Больно, когда по любви

      Звёзды. На небе столько звёзд, что в них можно заблудиться. А если подумать, что у каждого человека есть своя звезда, голова идет кругом, и ты теряешься в их количестве. Ветер гоняет опавшие листья и всякий мусор, сталкивая их с края крыши. Ветер… Он, единственный её хозяин, добродушно позволяет приходить сюда, сбегая от надоедливых людей.       Откинув кудрявую челку, парень поднял голову к бескрайнему небу. На темном покрывале ночи рассыпались тысячи звёзд: одна поменьше, другая побольше, они сверкали в своей высоте и казались такими хрупкими: только тронь, и разобьётся. Кудряш расслабленно выдохнул пар в осенний воздух, образуя небольшое облако, которое быстро растворилось. На улице уже холодает, а после одиннадцати вечера совсем в дрожь бросает. Парень поправил серый шарф крупной вязки, натянув его по самый нос, и начал искать созвездия. Вот там ковш Большой Медведицы, под ней Гончие Псы. На крыше здания так хорошо, спокойно. Сюда не доходят шум и гам ЭльКабоТэ, сюда не приходят люди, здесь можно отдохнуть от всех, включая себя. Посмотреть на звёзды, вдыхая холодный воздух, и помечтать о счастливом будущем. Их призрачная красота заставляет желать быть похожим на них, таким же красивым, но холодным, опасным и далеким. В глади нефритовых глаз отражалась каждая, даже самая маленькая и незначительная, звездочка. Они звали к себе, манили, тянули, предлагая сделать хотя бы один шаг от ограждения, чтобы стать ближе. Кудряш занес ногу над пропастью, один шаг и он будет уже далеко отсюда…       — Натан, где тебя носит? Ребята тут зашиваются, людей не хватает, — всколыхнул воздух недовольный голос из брелока, прицепленного к петле кармашка спортивных штанов, — живо спускайся, мы найдем тебе работу, в зале поможешь или останешься с кем.       Ну вот, а он только нашел созвездие Кассиопеи. Спрыгнув с небольшого бордюрчика, парень раздраженно пнул торчащую из крыши корягу, о чем сразу и пожалел, ведь она была железная. Схватившись за стопу, он начал прыгать на одной ноге и громко шипеть. Добравшись таким образом до двери, Натан открыл её, и нарочно хлопнув, чтобы не раскрылась от сильного порыва ветра, стал быстро спускаться вниз. Он шел, смотря только себе под ноги, держа руки в карманах. Рабочая смена только началась, одиннадцать вечера, как никак. На этом лестничном пролете не часто ходят люди, лестница служебная, и ведет только на крышу, так что можно расслабиться, никто точно не встретится на пути. Не рассчитав скорости, его занесло на одном из поворотов, а спрятанные в карманах руки не успели отреагировать, и Натан просто полетел в низ лицом. Но, что удивительно, он приземлился на что-то мягкое и теплое, это что-то на автомате подхватило, обнимая его.       — Ну и нафига так бегать на лестнице? Совсем мозгов нет? Мама с папой то не учили… — начал было удерживающий кудряшкина парень, но резко остановился, попавшись в плен тех самых нефритовых глаз, которые сейчас сузились и казались испуганными, и утонув в них — не учили что ли…мама…с…папой…       Парни так и стояли на площадке лестничного проёма: широкоплечий обнимал кудрявого, который судорожно вцепился в рукава его кофты. Ничего не говоря, они смотрели друг на друга, даже не моргая. Оба были шокированы данной встречей, только один из них рад, а другой не очень. Если Гэбриэль ехал сюда именно за встречей с этим забавным кудрявым парнем, зеленый взгляд глаз которого заставлял думать о нем уже целый день, то Натан старался забыть эти точеные скулы, густые и четкие брови, этот ровный, без малейшего бугорка, нос, пухлые, словно зацелованные губы, такие темные, пристально смотрящие, глаза…забыть это лицо и его обладателя.       — Иди в жопу. Тебя тоже родители не учили не ходить там, где нельзя? Это служебная лестница, какого ты тут забыл? — огрызнулся в ответ кудряшкин, отталкивая парня назад, и отряхиваясь, будто тот его запачкал.       — Я шел покурить, тебе то что? И вообще, с хрена ль ты огрызаешься? Если бы не я, в твоей голове бы уже красовалась миленькая такая вмятинка, тебе бы спасибо сказать, — резковато выкинул Габ, защищаясь от такой враждебности Натаниэля.       — Просто свали отсюда, ладно? — не выдержал Натан, подняв ладони кверху, а потом зарылся рукой в волосы, взлохмачивая их, и почесал голову. Развернувшись к Габриэлю спиной, парень стал быстро спускаться по ступенькам бетонной лестницы. Звон его шагов эхом разносился по воздуху, долетая до самого Габриэля, который стоял в полном недоумении от неожиданного столкновения.       Пропав из поля видимости Габа, кудряшкин буквально побежал. Завернув за угол, плотно прижался к стенке, схватился за край шарфа и стал нервно постукивать пальцами по холодной поверхности стены, судорожно дыша. «Это он! Это тот альфа!» — мысли летали в голове парня, перед глазами стоял пристальный взгляд карих глаз, а в ушах звенел такой раздраженный, стальной голос. «Черт, зачем он здесь?! Может, он пришел к кому-то из омег? Неужели к Снежинке? Ну да, наверное, к нему. Но почему к нему, а не ко мне, нам же было хорошо вместе…» — начал было кудряш, но прервал сам себя. Осознание этого придет позже, но Натан уже начал ревновать Габриэля к остальным.       «Н-да, и что это было? Он такой странный… Такие до невозможного зелёные глаза, большие и блестящие. В них будто что-то прячется, что-то, что опасно будить. Но так хочется узнать его всего целиком и полностью, увидеть все, что с ним связано. Он крутится в моей голове с той самой ночи, думаю только о нем, куда бы не посмотрел и чтобы не сделал. Черт, не мог же я влюбиться в него. Ахах, да нет. это даже смешно. Он просто шикарный в постели, вот и все, не более.»       Достав сигарету из нагрудного кармашка куртки, он помял кончик пальцами, покрутив и постучав сигаретой по ладони. Посмотрев на нее, он ухмыльнулся своим мыслям и, обхватив сигарету потрескавшимися губами, прикурил ее старой, ещё отцовской, зажигалкой. Парень стоял на том самом бордюрчике, что и Натан. Смотрел на те же звезды, только думал о другом. Звёзды не тянули его к себе, они не звали и не предлагали шагнуть в пропасть. Ему ни к чему не нужно было стремится к бесконечности звёзд, его не трогала их прозрачная красота. В его мыслях творился бардак, они путались и переплетались, но между ними было одно общее: во всех них был кудрявый зеленоглазый парень, который, собственно, их и путал. Вид с крыши начал мутнеть и перед парнем стала прорисовываться совсем другая картинка. Габриэль редко мечтал, но это был именно тот случай. Воображение предлагало такую желаемую картинку, что развеять ее было бы глупо. Габ видел Натаниэля, хрупкого и бледного кудряшку, который сидел перед ним на коленях. Его живот поджат, руки дрожат, он пытается сдержать свое возбуждение, но выходит плохо. Он опирается на ладони, заведя руки за спину. В глазах явно плещется предвкушение и желание, пробуждая тоже и в Габриэле. Наклонившись к парню, Габ обхватывает его лицо обеими руками, заставляя того нервно сглотнуть. Он поглаживает его скулы, затрагивая пальцами мочки ушей, отчего по макушке парня бегают мурашки. Опустив одну руку на бледное бедро, обхватил подбородок сильными пальцами, не позволяя опустить голову или откинуть ее назад. Большой палец Габа поглаживает восхитительно-пухлые губы Натана, то проникая внутрь рта и играясь с языком, то смачивая слюной и обводя круги вокруг его рта, отчего с этих губ один за другим срываются умоляющие стоны. Натан молчит, только глубоко дышит, и Габриэль крепче прижимает ладонь к его бедру, продолжая поглаживать его уверенными движениями. Ему не обязательно видеть лицо кудряшки, чтобы знать, что оно искажено гримасой удовольствия, а в груди расцветает неконтролируемая страсть. Где-то над ухом раздается надоедливый звон, и такой желанный Натан мгновенно растворяется в холодном ноябрьском воздухе, оставляя Габриэля недовольно сжать потухнувшую сигарету в руках. Достав телефон из заднего кармана брюк, Габриэль раздраженно выдыхает остатки дыма из легких и недовольно отвечает на звонок.       — Чувак, ну ты где там? Вышел покурить, а пропал на пол часа. Или ты там уже кого-то нашел? Ахах, ты серьезно не один? Извиняй, если порчу малину.       — Я один, Мишель, даже больше, чем мне хотелось бы. Сейчас вернусь, не уходите никуда, — быстро бросил парень.       Вернувшись в духоту и шум главного зала, Габриэлю сразу захотелось уйти оттуда. Друзья собирались уходить, а ему хотелось только найти кудрявого мальчишку и запереться с ним в комнате на несколько часов. Решив больше не тянуть, парень скомкано попрощался со своей компанией и пошел к стойке администрации.       — Добрый вечер, девушка. Не могли бы вы предоставить мне одного парня. А-а, он невысокий, у него зеленые глаза и пышная копна кудрявых волос. Я не помню, как его зовут, но все обращались к нему Кудряшка, — улыбнулся Габ, постукивая костяшками пальцев по камню стойки.       — Одну секундочку, нужно узнать где он. Не исключено, что он занят или находится сейчас с клиентом, — сказала девушка, покусывая колпачок от ручки.       От мысли, что кудряш может быть с другим мужчиной, внутри у Габриэля разгоралось жгучее и незнакомое ему чувство. Хочется уничтожить того мужчину, а парня жестоко наказать, чтобы навсегда запомнил.       — Да, парень свободен. Его зовут Натаниэль, сейчас сообщу ему о вас, — приторно улыбаясь, проговорила девушка.       — Прекрасно, — ответил Габ, и облокотился спиной о массивную стойку, за которой она сидела, — просто прекрасно.       Кудряшкин шел быстро, почти летел вниз, к своему клиенту. Смену хотелось отработать быстро, а это должна быть его последняя «работа» на сегодня.       «Что? Нет! Нет, и еще раз нет. Только не он, ну пожалуйста. Это какая-то шутка? Ну, так не смешно, блять. Я пойду работать в зал, или к другому клиенту» — пронеслось в голове парня, как только он подошел к стойке администратора, и рассмотрел своего заказчика. Это был тот самый альфа, который так прочно засел в голове и не хочет из нее выходить. Этот парень вызывает странные и непонятные чувства, которых Натан боится. Он не понимает себя, перестал понимать и свои ощущения. Этот парень приводит все существо кудрявчика в непонятный трепет, который был неизвестен ему до этого момента, и это приводит его в ужас. Кудряшу страшно, и он не может это скрыть. Просто начав трястись и нервно дышать, он садится на корточки, опершись о стенку, и закрывает лицо руками. Это не могло остаться незамеченным, и к нему подбегает девушка-администратор.       — Солнце, ты чего? Кто-то тебя обидел? Быстро рассказывай, — громко произнесла она, явно настроенная решительно.       — Шэя, пожалуйста, можно я не буду оставаться с ним? Прошу, я не могу, не-не-не м-могу, я не… — не проговаривая окончания слов, прошептал Натан. Его трясло сильнее, зубы стучали о друг друга и он уже не чувствовал ничего, кроме ужасной тревоги. Он не мог понять, откуда она и чего он боится, он просто чувствовал ее, и она грубо сдавливала ему горло кулаком паники, будто желая задушить и оставить бездыханное тело лежать на холодном полу.       Эта непонятная реакция потихоньку перерастала в нехилую такую истерику. Испугавшись такого поведения Натаниэля, Шэя побежала к Рие, оставив мальчишку с Габриэлем. Он всё это время стоял напротив парня, и не мог понять, что произошло. Что он успел сделать не так? Да и когда, черт возьми, он это сделал, что даже не запомнил?! Нет, он точно ничего не делал этому парнишке, почему же он оказался в таком состоянии от одного только взгляда на Габа? Габриэль не решался что-то сделать, боясь все ухудшить.       Собравшись и выйдя из оцепенения, он подошел к парню, и присел на корточки возле него. Натаниэль ничего не видел перед собой, его взгляд подернулся мутной пленкой, зрачки в рас-фокусе, губы трясутся, на глаза падает кудрявая челка. Набравшись смелости, Габ неуверенно и настороженно протягивает руку к парню, опуская ладонь на его плечо, медленно поглаживает его, желая успокоить и защитить. Натаниэль не отреагировал, только сильнее стал стучать зубами. Осмелев, Габриэль берет парня за подбородок и поворачивает его голову к себе, наводя его взгляд на себя. Сначала парень никак не откликается на такое, но только сфокусировав взгляд на человеке напротив, его лицо искажает гримаса ужаса. Натаниэль начинает задыхаться, давясь воздухом, и судорожно отталкивает Габриэля, отползая в противоположную от него сторону по полу, держась за стену.       В этот момент подошли Рия с Шэей и, подхватив Натана за обе руки, куда-то увели, оставляя Габриэля одного в пустом холле.       — Хорошо, сколько? Я прекрасно понимаю, что всё стоит денег. На сколько тысяч вы его оцениваете? Сколько он для вас стоит, м-м-м, мистер Сайерс? Мы с вами так и не можем прийти к какому-то адекватному решению. Мне нужен этот мальчишка, вам — нет, так в чем же проблема? — увидев своего мальчика в таком состоянии, даже не подумав, что причиной может быть он сам, Габриэль решил, что виной всему этот бордель, пошел прямиком к хозяину с одной только целью: заполучить сегодня такого желанного мальчишку. Он сделает жизнь кудряшки лучше, нужно только забрать его отсюда.       — Хм-м, хорошо. Присаживайся в кресло, молодой человек, обсудим уже этот вопрос как взрослые люди. Этот омежка приносит неплохие деньги мне каждый день, не говоря уже о месячной прибыли, — вкрадчиво произнес мужчина, почесывая щетинистую щеку, смотря на парня с прищуром алчных глаз, отчего у Габриэля волосы на затылке встали дыбом, и захотелось зашипеть, — этот «сотрудник» не заменим в моем бизнесе. Его любят клиенты, как мужчины, так и женщины, — мистер Сайерс говорил это специально подначивая парня, разогревая его желание, попросту говоря — он набивал цену Натаниэлю, как какому-то редкому животному.       — Тринадцать тысяч рен*?       — Берите выше, он более дорог моему бизнесу, — расплылся в похотливой улыбке Сайерс.       — Пятьдесят?       — Ох, да он вам не нужен! — картинно закатил глаза мужчина.       — Семьдесят?! — вскочил с кресла парень, навалившись на стол. Напряженность ночи сказывалась на нем, он уже не мог держать себя в руках.       — Семьдесят пять, и уже завтра вы можете забирать мальчишку, — встал со своего кресла хозяин кабинета, в котором проходил разговор, и протянул ладонь для рукопожатия. Габриэль грубо схватил предложенную ему руку, и, раздраженно потреся ею, потянулся за банковской картой. Этот парень будет его, сколько бы это не стоило. Габриэль привык всегда получать желаемое, поэтому недоступность Натаниэля, только подогрела азарт парня.       За окном шел снег с дождем, и было так же гадко, как на душе у собравшихся в комнате людей.       — Нам очень жаль, малыш, — сказала Шэя, обнимавшая Натана, — мы пытались поговорить, но ты же знаешь, он непреклонен. Деньги важнее всего, а этот мужчина столько за тебя дает… Мы просто ничего не смогли сделать.       — Зайка, — прошептала Рия, положив руку на макушку парню, — хороший мой… — еле справляясь с эмоциями, она сдерживала подступающие к горлу слезы. Когда мальчишка, которому ты помогла в самый сложный момент его жизни, мальчишка, которого ты видела в самом ужасном его состоянии, когда сломленный парень, который смог собрать себя по частям, должен отправиться в незнакомое место и проходить всё это заново, ты не можешь просто смотреть на это. Хочется обнять его крепко-крепко и никуда никогда не отпускать, — солнце моё… — прижав кудрявую голову парня к своей груди, девушка начала, мирно покачивать его, успокаивая, как мать укачивает свое дитя.       Уже двадцать минут, ничего не говоря, в ступоре находился Снеж, который сидел на подоконнике и смотрел на друзей, обняв себя за колени, облокачиваясь спиной о холодное стекло окна.       Как так вышло? Как могло случиться такое, что его кудрявчика забирают, практически покупая, из ЭльКабоТэ?       Они же столько прошли вместе, столько пережили… Да ещё и сумма такая огромная! Её не покроешь даже общими усилиями. Черт! Они же могут больше никогда в жизни не увидеться. Кто знает, что захочет сделать этот странный тип? Он переспал с Натаном только раз, а уже решил его выкупить… Как такое может быть? Хотя, справедливости ради, нужно заметить, как он обращался с ним во время секса. Он не обидел его и даже не собирался… Спрыгнув с окна, Снеж пошел к парню, который сидел коленями на жестком полу, безжизненно опустив голову на грудь Рии. Он посмотрел на него, и сердце сжалось. Нежно обняв со спины, укутывая в объятия, как в теплый плед, Снежинка шептал на ухо парня что-то, что слышали только они.       — Он будет нежен с тобой, не бойся. Ты видел его в ту ночь. Он был добр и внимателен, он не пользовался тобой. Он занимался с тобой настоящей любовью, заботясь о том, чтобы тебе тоже понравилось, — пытался успокоить Натана блондин, но, услышав отчаянный всхлип парня, прекратил, обессилено упав рядом с ним на пол. Снеж начал рассказывать ему всякие глупости, надеясь отвлечь его от страшных мыслей, вот только получалось не особо. Кто сможет отвлечься, когда тебя просто выкупают как вещь? Кто? Никто.       Время шло, а в этом месте время — деньги. Поэтому, просидев у Натана несколько часов, ребятам пришлось разойтись по своим делам, работа никого не ждет. И в этот момент кудряш явственно почувствовал себя диким зверем, пойманным в ловушку. Стены давили на него, вызывая панику и страх. «Опять тобой распоряжаются, как игрушкой, Натан, опять. Сначала долг отца, теперь этот альфа…что дальше такого прикольного подкинешь, судьба? Мне же нужно знать, к чему готовиться!» — думал про себя парень, оставшись наедине с собой. Он лежал, свернувшись калачиком, на своем старом матрасе, который скоро уже не будет его, и ковырялся в нем ногтем, раздирая старую дырочку, отрывая нитки и вытаскивая наполнитель. «Неужели, я ему нужен? Зачем… Господи, я устал быть чужой игрушкой, куклой, которой играют и передают из рук в руки по кругу, как дети в детском саду. Почему моя жизнь не находится в моих руках? За что ты меня, блять, так? М-мм, он приедет к трем, нужно успеть собраться, что ли? Хах, как никак я хотел уехать отсюда, значит уеду так.»       Поднявшись, Натан встал на середину каморки и медленно осмотрел ее. Зависнув взглядом на книгах, он понял, что их придется оставить, и за это, как и за многое другое, он стал ненавидеть Габа еще сильнее. Ненависть и ярость стала разливаться в его глазах, но быстро потухли, остуженные безысходностью. Его взгляд остановился на одной из самых старых из книг, с потертым корешком. Взяв ее в руки, он открыл ровно посередине, где странички были сильнее всего промяты. Да-а, он очень любил ее. Ремарк писал странные вещи порой даже непонятные, но «Жизнь в займы», а это была именно она, зацепила кудряшку, пусть и не сразу. Рия принесла ее через неделю, после его приезда в бордель и он прочитал ее за пару дней. Посмотрев на форзац книги, который был украшен желтыми пятнами, что говорило о ее долгой жизни с людьми, парень провел кончиками бледных пальцев по надписи, оставленной девушкой на память: «Моему солнышку, чтобы жизнь не казалась тьмой. Помни, я всегда с тобой, а если меня нет рядом — за тобой присмотрят мои книги.» На глаза навернулись слезы…нет, эту книгу он точно заберет, куда бы он не поехал.       Собирая свои вещи, залипая на особо памятные, Натан обнаружил себя сидящим в центре комнаты на полу. Он бездумно смотрел в одну точку на стене, а в его голове не было ни одной мысли — они все разбежались за ненадобностью.       На часах уже почти три, и нужно было заканчивать эти «сборы». Закончились они, практически не начавшись. Вещей было мало: вот темные джинсы, серые спортивные штаны, что были на нем в их первую встречу, черная, безразмерная футболка, в которой он ходит почти двадцать четыре на семь и белая льняная рубашка, синяя зимняя толстовка, несколько пар носков, и нижнее белье. За восемь месяцев он не успел разжиться чемоданом или даже рюкзаком, поэтому положил все в простой пластиковый пакет, кому какая разница? Закинув туда же зубную щетку и мочалку, решив, что мыло там найдется, Натан крепко сжал ручки пакета в руках, взял «Жизнь в займы» и решительно вышел из своего пристанища, оставляя свою жизнь за его пределами.       Внизу парня уже ждали Шэя, Рия и Снеж. Они презрительно смотрели на черную машину, стоявшую перед дверями здания, и по их взглядам читалось полнейшее отвращение к ее владельцу. Подойдя к друзьям, Натан взглянул на них, и в его глазах не отразилось ничего. В них не было слез, боли или отчаяния. Они были пустые, как будто принадлежали мертвецу…а Натан и был тем самым мертвецом. Его душа умерла, как только парень переступил порог своей комнаты, он похоронил ее там. Снеж обнял своего кудряшку, зарывшись лицом ему в волосы, и поцеловал макушку, ничего не говоря. Со спины их обняла Рия, а затем и Шэя.       Друзья стояли в холле и каждый думал о будущем кудрявого парня, которого все так любили.       — Сладкий, не забывай нас, прошу, — голос Снежа надломился, и он резко замолчал.       — Вот, возьми, — сказала Шэя, протянув хрупкому парню какую-то бумажку, — здесь написаны наши номера и где нас можно найти, на этих словах Рия, которая уткнулась Натану куда-то в плече, издала хриплый всхлип.       — Спасибо за все, ребят. Спасибо вам, — просто ответил Натан и положил записку в карман куртки, — Шэя, забери это, оно больше мне не нужно, — вложил в ладонь девушки брелок для связи сотрудников.       Увидев, что в холле уже появился кудрявый парень, из машины вышел широкоплечий молодой человек, в красивом черном пальто. Он, сверкая глазами от предвкушения скорой встречи с кудряшкой, о котором Габ уже грезил, и зашел в двери. Теплый воздух помещения обдал его волной, и в этом воздухе он четко различил терпкий запах уже точно своего кудряшкина.       — М-м-м, привет, что ли. Поехали? — протянул парень, неловко улыбаясь окружающим. Было странно забирать парня, с котором они даже ни разу не разговаривали, к себе домой, но назад дороги нет. Протянув руку к бледному парню, который напрягся от одного только голоса Габа, он хотел приобнять и вывести под локоть Натана, но тот резко отмахнулся от его руки и холодно посмотрел в самую душу.       — Разумеется, Хозяин, — надменно сказал Натаниэль, особо выделяя интонацией слово хозяин, и прошел мимо Габриэля напрямую к его черной машине.       Глаза Габриэля померкли, и он остановился в полуповороте. Что? Как он его назвал? Хозяин? Так вот оно что. Хм-м, интересно…хозяин, так хозяин, значит, ты будешь моим рабом.       — Не обижайте его, пожалуйста. Он очень ранимый, хоть и не показывает это, — всхлипнула Рия, посмотрев глазами полными слез на широкоплечего парня.       — Посмотрим на его поведение. Всё зависит только от него, — притворно улыбнулся Габриэль, обнажая ровные ряды зуб, на фарфоре которых отразились истинные его черты: хладнокровность и презрение к окружающим.       Забравшись в машину, Натан хлопнул дверью, и откинулся на мягкие подголовники пассажирских кресел, закрыв глаза. Ему плевать, куда его отвезут, уже плевать. Габриэль смотрит на него через зеркало заднего вида, и на секунду задумывается: сколько ему лет? Этот упрямый пацан даже на двадцать то не тянет.       — Больше никогда не хлопай дверью, особенно моей машины.       Голос сухой, властный. По спине Натана пробежали мурашки, но это же Натаниэль и не ответить он не может. Открыв по очереди оба глаза, он приподнял голову, посмотрев прямо в глаза парню на водительском сидении. Хмыкнув что-то непонятное, только для себя и ни для кого больше, кудряшка наклонился к дверце, открыл ее и, приложив максимум сил, показательно хлопнул ею.       Бровь Габриэля изогнулась в немом вопросе, и он медленно втянул воздух носом. А ты думал, легко будет? Как же. Перегнувшись через весь салон, Габриэль схватил несопротивляющегося парня за запястье и притянул к себе так, чтобы их лица были как можно ближе друг к другу.       — Теперь я твой единственный альфа, и ты будешь подчиняться мне, хочется тебе этого или нет. Ты меня понял? — пророкотал в самые губы Натану Габ. Раздражение и желание поставить на место глупого мальчишку брали вверх над ним и выводили из себя Габриэля, оно и понятно — инстинкты альфы, против них не пойдешь.       В этот момент и тон, вибрация голоса, и выражение лица, а самое главное блеск злости в глазах парня напомнили Натаниэлю его отца. Он так же вел себя с матерью, когда наступал кризисный период. Это ужасно напугала парнишку, губы его мелко задрожали, но показывать этого он не собирался. Сжав челюсть, Натан сквозь зубы выплюнул «понял» прямо в лицо альфе. «Замечательно» — ответил тот и, отбросив руку своенравного мальчишки, и заблокировал двери авто.       Они ехали около двух часов, Натан уже начал было дремать, как машина резко затормозила. Выглянув из-за водительского кресла, в тонированные стекла задних дверей ничего не было видно, парень попытался разобрать, куда они приехали. Это оказался высокий многоквартирный дом. На парковке стояли дорогущие машины, вокруг были клумбы и лавочки, справа, кажется, начинается парк или сквер. Этот дом выглядит дорого. Ну еще бы, где может жить парень, по первому желанию выкупивший молодого омежку за кучу денег, и приехавший за ним на черном Остон Мартине, если не в каком-нибудь офигенно дорогом доме? Наверное, еще и на верхнем этаже. Как оказалось, этаж и правда был самый верхний. А точнее, два последних этажа, ибо это был двухуровневый пентхаус с, офигеть просто, собственным двориком на крыше, будто парка на улице было мало.       Забрав пакет с вещами парня у него из рук, Габриэль подтолкнул его, остановившегося на пороге квартиры, вперед внутрь.       — Приведи себя в порядок здесь, я подожду на кровати, — сказал Габ, заведя в ванную одной из просторных спален, — это теперь твоя комната, запомни, как до нее дойти. Не очень хочется, чтобы ты потерялся в доме и спал на полу, — усмехнулся он.       Ничего не сказав в ответ, Натан заперся в ванной комнате и включил холодную воду. Что он, этот чокнутый мужик, сделает потом? Неужели ему придется ублажать его. Для этого он его купил? Он будет трахать его, как ручную шлюшку? Паника нарастала, и кудряш уже не справлялся с ней. Набрав холодной воды в ладони, парень окунул в них лицо. Ох-х, отрезвляюще, конечно, ничего не скажешь. Вдохнув побольше воздуха в легкие, парнишка зарылся пятерней в волосы и взъерошил их. Фух, пора выходит, что бы там не ждало.       Неуверенно взявшись за ручку двери, повернув щеколду по кругу, надавил на нее. Непослушная челка парня упала на глаза, и от этого он выглядел, как маленький забитый щенок на улице в дождливый день.       — Ты чего это такой? Меня что ли боишься? Ахах, ну ладненько. Пойдем, ужинать пора, я голодный, — сказал ждавший снаружи альфа, разглядывая свои ногти.       — Ужинать…? — удивленно повторил за парнем Натан, и обнял себя за локти. Он не ужинал с остальными, предпочитая приносить к себе в каморку.       Габриэль молча вышел из комнаты, оставляя кудряшку одного, но тот побежал за ним. Идя по квартире Натан старался запомнить как можно больше, впитать новую информацию. Габ привел их в большую, хорошо обставленную мебелью, комнату. В центре ее стоял массивный серый стол, по бокам от него стояли аккуратные серые стулья с мягкими спинками из серого шелка. В комнате было три окна от потолка до пола, по ним, струясь, спускались светлые шторы, которые еле заметно колыхал вечерний ветер с улицы. Чуть поодаль от стола, напротив широкой плазмы, стоял красивый черный диван, на нем лежали маленькие подушечки. В углу стояла высокая зеленая монстера, листья которой, как лапки хищной кошки, отбрасывали зловещую тень от света торшера на пол.       Посадив юношу за стол, Габриэль ушел на кухню, которая была отделена от зала аркой в стене, и начал копошиться с едой. Пропав там на десять-пятнадцать минут, он вернулся к Натану и поставил перед ним тарелку с разогретым в микроволновке овощным рагу, рядом положил приборы, и, повторив тоже с другой стороны стола для себя, поставил глубокую стеклянную тарелку с салатом на середину стола.       — Хлеб не предлагаю, я его не ем, и в этой квартире ты его не найдешь. Так что, если любишь, купишь сам, — пожал плечами Габ, поставив кудряшку перед фактом.       Натан взял в руки приборы и начал их рассматривать. Холодные, тяжелые, но изящные и благородные. Он никогда такие даже не видел, не то что бы держать в руках и тем более есть из них. Проведя по гравировке на ручке острого ножа, пальцы Натана напряглись. Он не умеет есть так, как должны есть этими приборами.       — Ты не выйдешь из этого зала, пока не поужинаешь, я лично прослежу. Не ожидал, что привезу домой упрямого ребенка, — усмехнувшись сказал Габ, чем разозлил Натана еще больше, а упрямый Натан — это неконтролируемо. Парень просто стал есть руками, глубоко засовывая пальцы в рот, смачно облизывая, отчего у Габриэля ком в горле встал, да и не только в горле.       Просидев напротив этого зрелища пятнадцать минут, Габриэль уже не мог сдерживаться, а потому, со словами «Пожалуй, я наелся», встал из-за стола и, облизнув пересохшие губы, отвернулся к парню спиной.       — Иди спать, я сам все уберу, — только и выдавил Габ, сжав в руках спинку резного стула. Пусть он быстрей уйдет, сопротивляться желанию сложнее с каждой секундой. Да что этот парень с ним делает? Габриэль никогда так никого не хотел, но при этом мысль о том, что он может причинить хрупкому омеге вред невыносима, — иди спать, — хрипло повторил парень.       Доделав дела по дому и убравшись в кухне, Габриэль заперся в своей комнате на несколько оборотов ключа — так безопаснее и для него, и для кудрявчика, и, накрывшись одеялом по самую макушку, лег спать.       Сейчас, завернувшись в защитный кокон из одеял на мягкой кровати, Натан впервые за весь день испугался будущего. Этот альфа странный. Зачем он выкупил его? Кудряш весь день думал, что он будет чем-то вроде секс-раба или типа того, но Габриэль ничего не сказал об этом, не подал даже намека на это…       Зачем он привез его к себе домой, выделил отдельную комнату и отправил спать, заставив поужинать? Столько вопросов и не одного ответа.       Но усталость берет свое. Парень опустился в царство Морфея, чтобы впервые за долгое время проснуться не от кошмара.