Больно, когда по любви

      Жгучее и тянущее чувство внизу живота разбудило парня среди ночи. Как он мог забыть о течке? Рии нет, таблеток нет, ничего нет, остается ждать. Вокруг воняет этим альфой. Отвратительно прекрасный запах теплого хвойного леса в солнечный день. Как можно так пахнуть? Черт, этот запах заставляет идти по нему, как по следу. Он поднимает из глубины души самые потаенные желания, возбуждает. Поворот, еще поворот, еще, и он останавливается у запертой белой двери. Это невыносимо. Именно в этой точке дома запах усиливается троекратно, и он уже не в силах повернуть. Раз — он протягивает руку к ручке двери, два — обхватывает ее тонкими пальцами, три — давит на холодный металл вниз и дергает дверь на себя. Кх, заперто изнутри. Вот дурак! Кто закрывается на ночь, когда в квартире только ты и хилый мелкий пацан? Кудрявый парень резко разворачивается и быстрым шагом идёт обратно к себе в комнату. Худые икры его напряжены, шаги босых стоп звонкими шлепками раздаются по ночному коридору, полы длинной ночной футболки задрались на бедрах, а по самим бедрам, внутренней их части, стекают прозрачными струйками липкие выделения. Крепко закрыв двери от самого себя, заперевшись в новой комнате, Натан лег на кровать, обхватив толстую белую подушку бледными ногами, зажав её между круглых коленок, начал тихо скулить.       Ночь тянулась долго, время будто стояло на месте. Натан сгорал от горячего жжения внизу живота и паху, которое сводило его с ума. В голове рисовались образы Габриэля в разных позах и положениях. Он то медленно подходил к Натаниэлю, расстёгивая пуговицы мятой рубашки, то опускался на колени, покусывая влажные губы. Выгнать его из своей головы невозможно, он повсюду. Его запах вокруг Натана, его запах внутри него. Пролежав так до раннего утра, кудряшка провалился в забытье.       В то же время за запертой белой дверью, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежал на своей кровати Габриэль. Мокрые волосы прилипли к лицу. Ему снился сон, в котором призрачной тенью по комнате кругами ходил Натан. Он останавливался около Габриэля, вжавшегося в спинку кровати, и пристально смотрел на тяжело дышавшего парня, а в глазах были только холод и отстраненность. Он кружился вокруг кровати, но не подходил ближе двух метров, резко замирая и становясь напротив, повторяя эти действия, как заведенная игрушка. «Зачем?» — шептали бледные губы Натана, сжимаясь в тонкую полоску. Его лицо было почти призрачно белым, кости выпирали под полупрозрачной кожей, в глазах красными сеточками будто светились лопнувшие капилляры. Но в этой болезненности Габриэль видел лишь красоту. Только за красотой проглядывалась боль, которую он нанес мальчишке. Габ видел, как разрушался Натаниэль рядом с ним, как угасал в его доме. «Зачем…?» Зачем что? Зачем забрал? Зачем привез? Или, может, зачем мучаешь? — «Зачем убиваешь меня?» — прошептали губы кудрявого парня, и из них тоненькой струйкой потекла кровь, а его глаза даже не дрогнули…       Глубокий вздох, усилие и глаза Габриэля широко открыты. Комната пуста, только ветер из открытого на ночь окна гуляет по комнате, играясь, подхватывает тонкую материю темных шелковых штор. Натаниэля будто и не было здесь несколько минут назад. А был ли? Часы показывают семь часов утра, на улице уже светло.       Затекшей рукой Габриэль провел по лицу, растрепал волосы и приподнялся на кровати. Он правда разрушает Натана? Но он же забрал его из того места в лучшее. Он будет дома с Габом, вернется к лучшей жизни. Или его это не устраивает? Вспомнить только, как он вчера дерзил. Всего лишь мальчишка! Один из тысяч, а что о себе возомнил. Пф, да кто он вообще такой! «Я покажу тебе твое место!» — мысль возникла у Габриэля в голове сама собой и сейчас жгла изнутри, будто прожигала кости черепа.       Нервными движениями поднявшись с кровати, парень взял из шкафа большое синее полотенце и пошел в ванну, хлопнув за собой дверью. Как хорошо, что санузел у него прямо в комнате, не нужно выходить, не нужно сталкиваться с этим зеленоглазым парнем. Когда Габриэль вышел из ванны, на улице уже было шумно. Люди ходили внизу, куда-то спешили, что-то бормотали, родители гуляли с детьми на игровой площадке, дети смеялись и кричали друг другу забавные вещи, в общем, жизнь кипела.       — Пора завтракать, — сказал Габриэль в пустоту комнаты, для самого себя. Он слишком долго живет один, привычка говорить с самим собой уже надежно закрепилась в его быту.       Парень надел только светлые свободные спортивные штаны, что сидели низко-низко, на самих бедрах, и, решив, что он у себя дома будет ходить так, как ему удобно, ничего не надел сверху. На сердце тяжелеет. Чем ближе он подходит к двери, тем труднее дышать. Вот-вот, и он упадет. «Да что такое?! Соберись, ты же альфа! Тебя сумеет запереть в твоей же комнате какой-то хилый пацан?» — осадил себя Габ, и на выдохе повернул щеколду на двери. Медленно надавив на ручку двери и открыв ее, он вышел из комнаты. Также медленно он закрыл дверь со стороны коридора, и облокотился о нее. Ну вот, не страшно же? Закрыв глаза, парень глубоко вздохнул. Глаза резко распахнулись, быстро сузившись.       Что это? В нос ударил теплый запах прочитанных старых книг. Но он был не затхлый, как пахнет в убогих пыльных библиотеках. Он был теплый, по-домашнему родной. Он окутывал Габриэля с головы до ног, крепко обнимая все его существо и приковывая его к месту. Но откуда он? Принюхавшись, альфа понял, что идти нужно направо. Прикрыв глаза, он на ощупь пошел по запаху, который изменялся, чем ближе подойти к источнику. Запах становился свежим и сладким, из него пропадала теплота, оставляя место отрезвляющей мелиссе. Альфа весь обратился в инстинкты. Тихо, чтобы не спугнуть источник этого завораживающего своей особенностью и необычностью аромата, аккуратно переступая с ноги на ногу, Габ шел по бесконечному коридору, целиком наполненного этим запахом. Его хотелось попробовать на вкус. Парень открыл рот и втянул побольше воздуха в легкие, не забыв провести по нему языком, как будто ловя снежинки. Два поворота и запах уже невыносим. Хочется сжать его источник и носить везде с собой, ни на секунду не выпуская из рук. Еще один поворот, и он найдет его, он чувствует, запах максимально усилился, состоял из ярких нот свежей мелиссы и чего-то сладкого. Быстро пролетев последний поворот, не смотря перед собой, Габ чуть не врезался в закрытую дверь. Так пахнет мальчишка? Течка? Черт, этот запах невыносим. Он выжигает ноздри, а невозможность к нему прикоснуться выжигает мозг. Нет. Он не станет лезть к пацану сейчас. Только не когда у него течка. Нет. занеся руку над дверью, альфа положил ее ладонью на ее гладкую поверхность. Этот запах кажется идеальным… Он возбуждает и успокаивает одновременно. Черт, почему все так?! Сжав кулак, Габ со злостью ударил по двери, отчего та пошатнулась. За дверью кто-то шумно испуганно выдохнул.       С заметным усилием отвернувшись от двери, Габриэль дошел до коридора, накинул на голое тело теплое пальто, повязав на шею шарф, надел спортивные ботинки и выбежал из дома, даже не закрыв двери. А за дверью той самой комнаты, мелко подрагивая, свернувшись в комочек, зарывшись под одеяло, лежал и не дышал испуганный парень.       — Можно омежьи подавители? И быстрее, — рявкнул злым голосом парень, не удосужившись поздороваться.       Габриэль решил, что нужно немедленно подавить этот запах, иначе он может сделать что-то ужасное.       — Какие именно, молодой человек? — женщина за прилавком недовольно сложила руки на груди и посмотрела на покупателя с осуждением.       — Не…не знаю, откуда мне знать… — невнятно промямлил он, ощутимо подрастеряв свою решимость. Габриэль никогда не покупал такие вещи, он и не знает, какие нужно, — самых лучших.       — Молодой человек, их столько много разных видов и разных свойств, мне что, все нести. Вам отчего? Подавить запах, желание партнера или облегчить боль? Что у омеги? — закатила глаза аптекарь.       — Я же сказал, несите самые лучшие, — твердо произнес Габ. Разговорчивость этой женщины уже начинала раздражать.       Купив все самое дорогое, чем дороже — тем лучше, ведь так?, парень бежал домой. Сердце билось так сильно, что чувствовалось в висках. Дорога перед глазами плыла, в штанах ныло от долгого напряжения. Лифт стоял между шестым и пятым этажом, а Габриэль не мог ждать. Он оправдывался тем, что нужно помочь омежке, но на самом деле альфа просто хотел еще раз вдохнуть этот запах, почувствовать в легких, ощутить его кожей. Взбежав по лестнице до дверей своего дома, парень согнулся в спине и схватился за колени напряженными пальцами. Дыши, дыши. Все хорошо.       Только зайдя в квартиру, парня уже обдало мощной волной странного запаха. Он начал горчить, будто концентрация мелиссы перевалила критическую отметку. Приблизившись к двери комнаты, в которой прятался мальчишка, Габриэль неуверенно постучался:       — Открой и возьми пакет, я сходил в аптеку, — произнес альфа слишком резко, не так, как хотел.       Услышав это, Натан вскочил с кровати, но ноги его подкосились. Хвойный запах Габриэля ударил омеге в чувствительный нос и тот упал на колени, схватившись за низ живота. Подползя к двери и облокотившись о нее спиной, Натаниэль тихо застонал, как раненое животное. Понимая, что если он откроет дверь, то набросится на альфу, парень кусал себя за губы и крепко сжимал кулаки, но твердо решил не открывать дверь.       — Мне ничего от тебя не нужно, — просипел он, разумно решив, что такое поведение оттолкнет альфу.       — Да как ты…?! Открой уже дверь и возьми лекарства! Не будь дураком, — вспылив, парировал Габ.       — Уходи, — по бледной щеке скатилась прозрачная слеза, и, устыдившись ее, Натан быстро стер мокрую дорожку тыльной стороной ладони.       Этот ответ стал последней каплей для альфы, и тот вышел из себя. Грубо надавив на ручку двери, он рванул ее на себя и та, не сразу, но поддалась и открылась. А за ней прямо на ноги альфы упал и Натан.       — Ну и чего ты добился? — проскрипел Габ, и навис над кудрявым парнем, принюхиваясь к такому будоражащему запаху, — доволен? Дверь выбита. Это ты виноват. Чем отплатишь?       — Нет, пожалуйста! Отстань, оставь меня. Прошу, не нужно, только не сейчас, только не так, — страх. Один только страх был вокруг Натана и внутри него. Запах Габриэля окутывал парня, заставляя подчиниться альфе. Гребанные инстинкты, черт бы их побрал!       — Да что ты? Не ломайся, ну же. Давай! –широкоплечий парень схватил кудряшку за тонкие запястья, — от тебя же несет альфами и бетами, чего сопротивляешься то? Ты же шлюха настоящая, тебе ведь не привыкать ложиться в постель с такими как я, — Габриэль поцеловал Натаниэля в шею, прикусив выступившую жилку.       Зеленые глаза налились болью и во мгновение померкли, став темнее на три тона. Оттолкнув навалившегося на него альфу, омега забежал в ванную комнату при спальне и, запершись в ней, сел в ванной под холодный душ. Ледяная вода смоет запах позора. Она смоет и боль, и отчаяние. А самое главное, она смоет то постыдное желание, охватившее Натана, когда грубый альфа навис над ним и кудряш смог в полной степени ощутить его запах. Самый активный запах ушел вслед за его носителем, и Габриэль постепенно пришел в себя. Он сел, обхватив себя за колени, и откинул голову на стену. Кап. Кап. Кап.       Вода капает из крана в ванной. Она капает на кафель, но ощущение, что прямо на мозг. Кап. Кап. Кап.       Слезы кончились. Нечем больше плакать. Да и не зачем. Где смысл? А его нет. И не было. Кап. Кап. Кап.       — Пора выходить… — прохрипел парень, сорванным от слез голосом.       Сколько он тут просидел? Час? Два? А в прочем, и не важно. Схватившись холодными пальцами за борты ванной, он пытался пересилить себя и выйти из своего импровизированного убежища. Медленно поднимаясь на ноги, разгибая затекшие колени, и слыша хруст собственных костей, парень встал в полный рост напротив двери из безопасно-небезопасной комнаты. Мурашки пробежали по спине, по рукам и ногам. Все тело его покрылось мелкими пупырышками. Он посмотрел на руку, будто она не его, и аккуратно провел ладонью другой руки по торчащим тонким волосикам. «Хм, и правда мурашки.» — заключил он про себя. Он забежал сюда в одной футболке, и та теперь лежит мокрой тряпкой на дне акриловой ванны, как и все эмоции ее владельца. Одежды здесь нет, она вся в комнате за стенкой. Как и альфа. Тот, вроде, тоже не ушел. «Белое полотенце? Пойдет.»       Обмотав белое полотенце вокруг узких бедер, он взялся за ручку двери. «Ничего хуже уже не будет. Я столько делал, мне уже не страшно. За карьеру шлюхи многое пережил.» И правда, страх ушел, оставив за собой пустоту. Поэтому, покинув ванную комнату и перейдя в спальню, он прошел мимо Габриэля, как мимо пустого места. Будто там правда никого не было. Выйдя из спальни, Натан пошел прямо по коридору, и, ведя кончиками изящных пальцев по стене, завернул за угол.       Полотенце покачивалось на стройных бедрах, но упасть не могло. Натан бы не дал.