Больно, когда по любви

      — Да где же она? Что б ее, — копошась в куче вещей, прокряхтел парень, — ну я же тебя здесь оставлял, я ж помню! Кудряш сидел на полу, а вокруг был хлам со всей комнаты. Глаза горели от предвкушения и нервного ожидания. Он и не думал, насколько скучал по друзьям, пока не получил возможность позвонить им.       — Вот! Ну и что ты пряталась, специально? — почти в серьез спросил Натан, критически оглядывая изрядно потрепавшуюся записку от Шэи, на которой затейливыми закорючками были выведены маленькие циферки. Быстро встав на колени, он перегнулся через всю эту беспорядочную гору, созданную в процессе поисков, и взял с кровати телефон. Сейчас он наконец наберет эти цифры, и на другом конце провода, даже если мы в двадцать первом веке, и телефон беспроводной, удивленно охнут. В первые недели он постоянно хотел позвонить ребятам, хотел рассказать, что физически с ним все хорошо, но внутри он умирает. Хотел вернуться к ним и закрыться в своей каморке, хотел почувствовать своей кожей тепло их объятий, их поддержку. Но даже идея попросить у Габа телефон казалась бредовой. Сначала было просто страшно, альфа был грубым и не терпящим возражений, лишних вопросов. Потом стало стыдно, казалось, что Габриэль и так делает для него слишком много, и просить еще и телефон, пусть всего на пару часов, было бы наглостью. А потом, когда их отношения стали почти приятельскими, и желание пропало. Весь день Натаниэля был расписан, да и приходящий с работы Габ скучать не заставлял, так что мыслям о своем одиночестве места в жизни не оставалось. А сейчас, все чувства, больно тянущие кудряшкина на дно отчаяния, всплыли в душе парня, подкрепляемые стыдом, и жгли у него что-то изнутри. Возможно, этим чем-то была совесть, которая изнывала от осознания того, что Натан не вспоминал о друзьях, налаживая свою жизнь в доме альфы. Перед глазами сразу стали появляться лица друзей, смотрящих на него с осуждением. Нет! Он не забыл про них, у него просто не было возможности с ними связаться!       — Девять, три, шесть, восемь… Позвонить, — одними губами прошептал мальчишка. Сердце в грудной клетке билось, как бешеное, а сомнения в голове шарахались туда-сюда, шепча, что на звонок не ответят, заставляя дрожать от страха. Гудки, раздающиеся из динамиков телефона, тянулись так долго, и каждый из них был таким громким. Они буквально били Натана по ушам.       — Ало-о, — протянул до сладкой дрожи знакомый голос с той стороны, — с кем имею честь разговаривать?       — Эм, привет? — будто спрашивая разрешения на звонок произнес дрожащим голосом мальчишка.       — Кудряшкин? Кудряшкин! — радостно взвизгнул собеседник, — подожди, стой, не сбрасывай, я ща, — пропыхтел он, а дальше был слышен ужасный шум, среди которого Натан смог различить шепот и быстрые шаги, вскоре сбившиеся на бег.       — Снеж? Ты куда? — заволновавшись почти прокричал Натан.       — Да не ори ты так, дурашка. Совсем там глупым что ли стал? Я к девчонкам бегу, погодь, — смеясь ответил парень. «Рия, Натанчик позвонил, наш мальчик позвонил. Мне первому позвонил! Бебебе! — услышал обрывками возглас блондина Натан, и даже не видя его в живую знал, что тот сейчас высунул язык и, скорее всего, глупо пританцовывал, — так, дамы, в очередь!, — Да какая, к черту, очередь! Снеж, ты совсем сдурел? Отойди, щас же, или я тебя пополам сложу и по почте своей маме отправлю, как подарочек на новый год! И вообще, громкую связь включи, мы же тоже скучаем!»— ответили Снежу на его глупости строгим разнервничавшимся голосом, — Дурачки мои, — пронеслось в голове кудряшкина.       — Натан, это ты? Правда-правда? — с жаром прошептал голос девушки, заставив сердце Натана вздрогнуть и вмиг успокоиться.       — Конечно, я, Рия, конечно, я, — ответил парень, и откинулся на бортик кровати.       — Но, почему так долго не звонил нам? Я же оставила номера. Все-все, даже приемной клуба… — негодуя протянула девушка, заставляя кудряшкина икнуть.       — Я, я… я не знаю, — едва слышно сказал Натаниэль и поджал к себе колени, рефлекторно пытаясь сжаться до незначительных размеров.       — Солнце, ну ты что, я не ругаюсь, — тепло сказали в трубку телефона, и это тепло разлилось внутри парня, придавая уверенности.       — Просто сначала я не мог попросить телефон, Габриэль был таким злым… Пропадал на работе, избегал меня. Мы виделись только по утрам — за завтраком, и по вечерам — за ужином. А потом мне было стыдно просить его еще о чем-то. Я очень хотел вам позвонить, но стеснялся просить телефон. Боялся, что он сочтет это за наглость… Знаете, он такой хороший. Мне так стыдно за то, как я вел себя сначала. Он ничего мне не делал, почти… Но это не важно, сам виноват. Он мне книги приносит, по две-три на неделе, я не успеваю читать, прикинь, Рия? Новые, лично мои. А еще он завтрак готовит, очень вкусный такой, каждое утро, прям каждое-каждое. Только он так много работает, до ночи пропадает на работе, домой приходит к восьми, иногда к девяти. Но вы не подумайте, что я просто сижу все время, у меня тут тоже дел много, по дому теперь работаю. Готовить учусь, пока получается так себе, но Габ говорит, что очень вкусно, — протараторил кудряш. — А вы там как? В ответ на вывалившуюся информацию никто ничего не смог сказать сразу. В головах ребят не могла улечься такая картинка жизни их мальчишки. Все это время они думали, что он не доволен своей участью, что страдает и хочет обратно к ним.       — Э-эй? Вы там?       — Да, солнце, да. Это же прекрасно, — первой в себя пришла Рия, и выдавила хотя бы пару слов, — я так рада, ты бы знал! Мы так переживали, он показался злым, когда забирал тебя тогда. А вы… вы только сожители? Ничего больше?.. — неопределенно проговорила девушка.       — Ну-у, наверное, мы друзья или типа того. Я пока еще не знаю, мы так мало друг друга знаем, — пожал плечами Натан, не поняв, что имела в виду подруга.       — Вы спите? — решив не ходить вокруг да около Снеж, и спросить напрямую то, что так интересовало их всех.       — Кх, — сдавленно выдохнул он, покраснев до ушей, как хорошо, что они не видят его лицо, — нет, вы чего… мы не, мы не спим, — проглотив конец фразы, ответил кудряш.       — Да? — удивленно произнесла Рия, и задумалась, — почему «Габ»? так по-домашнему, будто любит, — так и не сорвалось с ее губ.       — Ну, я не хочу. Я не хочу, а он не заставляет… Представляешь, он правда не заставляет меня делать то, что мне не нравится. Разве что босиком ходить запрещает, говорит, что я заболею. Вот придумывает, а! У него тут полы с подогревом, а он говорит, что пол холодный. Нормально вообще? Во-от, — протянул кудряш, пытаясь вспомнить еще что-то интересненькое. Снеж, Рия и Шэя многозначительно переглянулись. Жизнь парнишки значительно отличается от той, которую они себе представляли.       — Вообще, в первую неделю был один случай…       — Да? Рассказывай, малыш. Станет легче, — с участием произнесла практически молчавшая до этого Шэя.       — На второй день у меня началась течка… Таблеток, понятное дело, нет. Тебя, Рия, — с горечью обратился к их любимому врачу Натан, — тоже нет. Зато везде его запах. Он пахнет лесом в самый солнечный день года. Теплая хвоя и солнце. В любое другое время я бы наслаждался этим запахом, а в тот момент он душил меня. Буквально заставляя ползти в комнату к Габриэлю. Но тогда дверь в его комнату оказалась заперта, спасибо ему за эту предусмотрительность. Но вот потом, на утро, Габ пришел ко мне, уже не помню, как все было, но он сбежал из квартиры, а как вернулся, заставлял открыть дверь и взять пакет с таблетками. Но я прямо чувствовал, что накинусь на него, если открою. Я пытался его прогнать, честно пытался… Но он же альфа, он сильный, взял и сорвал дверь с петель. Накинулся на меня, — из динамика послышался глухой рык Снежа, — Я сопротивлялся, а он… он назвал меня шлюхой. Я не знаю, что его тогда остановило, но посмотрев мне в лицо ярость и отвращение в его глазах сменились на какие-то непонятные эмоции. И он просто отпустил меня. Еще и его запах, мне так сложно было уползти от него в ванную. Я там просидел часа два, а он за стенкой был все время. Внутри все сжималось от мысли о нем. Мы тогда недели две не разговаривали… Но сейчас все хорошо, Габ извинился даже, — гордо и весело закончил мальчишка. Ребята пытались переварить вывалившуюся на них тираду и что-то ответить парнишке, подавившемуся воздухом на той стороне телефона.       — Он тебя не обижал? Кроме того случая, — вкрадчиво произнес Снеж, готовый хоть сейчас ехать и бить этого альфу, и пофиг, что он шире раза в два.       — Нет, ты что. Я же говорю, он меня не обижал вообще! Он правда хороший, — улыбнувшись, что сказалось и на голосе, заключил парень, — ну я пойду, ладно? Мы уже так долго говорим, а я там его одного оставил, а у него день рождения сегодня, плохо было бросать его одного. Представляете, у него день рождения, а он мне подарок сделал!       — Мы рады, малыш, звони теперь чаще, — успокоившись выдохнула Рия.       — Конечно, хорошо! — не задумываясь, да и зачем? , ответил Натан, — пока-пока, я вас люблю, — прозвенел напоследок кудряш чистым радостным голоском.       — Мы тебя тоже очень любим, зайка, пока-пока, — протянули все трое в ответ.       — Совсем мальчишка, будто ребенком стал, еще и такой счастливый, да? — протянул удивленный таким положением дел Снеж, повесив трубку.

.

Тихие шлепки босых ступней раздались по коридору бесшумным эхом. Похоже, кудрявчик никогда не перестанет ходить по дому босиком. Сердце бьется как бешеное. Столько эмоций после разговора с друзьями, которые успели стать практически семьей, аж голова кружится. Так хочется поблагодарить Габриэля за такую щедрость, рассказать, что для него значит поступок альфы. Показать, как он рад. Приложить широкую шершавую ладонь парня к груди там, где сильно бьется сердце, где оно сходит с ума от переизбытка чувств. Обнять крепко-крепко и поделиться своим счастьем, ведь Габ всегда такой задумчивый, такой грустный, но, если он отвлекается, на его лице расцветает такая ровная улыбка, что хочется заставлять его улыбаться раз за разом и наслаждаться. Омега медленно зашел в гостиную. Так тихо. Не жужжит телевизор, на кухне не шумит вода, даже за окном на улице не гудят голоса. Так странно… Подойдя к дивану, парень увидел, что Габриэль спит. Его обычно сдержанное и напряженное, почти всегда задумчиво-печальное, лицо сейчас было таким расслабленным. У Натана кольнуло где-то в сердце, улыбка сама разошлась по лицу и изумрудные глаза наполнились яркими искорками, альфа выглядел таким домашним, таким… родным. Захотелось дотронуться до его широких скул, провести рукой по колючим от отросшей щетины щекам и круглому подбородку, обнять за лицо обеими ладонями. На негнущихся ногах кудряш приблизился к парню, и внимательно осмотрел его спокойную фигуру. Габриэль сидел прямо по центру дивана, руки были безвольно опущены по обе стороны от тела, а ноги выпрямлены и лежали на полу, с чуток оттопыренными к верху носками ступней. Все его тело было так расслаблено. Глаза закрыты, на лоб упала темная челка прямых волос. Крылья носа размеренно трепыхали от мирного дыхания альфы, а губы слегка приоткрыты так, что был виден нижний ряд ровных белых зубов. Весь вид парня зарождал в душе Натана смешанное с непонятным желанием удовлетворение… Кудряшка подошел к альфе так близко, что уперся коленом в материю сиденья между его ног, и навис прямо над ним, облокотившись одной рукой о спинку дивана. Дыхание мальчишки сбилось. Нервно сглотнув так, что дернулся кадык, он наклонился над лицом спящего Габриэля настолько низко, что кудрявая челка упала тому на глаза, пощекотав и заставив спящего парня морщиться, переплетаясь с его прямыми волосами. Облизнув пересохшие губы, омега пробежал взглядом по безмятежному лицу парня, пытаясь изучить и запомнить все малейшие детали, пока есть возможность, задержавшись дольше, чем было необходимо, на губах альфы. «Какие они? Выглядят мягкими…» — задал вопрос и сам себе ответил кудряш. Несмотря на всю свою историю, Натан был наивным и простым мальчишкой. В душе еще совсем маленький ребенок, с чистым и светлым нутром, который боится сделать что-то не так, обидеть или разозлить Габа, хоть сам и не понимает этого до конца. Вновь мазнув взглядом по бархатистым губам парня, рассмотрев все трещинки на сухой коже по контуру сладких половинок, Натаниэля окатило какое-то странное чувство. Внутри все сжалось и сладко заныло, грудной клетке будто завязался тугой узел, не дающий парню отвернуться. Натан никогда не ощущал такого, потому что это зарождалась влюбленность, успешно подпитываемая самим парнем. Она, словно семечко какого-то диковинного цветка, попала в уже готовую почву его души. Рано или поздно это семечко должно было прорасти и раскрыться в пышный нежный бутон яркого цвета. Габриэль во сне резко выдохнул влажный воздух прямо в лицо омеги, от чего тот закрыл глаза и погрузился в ощущения этой неожиданной близости, которой все-таки так не хватало. Слегка колеблясь, кудряш открыл глаза, четко зная, что сегодня узнает вкус дурманящих губ альфы, и он готов поспорить: они должны быть очень сладкие. Рвано выдохнув, Натан решил, что отступать уже поздно. Коснувшись своим носом щеки Габриэля, омега провел линию до уха и, заставив себя не прикусывать такую сочную на вид мочку, довел линию до верхней губы, остановившись над галочкой купидона. Еще чуть-чуть и он сможет сначала осторожно прикоснуться к их бархату своими губами, потом, откинув все сомнения, углубиться в поцелуй, страстно и со вкусом прикусывая такую пухлую нижнюю губу альфы острыми зубками, терзая ее, ворваться в его рот своим языком, исследуя и запоминая наощупь все, что почувствует, переплестись языками с Габом, доводя того до края собственной сдержанности. Еще чуть-чуть и он ощутит весь набор чувств, о которых мечтал на самом подсознании. Ощутит нежность лица, за которым, сам того не замечая, следит уже полтора месяца, запоминая все детали. Еще чуть-чуть и… Глаза альфы открылись, показывая мальчишке узкие зрачки, которые будто горели изнутри, сильно контрастируя на фоне карих глаз, которые странно посветлели от желания парня.       — Ах, — сорвалось с губ у Натана и потонуло во рту у Габриэля, в то время как зрачки у кудряшки расширились настолько, что глаза казались черными, и не оставили ни капельки ярко-изумрудного цвета этих удивительных глаз.       — «Ах», значит? — с усмешкой передразнил альфа мальчишку, обхватывая его спину сильными руками, не давая возможности бежать, и притягивая к себе, заставляя омегу упасть на него сверху, не оставляя ни единого шанса сопротивлениям.       — Ах, — повторил Натан, наконец-то пробуя на вкус этот долгожданный поцелуй.