Подружка

      Ванну я люблю принимать со всеми прибамбасами: с ароматной пеной, с шипящими бомбочками, с чайными свечами на полочке и под расслабляющую музыку. Иногда я позволяю себе бокальчик вина. Нет, я не работаю на публику — не выкладываю фото с вышеуказанным антуражем в инсту и не пилю посты с видео и никому не нужной песенкой в сториз. В такие моменты я релаксирую и убеждаю себя, что я — охуенный, самый красивый, самый умный и обаятельный, потому что если я не буду любить себя, то никто меня не полюбит. Люди тянутся к прекрасному, и красивое любить легче. Никто не станет рыться в куче мусора, не зная, что внутри спрятан неограненный алмаз. Я залезаю в воду, вытягиваю ноги и вздыхаю с наслаждением. Закрываю глаза, тянусь за бокалом, который стоит на бортике, и собираюсь сделать этот вечер томным, когда телефон, лежащий на полочке, начинает призывно мигать. Замечая имя — «Любимый» — я жмурюсь, вспоминая, кого я мог так подписать, а потом беру и отвечаю бархатным голосом: — Ты скучал по мне? — Нет, но пришлось звонить тебе, — говорит Валера недовольно. — Ты сегодня занят? — Сейчас отменю запланированную групповушку и буду свободен. В датском королевстве неспокойно? — Родители ушли на встречу со школьными друзьями и оставили на меня младших. Все бы ничего, но у соседки мужа десять минут назад увезли с аппендицитом, и она привела к нам еще троих своих. Я схожу с ума. Приедешь? Ты детей любишь, я знаю. — Детей люблю, но лучше постарше — лет шестнадцати, чтоб не опасно было любить… А твоя Кряква где? Почему ее не позовешь?       Трубка покашливает: — Не хочу я, чтобы дети это видели. У нее аллергическая реакция началась, и раздуло еще сильнее. — Сочувствую, красота требует жертв. Зато потом как раскатит вдоль твоего нефритового жезла свои губищи… Ладно, приеду, не кипишуй.       Я допиваю вино залпом, быстро моюсь, уже без всякого удовольствия, сушу и укладываю волосы, смотрю в недра шкафа и вытаскиваю белые джинсы с черной майкой, на которой изображены маленькие мопсы россыпью. А вот стринги можно и красные — должна же быть интрига в моем образе.       По дороге заезжаю в кондитерскую, набираю пироженок с кремом и вскоре заваливаюсь в квартиру Валеры, который встречает меня в образе одомашненного самца: трехдневная щетина, — люблю бруталов — растянутая майка и треники, подвернутые до колена. Домашний Валера сексуален вдвойне, и я интуитивно выпрямляю спину и накручиваю прядь на палец. — Они все девочки, — сообщает он, пропуская меня. — Кроме малого, но он спит, ему всего год, и многого он не требует. — Ничего, сейчас придумаем что-нибудь, — говорю я.       Прохожу в гостиную, осматриваю маленьких феминисток, тщательно выкалывающих глаза журнальному киноактеру ножницами, представляюсь и сразу прошу пересказать новую серию про волшебниц Винкс, потому что был занят и пропустил ее. Контакт налажен, думаю я, когда пятилетняя сестра Валеры, Мила, заплетает мои волосы и втыкает в них разноцветные «крокодильчики». — Давай еще браслетики наденем, — говорит она, натягивая на мои запястья весь арсенал фенечек из картонной коробки. — И бусики, — добавляет Оля, ее одногодка, соседская девочка. — И глаза накрасим зеленым, — кивает Тоня, ее младшая сестра.       Когда я, врубив новый сезон Лалалупси и рассадив всех на подушках на полу, иду на кухню, чтобы включить чайник, Валера, который занят приготовлением плова, смотрит на меня, сдерживая улыбку. — Ты с этими тенями и заколками похож на шлюху, которая сосет за пятихатку, — говорит он. — Тебе со скидкой, за триста, — отвечаю я, расставляя чашки. — Или чай потом, после ужина? — Лучше после. Две минуты и выключаю. Иди мойся и тащи всех сюда.       Оказывается, Валера вкусно готовит, а плов типично по-мужски: с черносливом, курагой, целыми дольками чеснока, которые потом вытаскиваются, и горошинами перца. Пока девчонки едят — кто-то, не стесняясь, руками, — он кормит в детской мелкого, а я, вытирая испачканные мордахи, думаю, что из Валеры получится замечательный отец.       Потом я выдаю всем пижамы, сажаю за настольную игру и притаскиваю пироженки. Валера, которого вынуждают тоже принять участие в спасении принцессы из лап дракона, сидит с унылым видом. Зато когда в ход идет монополия, он начинает втягиваться и искренне негодует, почему его поля постоянно бьет градом, в то время как я отстраиваю третий завод. — А не надо было в фермеры идти, — хмыкаю я, загребая к себе фишки. — Шел бы в финансисты. Хочешь, я тебе денег займу, чтоб аренду оплатить? — Не нужны мне твои деньги, — отвечает Валера, утешаясь пироженками.       Когда наконец наступает время отбоя и все засыпают — не сразу, а еще через полтора часа, мы садимся на полу гостиной с пивом и воблой и включаем прямую трансляцию с кубка Европы. — Боже, я пережил этот день, — вздыхает Валера. — Блин, что ты делаешь? Дай мне, я почищу.       Я, перестав стучать воблой по столу, отдаю ее Валере, и он аккуратно разламывает рыбину вдоль спинки, снимает кожицу и отдает обратно. — Фу, теперь точно с тобой целоваться не буду сегодня, — произношу я. — Она воняет, как вчерашние носки. — Не пизди, нормальная рыба. Спасибо, что приехал. — Ну я же твоя подружка.       Мы так и сидим до часу ночи, пялясь в экран, он болеет за Германию, я за шведов, но не слишком интенсивно, все равно не наши же. Выигрывает, разумеется, Германия, я жму ему руку и поднимаюсь: — Пора по норкам! — Куда ты поедешь так поздно? — спрашивает Валера. — Оставайся, я тебя в своей уложу, а сам в родительской, все равно они на всю ночь закутили. — Уложи, уложи меня полностью, — ухмыляюсь я, расстегивая пуговицу на джинсах, а он стоит и смотрит как завороженный на красные кружева.       Подмигиваю, стаскивая джинсы ниже, а он… Краснеет? Реально краснеет! — Так, вали в спальню, там и раздевайся, — произносит, провожая меня в комнату с миленькими рябыми занавесками. — Постельное чистое, утром менял. — Жаль, значит на твой запах мне не подрочить, — отвечаю я, снимаю джинсы, а он стоит в дверях. — Мне повернуться? — Нет, я пойду, если что, я в соседней комнате. — Приглашаешь? — Предупреждаю.       Миленькое постельное в голубой цветочек, наверняка мама выбирала. Я думаю, что долго не усну, разглядывая комнату Валеры с медалями на стене, но быстро отключаюсь, предварительно загадав неизменное: «На новом месте приснись жених невесте». Снится Валера, причем очень активно, приятненько, я просыпаюсь и потягиваюсь лениво. Нахожу на стуле его майку, натягиваю — она мне почти до коленок — и иду в ванную. — Доброе… утро, — моргая, говорит мне сероглазая дама в халате, когда мы пересекаемся у дверей кухни. — А вы кто?       Красивая женщина, наверное, мама. Смотрит на мои голые ноги, татухи, растрепанные волосы. — А я девушка вашего сына, — отвечаю, улыбаясь. — Он вам не сказал еще?       Просачиваюсь в ванную, включаю воду и хохочу. Валера меня точно выебет.