Больно, когда по любви

Солнечные лучи никого не щадят, они нагло лезут в глаза, под закрытые веки, намереваясь пробудить к жизни все спящее. На улице бегает шумная детвора, бурно и громко разговаривают взрослые, но все звуки кипящей жизни остаются внизу, не достигая ушей Натана и Габриэля. Холодно. Солнце греет, конечно, однако и зимний морозец не отходит. Он не дает парням расслабиться даже под стеклянным куполом садика на втором этаже квартиры Габа. Снежные хлопья сыпятся и сразу подтаивают с самого утра, покрывая купол корочкой льда, образуя причудливые тени на покрытии пола. Ветерок, проникающий в это вполне защищенное место через открытые ставни окна в дальнем углу комнаты, гуляет по полу и колышет ветки растений. Натан спит, но он уже находится на той стадии сна, когда ты почти проснулся, но сладкая дремота все еще удерживает тебя и не отпускает из теплых объятий. М-мм, никогда не знаешь, что снится человеку. Складочка на бледной коже в районе переносицы может говорить о кошмаре, а может говорить и о чем-то хорошем, о чем-то, что заставляет эту складочку проявиться на лице, потому что тебе ужас как хочется защитить этот сон от других. Так и на лице Натана пролегла та самая складочка, которая означала хороший сон. Ему снились цветы. Много-много разных цветов, которые стелились по мягкой траве, на которой он лежал. В воздухе ненавязчиво пахло чем-то сладким. Ландыши? Гардении? Или жасмин? Казалось бы, у них совсем разные запахи, но во сне было так сложно отличить один от другого… Натан медленно сел и провел тыльной стороной ладони по травинкам. Они пощекотали нежную кожу и заставили его легко посмеяться. Да, тут так хорошо, он не чувствует времени и неумолимо давящую реальность. Но солнце начинает светить сильнее, а по поляне проходится первый порыв ветра, и Натаниэль чувствует: сейчас этого места не станет. Но паники нет, вместо нее он спокойно ложится обратно на этот мягкий природный ковер и тихо вдыхает воздух, который постепенно наполняется свежестью. Через минуту, пролетевшую как секунда, по поляне проходит еще один поток ветра, гораздо сильнее и мощнее предыдущего, и кудряш раскидывает руки в стороны ладонями вниз. Он не знает, почему делает это. Он поступает так интуитивно. Ветер усиливается, уже постоянно окружая парня, но все еще обдавая его сильными порывами, солнце светит так, что глаза уже не выдерживают, и он просто закрывает их, практически сразу крепко жмурясь, а по поляне беспорядочно летают лепестки цветов и их бутоны. В следующую минуту ветра нет. Кудряш неуверенно открывает глаза: того яркого, больно бьющего солнца тоже нет. Вместо них есть мягкий свет утреннего солнца, который слегка гладит своим теплом, желая разбудить, но не желая расстроить, и тихий нежный ветерок. А на ухо кто-то сопит. По-родному так, что хочется прижаться к этому кому-то спиной, вжаться, разделяя тепло, и никогда не отходить. Ему на талию легла тяжелая рука, крепко прижимая к себе, а в шею кто-то неразборчиво прошептал «кудряшка».       — Мон шэр, — одними губами прошептал Натан в воздух, желая рассказать всему свету, как же ему хорошо. Он сказал это совсем тихо, потому что был уверен в том, что Габриэль спит, и не хотел его разбудить.       — Как ты меня назвал? — усмехнулся Габриэль, застыв на месте. Габ плохо слушал отца, и французский так и остался за пределами его понимания, но вот откуда его мог знать Натаниэль стало загадкой. И все-таки, Габриэль так мало знает о мальчишке.       — Шэр… мама меня так называла… — замялся кудрявчик, — это значит любимый, — слегка краснея пояснил он.       — Шэр… — протянул альфа бархатным голосом, словно пробуя новое слово на вкус и обвивая уже обеими руками сжавшегося Натана, подбадривая теплыми объятьями, — мне нравится. Тогда я буду называть тебя… шун? — полу-улыбка дернула его губы, и он выдохнул парню в надплечье. — Это значит красивый на немецком. Потому что ты самый красивый, — тихо проговорил он, мягко целуя омегу в ямочку на шее. Вот так они и перешагнули ту черту неизвестности и рискованности, которая отделяла их от свободного проявления чувств друг к другу. Вот так «ум» Габриэля зашел за «разум», а страх Натаниэля оттеснила всепоглощающая любовь к этому смешному альфе, которую омега еще и не понимал до конца. Им потребовалась всего одна ночь, проведенная бок о бок, чтобы слова любви неосознанно вылетели на воздух и повисли в нем, не доставляя никому неудобства или чего-то такого, а причиняя только сильнейшее ощущение нужности и теплоты от чужого любящего сердца. Их бы воля, и они бы нежились в объятиях друг друга весь день… А, кстати, они и нежились. На улице уже давно кипела жизнь, морозное зимнее солнце грело всех вокруг, видимо, оно подобрело от образовавшейся пары Натана и Габа, просто радовалось за них и дарило им чуточку больше тепла в яркий декабрьский день.       — Что тебе снилось, кудряшка? — тихо прошептал своим раскатистым баритоном Габриэль, отчего этот шепот больше походил на рык зверя. Натан замешкался всего на секунду, пытаясь лишь запомнить это странное, совершенно новое чувство, которое появилось от теплого влажного дыхания альфы на своей тонкой шее:       — А-а, — потянулся мальчишка и извернулся сильных руках, оказываясь лицом к лицу с ним. — М-м, мне снились цветы… много цветов. Нет, ты не смейся! Ахах, не смейся, кому говорю, — посмеиваясь сам, еле выдавил Натан, когда «наглый» альфа засмеялся лающим смехом. — Ну вот, не буду я тебе ничего рассказывать! Ты не слушаешь, не буду! — ударив кулачком в широкую грудь, кудряш прижался к этой груди щекой и замер, слушая ровный стук здорового сердца, что не вязалось с теми словами, что он кинул ранее.       — Да ладно тебе, ш-ш-шун, — растянув шипящую для пущего эффекта, выдохнул в пушистую макушку мальчишки Габриэль, крепче его обняв. — Давай, мне же интересно. Цветы — это красиво. Они нежные и легкие, как весенний день. Тебе снилось лето? — Габ заглянул прямо в лицо парню, и Натан не выдержал, увидев интерес в его глазах.       — Нет. Вернее, я не знаю, — пожал плечами омега. — Я не знаю, какое время года это было. Там не ощущалось ни время, ни пространство. Была свобода от всего этого, что ли. Я проснулся в том месте, лежа спиной на мягкой траве. Провел руками по колючим маленьким травинкам, сел и посмотрел по сторонам. Вокруг было много света, но солнца не было видно, как будто там его вообще нет, а весь свет искусственный, ненастоящий… А вокруг были цветы, вся земля была усыпана ими. Но они не росли из нее, а просто лежали на мягкой траве. В воздухе витал едва уловимый сладкий запах, но я не мог понять, какой цветок его источает… Но сразу, как я сел, по поляне прошелся ветерок, а свет становился сильнее, и я понял, что сейчас это место пропадет.       — И что ты сделал? — задумчиво спросил Габриэль, зарываясь ладонью в копну волос Натана, перебирая их.       — Я просто лег. Не знаю… думаю, мне казалось, что так меня не сдует. Ахахах, только не смейся, но это правда сработало. Ветер становился сильнее, свет бил по глазам так больно, что я крепко зажмурился, а когда я открыл их, я уже оказался здесь, рядом с тобой. И ты крепко обнял меня, почти как сейчас. Прикинь? Такой странный сон, и у меня ощущение, что он не хороший. В том месте чувствовалась фальшь, понимаешь? Оно было мертвым. Натаниэль слишком быстро грузился из-за всяких пустяков, поэтому сон тоже заставил его уйти в себя на какое-то время. Он почти не чувствовал бережные поглаживания крепких рук альфы по своей спине, не чувствовал его тихого дыхания, тонувшего в районе макушки. Он очнулся только, когда услышал шуршание рядом. Оказалось, Габ искал и доставал телефон из карманов, а теперь быстро набирал в какой-то текст.       — «Вам приснилось, как вы нюхаете цветы? Это радостный знак, значит, вам предстоит утешиться и успокоиться. Поляна цветов, приснившаяся женщине, символизирует надежды на скорое личное или семейное счастье, а вот мужчине предвещает встречу с красивой дамой, которая завладеет его помыслами. Эти отношения будут удачными для вас во всех планах, поэтому не отказывайте себе в приятном общении» — дикторским голосом прочитал что-то альфа. — Видишь, кудряш? Я — твоя красивая дама. Ахахах, и я завладею твоими помыслами. И наши отношения будут удачными, так что не уходи в недра своего глубочайшего сознания и не отказывай себе и главное мне в приятном общении. Солнце уже было на севере, а это значит, что пошла вторая половина дня, и пора подниматься.       — Давай, шун, вставай уже! Ах, — взглянул на часы альфа, — уже пол первого. Ну-ка, быстро подъем!

***

Сколько раз в день вы думаете о близких? Десять? Двадцать? Больше? А если близкие очень далеко? Близкими Натана были его ребятки из ЭльКабоТэ. Прошло уже столько времени… Сколько они не виделись? С середины сентября, а уже близок конец декабря. Уже три месяца, и мысль съездить к ним с каждым днем становится все навязчивее и навязчивее.       — Мы можем съездить в Эль… ЭльКабоТэ? — запнулся мальчишка на названии этого «этапа» своей жизни.       — К-хм, зачем? — с отстраненным лицом взглянул на него Габриэль. Парни сидели в кухне друг против друга и завтракали только что приготовленной кашей. Натан жутко не любил гречку, но Габриэль сказал, что они точно должны позавтракать, и вообще гречка гемоглобин поднимает, здоровее будут. В дополнение к каше были бутерброды с жареной колбаской, и мальчишка, как ребенок настоящий, украдкой брал все больше и больше бутербродов, говоря каждый раз, что это только второй, но на тарелке их становилось все меньше и меньше, что видел Габ, тихо посмеиваясь в широкую кофейную чашку.       — Я давно не видел друзей, — с напором сказал Натан, и в его глазах появился вызов. — Я же тут как в клетке сижу, знаешь ли. Выйти погулять не получается! — с явным сарказмом бросил кудряш. Лицо Габриэля исказилось от удивления, а следом и раздражения.       — Хм-м, не знал, что запер тебя здесь. В этой двухэтажной, отделанной по последнему слову клетке. Я, вроде бы, и ключи тебе дал. Хм, где же ты их обронил? Вопрос альфы повис в воздухе, постепенно растворяясь в нем. Натан потупился и уткнулся лицом в тарелку с завтраком, который на самом деле обед.       — Прости… я… Да блин, прости! Я просто ничего здесь не знаю… я города то не видел нормально. Просто боюсь выйти, а обратно дорогу не найти. Я боюсь потеряться, — с открытым лицом взглянул Натан на Габриэля. Плечи парня повисли, спина сгорбилась, и он зарылся лицом в ладошки, ожидая реакцию Габа. А если он посмеется? А если обидится? Натан не умеет держать язык за зубами, когда-нибудь он за это точно получит. Но Габ просто встал со стула и пошел мыть тарелку. Сердце парня ухнуло внутри грудной клетки, а сам он даже вдохнуть не мог. Тихие звуки воды из кухонного крана, размеренные движения губки по тарелке, тихое мычание какой-то мелодии, услышанной Габриэлем по телевизору. Все это так напрягало ждущего всплеска эмоций Натана. Да, Габриэль удивительный. Он вот совсем «не такой как все». Мягкая теплая ладонь ложится на спину Натана, и он вздрагивает всем телом. Но та лишь мягко поглаживает парня, аккуратно массирует шею и проходит по позвонкам.       — Хорошо, — бархатным шепотом протянул альфа на самое ухо кудряшке, и перевел руку на торс парня, устраивая ее поперек груди и прижимая спиной к спинке стула. — Тарелку лучше мыть сразу, а то гречка присохнет и не отмоется никогда. Губка ждет тебя у раковины, — хохотнул Габ и вышел из кухни, оставляя за собой улыбку на губах Натаниэля.

***

Неоны вывески горели даже днем, ничуть не изменившись за три месяца. Посетителей было немного, но они были. ЭльКабоТэ продолжало жить своей жизнью. Дверь открылась, запуская двух молодых людей внутрь. Внутри пахнет чем-то теплым, мягким, вероятнее всего, это сигаретный дым выходит из главного зала, окутывая и завлекая в всеобщее веселье приходящих в заведение людей.       — День добрый, вы бронировали что-то/кого-то? — не поднимая глаз, звонко спросила девушка за стойкой администрации. Медленно переведя взгляд на стол, она взяла в руки какую-то вещь и быстро повернулась к ним спиной, — простите, одну секунду, и я помогу вам, — ее голос сочился натянутой формальной доброжелательностью.       — Хорошо. Мы можем подождать, — с усмешкой и хитрым прищуром протянул Натан, подходя ближе и облокачиваясь на поверхность стойки. — Конечно, хах. Девушка замерла, так и стоя к вошедшим спиной, и ее плечи резко распрямились, что аж хрустнули. А возможно, это был хруст пальцев Габриэля, который все это время наблюдал за ребятами с неким нетерпением и какой-то напряженностью, будто ожидал неприятного сюрприза от друзей кудряшки, которым тот полностью доверял. Медленно развернувшись, встретившая их сотрудница ЭльКабоТэ широко распахнула глаза и несмотря на накрашенные глаза, комично потерла один прямо по ресницам, заставляя тушь осыпаться некрасивым мешком под глазами.       — Кудряш? — взвизгнула она и вприпрыжку выскочила к из-за рабочего места сразу к парням. — Мы уж думали, что ты вычеркнул нас из своей жизни, как что-то пройденное, к тому же, плохое пройденное. Чего вернулся-то? — голос, изначально насмешливый и притворно-обиженный, к концу предложения стал и вправду расстроенный и даже какой-то укоризненный, будто ругая Натана.       — Шэя, сколько раз я говорил, что вы дурачки, а я среди вас самый умный? — щелкнул он ее по носу.       — Не сомневаюсь, что много, — хохотнул сзади Габриэль, который уже успел понять шутливую манеру общения этого забавного парня. Натан никогда всерьез не скажет, что он умнее/красивее/лучше или еще черт знает, что, чем кто-то другой. Для него тяжело было заметить свои самые очевидные достоинства, тем более уж оскорбить кого-то другого за их отсутствие. Но вот в беседе с близкими он раскрывался с другой стороны. Если он доверял человеку, кудряш мог сказать, что угодно, сделать, что угодно, и показать себя, кем угодно, зная, что это поведение не доставит больших проблем, и друзья поймут все его слова. Словом, дурачился мальчишка, как обычный человек.       — Как же вы тут без мозга три месяца были, дурочка? — продолжил Нат, не обращая внимание на Габриэля. — Как же я мог зачеркнуть вас? Вы же — это ВЫ! Дурачки! — протянул он и, притянув девушку к себе, крепко сжал в объятиях. — Я скучал, — тихо добавил он на самое ухо девушке.       — Пойдем в желтую комнату? Я всех туда позову, а? — нетерпеливо подпрыгивая, что выглядело забавно в сочетании с ее невысоким ростом, спросила Шея. Желтая комната — это сердце клуба. Все сотрудники собираются там на обед, на своеобразные «совещания» и на разные посиделки. Можно сказать, что в этом месте была душа всего заведения. Сюда сбредаются после сложных клиентов, после тяжелых физически или морально смен и просто на обед с ужином. Желтой она была, разумеется, из-за желтых стен. Хотя больше они были оранжеватыми, но не как ядреный апельсиновый цвет, а скорее, цвета старой морковки, кожурка которой пожухла и сморщилась. Поэтому этот цвет не раздражал и глаза не мозолил. Изначально, это были две комнаты, которые готовили для особых клиентов, но потом стену между ними снесли, и сделали одну общую для отдыха персонала. Ребята рассказывали, что когда-то стены и правда были желтыми. Их красили водоэмульсионной краской для кухонь, но со временем она начала темнеть и превратилась в оранжевый, морковный цвет. Однако, привыкших называть комнату кодовым названием «желтая» смена цвета не смутила, все-таки приевшееся слово полюбилось. Ближе к центру комнаты стоял старый большой диван из коричневой кожи. Спинка и подлокотники у него были в мелких морщинках хорошей дорогой кожи, как в странных фильмах про мафиози, а в центре сидений виднелись продавленные чужим весом ямки. Сбоку от него стоял прозрачный кофейный столик, в лучших традициях общей комнаты заваленный тонной никому не нужных журналов, а рядом возвышался зеленый фикус, за которым явно ухаживали. Как в целом и за всей комнатой. Она была пропитана старостью, непонятно откуда появившейся, кстати. Наверное, такое ощущение складывалось, потому что рабочие обставляли эту комнату ненужными вещами хозяина. Так тут оказался и старенький диван из его кабинета, и столик из его приемной, и фикус с его окна. Чуть поодаль стоял длинный стол, покрытый черно-серым лаком. Он был настолько высокий, что вокруг него сгруппились мягкие барные стулья грязно-серого цвета на металлических ножках. За столом стояла столешница кухонного гарнитура, много шкафчиков и ящиков, наполненных чаем, лапшой быстрого приготовления и кашами, которые любит Рия. В комнате всего два окна, но оба большие и широкие, на них висит светлая слегка серая тюль. Если обобщать, желтая комната выглядит странно. Вещи в ней будто сборная солянка, как ингредиенты разных салатов, случайно встретившиеся в одном. Где-то у стены на установке для домашнего кинотеатра, поставленной пять или шесть месяцев назад, чуть подрагивая картинкой, вещал телевизор, который так же отдал босс. Вообще, в комнате было хорошо. По-домашнему так хорошо, что сердце сжималось и вело обитателей ЭльКабоТэ именно сюда по ночам, чтобы, вместе завалившись на диван и на пол перед ним, смотреть расслабляющее кино. Не важно какое именно, важно, что со своими людьми. Зайдя в нее Натаниэля прошили мелкие мурашки. Он не ожидал, что так быстро забудет эту комнату. Здесь он познакомился со Снежинкой и посмотрел первый фильм в компании друзей. Но она не шла ни в какое сравнение с гостиной Габриэля, о которой резко вспомнил кудряш. Шэя сразу же полезла в холодильник и по шкафам, заваривая свой любимый чай с замороженными ягодами. Габ неуклюже завалился на диван, похлопав рядом с собой по продавленной в нем ямке, зовя кудряшку к себе. Но тот пошел к дискам под телевизором, чтобы начать медленно копаться в фильмах. Сперва могло показаться, будто он задумчиво выбирает, что посмотреть, но на деле он погружался в себя, ибо не знал, что делать дальше и как себя вести. От этого занятия его оторвал налетевший сзади светловолосый парень, который навалился ему на спину с пронзительным криком:       — Слава макаронному монстру, ты приехал! Господи, я, блин, уже и не надеялся. Ты не офигел ли, малой, уже три месяца тебя не видел. И че ты, не скучал по мне, да, засранец? — завопил вбежавший в комнату и ущипнул Натана через футболку за бок.       — Еще один дурашка, а-ха-ха, — засмеялся кудряш, щекоча парня в ответ. — Какие же вы дурачки, Снеж! Ты даже не представляешь, какие вы дурачки!       — Ах так ты, значит? А я вот не буду обзываться, потому что «кто обзывается, тот сам так и называется», вот почему. Дай я тебя лучше чмокну, даже без языка постараюсь, а-ха-ха, — засмеялся Снежинка, наклоняясь к кудряшу, будто и правда целуя. Но тут его прервал предупреждающий «кхм» со стороны обеденной зоны желтой комнаты, и Снеж оторвался от парня, все еще не выпуская его из цепких рук, чтобы встретиться с напряженным взглядом Шэи, которая кивнула в сторону дивана, глазами показывая на сидящего. И тут Снеж понял, что только сейчас увидел парня, которого не заметил сразу, пробежав на скорости мимо, прямиком к кудряшке. Парень сидел с ногой на ноге, мерно покачивая одной из них, и сложив руки на груди. Весь его вид выражал какую-то скуку, как будто он родитель ребенка, которого приходится ждать на детской площадке. Однако, в самих глазах его читалось некое напряжение, вызванное репликой Снежа. «Поцелуи тебе, значит, не по душе, да?» — ухмыльнулся блондин и растягивая движения, наклонился к самой голове Натана и чмокнул его в саму кудрявую макушку, не разрывая зрительной связи с грозным парнем, у которого от этого действия кадык дернулся, а руки стали чуть более напряжены. В голове Габриэля появилась мысль о том, что этот несносный блондин метит его мальчика, но от него пахло омегой… И все же в его взгляде был такой вызов, что Габ невольно напрягся.       — Познакомишь нас, Натан? — решив разрядить обстановочку встряла в зрительную борьбу Шэя. — Мы знаем этого человека только как увезшего тебя три месяца назад в неизвестном нам направлении, — отстраненно проговорила девушка, засыпая ягоды в заварочный чайник и заливая их кипятком. — Вы же Габриэль, верно? — обратилась она к Габу, который неохотно оторвал взгляд от Натана и Снежа.       — Верно, Габриэль, — начал было он, но тут его перебили.       — Зовите его Габ, хорошо? — зеленые глаза кудряшки заглянули в обычно теплые глаза альфы, но наткнулись на холод.       — Я Габ-ри-эль, — по слогам произнес альфа, ставя акцент на каждом, отчего по спине Натана поползли мурашки, и он резко встал на ноги, разгибая затекшие за время поисков так и не найденного диска колени. Пауза, повисшая в воздухе после слов Габа, затянулась, и Натаниэль, хмыкнув что-то себе под нос, развернулся к коробочкам с фильмами, обратно начиная поиск.       — Какой чай вы любите, Габриэль? — дружелюбно улыбнулась Шэя, почувствовав раздражение, витавшее в комнате.       — Я не люблю чай, — с неприятной насмешкой-оскалом улыбнулся Габриэль прямо в лицо девушки.       — Да вы что? Какая жалость, — хмыкнула Шэя. — Придется полюбить, потому что у нас есть только он, — такой же насмешкой ответила она. — Хватит пол протирать, мальчишки. Тащите сюда свои тощие жопки, — заварив чай и сев на дальний край дивана, Шэя позвала Снежа и Натана, которые, все также щипая друг друга и хихикая над этим, сидели на полу перед телевизором. Сказать, что беседа не клеилась — ничего не сказать. Натан недоумевал, почему Габ, который всегда поддерживал беседу и никогда не смотрел с таким холодным скучающим взглядом по сторонам, ведет себя именно так. А сам Габриэль будто специально, решив, что Натан мало получил, молчал еще больше, иногда зевая.       — М-м, а Рия? Где Рия, Снеж? — подскочил Натан на месте, не выдержав напряжения. Это перевело состояние наэлектризованного воздуха в более расслабленное, где вздохнуть становиться легче, но закинуть ногу на ногу все еще сложновато. Ветер на улице начал завывать, пытаясь пробиться через закрытый пластик окна, только евроокна, закрытые до щелчка, упрямый поток воздуха не пропускают. Снег громадной кучей свалился с крыши дома и упал прямо под окнами желтой комнаты. Хорошо, что они выходили во двор, а значит, и снег упал во дворе, никого не покалечив. Вдруг в помещение залетел ураган с двумя хвостиками и остановился, оперевшись на спинку дивана, хватая воздух открытым ртом.       — Малыш! Блин, в боку колет, ах-ха-х, — согнувшись в спине смеясь прохрипела пришедшая девушка, остановившись напротив вставшего с пола Натаниэля. — Я как никогда быстро бежала, боже. Ох, в глазах аж звездочки летают. Ах-ха-х, я так и знала, что пора бы заняться спортом, — самоиронии, конечно, у девушки хоть отбавляй. — Пупс, иди сюда и подай своей старой тетушке заботливой руку, — бросила она и наконец выпрямила спину, улыбнувшись Натану. Увидев это, застывший все это время Натан подбежал к ней и крепко обнял. Разница в росте позволяла ему покрепче ухватиться за талию и бедра девушки, когда та обнимала его плечи и играла с шевелюрой. — Я так скучала, солнце.       — Я скучал, Рия! Очень-очень, — тихо всхлипывая прошипел Натан, утыкаясь лицом ей в грудь. — Я правда скучал. Сцена развернувшейся в комнате встречи была впечатляющая. Даже тот, кто не знает ни Натана, ни Рии, ни их истории, точно бы понял одну важную вещь: они очень дороги друг другу. Возможно, даже слишком. Всегда хотевшая детей Рия, восприняла мальчишку, появившегося в ее жизни год назад, как кого-то маленького и столь беззащитного, кого нужно оберегать. Как ребенка, оставшегося без родителей, которым по сути и был Натаниэль. Она дарила ему ласку и заботу, слушала и играла вместе с ним, интересовалась им, а он любил ее. Просто любил. За то, что она есть, за то, что она рядом и не бросает, не пренебрегает им. Это все, что нужно было девушке, и все, что нужно было Натану в тот и любой последующий момент. Поэтому их встреча за долгие три месяца была очень яркой. Габриэль, который сидел на противоположном от них конце длинного дивана, задержал воздух внутри легких. Он не ожидал, что у Натаниэля есть настолько важные люди. Сказать честно, это буквально повергло его в шок, но себя он не выдал, продолжая сидеть вразвалочку с закинутой на спинку дивана рукой.       — Это он? — на самое ухо кудряшки спросила Рия, больше утверждая, чем вопрошая, и незаметно махнула головой в сторону Габа.       — Угу, — так же тихо, кивнув головой, прошептал в ответ Натан, нелепо улыбаясь. Рия отцепила от себя мальчишку и развернулась лицом к Габу, окинув его заинтересованным взглядом. Другой бы поежился под таким тяжелым и хитрым взглядом, но не Габ, который привык к сотне направленных на него глаз сразу, ничего, один как-нибудь переживет.       — Рия, — представилась девушка, поправляя хвостики и садясь между Шэей и Габом на диван, пододвигаясь ближе к парню, а к Шэе усаживая Натана. — Как я погляжу, разговоры у вас тут не клеятся, да? Или я перебила чей-то очень интересный рассказ? — обращаясь разом ко всем и ни к кому одновременно. — Почему я не вижу в вашей руке чашки чая, Габриэль? — такая подчеркнутая официальность хлестанула Габа пощечиной, и он неприятно поморщился. — Неужели мои друзья не предложили вам выпить? Ох, негодники, — подшучивая кинула она в сторону Шэи.       — Нет, что вы. Ваши любезные друзья предложили мне чай сразу, как мы вошли, однако, я отказался. Но сейчас, если вы будете наливать себе теплого и бодрящего, не откажите и мне в кружечке, — продолжая игру официозностей, проговорил Габриэль, перекладывая ногу на ногу.       — Конечно, какой вы хотите? Хотя, пожалуй, я выберу сама, — заключила Рия.       — Не против, если я выйду на минуту, хочу покурить? — кинул еще одну формальность, присутствующую в совершенно других кругах, и привстал на ноги, дожидаясь в любом случае положительного ответа. Выйдя из комнаты, Габриэль шел по коридору на первый этаж, полностью погруженный в свои мысли. Н-да, выходит честно кудряшкин говорил, когда про друзей жаловался. Его и правда очень ждали. А Габ, придурок такой, думал, что Натан специально придумывает, чтобы интерес к себе поднять. Вот же идиот, нужно было еще раньше ему сюда съездить предложить. А в комнате в этот момент начались жесткие баталии. Снеж был абсолютно против Габриэля и называл его зазнавшимся выскочкой, Шэя говорила, что он просто так воспитан, а Рия сидела, откинувшись на спинку дивана с прикрытыми глазами, и наслаждалась мягкостью кудрявых волос Натана, которые перебирала в данную минуту и к которым не прикасалась целых три месяца, что на секундочку очень много.       — Ну он же такой нахал, такой выскочка, Кудряшка! Как ты мог его полюбить? — отчаянно вопрошал Снеж, и, если в первые пару раз поставленный именно таким образом вопрос Натан стопорил и действовал как ничегошная такая оплеуха, то сейчас парень бросался в бой за спутника, с которым пришел сюда.       — Да не правда! Не знаю я, почему он сейчас такой противный, но он правда хороший. Я с ним уже три месяца бок о бок живу и первый раз вижу его такой вонючкой, я прям сам офигел, если честно, — негодуя, признался Натаниэль, задумчиво почесав за ухом.       — Это его модель поведения, не начинай, Снеж, — негромко рыкнула Рия. Несмотря на то, что она была подругой Снежу и Натану, она была альфой, и омеги притихли, слушаясь ее, как старшую и сильнейшую. — Расскажи лучше, как прошло это время для тебя, солнце, — уже куда добрее протянула она, интересуясь чем-то действительно важным у Натана. После этого вопроса разговор, наполненный детским оживлением кудряшки, бурно потек в сторону, интересовавшую на самом деле всех.       — Габриэль, приятель, приве-ет, — громким тенором сказал кто-то парню, который был настолько в своих мыслях, что не заметил ни того, как дошел до входа в заведение, ни стоявшего перед ним молодого, явно знакомого парня.       — Вой, брат, здорово, — крепко обняв и пожав ему руку, отступил чуть назад Габ. — Давно не виделись, Джей. Какими судьбами здесь? — поставив акцент на последнем слове, поинтересовался он.       — Да-а, должен забрать кое-что у девушки, которая здесь работает. Ой, вот только не начинай, она тут врачом работает, хрен тебе, не пошутишь никак, понял, ах-ах, — прогремел парень, открывая двери другу и выходя обратно на улицу, с которой только что пришел. — Сам то тут какими делами занимаешься, а? — поиграв бровями, бросил ответочку он.       — Очень долгая история, не поверишь, — вздохнул Габ. — Если кратко: привез своего омегу к друзьям. Больше не хочу сейчас рассказывать, потом, может, лады? — Габриэль уже не задумывался о том, как легко называет Натана «своим омегой»       — Окей, ничего-ничего, будет время еще, обсудим потом, — с добром в голосе заключил парень. Разговорившись за сигаретами, парни решили, что пора бы возвращаться к своим делам. Габриэлю пора забрать своего кудряшку, а Джею нужно забрать книгу из коллекционного издания, за которой он приехал аж в бордель, носивший гордое название «ЭльКабоТэ», и за которой он гонялся уже хренову тучу времени. Еще за поворотом в комнату, где Габ оставил Натана и своих новых знакомых, парни услышали веселый шум, а зайдя в нее, они увидели катавшийся по полу комок цветных шмоток и сплетенных светлых прямых и кудрявых темных волос, которым сейчас были Натан и Снеж. Парни придуривались, щекотали друг друга, заполняли комнату задорным и живым смехом. Да, кто-то скажет, что в возрасте Снежа так вести себя глупо, но он как был ребенком, так и остался. Плюсом было то смеющееся недоразумение, не дающее выдохнуть и отдышаться, которое из себя представлял скрючившийся на полу Натаниэль. Снеж наконец-то отодвинулся, но так и не встал с пола, лишь откинулся назад на руках и счастливо взглянул на все еще валяющегося на полу друга. Снеж очень скучал по нему. Он не признает это, чтобы не сделать никому больно. Он будет просто наслаждаться тем, что сейчас может перебирать кудряшки и щекотать плоский живот парня. Будет просто надеяться, что Натан еще придет к ним. Что не решит, будто это не его уровень. Конечно, Натан так не сделает, но… кто знает? Кто может предугадать? Никто.       — Чего уставился-то, ледяной принц? — стрельнул Натан из-под кудрявой копны волос, которая навалилась на глаза, горячим взглядом. Волоски лезли ему в нос, и он жмурился, пытаясь не чихнуть.       — Тобой наслаждаюсь, ты же у нас тако-ой краси-ивый, — комично протянул в ответ Снеж и приподнялся на локтях. Тут, не сдержав адской щекотки в носу, Натан громко чихнул, не успев даже рот ладонью закрыть, отчего Снеж, Рия и Шэя еле усидели на месте, не начав раскачиваться от смеха, как детская неваляшка. — Будь здоров, солнце, — лучезарно улыбнулся блондин и снова подполз к кудряшке, чтобы заправить челку за ухо. Иногда, когда люди очень близки, они могут перейти любые «рамки» допустимые обществом. Они могут вести себя как возлюбленные, могут как братья, сестры и так далее, а могут быть как единое целое. Такие люди будут предугадывать малейшие движения друга, помогать своему близкому и делать что-то для него, как для себя любимого. Натан и Снеж были братьями, но со стороны часто казалось, что они влюблены в друг друга. Так и сейчас Снежинка подполз слишком близко. Его белые волосы навалились на лицо зеленоглазого Натана, отчего его было плохо видно, как и самого блондина. Казалось бы, сейчас Снеж проведет рукой по скуле мальчишки под ним, ухватившись за кончик острого, но чуть детского подбородка, и притянет к своим губам, но не для поцелуя, а чтобы выдохнуть горячий влажный воздух прямо в полу-открытые половинки губ. Именно зрителями такой картины невольно стали зашедшие в ту секунду Габриэль и Джей. Оба напряглись, чувствуя животный протест своего внутреннего альфы, видя, что трогают принадлежащее ему. Габриэль уже готовился скинуть нависшего над Натаном пацана, а Джей… Джей просто стоял и смотрел на парня, распростершегося прямо перед его ногами. Запах крепкого чая, принадлежавший Джею и с возрастом ставший более терпким, стал наполнять комнату. Снеж, до которого постепенно доходил этот запах, дернулся от Натана, как от больного проказой, и неловко перенес вес на спину и плечи, откинулся назад, упав прямо на носки ступней стоявшей сзади парня. Запахи молодых людей начали смешиваться, как в прежние времена, будто стирая прошедшие годы. А прошло, к слову, уже слишком много времени. Кто-то говорит, что никогда не поздно, но я скажу, что время убивает все живое. Пройденные порознь шесть лет не позволят раствориться в воздухе обидам не понятно на кого (быть может, на себя?) и разрушенным мечтам. Да, сила истинной любови, поцелуй возлюбленных и прочая чушь, от которой тянет блевать, работает. Иногда. В одном из пятисот случаев, и сейчас явно не он. Снеж, обмякший спиной на чужих ногах, чувствуя лопатками угловатые коленки человека за ним, подрагивая напряженным кадыком, приподнял голову, а потом плавно запрокинул ее ровно вверх, чтобы взглянуть в лицо обладателю того единственного запаха, который не отпускал его целых шесть лет. Куда бы не пошел Снеж, что бы он не делал, чей бы прекрасный аромат не вдыхал, он везде ощущал отголосок зеленого чая, который так гармонично обволакивал его собственный свежий травянисто-мятный запах. Он витал легкой пеленой, которую, как оказалось, не чувствовал никто, кроме него, и будто корил Снежинку за то, что они встретились именно так. Этот запах был словно на подкорке у блондина, он не мог не узнать его носителя. Проглотив стоявший в горле ком, Снеж взглянул в глаза, малейшая частичка которых до сих пор вспоминалась ему в трудную минуту. Запах, который раньше так уютно мешался с собственным, начал жестоко душить парня, заставляя хватать воздух ртом. Ему казалось, что все происходит слишком долго, словно в замедленной слоумо съемке, но на деле это столкновение проходило всего около семидесяти секунд, что равно всего минуте и десяти секундам, а это, как известно, совсем немного, даже мало, но попробуйте сказать об этом бедному испуганному до чертиков парню, который столкнулся с главным призраком своего прошлого. И вся шутка была в том, что Снеж надеялся на эту встречу и много раз представлял ее, он даже слова придумал, которые скажет своему призраку. Но никто никогда не ожидает, что такие встречи действительно воплотятся в жизнь, тем более уж, что пойдут по тому сценарию, что ты, дурачок, так тщательно спланировал в своей голове. Блондин перекатился по полу на колени и резко встал на ноги. К концу этих семидесяти секунд на ноги поднялся и Натан, вернее сказать, с пола его соскребли силой и прижали к широкой груди заботливые руки Габриэля, который чувствовал во всем происходящем что-то опасное. Он будто кожей ощущал частицы, исходящие от его друга-альфы и странного патлатого приятеля его Кудряшки, ионизирующие воздух между ними. Поэтому на животном уровне желал защитить своего омегу от потенциальной опасности. Взяв того за руку, он повел его к выходу из совсем нежелтой комнаты, и, заметив это, за ними также потянулись Рия и Шэя, чувствовавшие свою неуместность в данной ситуации. Оставшись наедине в комнате, Снежу стало еще сложнее держать себя в адекватном состоянии, потому как зеленый чай все еще не отпускал, заволакивая теперь взгляд парня, поэтому он решил, что пора бы и ему выйти из комнаты. Свалить он решил, короче. Смешно, сказали бы вы? Ну и что, ответил бы он вам.       — Снежинка, стой, — разрезал сухой и холодный воздух хриплый, повзрослевший голос Джея, схватившего Снежа за предплечье теплой ладонью. С одной стороны — простое прикосновение, с другой — это прикосновение прошило голую кожу неприкрытых короткими рукавами рук Снежа десятками острых уколов, как ледяная вода в свежей проруби в февральские морозы. Это первое прикосновение за шесть лет. И это прикосновение дало ясно понять, что «истинные» не просто слово. Это его альфа, а он его омега.