Больно, когда по любви

      В комнате, залитой ярким светом только что поднявшегося солнца, подсвечивая им, хаотично летали и кружили в воздухе свои медленные танцы пылинки.       Непослушная кудрявая челка Натаниэля упала на лицо, пощекотав ему нос. Парень, смешно жмурясь, откинул рукой волосы и перекатился по кровати, оказавшись на чьей-то по-домашнему мягкой крепкой груди. Обхватив ее поперек обеими руками, он уткнулся лицом куда-то в середину. В ответ кудряшу собственнически обняли такие же мягкие и добрые, если они могут быть таковыми, руки. «Тепло и уютно, как дома…так, стоп» — подумал парень и резко нахмурился.       — Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет, только не так, нет, я не мог… — впадал в панику бедный парень, тихо шепча себе под нос бессвязные оправдания.       Открыв свои темно-зеленые глаза, Натан посмотрел на чем он лежит, а вернее, на ком. Под ним, мирно посапывая, лежал вчерашний альфа. С другой стороны, его точно так же, как несколько секунд назад сам Натаниэль, обвивал руками и ногами Снеж, который крепко спал. — Твою мать… — тихо выдохнул Натан, и закрыл лицо руками, яростно растирая его, будто это что-то изменит.       «Я никогда в жизни не засыпал с клиентами. Никогда! Никогда так не выматывался, не оставался с ними на ночь. Никогда и не хотел этого, я всегда уходил сразу после их оргазмов. Я ни разу не чувствовал себя с ними в безопасности, достаточно защищенным, чтобы поддаться сну. Мне никогда не было так хорошо… Черт, нет! Нет, нет, нет! — убивал самого себя, закапываясь глубоко в себе и закрываясь там, — я же правда никогда-никогда так не делал! Ни с кем. Мне никогда не доставляла удовольствие ни эта «работа», ни это чертово ЭльКабоТэ со всеми их клиентами. Это все тот херов альфа, чтоб его. Как хоть этого мужика зовут то… Га-Га-Габриэль? Какое тупое имя. Ха, Габ. Окей, мы запомним этот случай, Габ! Да в конце концов, мы просто провели вместе ночь. Устали, вот и уснули все вместе, ничего большего. Он заплатил, я отработал. И что с того, что мне понравилось? Ну понравилось и понравилось…а никогда же не нравилось. Оргазмы были, но это же чистая физиология, не могло не быть. А с ним было так хорошо, прям крышеснос какой-то. Блять. Я как шлюха. Ахахах, я стал шлюхой. Мне потребовалось всего восемь месяцев. Заебись.» — Шлюха, — медленно произнес парень, будто смакуя слово, пробуя на вкус, — н-да, приплыли.       Продолжая рефлексировать в данном направлении, Натаниэль нашел и собрал в одну кучу вещи, разбросанные во вчерашнем порыве страсти по всей комнате, посмотрев на них так, будто они не его. Наскоро надел легкие спортивные штаны и, не застёгивая, накинул тонкую льняную рубашку на голый торс. Тихо, но очень быстро кудряшка дошел до двери этого огромного номера, и выскользнул за дверь, пока никто не проснулся. В общем, сбежал наш мальчик, сбежал!       Дойдя до своей каморки, он облокотился о закрытую изнутри на заедающую щеколду старую дверь, и, медленно скатываясь по ней, осел на пол. Зарывшись лицом в ладони, взъерошивая пушистые волосы, отдался целиком своим мыслям.       Как он мог? Как же он мог наслаждаться сексом за деньги с левым мужиком, как какая-то шлюха? Изначально, это же было просто выживание? Способ не сдохнуть в этом месте, просто дожить до того момента, как он накопит нужную сумму и отдаст этот сраный долг своего сранного отца. Быстро, быстро ты, Натанчик, приспособился, ничего не скажешь.       Вот так встретил это солнечное утро кудряшкин. Сидя на скрипящем полу своей старой каморки, неотрывно смотрел в одну точку на серой стене, с которой сыпалась штукатурка, разрушаясь внутри от одной только этой мысли, в то время, как в другом крыле здания проснулся Снеж и озадаченно крутил головой, пытаясь найти своего Натана, и решая будить ли Габриэля, или оставить эту «проблему» администратору.

***

      -Ну и что это было? Что на тебя нашло, кудряш? — схватил почти успевшего убежать Натаниэля за руку Снеж, — ты еще и избегаешь меня весь день! Как тебе не стыдно только. Мы с тобой такое пережили ночью, а ты! Это же наш первый общий заказ, так еще и какой удачный, — хихикнул светловолосый парень, забавно тряхнув головой.       У Натана словно сердце внутри исчезло, прихватив с собой и легкие, ведь он теперь и вздохнуть не может. Парень стоял напротив искренне улыбающегося Снежинки с каменным и очень бледным лицом, нервно перебирая в пальцах жесткую веревочку от кармашка спортивных штанов.       — Ты чего это, Натан? — Снеж редко называл Натаниэля по имени, сразу предпочтя ему милые прозвища, и если называл, то только в каких-то особенных ситуациях, а то, с каким лицом сейчас стоял перед парнем сам кудряшкин, давало понять, что сейчас именно такая ситуация.       — Ты правда не понимаешь? Ах да, ты же шлюха, тебе и правда не понять! — прошипел Натан Снежу в лицо, что подействовало лучше пощечины. Вырвавшись из цепкой хватки парня, Натаниэль показал тому средний палец, говоря этим «трахни себя, Снеж» и скрылся за поворотом, оставив того в немом ступоре.       Блондин стоял посередине комнаты глупо открывая и закрывая рот, ничего не говоря, только захватывая воздух, вдруг ставший жестким и таким сухим.       Разве он шлюха? Да, он кайфует от работы, которая позволяет ему выжить, но он не шлюха… Почему Натан так сказал? За что он так? Его кудряшкин правда так считает?       Глаза Снежа покраснели, но из них не брызнуло ни одной слезы, хотя хотелось не просто плакать, хотелось рыдать, кричать до сорванного горла.       Натаниэль ушел, бросив парня умирать в коридоре от сказанных им слов. Снеж стоял, размеренно покачиваясь из стороны в сторону, но мысли его были далеко-далеко, ведь он погрузился в воспоминания, самое давнее из них почти пятнадцатилетней давности, которые сменяли друг друга, как на пленке.

***

      Маленький светловолосый мальчик пяти лет на корточках сидел в песочнице, обняв одной рукой колени, и серьезно ковырял палкой песок. Он хотел найти хоть что-то новое, а то все глина и глина.       — Должно же тут фто-то быть! Ну хоть фто-то… — мальчик нахмурил свои светлые бровки, от чего сосредоточенное лицо ребенка стало только милее. Поковыряв сырой песок еще немного, он вздохнул, выпрямился и отряхнул запачканные песком коленки, — эх, и тут нитево!        К мальчику подошел высокий худой мужчина, с добродушной улыбкой, и, наклонившись, подхватил того на руки.       — Снежинкин, полетаем? Вжу-у-у-у-у, — смеясь, прохрипел человек и начал крутить ребенка в воздухе.       Мальчик смеялся, не задумываясь о том, что будет через минуту, через две или час. Если ты ребенок, тебе нет дела до каких-то взрослых проблем или забот, ты думаешь о том, почему бабочки летают, а гусеницы ползают, почему в песке глина, а не алмазы и еще много-много важных вопросов, но точно не думаешь, куда повезут тебя родители, или бабушка с дедушкой, и где ты окажешься. Вот так и Снеж не думал об этих, казалось бы, незначительных вещах, когда его куда-то собирала бабушка, украдкой вытирающая одинокие слезинки с морщинистых щек.       Мама с папой оставили малыша бабушке с дедом на выходные, а сами уехали и никому не сказали куда. С того дня прошел почти год, и мальчик видел, что он стал им в тягость. Его любили, о нем заботились, но Снеж уже не маленький, и вполне может понять, что он стал мешать. Бабушка с дедом уже старенькие, а значит, не могут как следует о нем позаботиться.       Несмотря на то, что старички с самого начала испытывали большие трудности с маленьким ребенком, они правда пытались, они старались… Но больше так не могут. И именно поэтому, им пришлось принять серьезное, сложное для них решение: отдать мальчика в приют. Там ему найдут хорошую семью, где он будет чувствовать себя достаточно комфортно, а не как у своих старых ба и деды.       И именно поэтому, они так долго прощались с мальчиком на детской площадке, будто видя его в последний раз. А малыш и не задумался…       Бровки мальчика поползли вверх по лбу, и стало понятно, что ребенок начал догадываться, куда попал и что никогда не вернется назад. И нет, он не ожидаемо заплакал или закричал. Он просто обмяк безвольной куклой в руках мужчины, кружившего его, и позволил вертеть собой, как только ему заблагорассудится. Плакал маленький блондинчик ночью, сразу, как выключили свет, в темноте большой общей комнаты, в которой лежало ещё двадцать мальчиков от трех до двенадцати лет. Он плакал тихо, почти не заметно, ведь деда говорил, мальчики — сильные, мальчики не плачут. И раз он хочет, чтобы его тут уважали, нельзя плакать. Нельзя, никак нельзя!

***

      — Эй, Снежинка, кем ты станешь, если мы тебя хорошенечко изобьем? Ты растаешь, от теплоты наших рук? Ха-ха-ха-ха, — выкрикнул до тошноты самоуверенный Койл Макрерог, по-тупому ухмыляясь Снежу.       Уже девятилетний блондин, упрямо смотря прямо в глаза своему обидчику, показал тому средний палец. Глупо, сам же знает, но так хотелось. Вполне ожидаемо, после этого жеста, на парня кинулись эти огромные бугаи, ручные псы Макрерога, братья Дэрс.       И, конечно же, они догнали Снежа, и наказали его за такую невоспитанность.       — Будешь ещё так делать? — спрашивал, Койл, скалясь прямо в лицо парню, выкручивая его палец из сустава, — я тебе так его выломаю, что потом даже в туалете помощь нужна будет, ха!       — Да иди ты к черту, урод! Трое на одного, сильные то какие, — выплюнул блондин прямо в лицо обидчику.       Каждый раз, после таких эпизодов, Снеж приползал к своему единственному другу, в этой богом забытой дыре. Джей всегда ему помогал, заботился о нем. Еще тогда, четыре года назад, он подошел ночью к плачущему новенькому, чтобы успокоить, и уже не отходил от него.       Джей был альфой, самым типичным их представителем. Высокий, мускулистый, даже в свои четырнадцать, а самое важное добрый и заботливый. Он никогда не обижал омег и бет, никогда не сорился с альфами. Он только очень переживал за Снежа, который, несмотря на свою прекрасную душу, так и не смог найти здесь друзей, продолжая со всеми ссориться.       Вот и сейчас беловолосый мальчишка сидел, уткнувшись куда-то в грудь Джею, вдыхая его чудесный аромат, напоминающий терпкий, свежезаваренный чай. А Джей вдыхал такой особенный свежий аромат Снежа, отдававший мятой и чем-то травянистым, и медленно перебирал его длинные белые волосы пальцами.

***

      Молодые люди лежали на кровати, сплетая и перебирая пальцы друг друга. Уже четырнадцатилетний Снеж лежал на груди своего истинного, вдыхая его запах, растворяясь в нем до конца, сливаясь с ним воедино.       - Я люблю тебя, Снежинка, — прошептал Джей в светлые волосы омеги, улыбаясь самому себе.       — Я люблю тебя, Джей, — повторил на выдохе Снеж, сильнее прижавшись к груди своего альфы.       В комнате пахло уже их общим ароматом: запах чая от Джея, смешался с запахом трав Снежа, собравшись в целый букет запахов, таких домашних и уютных, а в воздухе на солнце, не торопясь, танцевали пылинки.

***

      Парень бежал, не оглядываясь. В глазах уже все плыло, слезы все только усугубляют, как бы он их не смахивал, они все равно застилают пеленой все впереди и совершенно ничего не видно. В легких кололо, воздух кончился, оставив за собой горячую, жгучую пустоту. «Какой я дурак! Так легко повелся, ахах, как можно быть таким тупым, Снеж? Слишком нежным ты тут стал, слишком сильно веришь людям. Но это же не кто-то чужой, это же Джей, мой Джей… Ахах, твой-не твой, а только все равно уже, дурачок» — думал парень, убегая все дальше и дальше. Сил больше не оставалось, и, забежав за угол, Снеж упал на холодный пол.       Слезы скатывались по щекам, и на них было уже пофиг. Он и так редко плачет, так что сейчас можно. Можно выплакать за все девять лет. Он слишком устал держать все в себе, хватит. Джей бросил его, ушел и даже ничего не сказал перед этим. Просто уехал, как позволили в приюте. Ему исполнилось девятнадцать, и он сбежал.       — А что ты хотел? Вечной любви и совместной старости? Хах, дурачок — сказал сам себе парень, тихим шепотом, но эти слова обжигали губы, — теперь, ты будешь вести себя, оправдывая свое имя, Снеж. Ты будешь ласковым и нежным со всеми, но также будешь быстро таять, Снежинка, исчезая из жизни людей сразу, как потребуется.

***

       План действий пришел сам и очень быстро, будто кто-то с верху преподнес его Снежу. Ну спасибо, конечно, очень помогли. Вечером того же дня, идя по улице города, к парню подошел высокий мужчина, представился Дэвом и рассказал, что ищет таких омег, как блондинчик.       Он пообещал помощь и защиту, если Снеж захочет пойти с ним. А Снежу было уже попросту абсолютно безразлично на окружающее его. Он хотел просто стать невидимым, чтобы его не видели и не слышали. Он хотел забыть последние девять лет его жизни и забыть того единственного, истинного, что помогал ему выжить. Поэтому, быстро согласившись и даже не забирая вещей, Снеж отправился искать свою новую жизнь вслед за добродушным здоровяком. А что касается приюта…так там его долго ждать не будут. Он уже и взрослый достаточно, и проблемный был, да и омега… Проще говоря, просто койка освободилась.        Только молодой шатен, узнавший вечером об отсутствии своей Снежинки, будет плакать по нему. Только этот парень будет искать на протяжении двух лет, тщетно пытаясь найти своего малыша. И только он будет знать, что в тот день, он хотел оформить временную опеку над своим истинным и забрать его из этого ада на земле, приведя в их собственный дом, в котором они должны были пережить самые счастливые дни вместе.

***

      Светловолосый парень двадцати лет стоял в центре коридора и мелко подрагивал.       «Забудь, забудь, забудь. Забудь! Ты же знаешь, это больно. Больно вспоминать, больно помнить…больно.»       — Джей, — выдохнул парень, и из глаз пробежала первая дорожка слезы.       Пошатываясь, до сих пор находясь в ступоре, Снеж бесцельно шел вперед, ведя мягкими чувствительными подушечками тонких пальцев, позабыв о том, куда шел до встречи с Натаном.       А в воздухе кружили пылинки, и на этот раз их танец был печальным, будто даже они грустили вместе со Снежем.