Become better for me

***

— Это какой-то бред, хён! — Чонгук с громким звоном ставит пустую рюмку на стол, тут же наливая себе новую порцию, — Уже неделя прошла, а я всё ещё не могу ничего сделать, — он жмурится, залпом выпивая содержимое и растерянно смотрит на Юнги, — Ну вот почему у него даже образования нет? Я не могу его выгнать, но и убить не могу. Что мне делать? — являясь уже в стельку пьяным, парень совсем не контролирует эмоции. Махнув рукой, Чон отодвигает слишком маленькую рюмку и хватает почти пустую бутылку виски, подносит горлышко ко рту и выпивает половину содержимого, тихо шипя. Виски приятно обжигает горло и пеплом развевает ненужные мысли, позволяя Чонгуку ругаться и жаловаться Мину не задумываясь. В голове парня теперь только один человек — Тэхён, что смотрит грустными глазами и шепчет, что никогда не работал и даже не окончил университет. Всю неделю Ким сидел в квартире и творил всякие глупости: то рисовал улетающих птиц, после мчась к Чону и рассказывая, как хорошо иметь крылья, то просто садился рядом с раздражённым Чоном и начинал рассказывать всякие небылицы, замолкая лишь тогда, когда брюнет успокаивался — бархатный бас действовал как самое лучшее лекарство, Тэхён понял это почти сразу. Ким неимоверно бесил, однако без его присутствия Чонгуку становилось непривычно одиноко. С каждым днём он привыкал к шумному парню всё больше, осознав свою ошибку лишь на точке невозврата — тогда, когда внезапно выяснилось, что кроме того, что желание убивать бесследно исчезло, оно ещё и стало невыполнимым. Чон просто не может избавиться от уже слишком привычного Тэхёна. — Хё-ён, — Чонгук медленно поднимается со стула, тут же плюхаясь обратно, — Не молчи, — нетрезвым взглядом растерянно смотрит на Юнги, что сидит, подперев подбородок рукой и с непонятной для Чона улыбкой смотрит напротив себя. — Я собираюсь напиться. — Чонгук снова тянется к бутылке и на этот раз выливает всё содержимое в себя, тут же закряхтев и со звоном ставя ту обратно. Чонгук аналогично Мину подпирает подбородок рукой и пытается улыбнуться, из чего выходит нечто достаточно пугающее. Нахмурившись, тот делает серьезное выражение лица и машет ладонью перед лицом блондина, тем самым привлекая его внимание. — Напиваться из-за парня… Ты что, влюбился? — Юнги не заставляет долго ждать, тут же выплёвывая ответ и подозрительно ухмыляясь. Чонгук некоторое время переваривает только что услышанное, после чего поднимает брови и истерично смеётся. — Я? Да за кого ты меня принимаешь? — Чон старательно выговаривает каждый слог, рукой потянувшись к нетронутой рюмке Мина. Осушив ту, он нервозно стучит пальцем по столу, в голове отмечая, что весь алкоголь в крови будто разом испарился. Теперь в голове вновь блуждают тысячи вопросов, имеющие общий и очень неправдоподобный ответ «Да нет, я не мог». Чонгуку становится не по себе при осознании того, что он действительно мог привязаться к тому, кому не должен или, что ещё хуже полюбить того, кого совершенно недостоин. Тэхён и Чонгук ведь словно день и ночь — первый словно ребёнок, радуется всему и каждому, светится от счастья и дарит свет другим, а второй — просто проживает свою жизнь в ожидании, когда наконец сможет смыться с горизонта. Тэхёна сложно ненавидеть — и незнание таких вещей, как интернет и видеоигры, и глупые вопросы касательно совершенно обычных вещей вовсе не раздражали, как сначала казалось, а лишь добавляли некоторое очарование и изюминку, что со временем только увеличивались и всё больше делали Чонгука зависимым. Просыпаясь утром он в первую очередь думал не о том, насколько большую дозу стоит принять, чтобы не прыгнуть с крыши, а о очаровательной улыбке Кима, стоящего за плитой и готовящего очередной завтрак. Словно судьба решила пожалеть его, прислав счастье в виде этого чудо-парня, что симпатизирует даже Юнги. Казалось, всё прекрасно — бери и наслаждайся жизнью, как уже с давних времён хотел. И Чон наслаждался, пока на глаза не попался пакетик с белым порошком, так старательно припрятанный Мином. Словно напоминание о том, что он натворил. В тот вечер Чонгук снова сломался. Наркотик спустя шесть дней без чувствовался особенно остро — парня накрыло волной эйфории, всё чёрно-белое внезапно стало красочным, а проблемы испарились. Чонгук грезил о счастливой жизни рядом с Юнги и Тэхёном, весёлом отдыхе где-нибудь на Гавайях и долгожданном освобождении от грязного бизнеса. Мечтал о счастливом Рождестве, что должно было наступить через месяц, нарядной ёлке и разноцветных леденцах, коими не успел наесться в детстве. Он жил мечтой, которой никогда не было суждено воплотиться в жизнь. Он не любил наркотики: от них бывает кровь из носа и нестерпимая боль в теле, однако лишь они позволяли недолгое время с головой окунуться в идеальный мир и прожить там несколько прекрасных мгновенной, хоть после и быть грубо выкинутым в реальность. В реальность, где всё давным-давно залито чёрной тушью; туда, где он вершит грех за грехом, туда, где он живёт так, как должен. Постоянный страх и волнение, вечная депрессия и наркотическая зависимость идеально подходят для описания такого жалкого человека, как Чон. К сожалению, мечтам свойственно не сбываться. Он лишал жизни множество невинных людей, отбирал все права на радостное существование и даже не помнил их лица после. Нет, Чонгук не должен. Ему попросту не положено быть счастливым. — Алло? Ты здесь? — из мыслей его вырывает обеспокоенный голос Мина, — Ты уже две минуты просто сидишь и смотришь в стену. Я же пошутил, что не так? — парень подаётся вперёд, заглядывая в глаза Чона, — Эй, ты что, плачешь? — зрачки Юнги значительно уменьшаются, а сам он падает обратно на стул. Блондин в шоке глотает воздух — видеть Чонгука плачущим было до ужаса непривычно. — Я действительно ужасен, хён, — Чон хрипит в половину голоса и внезапно понимает, что безумно устал. Не физически, а морально. Настолько, что хотелось взять пистолет (Юнги всегда хранит его под подушкой, Чонгук знает) и застрелиться, наконец получив долгожданный отдых. Тэхён был наградой и наказанием одновременно: своим существованием он приносил радость, и этим же доказывал, насколько ничтожен брюнет. Алкоголя и желанного расслабления и след простыл, оставив за собой лишь дурацкую боль в голове. Чонгук поднимает мокрые глаза на непонимающего блондина, — Я не смогу ничего сделать. Убей его ты, прошу, — и понуро опускает голову, забившись в беззвучной истерике. Слёзы позорно текут по щекам, обжигают кожу и капают на чёрную ткань штанов. Чон точно знает, что не вынесет этого. Не сможет не видеть светло-коричневую макушку рядом, не сможет не слышать бархатный голос и не видеть любопытные глаза напротив. Чонгук всё прекрасно понимает, однако ничего сделать не может. Ему безумно сильно хочется умереть.

***

Чонгук щурится, пытаясь разглядеть слишком знакомый силуэт на другой стороне улицы. Мужчина средних лет неспеша идёт по идеально выложенному асфальту, изредка поворачивая голову в сторону парня и пустым взглядом смотря сквозь него. Временем потрёпанная кожанка не закрыта, чем открывает вид на чёрный свитер с рисунком черепа посередине. Чон пытается сделать шаг, однако этого ему сделать не удаётся. Внезапно в голову будто ударяет осознание того, что это действительно не чужой человек. Парень вновь переводит взгляд на мужчину, с ужасом и страхом смотря на того, чье имя вырезано в сердце Чона как мёртвое. Буквально в двадцати метрах от него стоял его отец. Чонгук хочет подбежать к человеку и удостовериться в своей догадке, однако тело совсем его не слушается. Он будто прирос к асфальту, а руки невидимыми, но очень крепкими нитями привязали к бокам. Чон пытается кричать, но из горла вырывается едва слышный хрип, что пропадает так же быстро, как и появился. Чонгуку становится не по себе. Мужчина резко замирает на месте и поворачивает корпус в сторону парня, всё так же невидяще смотря. Под рисунком черепа Чону удаётся разглядеть небольшую надпись «I'm alive», из-за чего того бросает в дрожь. Старательно и необъяснимо грустно мужчина пытается разглядеть хоть что-то, однако по пустому взгляду становится ясно, что для него Чонгук абсолютно невидим. Развернувшись, он медленным шагом направляется к дорожному переходу, то и дело скрываясь за большими грузовиками или быстро несущимися автобусами. Как бы парень не старался, ему не удаётся сдвинуться даже на сантиметр. Фигура отца становится всё меньше, пока наконец не останавливается перед светофором. Мужчина стучит ногой в ожидании зелёного цвета, после чего поднимает голову и медленно ступает на дорогу. Внезапно Чонгук слышит громкий гудок и скрип колёс, сразу же замечая машину, которая с невероятной скоростью мчится в сторону спокойно идущего мужчины. Брюнет замирает в шоке, лишь через секунду понимая всю серьезность ситуации. Он надрывает горло в немом вопле, отчаянно машет руками и старается предотвратить неизбежное, однако у него не выходит. Когда от машины до мужчины остаётся примерно один метр, Чон набирает в лёгкие побольше воздуха и кричит, со всей силы зажмурившись. Чонгук стоит так ещё около минуты, сотрясаясь от плача и крича, после чего всё-таки открывает глаза… и просыпается. Он часто дышит, всё ещё не до конца понимая, что это был сон. Всего лишь кошмар. Всего лишь до ужаса реалистичный кошмар. Часы уже показывают семь утра, когда за окном даже одного солнечного луча не видно — лишь темнота и тонкий месяц, скрытый за воздушной пеленой тёмных туч. Осенние дни подходили к концу, приближая холодную зиму и серый снег, мерзко хлюпающий под ногами и пропитывающий всю обувь мокрым холодом. Чонгук принимает сидячее положение, постепенно стараясь успокоиться и придать сердцебиению прежний ритм. Зубы дрожат то ли от холода, внезапно нахлынувшего на горячее тело, то ли от страха, липкими руками обнимающего трясущегося парня сзади. В сознании всё ещё бесконечно проматываются кадры увиденного пару минут назад, а сам он отчаянно пытается успокоиться. Ему ведь не в первый раз снятся кошмары. Они бывали разные: это могла быть смерть, страшные мучения или даже море крови, Чонгук и не перечислит всё. Однако самой бурной реакцией было тихое «Фух, это было стрёмно», слетевшее с губ Чона совершенно случайно. Сейчас же он, как бы ни старался, не может прийти в себя и лишь испуганно дышит, воспроизводя в памяти картинки раз за разом. Любое напоминание об отце приносило немыслимую боль и горечь, что тут же закрывали всё остальное и лидировали в разуме Чона долгое время. Вся жизнь сразу делилась на строгое до и после и с и без, что навевало ужасное чувство пустоты и ненужности. Как бы сильно Чонгук не любил Юнги и как бы сильно тот не пытался помочь оставить прошлое позади, отсутствие отца буквально убивало. Чон был жутким эгоистом, ведь у Мина детства и вовсе не было; лишь постоянные издевательства и надругательства, о коих Юнги поведал ему только тогда, когда напился в стельку. Но он не кричал о том, как ему плохо. Блондин предпочёл помочь Чонгуку, так бесстыдно просящему внимания. Чон и сам не замечает, как начинает больно теребить свои волосы и закусывать губу до такой степени, что та начинает кровоточить. Безумно огорчённый диагнозом, что сам себе и поставил, он хрипло мычит что-то членораздельное себе под нос. Слёзы сами начинают течь из глаз, стоит противному голосу в голове начать нашёптывать слова, которые слышать совсем не хотелось. Слова, которые были правдой. Он эгоист, убийца и просто ужасный человек. И даже то, что он стал таким не по своей вине, а в силу обстоятельств, уже не звучит как оправдание. Он не смог спасти отца. Будь то сон или реальность, Чонгук не смог защитить его нигде. Он не позаботился о Юнги. Хотя бы одному утешению старшего со своей стороны он предпочел бесконечную заботу от Мина, при этом умудряясь считать себя жертвой. Он убил сотни людей. Безжалостно смотрел в умоляющие глаза, улыбался в ответ и смыкал пальцы на беззащитном горле. Некоторым из них не было и тридцати. Он сделал одолжение Тэхёну. Позволил ему остаться живым ненадолго, а себе разрешил проводить время вместе с ним. Он не был достоин даже находиться рядом с Кимом, однако сам не заметил, как привязался. Это, определённо, — нехорошо. Такого быть не должно. Звучит как приговор. Чон глубоко вздыхает, тыльной стороной ладони вытирает дорожки слёз уже даже не стыдясь их — ему всё равно. Всё равно, что будет с ним. Всё равно на всё, кроме одного «но» — он не должен быть счастлив. «Раз решил быть плохим, будь им и для себя» — парень шепчет себе под нос, направляясь в комнату Юнги. У Чонгука сотни вопросов, однако на один из них ответ от знает точно — отложенное убийство Тэхёна является ошибкой. И раз он не может, то это должен сделать кто-то другой. Чонгук готов разбиться ещё раз, но никак не позволить себе иметь слабое место. Когда на горизонте появляется блондинистая макушка Мина, Чон остаётся спокойным. Зажав кулаки в руки, он, набрав в лёгкие побольше кислорода, выпаливает: — Я всё тщательно обдумал и пришел к решению, что избавиться от Тэхёна сможешь только ты, а это сделать необходимо. Я уже у тебя в долгу, но, пожалуйста, поможешь мне? — всё выходит на одном дыхании, и Чонгук с надеждой и мольбой в глазах уставляется на опешившего Юнги. — Что? — тот осуждающе хмурится, изучающим взглядом исследуя лицо брюнета. Как обычно, ничего. — Это должно было случиться, — как можно более безразлично выплёвывает Чон. «Прошу, я ведь не смогу иначе. Мне так хочется оставить его тут, а прошла лишь неделя. Мне страшно, что будет дальше?» — Тебе ведь не составит труда это сделать, верно? — кивок. Чонгуку безумно больно, когда Мин предпринимает незаметную, как он думает, попытку его отговорить. Ему хочется оставить эту затею, согласится со словами Юнги и снова начать вести себя как ни в чем не бывало, делать вид, что он вовсе и не задумывался о таком, питать радость из ярких улыбок Тэхёна и тихо укорять себя поздней ночью. Но он не может просто забыть всё пережитое, не может оставить позади всю боль, что с каждым днём стала ещё больше накапливаться в районе груди. Как бы сильно он не хотел, всё равно не сможет.

***

Его голос сводит с ума. Чонгук стоит за стеной, осторожно наблюдая за проснувшимся Кимом. Идея была предельно проста: Юнги посылает Тэхёна в магазин за хлебом, что Чон спрятал в самом дальнем буфете. На недоумённое выражение лица Кима Мин отвечает, что ему нужно ехать на работу, а Чонгук попросту не в силах подняться с кровати. Объяснив парню, как добраться до магазина, Юнги быстро спускается к машине и едет к тому самому магазину, ожидая Тэхёна с пистолетом в руках. Исход ясен. Чон заметно нервничает, когда сзади подходит Мин и в последний раз спрашивает, не пожалеет ли тот. В ответ уже привычное «Нет», а в глазах немая мольба. Юнги печально вздыхает и, похлопав парня по плечу, направляется в коридор. Чонгук внимательно рассматривает Кима, про себя отмечая, насколько тот эстетично выглядит в этом пальто. Аккуратно лежащие волосы идеально сочетаются с цветом верхней одежды, а слегка сонные глаза и сухие губы, что распрылись в слабой, но счастливой улыбке добавляют ту самую изюминку, которой не хватает даже совершенству. Тэхён будто не из этой вселенной. Слишком прекрасен. Средним и указательным пальцами Чонгук трёт переносицу, челюсти сжимает до боли, однако перестать сожалеть никак не может. Но должен. Если и станет больно, будет даже лучше — страдая, он восполнит хотя бы одну тысячную часть своей совести. Юнги покидает квартиру первым. Каждый чужой шаг отдаётся в груди Чона болезненными ударами, такими, что хочется кричать и захлёбываться в собственных слезах, однако Чонгук терпит. Не срывается и тогда, когда Тэхён крутит головой по сторонам, пытаясь найти того самого, по вине которого ему приходится выходить из дома. Он ни капли не злится, даже наоборот: то, что его попросили сходить куда-то означает, что в нём нуждаются. Как бы абсурдно это не звучало, но Ким и вправду может помочь. Даже таким банальным поступком, как покупка хлеба в магазине, что находится от силы в пяти минутах от дома. Тэхён действительно счастлив и бесконечно благодарен за всё, что происходит с ним сейчас. Жизнь из зима-весна-лето-осень разделилась на вчера, сегодня и завтра, чему не обрадуется только безумец. Теперь хотелось жить, хотелось чувствовать и видеть, слышать, что происходит вокруг и постепенно влюбляться в человека, что превратил его существование в настоящую сказку. Он и сам пока об этом не подозревает, но уверен в одном — несмотря на всё то, что видел Тэхён, он готов поклясться, что Чонгук — самый лучший и никогда не тронет его. Чуйка всегда подводила, но сейчас он уверен. По крайней мере надеется, что уверен. — Чонгук, я пошёл. Пока! — не обнаружив парня, Ким кричит в пустоту и, не услышав ответа выходит, пожимая плечами. А у Чонгука внутри снова всё сжимается. Громко выдохнув, он мешком падает на пол. Обеими руками закрыв лицо он трясет головой, бесконечно шепча одну и ту же фразу: — Я сделал всё правильно. Естественно. Нет. О, Господи, нет. Чонгук отрицательно мотает головой, пытаясь сохранить нормальное дыхание и не поддаваться. Не поддаваться недавним счастливым воспоминаниям, которые словно околдовывают тебя и приказывают следовать за ними. Чон жмурится, стараясь припомнить все плохие поступки, что Тэхён когда-либо совершал, но, как и ожидалось, вспоминает лишь счастливые глаза и детскую улыбку. Ким действительно был волшебным, сама судьба предоставила его словно подарок, настолько прекрасный подарок, что после становилось больно. Тэхён словно наркотик — когда-нибудь погубит, но всё же так необходим сейчас. А ещё, Чонгук, кажется, зависим. И, кажется, зависимость вовсе не наркотическая. Плевать. Чон со скоростью света мчится в свою комнату, сразу же бросившись к телефону. Единственный записанный контакт «Хён». Чонгук жмёт несколько раз и прислоняет телефон к уху, нервно считая каждый продолжительный гудок. Когда и те обрываются противным женским голосом, сообщающим о недоступности абонента, он суёт гаджет в карман, бегом припустившись в прихожую. Быстро накидывая на себя первую попавшуюся куртку и обуваясь в кроссовки, он снова набирает Юнги, однако ответа всё так же не следует. Рывком отворяя дверь и так же резко захлопывая, даже не заперев, он стремительно несётся вниз по лестнице. На губах отчаянное «Тэхён», а пальцы всё так же бесконечно набирают одного и того же человека. Выбежав на улицу он молниеносно перебегает дорогу, не обращая внимания на испуганные крики женщин и недовольные гудки машин и, посмотрев по сторонам, бежит по аккуратной дорожке небольшого парка. Резко остановившись и мысленно хлопнув себя по лбу он разворачивается и вновь припускается с места, постепенно набирая скорость и пугая сердитых прохожих. В глубине души он благодарит Юнги, который буквально заставлял Чонгука ходить в зал и поддерживать форму, благодаря чему сейчас у него есть возможность бежать даже быстрее некоторых машин. Будучи примерно в ста метрах от входа он уже замечает Кима, что неспеша выходит из магазина с буханкой хлеба в пакете. Чон облегчённо выдыхает. — Тэхён! — набрав в лёгкие побольше ледяного воздуха, отчего те обдаёт неприятным холодом, что сейчас и не волнует вовсе, брюнет кричит что есть силы. Приближаясь к повернувшему голову Киму он замечает полностью одетого в чёрный цвет Юнги. Чонгук ужасается от мысли, что опоздай он хоть на минуту, Тэхёна бы уже не стало. Совершенно не обращая внимания на осуждающие взгляды прохожих он налетает на Кима и заключает того в крепкие объятия, бережно прижимая к своей груди и шепча извинения на ухо. Тэхён кажется таким хрупким и беспомощным, таким по-детски глупым и наивным, что хочется его хорошенько отругать. Он ведь не должен был верить странному дяденьке из комнаты для пыток, не должен был предлагать сбежать и соглашаться пойти в магазин. Но Чонгук осекается, когда понимает, что вины младшего в этом вообще никакой нет. Это ведь именно он посчитал нужным избавиться от человека, слабость перед которым растёт с каждым днём. Что ж, он действительно жалеет. — Прости меня, прости, — Чон готов даже на колени встать, лишь бы услышать что-нибудь в ответ. Что угодно, только не нагнетающую тишину или отстранение. — Всё… Хорошо. Всё нормально, слышишь? — Тэхён выходит из оцепенения, отвечая на неожиданные объятия тем же, неуверенно обнимая крепкую спину и осторожно постукивая длинными пальцами по ней. Пакет с хлебом беззвучно падает на землю, а Чонгук лишь сильнее прижимает Кима к себе и не перестает молить о прощении, чем вызывает ещё большее непонимание и капельку восторга у Тэхёна. Он ведь только что обнял его. Юнги тихо хмыкает, уставившись на удивительную для его глаз картину. Чонгук уже не кажется тем, что раньше. Это выглядит даже… Мило? Мин убирает незаряженный пистолет обратно в карман, оттуда же доставая сотовый и печатая сообщение стоящему спереди.

— Я другого и не ожидал, если честно. Воркуйте, голубки ;)

И, с улыбкой смотря на неперестающего извиняться Чонгука разворачивается, направляясь к припаркованной за углом машине. Что-то подсказывает ему, что вместо печального конца эта история обрела новое начало.