Больно, когда по любви

      Человек, который скажет, что зимние праздники ужасны — безбожно соврет! На улице задорно мигают огоньки, по городу устанавливают праздничные фигуры пингвинят и медведей, на главной улице залили открытый каток, а вокруг всего этого радостного безобразия бегают счастливые дети, за которыми еле-еле поспевают родители. Конечно! Новый год пришел, и, как говорится, скоро исполнятся чудеса. Натан лежал на диване, спустив голову вниз так, что к ней стремительно приливала кровь, а ноги задрал на спинку, периодически болтая ими в воздухе. Он смотрел на потолок и о чем-то глубоко задумался. Возможно, его волновали какие-то серьезные, «взрослые» вещи… Но нет же, конечно. Это Натаниэль, вы что, какие серьезные вещи? Кудряш тряс ногой в воздухе и размышлял о том, сможет ли олень проскакать всю ночь от одного края земли до другого, разнося подарки со старым бородатым здоровяком в санях, даже, если в упряжке он не один? Или, может, у старикана не олени, а лошади? «Вообще, воображаемый герой детский грез спокойно может и на зайцах перемещаться, верно?» — возникло у парня в голове и он, хихикнув, прищурился, потянувшись за своей стопой. Натан всегда хотел иметь хорошую растяжку, а вот всерьез заниматься ей наоборот никогда не хотел. Так что сейчас, лежа на диване вверх тормашками, не лучшей идеей было, проверять свою гибкость. Но это он заключит уже после падения на пол, когда будет рассерженно шипеть на ушибленный локоть и потирать поясницу, которая выражала явное недовольство глупостью парня. Ну а он что? «Ну, так вышло, — простонал кудряш, будто извиняясь перед частями тела. — Не повезло вам быть моим телом» — прыснул он, потянувшись всем корпусом, и решил пойти на поиски Габа. Так уж вышло, что у Натана никогда, нет, серьезно, ни-ког-да не было нормального семейного нового года. Этот праздник наоборот был одним из самых напряженных, потому что именно к концу года коллекторы начинали трясти его отца, а, как следствие, и всю семью. В принципе, Натан не воспринимал конец года=начало нового года, как что-то необычное и из ряда вон выходящее. Просто дата сменилась, вот и все. Как день сменяется ночью, как двенадцатилетняя девочка становится тринадцатилетней, ее младший братишка становится взрослым первоклассником, а не шестилетним детсадовцем. Суть в том, как люди воспринимают праздники. Габриэль привык к торжественной атмосфере рождества и нового года. Когда сидишь у камина и поедаешь шоколадные конфетки с ликером под звук трескающего огня, языки которого так и норовят выскользнуть из каменной кладки и лизнуть подкладывающую дров прислугу по ноге, а на полу ползает и собирает разбежавшиеся в разные стороны красные шары дочка водителя, упросившая мистера Рэйна — отца Габриэля, разрешить ей украсить большущую елку, на которую семья Габа никогда не скупилась. Зимние праздники в их семье всегда были хорошим поводом найти ту самую «хорошую партию» для сына, из-за которой он и стал относиться к ним, как и к любым празднованиям, отрешенно. Когда день, в который принято веселиться и встречаться с родственниками, приходится проводить в компании людей из деловых кругов отца и близких друзей матери, если хорошо состоявшихся богатых знакомых с какого-то политического кружка можно таковыми считать, в общем, дерьмово он праздники праздновал. Как вырос, Габ просто делал пару звонков туда-сюда, и к нему в считанные дни приезжали и заказанные игрушки, каждый год новые, и елка, и фигурки, и согласованно по времени приезжала услужливая девушка, которая быстро, а главное — тихо, собирала все в единую рождественскую картинку. Удобно и легко, классно же? — Что ты тут делаешь, м-мм? — перегнувшись через левое плечо Габа, спросил кудряш. — Игрушки? Ты любишь новый год? — с явным недоумением в голосе выдавил он. Было очевидно, что для Натана это как минимум необычно, а как максимум странно… — Да вот, пора уже елку заказать. Сколько там осталось? Шесть дней до рождества, а у нас ничего нет. Неуютно, все дела, — протянул Габ, не открываясь от заказа игрушек. — Не переживай: пара звонков, и нам все быстро привезут и установят. Окей? — улыбнулся он, оторвавшись наконец от ноутбука, за которым составлял заказ, и от этого лучистого взгляда карих глаз, в которых так и плясали искорки, у Натана на душе стало тепло-тепло. — А-а, мы… может, ну, то есть… — замялся кудряш. Предложение вот-вот соскользнуло с языка, а тогда было бы уже не забрать слова назад и не сделать вид, мол ты этого не говорил. — А, ладно. Чем перекусим? Ты же хочешь? — оторвался от широкой спины Габа и пошел по направлению к кухне, хотя эта квартира настолько большая, что Натан до сих пор может пойти в кладовую, а открыть еще одну гостевую ванную комнату или дальний туалет. Кто знает, сколько секретов прячут эти стены?.. — А ну стоять, — звонко разошелся по комнате и отскочил от стильно отделанных черных стен голос Габриэля, который схватил кудряша за локоть и подтянул к себе. Мальчишка, не устояв на ногах, покачнулся и уже сидел на полу, сложив ноги в позу лотоса. — И что это было? Что хотел? Говори, мы договаривались. Ну Нат, не молчи. Или я тебя поцелую! Габ знал, на что давить. Поцелуи кудряш не просто не любил, он шарахался, будто его били по лицу, а не нежно касались теплыми, любящими губами. Как бы не спрашивал, Габриэль так и не смог разузнать, откуда такая реакция, но целовать после нее все же перестал. Однако в шею и тонкие запястья целовать никто же не запрещал, чем и пользовался парень. Напрягшийся Натан заглянул широко раскрытыми нефритами в прищурившиеся глаза Габа, и даже не пошевелился. Он не знал, как нужно расценивать эти слова. Они сказаны в значении потешной шутки или же это гнусная угроза, основанная на том, что Габ успел узнать о парнишке. «Да какая угроза, дурак что ли? — осадил сам себя кудряш, — совсем крыша едет уже…» — подытожил Натан, смотря, как парень напротив, спустившись на пол рядом, осторожно берет его окаменевшие кисти рук в свои теплые, шероховатые ладони и начинает нежно гладить костяшки пальцев. — Ты хотел что-то предложить, — продолжил Габ. — В принципе, могу предположить, что ты хочешь сделать что-то совместно. Исходят из твоего красноречивого «мы…может», должно предложить, что ты хочешь украсить дом вместе? Интересно, это что-то новое. Ну, давай? Только пусть приедет все, а потом разберемся, угу? — быстро угадал Габриэль, потянув на себя кудряша. Натан нехотя приподнялся на коленях и потянулся к компьютеру на столе, поставив его на пол между парнями. — Я могу выбрать пару игрушек? Всегда хотел фиолетовых шишек, они висели на елке у соседки, которая угощала меня печенными овощами в ночь рождества, — прикусил губу парень, мечтательно прищурив левый глаз. — И еще оленью упряжку под елку, хорошо?! А еще снега искусственного, чтобы как в лесу! Да, да, — увлекся Натан, раззадорив внутри себя пятилетнего мальчишку, который заснул там давно-давно, после очередного ужасного праздника-непраздника. Смотря на такого увлеченного ребенка, каким сейчас являлся Натан, Габ решил, что лучше всего будет поехать за елочными игрушками в магазин, что бы парень окунулся в настроение этого праздника сполна. Поэтому, подперев подбородок ладонью, Габриэль пробегал в голове по карте города и пытался понять, в какой магазин лучше ехать, чтобы не потерять времени на плохой товар или неудобное его расположение на витринах. В итоге, сверившись с той мысленной картой, он пришел к выводу, что лучше ехать в торговый центр на западе городка, где предложенный ассортимент всегда достойный, и обслуживание от него не отстает. — Собирайся, — бросил он, поднявшись на ноги и отняв ноутбук у кудряшки. — Хочу лично выбрать украшения. — Но мы не поели, ты голодный? Ты голодный, — сам ответил парень на вопрос, который задал. — Давай сначала поедим, хорошо? Я быстро, салат с консервированным тунцом и кукурузой пойдет же. Он и делается быстро, и насыщает хорошо, пол часа и готово, — улыбнулся он, протянув раскрытые ладони к альфе, чтобы тот поднял его с пола. — А елка? — резко остановился он в дверном проеме, — елку тоже сами выберем?! Глаза Натаниэля сверкали сотней озорных искорок, а цвет делал из них два ограненных нефрита. Взглянуть и не согласиться на что угодно, что только захочет этот бесенок — просто невозможно, и тут нужно понять Габриэля, который просто сгреб мальчишку в охапку, отнес в его комнату, достал из шкафа вещи и, сунув те в руки омеге, толкнул его в глубь помещения, при этом выйдя за дверь. Натан, хоть и не понял к чему такая спешка, но оделся быстро, и уже через семь минут слушал план альфы на сегодняшний день. Тот решил, что они пообедают в комплексе магазинов, и сразу пойдут на поиск лучших из лучших игрушек, что может предложить центр. Не зная города, Натан думал, что они доедут быстро. Но вот часы на приборной панели авто показывают пол четвертого дня, и за окном все темнее и темнее. Хотя с другой стороны, устроившись клубочком на пассажирском сиденье машины справа от Габа, успевающего и за дорогой следить, и на Натана взгляды бросать, он зарылся по нос в ворот свитера, который они купили в прошлый поход в магазин, ведь специально или нет, но вытащил Габриэль именно его. Натаниэль смотрел, как за окном менялись картинки. Одна улица за другой, перекресток за перекрестком, парни съезжали с мостов и заезжали на следующие, а снег, что лежит вокруг достаточно толстым слоем и сверкает в свете фонарей, создает ощущение, что на самом деле они плывут по белой реке, блуждая в поисках пристанища на ночь. Справа за окном только что пробежала четверка веселых зайцев. «Как же это, мы ведь в городе?» — подумал Натан и потер глаза, чтобы избавится от этого странного наваждения. Но вот они остановились на светофоре, и парень откинулся от стекла, к которому плотно прильнул, стараясь разглядеть былые шубки зайцев, на спинку сиденья и вновь укутался в бордовую вязку свитера. Он взглянул на Габриэля, вдруг тот тоже заметил, но он безотрывно смотрел перед собой на дорогу. Повернув голову обратно, Натаниэль посмотрел в окно и встретился взглядом с бородатым седым стариком на красно-золотом джипе. Он казался Натану подозрительно знакомым, но парень не мог вспомнить, откуда может знать столь странного человека. Старик покрутил кончик бороды, подмигнул кудряшкину и, улыбнувшись, вдавил педаль газа в пол. Его машина поехала с удивительной скоростью, даже Габриэль, любящий гонять, за ней не поспевал. Из выхлопной трубы старика летели блестки и искорки, казалось еще чуть-чуть и они поглотят машину, но они все сыпались и сыпались, оставаясь сверкающей дорожкой на инее асфальта. Натаниэль нагнулся вперед, навалившись грудью на бардачок, и пытался разглядеть джип, который попросту пропал в никуда. — Ты это видел? — прошептал парень, сам не понимая почему боясь говорить громко. — Эй, я же тебе говорю, — чуть грубым голосом сказал он, рассердившись игнору. Кинув взгляд на Габа, кудряш увидел, что тот так и смотрит перед собой, не отрывая руки от руля. Немного испугавшись за парня, Натан протянул дрожащую ладонь к плечу альфы и легонько ткнул его мышцу, однако — ноль реакции. Чуть осмелев, Натан помахал рукой перед глазами Габа. Вокруг очень светло, почему он не заметил, как появлялось солнце. И вообще, почему светило решило вновь усесться на середине небосклона, если так спешило уйти на ночь и отдохнуть? Очень светло, чересчур. Натаниэль закрыл глаза пальцами, и засунул в свитер почти всю голову. Вдруг его что-то закачало, что-то из вне, со стороны. Грубый голос стал звать по имени, словно пробираясь через толщу воды. Он становился ближе и теплее, будто хочет объять его всего, объять и поглотить навсегда. Сопротивляться ему совсем не хочется, и Натаниэль потянулся в его объятия с большой охотой. «Натан, Натан, Натаниэль…» — звал голос, чувствовались даже его прикосновения. — Нат, вставай, мы приехали, давай, — нежно потрепав по кудрявой челке, прошептал Габриэль на ухо мальчишке. Так это был сон. Хах, тогда понятно откуда столько странная фантазия. Спрыгнув на асфальт, выбравшись из машины, Натаниэль потянулся и выдохнул клубок пара в морозный воздух декабря, наблюдая за тем, как он расходится по сторонам. Вспомнив, что никогда тут не был, кудряш решил оглядеться. Смотря то влево, то вправо и закидывая голову высоко вверх, силясь рассмотреть все звезды космоса, Натан стоял на парковке перед магазином, и его кудряшки разлетались в разные направления от любого движения головы. Подойдя к нему сзади, Габриэль мягко накинул пуховик ему на плечи, но с капюшоном не церемонился и натянул по самый нос кудряшке. Зашипев как злой пёсель, Натан стянул его с глаз, и увидел напротив тот самый красно-золотой джип, но почему-то старика рядом не было. Вместо него был мужчина, который складывал пакеты с покупками в багажник, девушка, чуть ниже него, одобряющая его теплой улыбкой, не открывающей зубы — наверное, его жена, и маленькая девочка, похожая на мать: длинные черные волосы, ровная челочка, красный пуховик, высоко подпоясанный тоненьким ремешком. «Гармонично», — возникло у Натаниэля в голове. Девочка резко обернулась к нему, и посмотрела таким осмысленным, знающим что-то неизведанное взглядом, что спине парня поплыли мурашки. Но она просто подмигнула ему, взяла зовущую ее маму за руку и запрыгнула на заднее сиденье их машины. «Габриэль уверял, что знает классное местечко с хорошим кофе. Я говорил ему, что не люблю крепость и горечь этого пойла?», — протянул про себя Натан, заворачивая рукава куртки внутрь. Они прошли уже три широких коридора, в которых чередуясь натыканы большие магазины и маленькие бутики. Он немного нервничал: кто знает, что там будет? Может, придется чинно-мирно сидеть с прямой спиной на бархатных тяжелых стульях с высокими спинками или официант с поклоном в девяносто градусов принесет серебряные приборы? Эх, как сложно не знать и гадать… Тем временем они уже зашли в кафе. Все в нем было совсем не так, как себе силился представить Натаниэль. Откуда-то со стороны барной стоки мягко струился теплый желтый совсем не раздражающий свет. В целом, это место являло собой большую комнату, разделенную на зоны. Прямо при входе был небольшой подъем на возвышенную платформу, отделенную от общего пространства небольшим деревянным заборчиком, — весьма интересное решение, там стояли небольшие круглые столики с тремя стульями на чугунных ножках у каждого. Чуть в глубь кафе располагались деревянные столы на четверых, с мягкими креслами спокойной расцветки: полоска бордового цвета в центре, по бокам от нее тоненькие белые и от них в стороны идут оранжевые толстые полосы, чередующиеся с персиковыми. Вся правая стена представляла из себя большое окно в пол, вид из которого падал на небольшую площадь с аллеями из деревьев, а в центре стоял неработающий в зиму фонтан. Уже стемнело, включились гирлянды, натянутые от дерева до дерева. Интересно, а эти фонарики светят летом? Парни сели в самом конце помещения, выбрали столик у окна с мягкими диванчиками. Напротив друг друга, чтобы видеть глаза. — Ты хочешь горячее, Нат? — спросил Габриэль, повесив свое пальто на плечики и взяв в руки пуховик кудряшки, который неопределенно мотнул головой из стороны в сторону: мол, нет или да, или нет, а может и да. Натан сел, подложив ногу под себя, — действие обыденное, сила привычки, но ему стало так неловко, стыдно за свою несдержанность. Он оглянулся по сторонам: искал глазами человека, который усмехнется или покачает головой, сложив руки на груди в знак осуждения. Он ведь знает, все так и смотрят на него… Но нет, никто не только не обратил на него внимание, но и не повернулся к ним лицами. За барной стойкой стоял милый парень лет двадцати трех и рассыпал листовой чай по стеклянным баночкам, ставя их потом под стекло витрины, на которой уже нежились мягкие кремовые чизкейки и свежевыпеченные булочки. А в стороне от парней была интересная зона, подобных которой Натан еще не видел. Это была обнесенная таким же забором, как и столы на возвышении при входе, печь для пиццы. Там как раз стоял мужчина с суровым лицом и на вид грубыми руками, но этими руками он делал невообразимые вещи: круглые и квадратные пласты теста вертелись как заведенные, мягко проминая края, что позже станут хрустящей корочкой. Габриэль убрал телефон в небольшую кожаную сумку, что всегда носит с собой, и повернувшись к кудряшке, тронул его по руке костяшками своих пальцев. «Он такой…» — не успел додумать Натан, потому что к ним подошла небольшая девушка в форменном фартуке с меню и подносами. Она кружилась между столами, собирая не нужные приборы или меню, и сейчас неслышно подлетела к только что присевшим парням. — Добрый вечер, — мягко улыбнулась она, совершенно не бесящей елейной улыбкой. — Меня зовут Мира, сегодня обслуживать вас буду я, — с забавным полупоклоном-полуреверансом сообщила девушка. — Вот ваши меню, — протянула несколько книжечек в плетенном переплете, — пока вы выбираете, могу принести воды или морс, на ваше усмотрение. — Да, добрый вечер, — растягивая слова в задумчивости, ответил Габриэль, не смотря на девушку. — Чуть позже, минут через десять-пятнадцать мы будем готовы озвучить заказ. А пока, два стакана и графин воды, лучше теплой, и хлебные палочки, если есть, то сырные. Официантка услужливо кивнула головой и повернулась к Натану, ожидая его слов, но тот лишь застенчиво улыбнулся и тряхнул кудрявой головой. — Давай выберем горячее? Как насчет спагетти с тефтельками? Должно быть очень вкусно, образец в меню, по крайней мере, выглядит весьма аппетитно, — хмыкнул Габриэль, и его тон звучал так, будто выбор состоит из следующего: тефтельки или ничего. Крупицы листьев путешествуют в водовороте темного чая, будто проживают волшебную жизнь, полную опасности. В ней цунами, созданное ложкой на длинной ручке, которой официантка помешала осевшие на дно стеклянного чайника, поставив его на стол. В ней же и яркие пятна событий — это цедра апельсина кружит в ароматной воде. В этой мертвой жизни нет смысла, но она завораживает. Вы когда-нибудь задумывались, как все вокруг нас интересно? Как все красиво… Например, как спагетти накручиваются на вилку, ложась слой за слоем, покрывая друг друга, будто борясь за первенство, но все-таки срываются обратно на тарелку, скатываясь со скользкого столового прибора в масле. Можно долго наблюдать за красотой неодушевленного, но гораздо лучше обратить внимание на живое. Справа стоит Мира, она разговаривает с парнем за барной стойкой. Они улыбаются, все так спокойно. У всех людей такая красивая мимика? У девушки ямочки, когда она смеется. Парень прикрывает рот, возможно, над ним смеялись из-за кривых зубов в детстве? У него родинка над губой, а она забавно поправляет ручку для записи заказов, которую держит в пучке волос на голове, на манер азиатских причесок. — Что в них такого интересного, кудряшка? — улыбнулся Габриэль, лениво наклонив голову на левый бок и подперев ее костью запястья. — Тебе понравился этот парниша за стойкой или наша официантка? — усмехнулся он. — Что? Нет, ты чего, — опешил Натан, но по искоркам в глазах альфы понял, что тот не серьезно. Он просто смеется, шутник фигов, за что уже получил осуждающую гримасу, все как полагается: высунутый язык, оттопыренные уши и сморщенный нос. — Ты наелся, Нат? — расслабленно спросил Габриэль, потягиваясь на своем месте. Они просидели тут уже около часа, ужасно хочется спать, еще и после еды. Время потихоньку течет в водовороте своей жизни, часы показывают почти шесть вечера, пора идти за рождественским настроением, а то центр закрывается в десять. — Пойдем? — вопросом на вопрос ответил омега, не замечая сказанное Габом. — Попроси счет у Миры, и пойдем за елкой? Я хочу успеть пройтись по площади, — махнул рукой за окно, — посмотри какая красота, как в сказке. В оранжерее у тебя в квартире под стеклянным куполом всегда лето, прям вечное господство зелени и ярких цветов, а я только дома и сижу. Давай погуляем? Я хочу попробовать снег на вкус, — на полном серьезе заявил тот, задумчиво почесав ямочку под носом, — ну ладно, хочу хотя бы сделать снежок и просто пройтись по скрипучей перине города, — увлеченно заключил Натаниэль, привставая с места за своим пуховиком и пальто Габа. Габриэль оставил Мире неплохие чаевые, учитывая заказ на полторы тысячи рен, получить семьсот рен было откровенно не плохо. В принципе, Габ не был плохого отношения к людям. Нет, это вовсе не так. Просто настороженно и с опаской, требовал от них многого, в ответ же давал сполна того, что него самого было в избытке — деньги, это та самая вещь, которой, по мнению альфы, можно было отделаться от всего. Магазин, в который стремился Габ, оказался огромным. Много новогодних игрушек, расставленных длинными рядами. Слева были гирлянды, висящие на аккуратных крючках, а под ней пушистыми калачиками свернулась мишура. Смотря на все это новогоднее убранство, так и хочется набрать полные руки всего-всего, что бы аж не помещалось и даже вываливалось. Глаза Натана округлились, список необходимого резко увеличился от пары стеклянных шишечек, до воображаемых коробок, под завязку набитых цветными шариками и фигурными вещицами. Кто знает, может именно этот синий кит на маленькой металлической подставке будет идеально завершать новогодний антураж в квартире. «Можно же еще коридор украсить! — осенило Натаниэля, — а кто-нибудь ставит еловые ветки в ванной? — пролегла складочка меж бровей» Бродя по рядам, парни перешучивались и дурачась накидывали невесомые ниточки серебристого дождика для елки друг на друга. Все казалось настолько красивым, что было чертовски тяжело выбрать что-то конкретное. Потому одна корзинка на колесиках превратилась в две большие тележки, наваливаясь на которые наслаждающиеся моментом ребята катались на скорость. Хоть и катались они не долго, потому что Натан чуть не врезался один из стеллажей, благо Габриэль вовремя схватил того за капюшон, им было так спокойно. Время медленно тянулось, а когда они пришли к искусственным елкам, было уже семь вечера. Быстро, по-деловому, обсудив, какую именно елку хочется видеть в зале, было решено искать не совсем маленькую, но не огромную елку. Такую, чтобы кудряш мог украсить хотя бы до середины сам, а верхушку должен добить Габриэль. Зеленых красавиц было бесчисленное количество. Как символ нового года, она удостоилась огромного внимания производителей: были как и чисто зеленые, слегка в травянистый оттенок, как живые, лесные ее представители, так и синие с белыми кончиками иголок. Парни хотели благородного цвета, чтобы на его фоне хорошо смотрелись белые игрушки, которые они выбрали. А таких вариантов вокруг них стояло достаточно, чтобы найти среди них ту самую. Обернув каждый хрупкий шарик и ножку каждого оленя на кассе, дождавшись, когда со склада принесут сложенную в коробку ель, Натаниэль и Габ покатили тяжелую тележку к машине на стоянке. Сложив задние кресла авто, чтобы места стало большее, и уложив все купленное, они уселись спереди и отчалили домой. Ехали к магазину полтора часа, а дорога обратно заняла чуть меньше часа: поток машин снизился, трасса опустела к десяти часам. К семнадцати минутам двенадцати они переступили порог и опустили тяжелые коробки с пакетами у входа в гостиную. Еле отыскав флакончик с ароматизатором ели, что Натан нашел в одном из отделов и захотел взять, чтобы в доме пахло уютным рождеством, омега понюхал его напоследок, и выключил свет в комнате. Разойдясь по спальням, попрощавшись на ночь, парни пошли умываться перед сном. Чистя зубы после быстрого душа, Натан хотел лишь поскорее лечь в кровать, чтобы уже наступило утро и можно было наводить красоту в доме. Как быстро люди ко всему привыкают. Еще недавно парень не ждал нового года, никогда не украшав в его преддверье дом, а теперь набрал кучу разных праздничных вещиц, чтобы самостоятельно все расставить по своим местам. Проваливаясь в дремоту сна, он уже представлял, что и куда определит, в какой укол развернет и как поправит. Тихий стон открывшейся двери заставил вынырнуть из теплоты сна, и посмотреть в направлении зашедшего. Сев на кровати, Натан удивился. Нет, логично, что, кроме Габриэля, в квартире больше никого нет, и прийти мог только он. Но обычно альфа не тревожил кудряшку после того, как они желали спокойной ночи друг другу. — Ты что-то забыл сказать? — спросил Натан, неохотно поднимаясь на ноги. — Прости, я просто начал засыпать, — спохватился он, поняв, что звучало грубовато. — Нет, я просто… Можем мы сегодня побыть в одной кровати? Если ты не хочешь, только скажи, я уйду, — смутившись своей просьбы, произнес Габриэль. — Дело в том что твой запах не дает мне уснуть. Меня ведет от одной лишь мысли, что я лежу в пустой комнате, когда могу обнимать тебя. Ты не выгонишь меня? — улыбнулся на конце фразы альфа. — Нет, что ты такое говоришь, — поспешил ответить Натан. — Я буду только рад. С тобой мне сняться хорошие сны, — ложась обратно сказал парень, погладив себя по плечу и указав на место рядом. Долго ждать Габриэля не пришлось. Получив разрешение, тот быстро прошел от дверей до угла комнаты, в котором стояла кровать и опустился на матрас тяжелым движением. Немного неуверенно устроившись рядом с Натаниэлем, он занес руку над его телом, для объятия, резко задумавшись о том, что они не разу не ложились в кровать вместе, лишь отрубались случайно, он не знал, как преодолеть неловкость и не расценит ли омега этот невинный жест неправильно. Но тот решил все за него, уткнувшись лицом тому в плечо и обняв первым. — Мне бы лишь сон твой увидеть, — выдохнул Габриэль в копну волос парня, — я буду самым счастливым, — вместо пожелания на ночь, произнес он и закрыл глаза, крепко обняв хрупкую фигуру, в то время как Натан вцепился в Габа, прикоснувшись к счастью. До этой ночи парни не засыпали, так очевидно проявляя свои чувства, и в сон проваливались оба смущенные, но до чертиков довольные этим.