.       Мы вышли на пустынный пляж. Волны лениво накатывали на галечный берег, перекатывая мелкие камешки, и с тихим шуршанием отступали. Крупные снежинки бесследно исчезали в тёмной волнующейся поверхности, оседая лишь на выступающих из воды каменных глыбах, бывших когда-то частью пирса. Умиротворяющая картина, с полным отсутствием любопытных глаз… То что нужно! Прощай, Хитерфилд, мы ещё вернёмся!       Сдернув с шеи уже порядком натершую нежную кожу пряжку, сжал её и представил мир с сильным Сердцем, но такой же пустынный, как этот пляж. Вздохнув, взмахнул рукой, рассекая пространство и открывая портал. На сей раз искрящийся диск был темнее, а небольшие молнии неприятно покалывали. Переглянувшись с братом, сглотнул, но шагнул ближе. Если начало нашего путешествия было не очень, то сейчас должна начаться белая полоса, верно?       Ледяной ветер взъерошил волосы, послав сотни мурашек по спине, и я, более не раздумывая, сделал шаг вперёд.       В неизвестность.

***

      Зейден прицепил меч на пояс и закрепил седельные сумки. Жена поступила глупо. Да и он тоже хорош — не подумал, что сюрприз с новой, большой комнатой может не получиться, ещё и послужив причиной скандала.       — Не волнуйся, я верну их, — поцеловав расстроенную супругу, принц-консорт легко вскочил в седло. — За мной!       Подчинившись приказу, отряд в десять человек пронёсся вслед за командиром, и подняв облако пыли скрылся за воротами. Вейра и пара фрейлин смотрели им вслед, поднявшись на крепостную стену, а вот радостно потирающий пухлые лапки советник, наоборот, скрылся во тьме прохода.       Пора сбросить маски.