Больно, когда по любви

— Теперь ты понимаешь, что Джей не плохой? — переспросил с напором Габриэль, в который раз поворачиваясь к Натану лицом. Габ по предыдущему опыту решил, что дома они точно поругаются, и поэтому уже около часа парни катались по пригороду, где машин было самую малость, а людей, идущих пешком, и вовсе не было. А потому, находясь за рулем машины, ему все время приходилось поворачивать то голову, то все тело в сторону Натана, чтобы заглянуть тому в глаза. Они ездили по ночным улицам, освещенным лишь звездами и фарами черного Остон Мартина Габриэля, и рассказывали друг другу одну историю, которую они видели с двух сторон. — Кудряш, просто постарайся понять меня тоже. Я слышу эту жуткую историю про брошенного омегу впервые, а вот историю Джея про сбежавшего парня я знаю многие годы. Когда он напивался первое, о чем он ныл, это белоснежный парень с пушистыми светлыми ресницами. Но несмотря ни на что он никогда, действительно ни разу не говорил его имени, даже когда напивался в хлам. Братишка говорил, что он специально запечатал имя глубоко-глубоко в себе, чтобы забыть его. Но я думаю, он держал это имя ближе к сердцу, ни с кем не делился, чтобы чувствовать, что омега был только в его жизни. Как же тупо, что я не знал имя. Иначе бы сложил один плюс один: белые патлы твоего друга и имя того омеги, и получился бы ваш этот Снеж. Но я серьезно не предсказал бы такого исхода, как сегодняшний. — Да понял я уже о том, что ты чувствуешь к Джею. Но ты не видел Снежа, когда он рассказывал мне свое прошлое впервые. Ты просто не понимаешь… Когда альфа остается один, это не воспринимается так остро, как брошенный омега. Нет, я понимаю, что в обоих случаях человека бросают, и он остается один. Это очень больно любому. Но мама рассказывала в детстве, что омега ощущает порванную связь сильнее. А если его оставил истинный, то сердце человека будет болеть, вплоть до физических патологий. Рия говорила, что на учебе им рассказывали о случае, когда брошенная омежка впала в настоящую кому, просто уснув на лавочке, где ее бросил истинный альфа. Я очень переживал за Снежа, — устало объяснил кудряш. — А еще сильнее боюсь сейчас, потому что я не знаю, как отреагирует его организм на потрясение в виде альфы, которого он все еще до шипящих слез любит, — напрямую сказал он, порядком утомившись от долго разговора, обе стороны которого будто не слышали друг друга. — Я… Я правда не знал про такую серьезную опасность для здоровья омеги… Но я честно тебе говорю, даже клянусь, что Джей Снежа не обидит. Если хочешь, мы к ним потом съездим. Нет, мы к ним обязательно съездим, потому что я хочу увидеть своего друга счастливым. Видимо, этот омега — его жизнь, что ли. У Джея свой домик ближе к лесу. Ехать часа три, конечно, но это того стоит. Там очень хорошо, хоть дом и небольшой, всего четыре комнаты и веранда, но очень уютный. Зуб даю, он твоего патлатого уже сегодня-завтра туда перевезет. — Не называй Снежа патлатым, иначе я буду называть твоего Джея недо-альфачом, понял? — оскалился Натаниэль, кинув острый взгляд на Габа. — Да называй ты его как хочешь, кудряшка, — улыбнулся альфа, видя такую смешную моську парня. — Главное, чтобы ты не думал о нем плохо. Я же не думаю плохо про патлатого, когда называю его патлатым. — Ну Га-аб! — вскрикнул Натан, округлив без того большие глаза, и толкнул Габриэля локтем в бок. — Понимаешь, дурачок, это всего лишь прозвище, — улыбнувшись, ответил он, — как я называю тебя кудряшкиным. Тебе же не противно? — спросил альфа, останавливая машину на обочине. — Ну вот, видишь, — продолжил Габ, увидев, как Натан отрицательно мотнул головой из стороны в сторону. — Уже поздно, поэтому давай поедем домой? Жуть, какой я голодный. Могу, наверное, целый противень куриных ножек съесть, — протянул парень, поглаживая себя по животу. — У нас нет курицы, — тихо возразил Натан, а Габриэль не понял, к чему такое смущение на лице омеги, — да я и готовить ее не умею… и не готовил то никогда, — покраснел кудряш, который чувствовал явную неловкость, граничащую со стыдом, а все из-за того, что мальчишке было уже не удобно есть еду, которую часто готовил Габ. Натан готовить только учился и делал это, когда хотел порадовать альфу. Такая забавная смена эмоций умилила Габриэля настолько, что тот притянул парня за шею к себе, уткнув его лицо в свою грудь, и потрепал по кудрявой макушке. — Значит мы в магазин, потому что я хочу курицу, приготовленную совместно. Она легко делается, я научу, — невесомый поцелуй в густую шевелюру. — Эту курочку мне делала Майя. Она работала у моих родителей, пока я был маленьким. Ей, кажется, было около сорока или типа того. Когда я подрос, папа отправил ее домоправительницей в коттедж на западе страны. Ему не нравилось, что за четырнадцатилетним альфой будет смотреть омега, но она была уже в возрасте, и папа не хотел оставлять ее без содержания, да и маме она очень нравилась, только родители считают, что в прислугу нужно брать бет. Помню, как вкусно было есть эти куриные ножки, придя зимой с прогулки… м-мм, лучшее из детства, — поделился Габриэль с Натаном, который внимательно слушал его. Кудряшкину было важно, что альфа открывал ему эту сторону своей жизни, ему очень хотелось спросить про родителей и семью, но он помнил, что отношения с отцом у альфы такое себе. Натаниэль долго подбирал слова, чтобы спросить про мать, вот только так и не решился, боясь испортить хорошее настроение альфы. — В магазин? Хорошо, — широко улыбнулся омега, и Габриэль залип на него. — Ты знаешь, какой ты красивый? — искренне спросил Габриэль, по-глупому смотря прямо в глаза парню, который засмущался еще сильнее. И дело не в том, что Натану редко говорили комплименты, нет, их ему делали и Рия, и Снеж, и Шэя. Но вот от их слов сердце никогда не делало кульбит прямо внутри грудной клетки, и это напугало кудряшку. Он поджал губы, прикусив нижнюю, и отвел взгляд в сторону. Габриэль, наблюдавший за тем, как румянец смущения расходится по лицу омежки, сделал галочку в голове, что нужно чаще говорить такие вещи упрямому мальчишке. — В магазин, значит.

.

К магазину они подъехали в районе девяти или десяти вечера. Зимнее солнце уже давно село, благородно уступив место острому месяцу и его свите из ярких звезд. На улице морозец расходился по всему телу, что и чувствовал вывалившийся из машины Натан. На нем был большой теплый пуховик и свитер, но холод все равно пробирался к мягкой коже парня. И как Габриэлю не холодно в тонком пальто, которое он с уверенностью называет «зимний»? На фетр же похоже, ну правда ведь? Ни шапки, ни капюшона не надевает, а ему, то есть Натану, капюшон через силу натянул, говоря о здоровье и разумности. Кто бы говорил. Натаниэль не хотел внутрь и просил Габа быстренько сходить без него, но у того был другой план действий, который он хотел осуществить, как бы кудряш не отнекивался. Габриэль решил нормально показывать парню город и начать с самого большого магазина близкого к его дому. Зайдя в гипермаркет, на главной стене которого висела вывеска «Эссен», что была размером выше двух этажей и уже этим поразила кудряшку, Габриэль взял Натана за локоть и повел к тележкам для продуктов. — Мы что, будем брать много? Я думал, нужна только курица… — крутя головой, осматриваясь по сторонам, спросил кудрявый. — Натан, ты когда последний раз в холодильник заглядывал? У нас остался только маленький квадратик заветренного сыра, сливочное масло и проросший репчатый лук в корзине с овощами. Как думаешь, много приготовим с ними? — не поворачиваясь, промычал альфа. — Нам нужно купить картофель, сушеные травы и сметану для курицы, плюс я хочу что-нибудь сладенькое. А ты? Тебе что-то нужно? — А-а, да нет. Ничего, — растерянно ответил ему кудряш, и Габриэль потрепал его шевелюру. По магазину парни шли до неприличия медленно, и Габ успел пожалеть, что заставил Натана идти вместе именно сейчас, когда он уставший и голодный, как зверь. Натаниэль, вцепившись в ручку тележки, ехал по рядам продуктов и поражался их количеству. С родителями он жил на окраине города, там была только парочка частных магазинов-ларьков, которые открывали местные для местных, а в них продуктов было по минимуму и только самые необходимые, типа круп и хлеба. Вот и ходил кудряш по гипермаркету, разглядывая все, даже стойку со сладостями. Его взгляд зацепился за красивые конфетки в упаковке из зеленой фольги, и его рука потянулась за коробкой, но он одернул себя и уже ехал дальше, как конфеты упали в тележку, отправленные туда рукой Габа, который заметил такой любопытный взгляд парня. — Нет, стой, они же жутко дорогие! Целых 3.60 рен*, ты что, — возмутился омега, взяв красивую коробку в руки. — Я не хочу такие дорогие, — ставя ее на место, добавил он. Габриэль перехватил ладонь кудряшки, и, доведя ее до тележки, разжал его пальцы, уронив коробку обратно. — Их беру я, окей? Я же говорил, что хочу сладенького, — отстраненно протянул Габ, обводя полку с шоколадом скучающим взглядом. Омега смутился, решив, что подумал слишком много. Но краем глаза уловил, как альфа, думая, что он не видит, стрельнул по нему острым взором искрящихся глаз, и уголки его губ приподнялись в улыбке, от чего в душе у Натана будто проснувшийся кот в лучах солнца потянулся, и стало так легко. Блуждая между полок с едой, Натаниэль поначалу противился желанию что-то брать и отдергивал руку, отводил глаза. Но тележка все наполнялась и наполнялась, потому что Габриэль подкидывал в нее все, на что падал взгляд кудряшкина, громко говоря, что берет себе. И в конечном итоге, Натан сам не заметил, как набрал столько всего. Складывая покупки на ленту кассы, он увидел шампунь в смешной упаковке, которая напомнила ему бутылочку мыльных пузырей для детей, возможно, он и правда был детский, Натан не читал. К шампуню положили пакетик с пластиковыми трубочками совершенно разных цветов и бутылку апельсинового сока, для которого и были взяты трубочки. Еще там были кексики с малиновым джемом, крем для тела с запахом жасмина и прямоугольные салфетки под горячее на стол, которые были настолько мягкими, что Натан не устоял. А в дополнение к этому сверху всего сидел плюшевый собакен, потому что: «Ну пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста. Давай заберем его? Посмотри на его грустные глаза, ему здесь грустно», хоть Габриэль и не думал отказывать кудряшке. Габ, в свою очередь, взял картошку, куриные ножки, сыр, яйца, специи со сметаной для маринада и что-то по мелочи, потому что кто же, если не он? — Лови, — бросил Габриэль собаку Натану, поднимая пакеты с продуктами, оплатив чек. — Спасибо! — радостно воскликнул мальчишка, поднимая коричневый пылесборник с темным пятнышком на морде, и кружа его над головой. Радости было столько, что, не совладав с собой, Натаниэль подлетел к Габу и, привстав на носочки, все равно не дотягиваясь до лица альфы, чмокнул его туда, куда достал, и попал по подбородку ошарашенного парня. Доведя Габриэля до ступора, кудряш в припрыжку поскакал к машине, обнимая нового друга. Альфа же лишь потер место поцелуя и мечтательно ухмыльнулся, провожая его глазами. Ну, а сейчас парни сидели в машине на парковке «Эссена» и ели конфетки, что Габ уговорил взять в самом начале похода в магазин. И эти конфеты были самыми вкусными в жизни Натана, потому что их купил ему альфа, который заставляет его сердце бешено прыгать внутри, так же, как и Глеса — ту плюшевую игрушку, которую он сейчас обнимал, перебирая свисающие ушки.

.

— Давай сюда, — схватил ладони Натаниэля Габ, активно растирая их между своими, даря тепло после холодной улицы. — Пошли руки мыть, так надежнее согреешься, — заключил он и повесил пуховик кудряшки на крючок в прихожей. Придя с магазина и затащив все получившиеся пакеты, благо в доме есть лифт, парни начали раздеваться, что логично. В шутку грев пальцы Натана своим теплом, альфа получил удивленный выдох и сверкающие глаза парня в благодарность., но курица в пакете не ждет, да и пакеты, в целом, тоже, так что пора за работу. Убрав все купленное, расставив по местам все травы, специи и бутылёчки, принесенные домой, Габриэль достал из кухонного шкафчика черный фартук в пол, который всегда надевал при готовке, даже если готовить всего лишь салат, и критически взглянул на омегу, уже зная, что тот будет делать. Посадил он Натана перед ведром для мусора и, вручив ему овощечистку, положил перед ним картошку, сказав при этом, что курицу он ему точно не доверит подготавливать к маринаду. Пока Натан пытался справиться с десятком картофелин, Габ отточенными движениями, быстро и аккуратно удалил кожицу и все пленочки с куриных ножек и бедрышек. — Иди сюда, будем с курицей работать. Слышишь? — не дождавшись реакции парня, спросил и повернулся к нему Габ. А увидел он ковыряющегося в картошке ножом парня, который при этом высунул язык и с сосредоточенным лицом облизывал верхнюю губу. Только Габ хмыкнул и засмотрелся на забавного омегу, как Натан подскочил к нему и с визгом ткнул в лицо картофелину. — Смотри, смотри! На медведя похоже, да? Тут и тут были глазки, и я начал их вычищать, а получились глаза. Я добавил только рот и брови. Классно, да? — гордо заявил тот, сразу срываясь на смех. И как в таком ребенке могут сочетаться взрослые, очень взрослые и ребяческие повадки? — Сюда иди и положи в мойку своего медведя, — прохрипел от смеха Габ и притянул за руки омегу, подводя его к раковине. Они помыли руки и, достав из холодильника сметану, Габриэль поставил ее к специям, стоящим на столе, и строго взглянул на Натана. — Кудряшка, это курица. Нет, не нужно так на меня смотреть. Нужно знать врага в лицо и по имени. Ты ни разу не имел с ней дело? Хм-м, смотри. Я почистил и помыл ее, она готова к промежуточному этапу готовки — маринаду. Майя делала маринад из паприки, молотого перца, соли и сметаны, поэтому мы сделаем также. Смотри: две столовые ложки паприки, — сказал Габ, поднимая в верх ложку со специей. — Чайная перца, ну я на глаз, — озвучивая все свои действия, говорил альфа и крутил вентиль мельницы из-под черного сушеного перца. — Чуточку соли и, собственно, сметана. Я еще горчицу добавлю. А давай, кто успеет смазать больше куриных ножек в этой жиже на время? Проигравший моет посуду после ужина, м-мм? Криво усмехнувшись, Натаниэль подскочил к миске с курицей в неоднородной оранжевой смеси и схватился за край стола, прижимаясь боком к локтю альфы. «На старт, внимание, марш!» — и вот четыре ладони сражаются за куриные ножки, будто те — последнее, что им хочется в жизни. Одна ножка почти улетела, но цепкие пальцы Габриэля поймали ее и как бы «случайно» подкинули прямо в ладонь Натана, который даже ничего и не понял. Борьба шла ожесточенно, за ножку они готовы были сделать что угодно. Пользуясь своим ростом, Натаниэль наступил на ногу Габу, отвлекая его от игры, за что в ответ получил такой толчок в бок, что еле устоял на своих собственных ногах. Все усложняло правило, по которому ножку нужно было щедро и во всех местах промазать соусом, что было долго в условиях быстрых ладоней соперника. Оба парни увидели последнюю нетронутую ножку, лежавшую в стороне от остальных, одновременно. И совершенно не заметив рук друг друга, они сжали ее с двух сторон, отчего та выскользнула, и они схватились за чужие ладони. Вмиг засмущавшийся Натан, остановился, держа в своих маленьких ладошках большую ладонь Габриэля, и опустил на их совмещенные руки глаза. Габриэль, наклонив голову, чуть поддался вперед к лицу мальчишки, осторожно касаясь щекой пушистых черных волос. Вдохнув их травяной запах мелиссы, он продолжил наклоняться и вот уже потерся скулой о лоб омеги, который сам задрал голову и привстал на цыпочках, чтобы быть ближе к альфе. Чувствуя кожей возбуждение Натана, Габриэль провел сухими губами по скуле мальчишки, очерчивая их округлую форму. Нежно поцеловав того в щеку, Габ замер, ожидая реакции парня. А Натан, боязливо взглянув на него исподлобья, повернулся к нему лицом и посмотрел прямо в глаза. Габриэль поменял их позиции, прижимая парня к столу, заставляя его сесть на крепкое черное дерево и ограничивая ему пространство, ставя руки по обе стороны от него. Кудряш, немного мешкаясь, протянул ладонь к лицу альфы, запустив пальцы в волосы на шее, оставляя следы красной от паприки сметаны, и потянулся за поцелуем. Но если вы думали, что Натан смело поцелует Габриэля в губы — то нет. Натаниэль невинно и очень тепло в ответ поцеловал его в щеку и, отстранившись, взглянул тому в глаза. — Можно? — с надеждой в глазах спросил альфа, смотря на губы Натана, и, получив одобрительный кивок, прильнул к ним, соединяя их в вымученном поцелуе. Описать этот поцелуй сложно, он был очень осторожным. Парни еще ни разу не целовались вот так, просто потому что захотелось вдохнуть в друг друга своей любви, чуточку себя. Натану было не с кем так делать, ведь Габриэля еще не было в жизни мальчишки. А сам альфа относился ко всем, как к вещам, никогда не испытывая ни к кому, кроме мамы и старой няни, любви. И вот теперь, когда два одиночества сошлись, они изведывают неизведанное вместе. Оторвать их друг от друга смог только писк духовки, которая известила пару о том, что она вполне готова принимать в свои горячие недра курочку. — Видимо, я мою посуду после ужина, да? — задохнувшись, выдавил Габ, оторвавшись от Натаниэля, который вцепился в волосы альфы, не отпуская его от себя.