Больно, когда по любви

Что есть тепло родного тела под боком? Его жизненно важная близость и щекочущие движения ласковых пальцев, самыми кончиками проверяющих, на месте ли такой нужный сердцу человечек. Находясь в бодром и здравом сознании, не каждый способен отдать себе отчет в том, что чувствует — это попросту страшно сделать. Неизведанность приласкает и убаюкает у себя на плече, а человеку лишь останется похоронить все сомнения и мятежность, зарождающиеся на дне души. Искренность с собой же может забрать этот эфемерный покой на долгие-долгие годы. А если та тревожность, что мешает спокойно жить в свое удовольствие — любовь? А может, она не взаимна? Она будет душить, хватая за горло в районе межпозвоночных дисков своей, казалось бы, нежной и маленькой, почти хрупкой, рукой, которая на деле окажется неожиданно сильной и цепкой. Она будет швырять из стороны в сторону безвольную тушку того несчастного, кто умудрится заболеть ею. Мучить и его тело, и его душу, наказывая за то, что даже не подвластно простому смертному. И в чем ее смысл? Но вот во сне отдаться приятному чувству влюбленности, ошибочно или намерено определяя его ночным видением — гораздо легче и проще, ведь тогда можно сполна насладиться мягким прикосновением решительной ладони любви к беззащитному сердцу. Смакуя те будоражащие волны, накатывающие на всё человеческое естество и уносящие его на границу ада и рая, показывающие как близко находится рай, но лишь для того, чтобы, не дрогнув столкнуть утром в ад. Тысячи гирлянд на небе своим ярким мерцанием не дают забыть, что все мы находимся на одной планете. Если верить интернету, то на Земле есть хотя бы один человек, который будет безоговорочно и преданно любить тебя, который не отпустит одного домой после десяти вечера (и пофиг, что на дворе месяц май и на улицах темнеет далеко после одиннадцати, пофиг на то, что дом находится в двух кварталах и никто не тронет никому не мешающего прохожего в оживленном летнем проулке). Если верить интернету, то этот человек может быть в трех метрах от тебя, закрывать своими пушистыми волосами обзор на экран в кинотеатре, например, а может быть и на другой стороне планеты. Он может быть счастлив с кем-то другим и даже не задумываться о тебе и твоем существовании, а может сейчас смотреть на те же мелко мерцающие и подрагивающие огоньки, на которые каждый день смотришь и ты, и думать о том, что кто-то да должен любить его за то, что он просто есть, и не требовать ничего, кроме любви, взамен, думать о том, что где-то стоишь ты и даже не подозреваешь, что кто-то так сильно ждет тебя рядом с собой. Когда-то вы встретитесь, столкнувшись в дверях супермаркета на цокольном этаже твоего дома, куда ты спустился в домашних спортивных штанах, чтобы купить соль, пока в квартире на третьем этаже на огне кипит водичка под пельмени, которые вы будете варить уже вместе. Всё-таки планета круглая, да и тесная для всех живущих. Такая же тесная, как и диван, на котором вчера уснули молодые люди, побежденные дурманом темного времени суток и не добравшиеся даже до кроватей. Картина, открывшаяся сейчас невинному или не такому уж и невинному зрителю, была забавной. Широкоплечий парень, не зная, куда себя деть, вжался в самый угол не предусмотренного для сна дивана, надеясь, что спинка не затрещит и не отвалится от напора, а сбоку от него, занимая почти все пространство лежбища, раскинулся кудрявый парень, который, несмотря на маленький рост, казался гораздо больше парня рядом, да и еще, закидывал ноги и руки на последнего, сладко причмокивая во сне розовыми губами. Вот, позабыв о размерах небольшого диванчика, кудряш переворачивается на правый бок и уже летит на пол, даже не догадываясь, что через секунду его ждет фееричного столкновение носом к полу, как его на автомате, не просыпаясь, подхватывают крепкие и заботливые руки, будя разом обоих парней. — Натан! — буквально вскрикнул парень, прижимая к себе кудрявое недоразумение, — кхм, осторожнее быть нужно… — теплые руки, до этого обвивавшие тонкую талию юноши, отпустили его, и альфа попытался встать с дивана. — Д-доброе утро, — растерянным спросонья голосом откликнулся на грубость, так нелепо выглядевшую после мягких объятий, кудряшкин, — прости, я не специально. — Пора вставать, сколько уже времени? Девять? — по выходным Габриэлю не нужно было работать, существенный плюс, учитывая, что последнее время он работал как проклятый, всерьез задумавшись о том, чтобы перенять компанию отца. В прочем, забывшись и не поставив будильник, парень ничего не потерял, — н-да, девять, конечно, ага… Поднимайся давай, уже одиннадцать, — недовольно протянул альфа и легонько ткнул Натана в косточку оголившегося ребра. — Ауч! — кудряш, явно не ожидавший такого тычка чужого пальца, все-таки свалился с дивана и сейчас, чертыхаясь и злобно зыркая на широкоплечего парня, уже не сдерживающего смех, пытался отряхнуться от пыли. — Зато, ты наконец поднялся! — ничуть не чувствуя себя виновным в падении кудряшкина, сказал Габ и направился в стороны спален, — пойдем уже умываться. Принимать ванно-банные процедуры молодые люди отправились по разным комнатам, и оба закрылись на два поворота щеколды. Ну, а что? так спокойней. Габриэль старался сдержать непонятно откуда и так некстати взвеявшееся, накатывающее волнами утреннее возбуждение и принимал ледяной душ, справедливо решив, что холодная вода сейчас поможет лучше всего. Натаниэль же медленно, почти механически, как робот, чистил немного неровные зубы и увлеченно о чем-то думал. Складка, пролегшая между бровей юноши, говорила о сложности мыслительных процессов. В голове парня действительно происходила неразбериха, и он, практически отчаявшись разобраться в сложившейся ситуации, решил залезть в не такую холодную, как у Габриэля в этот момент, но тоже не теплую воду. Сидя на холодном краю акриловой ванны и смотря, как медленно и равномерно набирается вода, расходясь кругами по своей же глади, кудряш пытался сложить события ночи в, хотя бы мутную, но картину. Копаясь в себе, отыскивая кусочки воспоминаний, словно маленькие паззлы, парень залез в воду и обнял себя за ноги, положив подбородок на колени. «Почему он отказался от меня?» — пропищал про себя Натан, глотая непрошенные слезы, зацепившись за одну деталь вчерашнего вечера. За ту деталь, в которой Габриэль действительно не стал переходить к чему-то большему, чем простые поцелуи. «Он же сам хотел… Неужели, ему со мной противно?» — уже начал успешно накручивать себя кудряш, как тронул темно-багровое пятно на шее, четко повторяющее контур губ альфы, и прикосновение к нему отдалось где-то в сердце… ну или где-то в паху. Габриэль действительно не дал невинным, хотя и очень горячим, поцелуям перейти в уже совсем не невинное понятно что. И не потому, что ему был противен мальчишка, а от того, что это маль-чиш-ка. Именно мальчишка, а не просто юный омега. Ему нет и семнадцати, а он уже столько попробовал и может называться опытнее доброй половины омег и бет, даже альф, знакомых Габу. Молодой человек попросту не хотел давить на кудряшку своим напором, да и гормоны парнишки не вовремя подействовали на его сознание, заставляя прогнуться под альфу, доставить ему удовольствие и получить его самому. «Это неправильно, нельзя! Кх-х…» — шипел себе под нос Габриэль, когда естественное желание взять омегу заставляло вжимать в себя Натаниэля. «Не-ет, не сейчас» — почти выл он от близости такого желанного парня. Совершенно заслуженно гордясь собой и своей силой воли, Габриэль задушил кудряшку в очередном поцелуе и, сняв со своих коленей, положил на мягкий диван, дублируя поцелуй куда-то в область шеи, оставляя то самое пятнышко, заставляющее сейчас дрожать Натана. Крепко обняв омегу, Габ тихо гладил его по спине одной рукой и другой нежно перебирал кудрявые вихры непослушных волос, успокаивая парня. Так они и уснули на этом узком диванчике, уставшие после долгого дня и не менее долгого вечера. — Оладушки! — восторженно прошептал зашедший на кухню после ванны Натаниэль, забавно крутя головой, стрясывая оставшиеся капельки воды, напоминая при этом декоративную собачку, и смешно втягивал наполненный ароматом оладушек воздух, отчего крылья его носа то расширялись, то сжимались. «Дурашка» — ёкнуло у Габа где-то внутри, и он повернулся к мальчишке с огромной тарелкой уже испеченных вскусняшек: — Конечно, оладушки. Что же ещё? Хотя да, я мог бы уже сгонять, убить и пожарить мамонта за то время, что ты плескался в водичке, русалка! — шутливо обвиняя парня в нерасторопности, подошел к столу Габриэль. — У нас сегодня много планов, нужно плотно позавтракать. Кудряш резко затормозил на полпути к столу и вопросительно посмотрел в глаза альфы: — Дела? — Я хочу обновить гардероб, а у тебя одежды вообще почти нет, вон мою уже таскаешь, постыдился бы, — жестом старой бабки пригрозил пальце, Габ и продолжил говорить, как ни в чем не бывало, будто не замечая реакцию кудряшки. — Так вот, съездим в город, прогуляемся по магазинам, тебе что-нибудь подберем, лады? Но сначала — завтрак! Офигевший от такого поворота событий Натаниэль заткнул открывшийся от удивления рот оладушком со сметаной, кстати, очень вкусным таким оладушком, знаете ли. — Тебе не идет этот цвет, ты как старик в нем! — яростно прошипел парень и для пущего эффекта топнул ножкой. Позавтракав и немножко подурачившись, собираясь в город, парни приехали в центр, который по праву является местом скопления всех помпезных магазинов, вещи в которых стоили баснословную кучу денег, где они и тусовались последние несколько часов. — Да почему нет то? — вымучено вздохнул порядком уставший Габриэль, — это же просто зеленый?! — негодуя взревел он. — Тебе же нравилась моя зеленая рубашка? — Это д-ру-го-й зеленый, не сравнивай их! — прошипел не хуже любой змейки кудряш и закатил глаза, будто говорит о прописных истинах, известных всем и каждому, но почему-то не дошедших до альфы. — Твоя рубашка темно-зеленого цвета, изумрудного такого, а эта цвета каких-то засохших оливок, прям фу. И вообще, у них крой разный! Одна приталенная и по фигуре прям, а другая мешок картошки. — Ладно-ладно, спокойно, — сложил ладони в примирительном жесте Габ, смеясь над таким распаленным Натаном. – Пойдем лучше тебе что-нибудь посмотрим уже, а то ходим часа полтора и только мне вещички смотрим, не честно. — Да не нужны мне шмотки. В крайнем случае, мы купили тебе новые футболки, я твои старые заберу, не жадный же ты? — хмыкнул омежка и отвел взгляд вбок. — Да не фыркай ты так, пошли повеселимся! — засмеялся альфа еще сильнее и схватил медленно пятившегося от него парня за локоть. Габриэль завел кудряшку в магазин брендовой одежды, который тот бы точно никогда не выбрал для закупки простого шмота, но раз решал всё Габ, то рыпаться было бесполезно. Хм, консультанты вежливо улыбнулись, чуть ли не в поклоне согнулись перед Габом, и даже не взглянули на съежившегося Натана. Ну да, когда к ним пришел такой толстый кошелек, видимо, еще и не впервые, можно и пополам переломиться, и под ноги ему лечь, лишь бы купил чего-нибудь, да побольше. Повели сразу к стенду с самой дорогой одеждой, всучивая в руки какие-то деловые брюки с отглаженными строгими стрелками, и такими же официальными рубашками. Девушка уже побежала подбирать запонки и галстук, в тон к брюкам, как альфа жестко осадил ее за неправильный подбор одежды. — Во-первых, мы ищем одежду на этого молодого человека, — надменно произнес парень, указывая на смущенного Натаниэля пальцем, — а во-вторых, нужно что-то менее официальное. Те же брюки, но на несколько оттенков светлее, и приталенную рубашку, чтобы была в обтяжку. И да, у нас нет желания задерживаться здесь дольше получаса. Всё ясно? — даже не дожидаясь ответа консультанток, он повернулся к Натану, и заглянул в самые глаза, — ты же не против? Я хочу, чтобы у тебя был хотя бы один костюм на выход, ладно? — Хорошо, — тихо подал голос в ответ кудряш, нервно зарываясь рукой в непослушные волосы, — да хорошо-хорошо! — убедительно-громко повторил он для Габа и, наверное, даже больше для себя, стараясь убедить в своей уверенности обоих. — Это немножко не ваш размер, но мы не смогли найти такого маленького… Но, разумеется, вы можете отдать их в ателье при нашем салоне, и брюки быстро приведут в подходящее для вас состояние, — робко протянула девушка практически дрожащим голосом, протягивая подобранные по заказу позиции. Без слов взяв принесенные вещи, Габриэль спокойно, как будто он здесь хозяин, пошел к примерочным, а рядом с ним, по левое плечо, быстро семенил Натан. — Голубые? Это голубые брюки? — не понимая спросил кудряш, хотя прекрасно видел, какого они цвета, когда они остались наедине в спасительной тишине примерочной. — Почему? Я не хочу, — надул губки парень и сложил руки на груди. — Я же померил тот отвратный свитер, который ты нашел, так что не выкобенивайся, — весело сказал альфа, стягивая с парня белую футболку. — Он не был отвратным, он был забавным. А эта голубая херота меня пугает, — ответил Натан, вытаскивая руки из широких рукавов. — Да ты, наверное, метр шестьдесят пять максимум! — засмеялся Габ, подгибая длинные штанины отвратно-голубых брюк, которые тянулись вдоль ступни парня и дальше по полу, напоминая пожёванные морским котиком ласты. — Метр семьдесят! — с наигранной обидой сказал парень и высунул язык, прыгая на месте, наваливаясь альфе на спину, умышленно усложняя ему работу. — Я возьму его, мне нравится, как смотрится в целом. Рубашка выгодно подчеркивает талию, а брюки кое-что другое. Кхм, подтяжки нужны, точно! Одевайся и выходи в зал, я пойду расплачусь и подберу аксессуары. Жду тебя, — задумчиво решил Габриэль и сразу же вышел из примерочных, оставляя Натаниэля одного. Девушки на кассе смотрели на Натана с плохо скрываемым отвращением и злобой, и тому, естественно, было не комфортно, что почувствовал и широкоплечий альфа. Он медленно подошел к юноше со спины, и зарылся носом в шапку кудрявых волос, шумно втягивая запах парня — запах мелиссы, явно показывая этим, что из пяти омег, находившихся в магазине, он выберет этого мелкого несмышленыша. Ну, а консультанткам осталось только мысленно шипеть отборным матом, потому что вслух нельзя, потому что репутация салона — святое. Дальше парни спустились на первый этаж большого комплекса и засели на лавочках, расставленных вокруг большого фигурного фонтана, в центре которого стояла статуя фарфорового мальчика, держащего в руках маленького дельфина, который пускал вверх мощную струю воды, закрывая ей себя и мальчика от всего внешнего мира. Натаниэль долго сидел и разглядывал эту композицию, сравнивая себя с маленьким беззащитным мальчиком, которого защищает дельфин. Сравнивал и думал, почему же у него никогда не было такого заботливого дельфина… Отвлек его беззаботный голос пожилого продавца вязанных свитеров из близстоящего ларька, который прощался с покупателями и так искренне желал им всего хорошего. — Я пойду гляну свитер, ладно? — спросил у Габриэля кудряш, уже поднимаясь со скамьи. — Угу, — утвердительно промычал тот, не отрывая взгляд от экрана телефона, переписываясь по какому-то неотложному делу с секретарем. Подойдя к аккуратно сложенным стопкам свитеров, омега провел по ним кончиками пальцев. Мягкие и шершавые, приятно… — Молодой человек, могу вам что-то подсказать? — раздался в непозволительной близости голос продавца. Это был простой мужчина лет шестидесяти, который был чуть выше Натана. Его добрая улыбка не отталкивала, а чрезмерная близость не раздражала. С ним хотелось сесть за чашечкой чая и поговорить о произошедшем вчера в тридцать седьмой серии сериала, крутящегося по тв двадцать четыре на семь. — А-а, у вас есть большие свитера крупной вязки? Желательно бордовый или около того, — мило улыбнулся старичку омега. — Да, — отзеркалил улыбку продавец, добавляя в нее доброту старого человека. — Да, сейчас, — повторил он, и нырнул за стойку с товаром, роясь на полках с совершенно разными свитерами в поисках того самого, что нужен кудрявому юноше. — Вот! Примерьте, — радостно сказал воодушевленный удачно закончившимися поисками мужчина, — то, что вы хотели. — Ага, сейчас… — ответил Натан, принимая протянутую вещь. Решив надеть свитер прямо поверх футболки, кудряш зажал куртку между коленей и нырнул в него. Мягкий, нисколечко не колючий, будто бы обнял замерзшее тело парня. Вязка крупная, как и хотел Натаниэль. Из него просто не хотелось вылезать… — Вы немного в нем утонули, — прокомментировал то, как сидела вещь, продавец. — Это верно, — тихо сказал кудряш, не отрывая взгляд от так и сидевшего в телефоне Габриэля и думая совсем не о свитере. Его взгляд зацепился за ниточку, висевшую на отглаженном зимнем пальто альфы, которая контрастно выделялась красным на черном цвете. Захотелось снять ее и откинуть в сторону, а потом провести по сильному плечу, на котором сидела ниточка, своей рукой, сжимая и массируя его. — Возьмете? — улыбнулся продавец, заметивший сам за себя говорящий взгляд юноши. — Да, сейчас… — быстро стягивая свитер, сказал смутившийся парень и, показав жестом, мол: «на секундочку отойду, ничего плохого не думайте», пошел к Габриэлю. Противиться желанию кудрявого купить дохленький свитер в не внушающем желания подходить ближе, чем на полтора метра, стеклянном стенде у альфы не возникло — если привередливому отталкивающему все, что привычно Габу, Натаниэлю хоть что-то понравилось, пусть получает, каким бы дерьмом это не казалось, хотя этот свитер был вполне миленьким… если особо не вглядываться… и не втрагиваться. Ну ладно, купили свитерок. Уже отправившись на поиски выхода, а дело это сложное, даже если следовать указателям и карт-планам торгового комплекса, парни оказались в огромном холле, который, как они поняли, был сердцем этого здания. И шли бы они тихо-мирно до машины и домой, как к ним подплыла какая-то деловая дама с обильно нарумяненным носиком, отдаленно напоминавшем поросячий пяточек. Чинно и благородно, как казалось ей, а на деле совершенно по-хамски протянув ладонь с пугающе острыми куриными коготками прямо под нос Габриэлю для приветственного поцелуя, девушка ехидно ухмыльнулась и стрельнула ярко обведенными красным карандашом глазами на Натана. Однако, ее ждало разочарование, тот сначала потерялся от такого выкрутаса, но в лице не изменился — он, можно сказать, прожил целый год в борделе, где приходиться держать лицо в тисках и следить, чтобы оно отражало только те эмоции, которые хочет лишь он, ну или клиент. Габ же безразлично взял ее за руку и формальности ради мелко потряс. От такого девушка обалдела еще больше, и уже злыми глазами выжгла на лице кудряшки какой-то ведьминский символ, явно желая сделать это не только в своей голове. А так, как она была на семнадцатисантиметровом каблуке, взгляд был еще и сверху вниз. — Габриэль, дорогой, — просвистела она в принципе приятным голосом, — неужели ты решил остепениться и обзавелся парой? Я думала, после меня у тебя никого нет, — еще один ехидный смешок, равный вставленной спице в колесо репутации Габриэля, как главенствующего над девушкой-омегой альфы. — Нет, Софи, огорчу тебя, но ты не угадала. Это просто мой приятель. Прогуливались по магазинам, прикупали вещичек. А откуда такой интерес ко мне? Насколько помню, ты кричала мне, чтобы я больше не появлялся в твоем поле зрения. Хм? — обнажил острые клыки зверя Габ, не сходя со скучающего тона давнего знакомого. Сказать, что девушка задохнулась от такой наглости — ничего не сказать. Потому, переступив с ноги на ногу, она усмехнулась. — Ну да, — ее губы растянулись в слащавой улыбке, — приятельские отношения, они такие. И одному удобно, — плотоядно облизнулась румяная свинка, чуть не хрюкая от возможности задеть бывшего, — наслаждение, без страхов заразиться какой-нибудь болячкой неизлечимой, и другому, — окатила она холодным взглядом Натана, — денежки на постоянной основе получать тоже проще, чем от разных людей. Ну, а кому что, вы сами разберетесь, да? — обратилась она к омеге, желая задеть его еще больше. Разумеется, девушка не могла знать, что попадет так метко в сердце Натана, оттаявшее за время жизни у Габа дома, но не двусмысленно намекнув на очевидную грязную связь между парнями, да еще и обозначив роли именно так, вставив свое «от разных людей», цели она своей явно добилась. — Это все, что ты хотела, детка? — мазнув поверх нее скучающим взглядом, подытожил альфа. — Ну тогда до встречи, Софи. И очень надеюсь, что не скорой. После этих слов, приобняв за плечи выпавшего в осадок кудряшку, не прощаясь с испортившей все настроение цацей, Габриэль медленно, будто вовсе никого не встречал, пошел к выходу, взвешивая в голове, куда лучше: домой или за мороженным — откармливать находившегося в афиге Натана. Ну как бы да, вечер и впечатление о всем дне, который был просто прекрасным, у омеги, ясень пень, испортилось. «И как ему вообще могла такая сучка понравиться? Куда он вообще смотрел? Или у него на всех встает, и они у него только такие были??? — негодовал про себя кудрявый, нервно отстукивая чечетку подушечками пальцев по приборной панели авто. — Блин, ну и на кой-хер я ему тогда вообще? Че он вообще хочет то от меня? — выходил из себя парень, раздражаясь от таких непонятных отношений. — Шмотки все эти, тряпки покупает! Оладушками, блять, кормит. За мороженным, нахуя оно мне? пошел. Вот правда, один только вопрос, зачем?» — исходил ядом Натаниэль, сидя в машине на пустой парковке ночного маркета, куда заехал альфа, обещая добыть вкусного пломбира или даже с фисташками, которые, к слову, очень нравились Натану. Но как бы себя не вел Габриэль, ведет он себя всегда странно. В его действиях и поступках нет конкретики, от которой омега сейчас бы точно не отказался. Нет, Габ всегда делал приятное, заботился о мальчишке, проявляя явно непростые приятельские чувства, но большее и не пытался сделать. Как-то странно это, начинать отношения сексом, а не подытоживать их им… — Я нашел не просто фисташковое, а еще и с соленой карамелью! Должно быть вкусно, — улыбнулся во все тридцать два баламутивший мысли кудряша парень, протягивая ведерко мороженного. — Заскучать не успел? — Да куда уж там, когда столько мыслей… — огрызнулся Натаниэль, но на сердце потеплело от тяжести мороженного на коленках. Доехав домой в тишине: один тихо злился, другой не мешал, они поднялись на второй этаж дома-отеля-дорогущей-хаты Габриэля, где находился небольшой садик, и сели напротив открывшегося им вида на весь город. Еще бы, с последнего то этажа этой махины, которая какого-то хрена устойчиво стояла на земле, а не падала, как Пизанская Башня. Габ сел чуть поодаль от Нана, за его спиной, облокотившись на стоявшее рядом плетенное уличное кресло. Сам Натан же сел подогнув под себя одну ногу, а другую положил на бок так, чтобы в сгиб колена с внутренней стороны поместилось ведерко с фисташковым спасением. День был длинным и поначалу приятным… Натаниэль вымотался, и сейчас клевал головой, не успевая донести до рта ложку с холодной вкусностью. Не выдержав давления, накатывающего тяжелыми теплыми волнами сна, он закрыл оба глаза, и накренился на бок, а потом и вовсе откинулся назад, упав на мягко словившего Габриэля, который обвил его коконом из своей кофты, пододвигая ближе к себе и укладывая между ног на свой пресс, упал и даже не почувствовал. Так и уснул мальчишка. Злым, но похоже любимым. — Ну и что же с тобой делать? — тепло улыбаясь спросил альфа у спящего кудряша действительно волновавший его вопрос. Что ему делать, если он любит, но умом понимает, что это еще ребенок. Да в добавок еще и столько переживший ребенок. Так не хотелось заставлять его… Он же прогнется, если только альфа надавит, он не выдержит. Умом то понимает, но ум за разум заходит, а разум его твердил только одно: взять и пометить мальчишку, чтобы все видели, ЕГО! Чтоб никто не смел подойти и нагло щелкнуть по носу, как эта тупая омега в магазине. Чтобы все знали, что у беззащитного кудряшки есть альфа, который может психануть и в табло дать, нехило так. Чтобы сам Натан знал, что его любят, что он не один. Пока в этой внутренней битве побеждает ум, но кто знает, кто знает…