Подружка

— Подожди, ничего не говори, — произносит блондинчик, сложив руки на груди. — Тебя зовут либо Эдик, либо Антон. Угадал? — Антон, — улыбаюсь я, протягиваю руку, тоже, кстати, забитую до локтя — те же лисички, но стилизованные. — Можно просто Тоша. — Можно просто нахуй! — рычит друг блондинчика, нарисовываясь рядом. — Ты вообще что такое? — Вот из-за таких отсталых приматов, как ты, инопланетный разум до сих пор не может вступить с нами в контакт, — переключаюсь на него я. — Представь себе, я тоже мужчина, который следит за собой чуть больше, чем остальные. — Дэн, угомонись, не факт, что его возьмут в команду, тем более если капитан будет против, — произносит блондинчик, разглядывая моих лисичек. — Почему это он будет против? — интересуюсь я. — Потому что капитан команды — я. Валера, приятно познакомиться.       А Валера-то хорош, думаю я, отмечая рост, — я ему до плеча — кубики пресса под майкой и ручищи. Такие бы ручищи да на мой бы… Сто процентов, что он связующий. Я хмыкаю, приподнимаю бровь и отхожу к сетке, потому что первая группа, моя, занимает позиции по свистку и мы разыгрываем мяч.       Двигаюсь я легко — спасибо маме за школу танцев, которую я посещал до пятнадцати, спасибо папе за унаследованную реакцию и длинные ноги, спасибо мне, за то, что я такой раскрепощенный. По очкам проигрываем, но я не огорчаюсь, потому что выложился на все сто.       Вторая группа, с Валерой и его слабоумным другом, отстающим от веяний сексуальной революции, лидирует с самого начала, в основном благодаря Валере, который знает, куда лучше перенаправить мяч. Отличный связующий. Великолепные руки, торс, плечи… Ловлю его случайный взгляд и подмигиваю, он теряется на долю секунды, но этого достаточно, чтобы пропустить мяч. Я не слышу, но вижу, как он матерится сквозь зубы.       Тренер, Евгений Дмитрич, выстраивает всех после матча и, проходя вдоль шеренги, выборочно указывает пальцем: — Ты, ты и ты — в запас, потенциал неплохой, нужны тренировки. Валера Ануфриев, остаешься капитаном, хоть и распустили предыдущую команду за бесполезностью, конкретно к тебе у меня претензий никогда не было. Севрюгин — в основу, нападающий. Ты и ты — тоже запас.       Палец упирается мне в грудь, Евгений Дмитрич удивленно смотрит в мои честные и наивные — тоже серые, как у Валеры — глаза и выдает: — Не знаю, с какой ты планеты, но двигаешься ты идеально. Будешь в амплуа либеро, владение мячом и реакция на уровне. — Вы серьезно это сказали? — произносит Валера с возмущением. — Почему нет? Хорошего защитника найти труднее, чем нападающего, поэтому эта сахарная фея теперь колдует в нашем волшебном лесу. Понял, Ануфриев? Под твою личную ответственность передаю, обучи и передай опыт поколений, так сказать.       После еще одной игры новым составом, тренер, провозгласив дату и время сбора, удаляется в свой кабинет, а мы, весь основной теперь состав, отправляемся в раздевалку.       О. Мой. Бог. Мужская раздевалка. Я, усаживаясь на скамью, не знаю, куда мне смотреть, везде сплошной тестостерон, харизма прет со всех щелей, и мне хочется остаться здесь навечно.       Но я все равно поднимаюсь, снимаю шорты, бросаю на лавку майку и наклоняюсь за купальными шлепанцами. Я слышу, как парни за моей спиной перестают не только разговаривать — дышать перестают. — Это, блять, что? — отмирает Валера, а я отвечаю: — Это твоя только что похороненная гетеросексуальность. В стрингах джинсы носить удобнее, ничего личного, ребят.       Стринги даже ни при чем, вероятнее всего виноваты татухи в виде аккуратных бантиков на бедрах под ягодицами и дорожка из точек — имитация резинок чулок. Прикольно же, в самом деле, мне нравится. Татуировщику, который их делал, тоже понравилось, я чувствовал, как его стояк упирался мне в ногу.       Валера выскакивает первым, перебросив полотенце через плечо, следом тащится его друг-примат, еще пара пока незнакомых ребят, а я иду последним, любуясь обнаженными попками в открытых кабинках и глотая слюну. Спасибо, мама, что уговорила меня поступать в этот универ, спасибо проектировщику, который придумал открытые души, спасибо мне, что я обладаю не только хорошей реакцией, но и выдержкой, потому что руки тянутся к самой аппетитной попке с умопомрачительными ямочками на пояснице. А, ну понятно почему — капитанский зад лучше всех. Ему по статусу положено. — Дай шампунь, у тебя их два стоит, а у меня ни одного, — произношу я, протягивая руку через стеклянную перегородку и включая воду.       Валера молча кладет в нее необходимое, и я вспениваю густую массу, заводя руки высоко над головой и упираясь ногой в бортик стока. Приоткрываю один глаз — ага, смотрит, тоже искоса, с охуеванием, но смотрит. Натуралы такие натуралы. — Могу снова нагнуться, — говорю я, и он отворачивается. — Неинтересно, — фыркает, как кошка. — Тут ты себе дружка точно не найдешь, не старайся понапрасну. — А я не пытался еще. К тому же мы уже договорились, что я твоя подружка, зачем мне искать кого-то. — Не в моем вкусе, мне скромницы нравятся.       Подыгрывает? Серьезно? Забавный парень. — Так я могу и в скромницы податься. Я с филологического, у нас это в крови — сборник стихов Ахматовой подмышкой, а в пабликах подписки на изврат и мелькающие в ленте стриженные члены. У тебя там что, кстати?       Я заглядываю через перегородку, хмыкаю и замечаю: — Для технаря сойдет. — Я с юриспруденции, — отвечает без тени смущения. — Для юриста тем более. У вас ораторское искусство в приоритете. — У вас, видимо, тоже. Или я сейчас с оральными навыками путаю? Ты, главное руки береги, не сотри, меня вспоминая, я же еще должен передать тебе опыт поколений.       Хмыкает, выключает воду и идет к выходу. Ух, породистый какой, ну ничего, и не таких натуралов в свою секту утягивали. Есть у многих убеждение — пидор не тот кто, а тот кого. Так уж и быть, я побуду тем, кого. Был опыт.       Хотя, чего это я размечтался, на голую задницу глядючи? Тош, ну понравился мужик, ну держи себя в руках в конце концов! Еще толком не познакомились, а уже роли распределены, и зал замер в ожидании действа. Да, надо себя в руках держать. Вот приду домой и подержу активнее, чем обычно.       На следующий день я специально прохожу через корпус юристов, делая крюк, в надежде отыскать в толпе капитанскую задницу и уточнить у него время сбора, которое я, обладая памятью золотой рыбки, благополучно забыл. Вижу знакомых девчонок с третьего курса, с того же факультета, что и Валера, уточняю у них, где тот может ошиваться и двигаюсь к беседке. Наклонившегося над рюкзаком парня я узнаю сразу — вот он, капитанский зад. Подхожу ближе и дергаю его за рукав: — На пару слов можно тебя?       Можно не только на пару слов, но и на пару раз тоже, думаю я, рассматривая его руки в подкатанных рукавах белой рубашки и очки для компа с антибликовыми стеклами. Модник, интеллектуал, спортсмен — как по заказу. Он, разглядывая меня — темно-зеленый жакет с двумя рядами пуговиц и эполетами, оливкового цвета приталенные брюки, рубашка с рюшами и волосы на косой пробор, — узнает не сразу. — Что хотел? — произносит наконец, следя за реакцией стоящей рядом девушки. — Как что? — я замечаю на ее лице беспокойство. — У нас свидание с тобой, а я время забыл, представляешь? — Свидание?.. А, сборы. В пятницу в шесть в большом зале, — говорит Валера.       Я перевожу взгляд на девушку, и она сразу напрягается: — Лерчик, это кто? — Лееееерчик, — тяну я, а он вздрагивает. — Это сокомандник новый, — поясняет он. — Не парься, милая, все равно он будет мой, — произношу, подмигиваю обоим сразу и ухожу, покачивая бедрами, потому что знаю, что он смотрит.       За углом выдыхаю и перехожу на обычный шаг. Хорошенького понемножку.