Ведьму рождает пламя

Зельда чувствовала, что задыхается. Голос из громкого перешел в шепот, в ушах начало звенеть, тело было напряжено до предела, в то время как в гостинной, где были все собраны, стояла гробовая тишина. Сабрина редко видела, как колдует Зельда, но от Амброуза слышала, что в свое время рыжая Спеллман была лучшей ученицей Академии и ее специальностью были демонология и заклинания. А еще именно Зельда считалась одной из сильнейших ведьм Спеллманов. Даже Эдвард, будучи Первосвященником признавал, что в подметки не годится старшей сестре. Хотя это, конечно, было не так. И вот теперь Сабрина с наслаждением наблюдала за тетей. Она понимала Фаустуса, особенно сейчас. Зельда действительно была красива, особенно во время колдовства. Правильные черты лица, рыжие кудри и исходящая сила делали свое дело, усиливая природный магнетизм. Так же, как Сабрина, на Верховную Жрицу смотрели все. Мало кто из детей Академии мог представить, что за сила на самом деле таилась внутри этой хрупкой, на первый взгляд, женщины. Какой на самом деле мощью обладала ведьма. Зельде же было глубоко наплевать, как она в данный момент выглядит со стороны и что о ней думают. Ее задачей было спасти Гарри, вытащить его, вырвав из лап смерти. И, собственно, параллельно определить, по какой причине эта смерть к мальчишке подступила. - Сосуд, - слово вырвалось хрипом, но Пруденс, появившаяся буквально пару минут назад вместе с Амброузом, тут же выполнила приказ, передав предмет и вложив его в протянутую руку. Зельда моментально начала читать заклинание, и Сабрина на каком-то подсознательном уровне поняла, что тетя изгоняет демона. Хильда помнила те времена, когда Зельда наслаждалась магией, дышала ею, жила ею до той злосчастной трагедии. Именно после этого Зельда заперла себя в Гриндейле, изредка вырываясь в Академию по просьбе Эдварда. Гарри резко вдохнул, одновременно со сгустившейся тьмой над рыжеволосой женщиной. Зельда была напряжена до предела настолько, что начала дрожать всем телом, продолжая шептать. И выдохнула только тогда, когда захлопнула крышку сосуда, заперев в нем ту самую тьму. -Тетя! - Амброуз успел подхватить ослабевшую Зельду, оказавшуюся в его объятиях на полу. - Ты его спасла! -Пока что он только снова задышал, - тяжело дыша ответила женщина с закрытыми глазами. - Завтра посмотрим, как он будет себя чувствовать и там уже посмотрим. Пруденс, проверь пожалуйста, его состояние, вдруг в нем еще какая-нибудь гадость сидит. -Хорошо, - Пруденс коснулась плеча Зельды, вынуждая ту открыть глаза и поднять взгляд. - Но даже если в нем что-то сидит, ты не сможешь это исправить без последствий для себя. -Просто проверь, - чуть улыбнулась Зельда, уже не шепотом, но все еще хриплым голосом. Пруденс кивнула и, вытянув руки над одноклассником, начала читать заклинание. Тело парня вспыхнуло желтым на пару мгновений, заставляя всех облегченно выдохнуть. -Он чист, - провозгласила девушка громким поставленным голосом, и вся комната разразилась апплодисментами. - Спасибо, Верховная Жрица. Слава Жрице! -Слава!

***

Впервые за долгое время Фаустус не знал, что делать. Когда он травил ковен, это было странно и отчасти неосознанно, хотя тогда мужчина думал, что оказывает им услугу. Он будто был не в себе, ослепленный яростью и ненавистью к Сабрине. Сейчас, сидя в своем английском поместье, купленном много лет назад, когда они с Зельдой еще были молоды и не пережили многое, он пытался разобраться во всем. Получалось отвратительно. Мысли вновь вернулись к жене. Им словно было суждено быть вместе: с той ночи, первой ночи Луперкалии для обоих, и до нынешнего дня. Когда он собирался бежать из Академии, он позвал с собой не только старшую дочь, но и планировал забрать жену. Хотя и не удивился, обнаружив камеру пустой. Он был бы совсем идиотом, если бы не видел отношение Пруденс к Зельде и то, что девочка тянулась к рыжеволосой ведьме, как к своей матери, которой уже никогда не было. И Зельда тоже, по-своему, оберегала Пруденс. - Фаустус, - в комнату вошла няня, укачивая Летишу, которую он зачем-то назвал Юдифь, хотя про себя по-прежнему называл дочь именем, данным Зельдой. - Простите, если лезу не в свое дело, но помиритесь с леди Блэквуд, пожалуйста. - Няня, - Фаустус оторвался от бессмысленного созерцания страницы, не прочьтя до этого ни строчки, и встретился с небесно-голубыми глазами седовласой женщины. - Ты знаешь, как дорога мне, но в своих отношениях с Зельдой я разберусь сам. - Детям нужна мать, Фаустус. Ты же слышишь, как часто близнецы плачут. Они все чувствуют, милый. Иуда вообще плачет почти все время. И ему сложно объяснить, что матери нет, потому что родители не могут найти общий язык. - Хорошо, няня, я свяжусь с женой, но ты знаешь характер Зельды, - няня улыбнулась, вспоминая то время, когда впервые увидела молодую яркую рыжеволосую ведьму и как сразу сказала Фаустусу, что эта женщина будет его женой. И ведь не прогодала. - Зато она прекрасная ведьма и, я почти уверена, хорошая мать, раз дети так скучают. А характер, мальчик мой, и у тебя не сахар. Глаза закатились на автомате, прямо как в детстве. Няня воспитывала его с грудного возраста, после смерти матери в родах, да и отца Фаустус видел только по праздникам, но тот не дожил даже до Темного крещения сына. Так что няня заметила ему обоих родителей, и Фаустус всегда считал няню своей семьей. - Все, няня, - мужчина в миг превратился из ее ребенка в Первосвященника и грозно глянул на женщину. - Хватит меня учить, я давно не ребенок. Займись своими обязанностями. Няня на это лишь усмехнулась, но тем не менее ушла, оставляя Блэквуда снова наедине со своими мыслями. Но теперь Фаустус знал, что делать.