Become better for me

Тэхён просыпается с мыслью, что отныне всё будет хорошо. За окном достаточно ярко сверкает декабрьское солнце, а замёрзшие узоры на стёклах и иней на крыше словно пытаются доказать, что да, зима всё-таки наступила. Парень всегда любил наблюдать за падающими снежинками и красиво уложенной белыми хлопьями дорожкой, однако в этот раз снега он так и не дождался. Затуманенным взглядом смотря в окно своей комнаты, он в который раз осознает, что это не сон. Со счастливой улыбкой падая лицом на подушку, он радостно жмурится, моргает пару раз, черными ресницами проходясь прямо по белой ткани подушки, что вызывает еле слышный шорох и даже забавляет Кима, который в свою очередь принялся сосиской вертеться в ту и другую сторону. Его комната. Сейчас он действительно обожает Юнги, который добровольно собрал вещи и переехал в соседнюю квартиру (как он выразился, они скупили все квартиры на этом этаже, чтобы надоедливые соседи не мешали им), а на недовольного Чонгука и вовсе не обратил внимания, сказав лишь, что будет заходить сюда время от времени. Тэхён не совсем понимает, зачем было отдавать ему целую комнату, однако всё равно безмерно благодарен и уж точно не желает отказываться. На протяжении всего прошлого дня и Чонгук, и Юнги вели себя достаточно странно, а первый и вовсе не контактировал с Кимом. Он уже было задумался, что чем-то не угодил и хотел расстроиться, однако недавние объятия мгновенно развивали все ненужные мысли. Это ведь было не сном. Касание сильных рук всё ещё приятной дрожью отдаёт в спине, а в животе будто бабочки порхают, совершенно нехотя успокаиваться. Тэхён переворачивается на спину, в задумчивости вновь прикусывая нижнюю губу. Он лежит ещё некоторое время, бесцельно смотря в потолок и иногда перебирая ткань пододеяльника пальцами, но резко прерывается, по-театральному прикрывая рот ладонью и нервно сжимая нос кончиками пальцев. — Когда-нибудь ты встретишь ту, от которой твоё сердце станет трепетать, а в животе словно бесконечным роем будут бабочки летать. Ты когда-нибудь слышал о любви? — женщина с материнской заботой гладит маленького мальчишку по голове, редкие слёзки вытирая и спокойным голосом успокаивая. Тэхён непонимающе поднимает голову и глаза, полные любопытства на няню устремляет, на что та лишь улыбается. — Каждый человек когда-нибудь встретит того, с кем каждый час будет пролетать за секунды, а минуты без него — долгими часами. Любовь прекрасна, но может принести очень много боли. — женщина словно вспоминает былые времена, Тэхёна гладить всё никак не переставая. Он уже давно успокоился, однако женщина этого словно не замечает. — Первая любовь обычно приходит в школе, в лет так шестнадцать, — женщина не перестает гладить того по волосам, рассказывая, — хотя точный возраст я никогда не назову, это попросту невозможно. Ты можешь влюбиться даже с первого взгляда — если смотришь на неё, а сердце в тот момент ёкает, значит это и есть она. — няня снова добро улыбается, когда Тэхён морщится, пытаясь понять только что сказанное. — Но почему ты говоришь о любви лишь в женском роде? Разве это не может быть парень? — спустя некоторое время мальчик всё-таки подаёт голос, задумчиво разглядывая словно врасплох застанную няню. — На самом деле, у любви нет ни рода, ни возраста, — немного наклонив голову вбок, она медленно растягивает слова, — но так уж принято, что нужно любить противоположный пол. — немного помедлив, она заканчивает предложение. — А что будет, если я влюблюсь в парня? — Тэхён совершенно бесстыдно спрашивает, чем заставляет женщину слегка покраснеть. Уж чего чего, а этого вопроса она от него ожидала в последнюю очередь. — Это… Возможно, найдутся люди, которые будут презирать тебя, — она старается говорить как можно более аккуратно, наконец убирая ладонь с затылка Кима, — но ты должен быть сильным. Единственное, что я скажу тебе наверняка — всегда следуй за своим сердцем и не обращай внимания на тех, кто пытается обидеть. Это лишь малюсенький отрывок твоей жизни, что исчезнет так же быстро, как и появился. Никогда не грусти, Тэхен-а. Обещаешь? — Обещаю. Тэхён опускает руку на грудь, прислушиваясь к ритму биения собственного сердца. Быстро. Неужели это и есть любовь? Это вообще возможно? Прикрыв глаза, он прокручивает в голове все воспоминания и моменты, пытаясь найти тот миг, когда он так беззаботно отдал свое сердце чужому человеку. В сознании вырисовывается их первая встреча: вот он, весь запуганный и заплаканный, стоит возле двери, боясь сделать даже один шаг. А вот они уже вылезают с большого окна, после чего стремительно убегают в другую (для Тэхёна точно) жизнь. Ким задумчиво хмурит брови, всерьёз пытаясь отыскать тот миг, когда начал привязываться к Чонгуку, что никак не выходит из-за новообретённых мыслей. Впрочем, какая разница? Тэхён поворачивается набок, глазами уставляясь в идеально белую стенку. Ему ведь не нужна вся эта романтика, о коей трещат все, кому не лень. Ему не нужны дорогие подарки, что так хотят получить от своего парня все девушки. Ему бы просто побыть рядом, в тишине улыбаясь и любуясь на того, из-за кого жизнь резко перевернулась вверх ногами. Остальное неважно. Поёрзав некоторое время, Тэхён всё же встаёт с кровати и медленно направляется к окну. На часах уже одиннадцать часов утра, что достаточно поздно для подъёма, но Ким чувствует, что всё равно совершенно не выспался и с радостью провалялся бы в кровати ещё часов так десять. Но множество нежелающихся успокаиваться мыслей не дают ему сделать этого, из-за чего Тэхён вынужден просто лежать и строить в голове новые, иногда совершенно нелогичные догадки. Ну, не то чтобы он был сильно против. От привычек так быстро не избавляются, поэтому он просто стоит, внимательно рассматривая белое, словно снег небо и иногда обмениваясь взглядами с летящими мимо синицами. Они быстро порхают с подоконника на подоконник, с ветки на ветку и так же быстро улетают прочь, напоследок сверкнув белыми грудками. Внезапно за птицами начинают лететь ещё тысячи маленьких, белых птенцов, что не удержавшись в воздухе, медленно падают на землю, образуя на асфальте аккуратный, белоснежный ковер. Или это не птенцы, а снег. Первый снег. Тэхён тихо взвизгивает, быстро раскрыв окно и вытянув руку наружу. Аккуратные снежные хлопья начали падать ему на руку, почти в ту же секунду растворяясь на теплой ладони и образуя на своем месте небольшую лужицу. Губы Кима расплываются в искренней, квадратной улыбке, а в глазах тут же загорается любопытство и нестерпимое желание. Желание разделить первый снег с Чонгуком. — Чонгук! — Тэхён мгновенно закрывает окно, еле успев вытянуть другую руку из оконной рамы и тут же припускается к двери, с громким стуком раскрывая ту. Выбежав в коридор он теряется, но спустя пару секунд вспоминает, куда брюнет уходил, когда не желал продолжать разговор. Пяткой проскользив по полу, он направляется в сторону белой двери, тут же оказавшись перед ней и бездумно схватив ручку. Не успев подумать, что это, вообще-то, личное пространство, он отворяет дверь нараспашку и уставляется на только что проснувшегося Чонгука. Чонгука, который, как ни в чем не бывало, продолжил делать зарядку. Без футболки. Ким стоит примерно пять секунд, круглыми глазами уставляясь на восемь кубиков пресса и в меру накачанные бицепсы, что делали Чона похожим на героя какого-то фильма. Встретившись взглядом с чонгуковым, Тэхён заливается румянцем и тут же закрывает глаза ладошками, быстро отворачиваясь и тихо пища от стыда. Он и сам не знает, почему отреагировал так, но что-то подсказывало, что простой он там на секунду больше, случилось бы что-то ужасное. И без этого случилось, в общем-то. Увидев смущённого Тэхёна, Чонгук незаметно усмехается и, встав на цыпочки, неслышно направляется в сторону отвернувшегося парня. Подойдя практически впритык, он нахально подносит свою голову к уху полностью сжавшегося Кима, тут же пуская ехидный смешок. Дерзкая натура вновь даёт о себе знать, поэтому Чон без капли стеснения шепчет: — Ну что, как тебе? Тэхён от шёпота, что раздается совсем рядом с его ухом моментально краснеет, ещё сильнее вжимая ладони в лицо и пытается сделать шаг, однако ничего не видя врезается в парня, что успел встать напротив. Ким осторожно открывает глаза и, тут же тихо взвизгнув, нелепыми прыжками бежит в гостиную. Добежав до дивана он плюхается на него, испуганно смотря на стену, за которой всё ещё (или уже нет?) стоит Чонгук. — Что это было? — Ким наивно хлопает ресницами, руки к щекам приложив и пялясь на потолок, пол, стены — да куда угодно, лишь бы не наткнуться на Чона вновь. Сердце невыносимо быстро бьётся, а в комнате, несмотря на минусовую погоду, становится слишком душно. Сосредоточившись на своем дыхании, Тэхён подходит к окну, намереваясь вдохнуть в лёгкие побольше воздуха и наконец успокоится, однако увидев снег сразу же вспоминает о причине своего визита в другую комнату. — Я же просто хотел погулять, — Ким прикладывает руку к груди, будто пытаясь успокоить бешеное стучание в ней, — видимо, придется насладиться первым снегом смотря в окно, — он огорчённо выдыхает, ближе к стеклу прижимаясь. На улице дети уже умудряются слепить снежки, снег в шарики сгребая и швыряясь в друг друга, прячутся за деревьями и перебегают с места на место, истошно визжа. Влюблённые парочки делают селфи на фоне голых, но заснеженных кустов, ловят снежинки руками и радостно несут друг другу, расстроенно смотря на уже расстаявший снег в тёплых ладонях. Тэхён бы всё отдал, лишь бы сейчас находиться там же, принося снежинки Чонгуку и ловить редкую улыбку на его губах. Он ведь абсолютно точно не плохой: Ким помнит грусть и отчаяние в глазах брюнета, помнит, с каким трепетом он обнимал его и как искренне извинялся, хоть Тэхён и понятия не имел, за что. Чон подобен цветку: ещё не распустившись, кажется совершенно никчёмным и плохим, однако стоит лишь немного подождать и понаблюдать, как взору откроется небывалой красоты бутон, что индивидуальностью распускается в душе каждого человека. Ким искренне верит, что сможет помочь Чонгуку по-настоящему зацвести, что тот наконец откроется, скинув самим собой выданные маски, словно засохшие лепестки. Тэхён медленно оборачивается, решив понаблюдать за улицей из окна своей комнаты, тут же взглядом натыкаясь на уже одетого, слава Богу, Чонгука. — Пошли гулять, — как можно более безразлично кидает брюнет, плечами пожимая и направляясь в комнату, — даю тебе пять минут на сборы, я не люблю ждать. «Это ведь получилось естественно?» — немой вопрос пролетает в голове Чона, но тут же рассеивается, когда он видит, как Ким чуть ли не со скоростью света направляется к себе в комнату. «Чёрт, я же должен был его игнорировать» — он мысленно бьёт себя по лбу, всё-таки не сдерживая слабую улыбку. Может, это и к лучшему. Тэхён появляется быстрее, чем за минуту. На нём всё та же чёрная водолазка и штаны, что будто стали частью самого парня, идеально сев на нём. На лице того счастливая улыбка, открывающая вид на идеальные зубы, в глазах огоньки, а руки сжаты в кулачки, то и дело трясущиеся от сильного напряжения. Ким выглядит настолько мило, что Чонгуку опять приходится сдерживаться, чтобы не повторить ошибку вчерашнего вечера. Он безмерно благодарен Тэхёну за то, что тот не стал задавать лишних вопросов и просто принял извинения, ведь Чон долго отговариваться не стал — сказал бы, как есть, да и дело с концом. Этого, конечно, произойти не должно. Чонгук неспеша подходит к стенду с обувью, достаёт оттуда пару чёрных ботинок и сразу же надевает их, беззвучно приказывая Тэхёну сделать тоже самое. Парень послушно следует его примеру, и вскоре они уже выходят из дома на улицу, где Ким тут же начинает тихо пищать от восторга. Чон печатает сообщение Юнги, оповещая того о незапланированной прогулке, после чего убирает телефон в карман. Поправив воротник куртки, он направляется за Тэхёном, который молниеносно помчался в парк, не забывая на ходу голыми руками собирать снежки из тонкого слоя снега на стёклах автомобилей. Вприпрыжку направившись к такой желанной ёлке, что росла посередине парка, Ким совсем не заметил машину, которая с громким визгом затормозила в нескольких сантиметрах от него. Тэхён зажмурился, откуда-то сбоку слыша своё имя из уст Чонгука, и после всё-таки раскрывая глаза. Брюнет подбегает, на ходу крича какие-то ругательства, однако Ким не слышит. Всё внимание обращено на Чона, что будто в замедленной съёмке мчится к нему, чтобы спасти его. В волосах застревают белоснежные хлопья, сразу же растворяясь в тёмной шевелюре, а во взгляде виднеется по-настоящему настоящий страх. Киму никогда не приходилось испытывать такое чувство, и он совершенно не уверен, с чем можно его сравнить, однако за одно он может ручаться с головой — от этого становится безумно хорошо. Знать, что есть человек, которому будет грустно без тебя. Знать, что есть человек, который будет волноваться, если ты пропадешь. Просто знать, что ты кому-то нужен, чувствовать и убеждаться в этом каждый божий день — значительное утешение для Тэхёна. Почти все годы детства им командовали, использовали и издевались. Каждую секунду он был вынужден слушать различные ругательства, насмешки и указания. Каждый вечер, что он был наедине с собой, печаль подтверждала то, что ему суждено быть таким до конца своих дней. Брошенным и совершенно одиноким. Чонгук подбегает к Киму часто дыша, о чем-то говорит с водителем автобуса и вновь подходит к Тэхёну. Тот стоит не двигаясь, чуть ли не мокрыми глазами смотря на Чона и вновь прикусывая губу. — Тебе… Нужно смотреть под ноги, за твоё лечение я уж точно не собираюсь платить, — Чонгук зачарованно смотрит на потресканные губы, тихо произнеся первую отмазку, что всплыла в голове. Конечно же, дело не в этом. Увидев машину и Тэхёна совсем рядом, сердце Чона вновь пропускает удар. В памяти всплывает недавний кошмар, где самого родного человека сбивает машина, а Чонгук просто стоит, не в силах сделать ничего. Поэтому он что есть силы припускает к Тэхёну, безумно боясь не успеть. Потерять ещё одного человека, рядом с которым улыбка сама так и просится наружу. Ким коротко кивает в знак извинения, пальцем указывая на нарядную ёлку, где горят сотни разноцветных огоньков и светятся десятки ярких гирлянд, после чего, обернувшись, медленным шагом направляется к ней. Все деревья парка уже успела накрыть лёгкая пелена снега, а на некоторых из них даже висели яркие ёлочные игрушки. Неловкую тишину развеивают весёлые крики детей и шум проезжающих машин, а в воздухе уже чувствуется запах имбирных пряников. Тэхён восторженно осматривается по сторонам, находя парк ещё более прекрасным, чем тот был вчера. — Тут так красиво, — подаёт голос Ким, — я всегда хотел погулять, когда идёт первый снег. — «С тобой» он решает не озвучивать. Чонгук вновь чувствует, как весь гнев и злость, что успели в нём накопится за жалкие несколько часов полного игнорирования Тэхёна, пропадают. Заместо их приходят долгожданные радость и умиротворение. Сколько бы он не злился на себя или других и к каким способам наказания не прибегал, стоило Киму лишь улыбнуться и проговорить несколько слов своим лечащим голосом, как всё сразу же исчезает. Чонгук первый раз не может на сто процентов быть уверен в своей постоянности, что ужасно пугает. И влечёт одновременно. Тэхён внезапно меняет курс, увидев вдалеке что-то более интересное, чем огромная ёлка, которую он уже успел рассмотреть почти со всех сторон. На другой стороне парка стоит огромных размеров стеклянный шар, изнутри светящийся всеми возможными и невозможными цветами. Ким машет рукой, зовя Чона за собой, а сам прибавляет скорость. Чуть ли не срываясь на бег, он совершенно не замечает, как за плечи вдруг хватает сильная, мужская рука, а к горлу прижимают что-то ужасающе холодное. Не имея возможности двинуться, Тэхён лишь со страхом наблюдает, как из-за кустов выходят ещё четыре крупных типа, хватают Чонгука со всех сторон и с улыбкой смотрят на Кима. Парень от непонимания и ужаса начинает всхлипывать, за что тут же получает неслабый удар в голову, обозначающий ничто иное, как заткнуться. В глазах Чона на секунду мелькает что-то, похожее на волнение, однако через секунду всё лицо и глаза включая становятся будто каменными. Чонгук с насмешкой смотрит на мужчину, схватившего Тэхёна и тихо матерится, когда ему не удаётся избавиться от преграды в виде четырех пар сильных рук. — Давно не виделись, дружок, — над головой Кима раздается низкий голос мужчины лет тридцати пяти, после чего следует грубый, хрипловатый смех, — вижу, ты нашел себе нового дружка. Я всегда считал, что тот блондинчик тебе не пара, — он насмешливо кивает, переводя взгляд на Тэхёна, — однако этот выглядит слишком наивным для тебя. Ты уверен, что он сгодится для… — Замолкни, — Чон отвечает уверенно и спокойно, но громко. Настолько, чтобы перебить и не вызвать лишних проблем. В таком положении они ему уж точно не нужны. — О, так он даже не знает? Так даже интереснее, — мужчина смеётся, неаккуратно потрепав волосы на затылке Кима и приставляя нож ещё ближе к шее. Из-под стального лезвия уже виднеется красная капелька, из-за чего Чон начинает заметно нервничать. — Не трогай… — Чонгук, зажмурь глаза! — из-за кустов слышится до мурашек знакомый голос, после чего следует серия беззвучных выстрелов, что проходятся ровно в шесть голов незнакомцев. Тела падают, и оба парня оказываются на свободе. Тэхён не выдерживает, опускаясь на колени и крупно дрожа, а Чонгук же сразу кидается к нему, шарф с себя снимая и обматывая вокруг шеи Кима. Чон и сам готов сорваться и зарыдать прям здесь, однако держится лишь при условии, что и так уже достаточно наревелся. Он кладёт руки на плечи Тэхёна и легонько встряхивает, заставляя посмотреть на себя. У Чонгука сердце кровью обливается, когда он видит такого Кима. Не безумно счастливого, уставшего или грустного. Такого, как тогда, на пороге пыточной. Хрупкого, готового в любой момент распасться на мелкие осколки, что никогда больше не соберёшь воедино и даже не возьмёшь в руки. В глазах вместо недавних искорок счастья сейчас мелькают страх и бесконечные вопросы, что приводят Чона в небывалое отчаяние. В глубине души ему вовсю кричат о том, что Тэхён достоин лучшей жизни, и в конце концов Чонгук будет попросту послан на все четыре стороны. Он действительно слишком наивен и добр, чтобы жертвовать своим образом ради темных прихотей брюнета. Будучи в поисках лучшей жизни он совершенно не обращал внимания, что своим счастьем может разрушить его другим, а его обычная жизнь не такая уж и нормальная, чтобы держать при себе таких чересчур святых мальчиков. Даже если безумно хочется, Чон обязан отпустить. Продолжая держать Тэхёна за плечи Чонгук в последний раз заглядывает в непонимающие глаза напротив, в последний раз ловит на себе чужой взгляд и, не успев разумно поразмыслить спускается руками к ладоням Кима. Осторожно взяв дрожащие руки в свои он печально смотрит на идеальное лицо напротив, пытается запомнить всё до мельчайших деталей, запечатлить его в памяти как самую лучшую фотографию. От Тэхёна веет странным спокойствием, на фоне которого переживания и страх уже совсем не важны. — Прости… — Чонгук почти беззвучно шепчет, медленно выпуская холодные ладони из своих. На губах лишь имя Тэхёна, в сердце — аналогично. Так больно ему уже давно не было. — Уходи, — нервно теребя черную ткань куртки, Чонгук кивает куда-то вдаль, — я намного хуже, чем ты можешь себе представить. — заканчивает намного тише, словно пытаясь скрыть от Кима жестокую правду, чтобы побыть в его глазах героем ещё совсем немного. Тэхён замирает, отчаянно смотря на Чонгука, после чего отрицательно кивает. За короткое время он стал единственной опорой, о которую Ким в состоянии держаться, причиной радости и отсутствием грусти, да буквально всем. Глухим нужен слуховой аппарат, чтобы быть ближе к этому миру, инвалидам необходимы коляски или искусственные части тела, а Тэхёну — Чонгук. Сделав его частью своей жизни, Ким не сможет так просто оставить его позади. Ему он попросту необходим. — Тогда стань лучше для меня, — отбросив скромность к чертям, Тэхён протягивает руки к Чонгуку, со слезами на глазах взяв их в свои, — я верю тебе, — в его глазах читается лишь искренняя любовь и детская привязанность, взятые прямиком из-под сердца. А ещё крохотное, неслышное «я действительно нуждаюсь в тебе». Чон замирает, пустым взглядом смотря на Тэхёна. Сердце забивается бешенным ритмом, норовясь выскочить из груди, а губы сами начинают дрожать. Чонгуку хочется подобно младенцу зареветь, скрутившись калачиком, уснуть в объятиях матери и проснуться, слыша эти же слова хоть всю вечность. Подобно сладкому мёду, короткая фраза приятным теплом и радостью потекла по всем венам, освещая все тёмные уголки души и убирая весь мрак и заменяя тот на свет весеннего солнышка. Чонгук словно распускается внутри, сам того не подозревая выполнив желание Тэхёна. Оба молчат, однако в тишине этой отчётливо слышны слова благодарности, поддержки и прощения.

***

— Как насчёт кофе? Кто покупает? Чур не я! — Юнги пытается разрядить атмосферу приведя друзей в небольшое кафе поблизости, однако на обоих по-прежнему нет лица. Тэхён всё ещё поражен своей смелости, а Чон до сих пор обдумывает слова Кима. — Чонгук, я думаю заслужено должен нам стакан горячего кофе, — Мин останавливает брюнета, рукой махая перед его лицом и чуть ли не силой толкая к двери кафе. Чон послушно кивает, вскоре скрываясь за дверью небольшого заведения. Подойдя к автомату с кофе, парень выбирает три латте, убирает из состава двух сахар и тут же производит оплату. Взяв стаканчики и проигнорировав вопрос кассира, он выходит из здания, тут же замирая, уставляясь на не самую приятную картину. Задумчивость пропадает, а на место неё происходит что-то, похожее на ревность — Тэхён стоит в объятиях какого-то блондина, в ответ прижимая его к себе ещё сильнее. Это определённо последнее, что Чонгук ожидал сегодня увидеть.