9 женщин

      Валькирия яростно ходила взад-вперёд мимо приборной панели Санктуария, за чем с противоположной стороны наблюдали шесть пар встревоженных уставших глаз, и, бурно жестикулируя, ругалась:       – Мало того, что мы застряли неизвестно где на борту с этим ублюдком! – Брунгильда не унималась уже несколько минут и, с силой пнув стену и без того рассыпающегося от времени корабля, оставила в ней весьма заметную вмятину. – Мы ведь ещё и чёрт знает когда!       – Мы на орбите Земли в четырнадцать тыс… – Мантис хотела повторить слова Таноса, но была грубо перебита.       – Да плевать я хотела на эту орбиту! – уже тише, но не менее нервно, произнесла Валькирия. Тяжело рухнув в глубокое кресло, она откинулась на спинку и, шумно втянув носом слегка затхлый воздух помещения, провела горячими ладонями по лицу, стирая проступившую испарину. – Нужно что-то делать.       – Что? – Обычно фонтанирующая идеями и, в силу своего интеллекта, умеющая их реализовывать, сейчас Шури ощущала себя абсолютно беспомощной. – Что мы́ можем сделать?       – Брунгильда права, – Кэрол хотелось поддержать боевую подругу, и она делала это единственным известным ей способом — пыталась действовать. – Если будем просто сидеть здесь и ныть, в наше время мы не вернёмся. Какие есть предложения?       Но вместо конструктивного обсуждения сложившейся ситуации Валькирия решила продолжать истерику:       – И где, Один его покарай, уже четвёртый час носит Таноса?!       – И Гамора с Небулой тоже пропали… – тихо заметила сидящая поджав под себя ноги и беспрестанно теребящая левый усик Мантис. Её взгляд, направленный куда-то в пустоту, абсолютно ничего не выражал, и при этом она практически не моргала. – А если они нас здесь бросили?       – Многое повреждено. Они вручную проверяют все системы. – Пеппер была информирована явно лучше остальных, и упаднические настроения женщин ей категорически не нравились.       Осведомлённость миссис Старк немало удивила Окойе:       – А ты откуда знаешь?       – Небула сказала. Сказала, их часа три не будет, если не больше. И ещё велела нам всем быть здесь и не расходиться.       – А если мне, например, в туалет надо? А? – Валькирия явно была не намерена прекращать свою тираду, как вдруг дверь с громким скрипом втянулась в стену, и в помещение, широко шагая, вошёл Танос, а за ним и его дочери. Все трое были в пыли, масле и чём-то таком, что нельзя определить, но на лицах их светилось удовлетворение.       – Корабль на ходу. Всё самое важное: искусственная гравитация, система вентиляции и обогрева — функционирует исправно. – Танос был явно горд, что даже через столько лет его детище всё ещё работает. – И да, туалет по коридору налево.       Валькирия, опустив глаза, слегка потупилась и наконец притихла.       Кэрол, будучи близка ко всякого рода технике и в особенности кораблям (ну и самолётам, куда же без них), задала давно мучающий её вопрос:       – Как за такой срок Санктуарий, – она сделала паузу, от названия корабля по каким-то неведомым ей самой причинам Дэнверс коробило, – не развалился?       Стоит заметить, что Таноса, даже если он и считал себя вершителем судеб, являлся грозой для десятков галактик и руководил самой смертоносной армией из ныне известных, с трудом можно было назвать высокомерным. Кто бы ни задавал ему вопросы и какими бы глупыми или очевидными те ни казались, он всегда без упрёков и насмешек отвечал — точно и по возможности просто. Наверное, так проявлялся незаурядный, даже по вселенским меркам, интеллект, а может, сказывался возраст — все Таносу виделись неразумными детьми. Вот и на этот раз он готов был поделиться своими мыслями с женщиной, искренне и небезосновательно желающей ему смерти.       – У него огромный запас прочности. Я проектировал Санктуарий так, чтобы он был способен выдерживать колоссальные нагрузки, и до сегодняшнего дня… – перед глазами Таноса вновь пронеслось его пылающее детище, и он сердито зыркнул из-под тяжелых бровей на Дэнверс, – …выдерживал. Что касается э́того Санктуария, вакуум не давал разрушаться металлу, от радиации спасало место базирования корабля: все эти годы он находился на станции, а не бороздил открытый космос. Ну и удача тоже сыграла не последнюю роль: Санктуарий не повстречался ни с вандалами, ни с крупными астероидами. Хотя, стоит признаться, я поражён, что он всё ещё на ходу и пригоден для жизни.       – А что мы будем есть? – Вопрос прозвучал неожиданно, хотя давно витал в воздухе, но задать его никто не решался. Возможно, боялись ответа, который мог стать приговором на долгую и мучительную смерть, или же на фоне разворачивающейся катастрофы желание набить желудок казалось просто незначительным или и того хуже — постыдным, но юную Шури мало волновали все эти условности — она была голодна, «как буйвол», о чём не замедлила сообщить. Мантис энергично закивала, переводя взгляд больших блестящих глаз то на свою соседку, то на титана.       Танос понимающе улыбнулся:       – Запас воды и пищи имеется. Система консервации в одном из отсеков вышла из строя, но другой цел. Не ахти что, но нам хватит на продолжительное время. Гамора и Небула всё вам покажут и сопроводят к жилым модулям. Ищите пригодные для отдыха каюты. Наш полёт обещает быть долгим. А вы, Пеппер, пойдёте со мной. Надо привести в порядок вашу ногу.       Вирджинию, словно током, прошибло от макушки и до кончиков пальцев. Покалеченная конечность болезненно запульсировала. Лицо Пеппер на мгновение исказилось гримасой неподдельного ужаса:       – Со мной всё в порядке, – протараторила она быстро. – Небула в пещере наложила мне шину…       – Это временная мера, нужно исключить осложнения: осколки кости, заражение…       – Нет, всё нормально, – продолжала упорствовать, как неразумное дитя, Пеппер, не веря, что этот бред вылетает из её рта. – Уже почти не болит… Лучше не трогать, станет только хуже!       Танос вздохнул. Он, наверное, закатил бы глаза, но нужно было держать марку. В голове по кругу проносились мысли: «За что мне это всё?» и «А ведь это только начало…»       – Пеппер, мне всё равно, умрёте вы от гангрены или нет, а вот вашей дочери и мужу… – Танос знал, куда бить. Он чуть наклонил набок голову и проникновенно заглянул перепуганной Вирджинии в глаза. Скорее всего, столь непривычное выражение на лице титана ещё больше напугало её, но при всём этом и здорово отрезвило.       В ситуацию решила вмешаться Небула. Чета Старков вместе с маленькой Морган стала для неё семьёй, и она всеми силами будет бороться за каждого из них.       – Пепс, не бойся, отец — первоклассный хирург, а подтверждение стоит прямо перед тобой: всё, что Танос изменял в моём теле и теле Гаморы, он делал сам. Нога будет как новая, ты и не заметишь.       Танос уже было вознамерился поблагодарить дочь, но успел лишь спазматически кивнуть, прежде чем та одарила его злобным шипением:       – Даже не смей себе ничего воображать. Я делаю это не для тебя. Если с ней хоть что-то… Ты меня понял.       Благосклонное выражение на лице Таноса сменилось железной маской безразличия, и он застыл в ожидании.       Аргументы были слишком убедительны, а боль слишком сильна, и Пеппер решилась. Припадая на сломанную ногу, она проковыляла мимо титана за двери отсека. Руку, так любезно протянутую ей Таносом, Вирджиния проигнорировала.       Она должна быть сильной. Ради своей семьи.