Больно, когда по любви

      За окном ходили люди, у всех свои проблемы и свои дела. С высоты пятнадцатого этажа похоже на большой муравейник: маленькие человечки, размером с жучка, бегают от одной двери до другой, ничего не замечая вокруг себя. Их головы заняты очень важными проблемами: где купить джинсы по скидке, как успеть сварить суп, если дети будут дома уже через час, а ты ещё не дома и много-много всего.       Широкоплечий парень, сгорбившись, сидел на дальнем краю длинного стола и рисовал в ежедневнике синие круги, которые переплетались друг с другом, рождая причудливые фигуры. Н-да, еще одно бесполезное, наискучнейшее совещание, которое ни к чему не приведет, просто отнимет два часа жизни сотрудников. Мистер Рэйн считал, что подобными мероприятиями он поднимает рабочий дух своих сотрудников. А Габу необходимо присутствовать на этих бесполезных еженедельных сборищах, как будущему приемнику всей корпорации Рэйнов.       — Как вы видите, работоспособность отдела безопасности понизилась, это не есть хорошо. Повторю лично для Вас, мистер Кларк, это не есть хорошо, — вкрадчиво проговорил мужчина, заведя руки за спину и сцепив ладони в замок, угрожающе сверкнул властными глазами, — однако, нам посчастливилось встретить и нанять на место генерального директора организационного отдела мистера Голда. Скажем ему спасибо, ведь внутреннее состояние компании и отношение ее сотрудников заметно изменилось, что не могло не повлиять на продажи, они взлетели до небес, по сравнению с прошлым месяцем. Надеюсь, так будет всегда, мистер Голд, мы все надеемся, — предостерегая от ошибки, грозно произнес мужчина. — А теперь, давайте перейдем к вопросам, которые, что называется, на повестке дня…       Мистер Рэйн хороший начальник, словно был рожден руководить, чего нельзя сказать о его сыне. Молодой человек не просто не любит, он ненавидит, терпеть не может приходить в этот грёбаный офис, подниматься на дурацкий пятнадцатый этаж и писать все эти документы, подсчитывая убытки и доходы компании, пытаться снизить утечку ресурсов и поднять прибыль, что приходиться делать каждый божий день.        Когда Габриэль окончил учебу по специальности, которую выбрал отец, он уже знал, чем будет заниматься ближайшие десять-пятнадцать лет, он понимал, что будет скучно и монотонно, но надеялся, что это не будет бесить так сильно. Первый полгода он прилежно исполнял свои обязанности, отчитываясь перед отцом за каждый свой шаг, но спустя год это стало нудно, и парень перестал. Он просто приходил, проверял статистику, и уходил даже раньше, чем заканчивался его и так неполный рабочий день.       — Пожалуй, на сегодня всё, коллеги, можете расходиться. Я надеюсь, Вы все меня услышали, — проговорил мистер Рэйн, проведя рукой по воздуху в направлении дверей, — Габриэль, останься, пожалуйста.       Хоть он и сказал это в форме вежливой просьбы, все прекрасно поняли, сейчас директорскому сыну за что-то попадет, и нужно как можно быстрее уйти, а то влететь может и им, чего, разумеется, не хочется.       — Конечно. Конечно, отец, — вымученно вздохнул парень, и сел поближе к своему прямому начальнику, — ты что-то хотел?       — Я хотел бы, чтобы ты не приходил в таком состоянии на работу, — жестко ответил мистер Рэйн, — а ещё, хотел бы больше не слышать от знакомых, что ночью тебя видели в куче полуголых баб в состоянии налакавшейся спирта собаки. От тебя же за метры несёт алкоголем, это недостойно моего сына. Ты опять забываешься, Габриэль. Ты опять позоришь семью.       — Ахах, ну и что с того? Я отдыхал. Отдыхал с друзьями. Что и выпить теперь нельзя? Какой ты скучный, папа, — Габриэль не любил, когда отец начинал его отчитывать, вот и в этот раз начал ломать комедию, выводя его из себя. Он прекрасно понимал, чем все это кончится, но наблюдать за тем, как дрожат крылья носа и верхняя губа мистера Рэйна, так смешно. Ну правда, на это только стоит взглянуть, и сидеть на месте с невозмутимым лицом уже сложно.       — Отдохнуть и выпить можно, но не стоит ведь так нажираться, что превращаешься в животное. Когда же мы с матерью тебя упустили, что ты не видишь разницы, не различаешь…       — Отец, перестань. Я просто не сдержался, была тяжелая неделя, много всего навалилось, и я решил расслабиться.       — У тебя каждая неделя тяжелая, да что там, каждый день! Я уже и не помню, когда в последний раз видел тебя полностью трезвым и свежим человеком, а не помятым с похмелья дикарем. Ты же гробишь себя, а с собой на дно тащишь и нас с твоей матерью.       — Вот, пожалуйста, давай только без мамы. Не притягивай ее и сюда, не нужно. Давай оставим этот разговор, пока о нем не узнали все пятнадцать этажей сотрудников. Ты же переживаешь за нашу репутацию, а сплетни здесь разлетаются на удивление быстрее действительно важной информации.       — Я не собирался долго мусолить эту тему. Скажу только одно, если ты не возьмешься за голову, не избавишься от своего пристрастия и не бросишь пить, хотя бы не попытаешься создать семью, как нормальный человек твоего возраста, мы с мамой больше не будем тебя тащить, и ты упадешь на дно той ямы, которую так старательно роешь для себя. Надеюсь, хотя бы на этот раз ты меня услышишь.       После этих слов, темная фигура мужчины плавно покинула зал совещаний, оставив Габа, который крепко сжал руки в кулаках, наедине с собой и своими мыслями. Как же парень ненавидел, когда его отец поднимал именно эту тему. Женись, пора уже и детей, и дом свой, и бла-бла-бла. А не пора ли отстать от него? Отстать и дать насладиться молодостью и одиночеством. Сначала была учеба, потом эта чертова компания, а теперь уже и семья.       — Да в жопу и тебя, и твою пресловутую семью, папа, в жопу, — прошептал парень, поднимаясь со стула, и решая в какой на этот раз бар он поедет сегодня.

***

      Громкая музыка била по мозгам, и ему это нравилось. Алкоголю не было место на столе, он разливался всюду и пачкал одежду, и ему это нравилось. Омеги и беты лезли к нему, садясь на колени и облокачиваясь о спину, и ему это нравилось. Человеку, выпившему восемьсот грамм любимого шестидесятипроцентного ямайского рома, не может не нравится.       Габриэль сидел в мягком кожаном диване, вокруг него развалилось куча парней и девушек. Все хотели заполучить его именно в свою постель на ночь. Еще бы, купив каждому из присутствующих по напитку и не раз, альфа продемонстрировал и свою безразмерную щедрость, и свой безразмерный кошелек. А, как известно, деньги решают все, и сейчас все эти молодые люди ластятся к пьяному альфе, чуть ли не сражаясь за место около него.       Выбрав какую-то худую омежку, Габриэль повел ее к комнатам. Подойдя к дверям, он облокотился о стенку и рассмотрел ее. Н-да, кто-то может назвать ее симпатичной, кто-то сексуальной, но это не то. Черные вьющиеся пряди мило спадали с макушки, забавно обвивая лицо, темные глаза выразительно смотрели прямо в глаза клиенту, ухмылка пухлых губ… Все не то, все не так, чего-то не хватает.       Не теряя времени, девушка раздела его и посадила на кровать. Руками приведя его половой орган в рабочее состояние, эротично села сверху. Размеренно покачиваясь на нем, она томно дышала, стараясь доставить как можно больше удовольствие Габриэлю. Сочные губы девушки выцеловывали влажную дорожку по шее парня, темные пряди ее волос прикрывали голую грудь. Вот только Габ не чувствовал кайфа. Не так узко, не так влажно.       Откинув голову назад, закрыв глаза, Габ попытался представить что-то эротичнее этой омежки, которая хоть и старалась, а довести до логического конца все действие не могла.       Перед глазами вдруг вспыхнули нефритовые глаза. Такие большие и яркие, будто в каждом по два зрачка. Глаза смотрели с интересом и вызовом. Стали прорисовываться детали: черные, как смоль, кудри коротких волос, тонкие и изящные руки, сильные ноги… — Ах, — резко выдохнул альфа, вцепившись в руку омеги, начав часто дышать, открыл глаза. Находясь в состоянии некого экстаза, наряду с которым был шок, Габриэль начал крутить по сторонам головой, пытаясь отыскать взгляд зеленых глаз, будто они были не только в его сознании.       Девушка же, решив, что это она привела парня в такое состояние, самодовольно опустилась ему на грудь, прижимаясь щеками как можно сильнее и целуя. Глупышка, не надейся.       Пока Габ приходил в себя, он не особо замечал действия омеги, но только поняв, что она улеглась сверху него, вжимаясь и пуская слюни ему на грудь, не выдержал и, скинув с себя девушку, выгнал её, крикнув катится как можно дальше и не возвращаться.

Засыпая, Габриэль видел перед собой эти невероятные глаза, и уже знал в какой именно бар он отправится завтра вечером.