9 женщин

      Санктуарий встретил своего хозяина радостным гулом воздушных потоков: стропы с многотонной конструкцией на концах не давали закрыть грузовой отсек, и внутрь врывался холодный ветер, грозящий уже скоро выдуть с палубы последний кислород.       Усталость навалилась сразу, стоило оказаться в относительной безопасности. Тело ломило, веки налились неподъёмной тяжестью, но расслабляться было рано, и Танос запретил себе даже думать об отдыхе.       – Срежь рукав, – поведя плечом, из-за чего качнулась недействующая рука, он обратился к Пеппер. – Гамора, Окойе — где они?       – В медотсеке, – ответила за Вирджинию Небула, как раз оттуда вернувшаяся. – К утру восстановятся…       Пока Пеппер стягивала с Таноса пришедший в негодность элемент костюма, Небула подхватила из рук отца Кэрол, безвольное тело которой тот всё ещё прижимал к груди. Видя выбритый затылок и выходящие из него залитые синей кровью провода, Небула не скупилась на выражения, пока безуспешно пыталась привести Дэнверс в чувства.       – Не тормоши. – Как только Пеппер закончила, Танос склонился над Кэрол. Действующей рукой сбросив прядь с её бледного лица, он приоткрыл веки и проверил реакцию зрачков, затем коснулся влажной шеи и прощупал пульс… – Эту дрянь надо срочно с неё убрать. – Оставив уже готовую ринуться в медотсек дочь, Танос направился к подъёмному блоку, разрабатывая медленно оттаивающую после воздействия парализатора кисть. – Отнеси Кэрол в лабораторию, там есть необходимая аппаратура. Сама на дезинфекцию. Гамору, Окойе, Мантис тоже.       – Не хочу влезать… – смертельно усталый голос Шури заполнил коммуникаторы. Танос кивнул Небуле, позволяя идти. – …но, если мы не ускоримся, следующей лазейки в мусорном кольце придётся ждать больше пяти часов. А до прохода ещё надо добраться.       – Сколько займёт?       – Минут пятнадцать.       – И сколько есть у нас?       – Десять…       – Приступай. – Глядя на стропы, уходящие за борт, во тьму враждебной планеты, Танос заговорил с ожидающими распоряжений напарницами: – Надо втянуть конструкцию, иначе потеряем.       – И закрыть дверь — здесь скоро будет нечем дышать. – Брунгильда плюнула на руки и ухватилась за вибрирующий от напряжения трос, перешагнув который, Танос встал между ним и вторым таким же, спиной к неисправному подъёмнику.       – Может, я снаружи подтолкну? – Пеппер активировала шлем, приготовившись действовать.       – Давай.       Сложив перед собой стропы так, чтобы их можно было тащить как единое целое, и для опоры шире расставив ноги, Танос начал тянуть — медленно, с громким скрежетом тросы поползли на борт. Оценив требуемое усилие, Танос откинулся назад и практически лёг на пол, активнее заработав руками. С обеих сторон, лязгая и гремя, забугрились металлические петли.       Убирала стропы из-под рук титана Валькирия. Несколько минут всё шло гладко, работали, как слаженный механизм, но внезапно Танос остановился.       – Ты чего? – Брунгильда вцепилась в трос.       – Тяжелее пошло… – сквозь стиснутые зубы просипел Танос. – Пеппер, что там у тебя?       – Санктуарий разгоняется. Ускорения костюма не хватает.       – Возвращайся.       – Но как же…       – Немедленно! Я запрещаю тебе рисковать жизнью ради железки!       Танос рванул на себя зазвеневшие тросы и с остервенением принялся тащить. Отскочив, Валькирия едва успела увернуться от почти упавшей на неё петли, как та вдруг поползла обратно. Вместе с Таносом.       Пеппер больше не удерживала конструкцию, и тросы потянуло за борт. Танос упирался, но подошвы скользили по гладкой поверхности. Подоспевшую ему на подмогу Валькирию поволокло следом. Остановить движение удалось только благодаря Пеппер, в последний момент влетевшей в отсек. Медленно Танос вернулся назад к блоку и перебрался за него, получив дополнительный упор.       Время поджимало. Корабль набирал высоту, воздуха становилось всё меньше. Усилилась тряска: сказывалась ухудшившаяся после столкновений с астероидами и мусором аэродинамика. Танос задыхался, но продолжал тянуть. Вновь один: Валькирия, неспособная больше находиться в отсеке, скрылась за перегородкой, переложив свои обязанности на Пеппер. Наконец в проёме показалась крыша конструкции. Но после пары тщетных рывков стало понятно, что…       – Зацепилась! Танос, я!.. – Пеппер бросилась к обломку, чтобы втащить его, как вдруг стены завибрировали, и корабль тряхнуло. Раздался свист, затем лязг, и, едва Пеппер обернулась на звук, как тут же ударила рукой по панели, захлопнув дверь. Перегородка закрылась, перерубив тросы, на которых мгновением ранее с бешеной скоростью неслась прочь от Санктуария конструкция, теперь уже безвозвратно потерянная…       Стало тихо, лишь гудела вентиляция, накачивая в отсек воздух. Танос сидел на полу, у самой двери, рядом с вырванным подъёмным механизмом.       – Что это было? – Пеппер убрала дрожащие пальцы с пульта.       – Турбулентность. Думал удержать… – Сипло дыша, Танос разжал руки и отбросил в сторону измазанный в крови трос. Затем, оглядев стёсанные ладони, поднялся и шатко двинулся к проходу, в котором его уже встречала взъерошенная Брунгильда.       – Закончили? Где конструкция? Что… случилось?       Не глядя на Валькирию, Танос протиснулся мимо и, не останавливаясь, с чувством махнул рукой, посадив на стену несколько пурпурных капель.       – Занесите в лабораторию одежду для Кэрол, – прохрипел он не оборачиваясь, и скрылся за поворотом.

***

      Шури справилась: Санктуарий проскочил мусорное кольцо без видимых повреждений. Мавет оставался всё дальше позади…       – Очнулась? – Танос вошёл в лабораторию и, скользнув по Кэрол взглядом, направился к мойке.       – Небуле спасибо… – отхлебнув тёплого чая, хрипло ответила Дэнверс, укутанная с головой в одеяло. Её по-прежнему знобило, но сознание больше не стремилось покинуть ослабленное тело. Сделав ещё глоток, Кэрол добавила: – Она провела со мной дезинфекцию. Так что я готова. А вот на тебя раствора уже не хватит. – Кэрол стянула с макушки одеяло и на кресле развернулась к Таносу, но тот не смотрел на неё и, казалось, даже не слышал. Стоя у раковины и попеременно подставляя ладони под проточную воду, мыслями он был далеко за пределами лаборатории. Кэрол поморщилась: – Ты там уснул, что ли? Размокнут и отвалятся.       – Шути, шути… Полезно. – Протяжно вздохнув, Танос наконец оставил раковину и, промокая руки приготовленным Небулой полотенцем, направился к Дэнверс.       – И года не прошло… – заворчала та и, глотнув остывшего чая, поперхнулась. Сделав вид, что не заметила злорадной ухмылки, Кэрол отставила кружку в сторону: – Сними с меня уже эту… Что это вообще такое? – Она машинально потянулась к ошейнику, но Танос перехватил кисть.       Передвинув Дэнверс вместе с креслом к столу с приборами, он сел рядом и, откинув с устройства волосы, проговорил:       – То немногое, что досталось им от могущественных «предков».       – Думаешь, не их технология? – Сидя к Таносу спиной, Кэрол не без усилия повернула к нему голову, чтобы увидеть, как вместо ответа тот лишь пожал плечами. – Ладно. Без разницы… Так ты можешь снять? Не знаю, как, но оно блокирует мои силы.       – Думаю, могу. – Танос развернул взъерошенную макушку и, грубо наклоняя её то в одну, то в другую сторону, начал осмотр.       – Так думаешь или можешь? – Кэрол раздражённо зашипела. От манипуляций вернулась утихшая прежде боль.       – Ты слишком болтлива для недавно умиравшей.       – А ты опять чем-то недоволен.       – В этом мы с тобой похожи…       Зафиксировав голову Кэрол, Танос отсканировал устройство вместе с участком шеи, а затем, перекинув модель на мониторы, приступил к её изучению.       – Я думаю, оно подавляет не саму «силу», а действует скорее ментально, – после нескольких минут напряжённого молчания, показавшихся Кэрол вечностью, Танос наконец ответил.       – То есть мой… дар никуда не делся? – Голос Кэрол дрогнул: надежда и страх слились в нём в один мутный комок.       – Ты просто утратила с ним связь.       – И он вернётся… если снять?       – Я не знаю.       Кэрол оцепенела. Пространство вокруг сжалось, стало нечем дышать. Бьющий её до этого лёгкий жар сменился едким холодом, пальцы вцепились в ошейник.       – Танос… Сними это. Сними немедленно! Сними!..       Дэнверс затрясло. Танос бросил мониторы и подошёл к ней. Он крепко сжал её руки и, не давая дёргать устройство, наклонился прямо к бледному лицу:       – Я этим и занимаюсь. Могу сорвать с шеи. Устроит? – Жёстко, но предельно доходчиво — иначе не услышит.       Грудь Кэрол дёрнулась в глубоком вдохе, словно невидимый барьер, не дававший ей вздыматься, наконец пал. Взгляд, старательно избегающий глаз Таноса, остановился, и гримаса отчаяния, искажавшая красивые черты, сменилась стыдом. Кэрол потупилась:       – Нет…       Отпустив руки и слегка сдавив вздрагивающее плечо, Танос заговорил почти шёпотом:       – Тогда потерпи ещё немного. Контроллер далеко или вовсе уничтожен — энергию из тебя эта дрянь сейчас почти не тянет. Операция недолгая… – Танос отнял ладонь от плеча Кэрол и показал ей: тонкая плёнка новой кожи уже покрыла обнажённые мышцы, но зрелище было по-прежнему жутким.       Забыв обо всём, Кэрол уставилась на изувеченную руку:       – Что произошло?       – Потом расскажу. А пока дай мне и моим ладоням немного времени…       Смыв с себя маветскую грязь и заодно дождавшись, когда чуть больше затянутся раны, Танос приступил к операции — действительно недолгой, но от этого не менее тяжёлой. Теперь уже полностью обездвижив Кэрол и обезболив необходимый участок, Танос разобрал устройство. Сняв с него защитный кожух и обнажив начинку, он занялся её отделением от нервной системы Кэрол. Самым сложным было отсоединять «спаянные» с нервами провода и затем восстанавливать повреждённые связи, проверяя каждую на проводимость и чувствительность.       Наконец хомут был отброшен.

***

      Кэрол лежала на столе и, постепенно отходя от воздействия иммобилизатора, наблюдала за тем, как Танос чистит инструменты.       – Почему ты меня спас? – В тишине лаборатории собственный слабый голос показался ей до неприятного громким.       Убрав очередной зажим в кейс к уже лежащим там «иглам» и бинокуляру, Танос задал встречный вопрос:       – Ты работала когда-нибудь в команде?       Мысли вяло ползали под черепной коробкой тучными слизнями, и Кэрол ответила не сразу:       – Да…       – Своих часто бросала? – Танос пристально посмотрел в тусклые глаза — ответом послужило молчание. – То-то же.       – Ты сильно рисковал… – Кэрол упёрлась трясущимися от слабости руками в стол и не спеша начала подниматься. Танос помог ей сесть.       – Но ведь выбрались, – он улыбнулся, подсовывая бледной как снег Дэнверс лоток: от смены положения у той закружилась голова, её затошнило.       – Выбрались… – Отказавшись от посудины, Кэрол судорожно сглотнула: – Лучше воды дай.       Она жадно припала губами к холодному стакану и не сразу заметила, что её голова снова оказалась в мягкой хватке огромной руки. По телу запоздало пробежала волна мурашек, неся с собой одну единственную мысль: «Ему достаточно сжать пальцы…» — но тревоги не было, как не было и сил этому удивляться. Вода охладила горящее нутро, лаборатория перестала ходить ходуном, и тошнота стихла. Постепенно начинали действовать обезболивающие, и Кэрол прикрыла глаза.       Осмотрев результаты своей работы, Танос удовлетворённо хмыкнул и встал, намереваясь отнести кейс на место, но брошенные будто бы случайно слова его остановили.       – Я её не чувствую. – Не размыкая тяжёлых век, Кэрол коснулась швов кончиками пальцев и затем растёрла в них воздух, словно пробуя наощупь его текстуру. Энергетический импульс, который она подала, не разнёсся привычным покалывания под кожей. – Танос, скажи честно…       Танос вздохнул и поставил кейс на пол.       – Честно? Я уже говорил, активное воздействие давно прекратилось. Я не знаю, почему твоя сила до сих пор не вернулась. Возможно, тебе надо «перезагрузиться». Выспись, прими душ, наешься досыта…       – И поможет? – Губы Кэрол изогнулись в глумливой усмешке. Танос развёл руками.       Кэрол аккуратно соскользнула со стола, поёжившись от обжёгшего босые ступни металлического холода. Кутаясь в одеяло, под которым болталась всё та же драная рубаха, она неуверенно направилась к выходу, но у самой двери остановилась.       – Плохо? – Танос подался вперёд, готовясь подхватить напарницу.       – Что? Нет… – Кэрол мотнула головой, о чём сразу пожалела. Дождавшись, когда боль пройдёт, она неуверенно заговорила: – Я хотела сказать спасибо и… извиниться. За тот, ну ты понял, за тот инцидент в пятом отсеке.       – Не за что извиняться, Кэрол. Ты ни в чём не виновата… – Танос задумчиво поскрёб подбородок и посмотрел себе под ноги, возле которых сиротливо ютился кейс. Его нужно было убрать, и Танос ухватился за эту мысль, но, принявшись перебирать глазами содержимое шкафов, никак не мог вспомнить, где хранились инструменты, — в голове шумела пустота. Пауза затягивалась, а Кэрол всё не уходила. – Давай провожу. – Перешагнув кейс, Танос торопливо двинулся к Дэнверс, но та, выставив вперёд руку, его остановила. Титан вздохнул — он догадался: – Тебе недостаточно моих слов.       Кэрол собиралась кивнуть, но вовремя опомнилась и сдержалась:       – Я как-то больше привыкла на деле… – Она плотнее укуталась в одеяло и замерла.       Танос подпёр бедром край стола.       – А знаешь, дело есть. – Проведя рукой по матовой поверхности, он улыбнулся. – Исправишь свою же ошибку. Поднимешь Санктуарий из озера и эвакуируешь персонал. Всех уже не спасём, но хотя бы части поможем.       Танос увидел, как глаза Кэрол на мгновение вспыхнули решимостью, но затем так же быстро потухли:       – Если сила не вернётся, от меня не будет пользы…       Кэрол напоминала блёклую тень прежней себя. Видеть её настолько уязвимой было почти физически больно, но, прежде чем отвести взгляд, Танос пристальнее всмотрелся в словно утратившие чёткость черты: внезапно лицо Кэрол просветлело.       – А что, если задействовать Перчатку? Это даже надёжнее. И быстрее. – Она широко улыбалась, ожидая того же от титана, но тот, как бы сильно ни хотел, не мог просто согласиться. Даже сейчас.       – Они её не отдадут.       – Тебе нет. Но мне они доверяют. А если сила вернётся, то я смогу сама ей воспользоваться! – Лоб Кэрол покрылся испариной, которую она стёрла тыльной стороной дрожащей от возбуждения ладони. – Мстители доверяют мне.       – Кэрол, так было раньше. До того, как мы стали союзниками.       – Отдадут, вот увидишь. – Дэнверс упрямо выпятила подбородок. – Они не позволят погибнуть гражданским. – Не желая слышать возражений, она развернулась к двери, но не успела сделать и шага, как та отъехала, впуская Пеппер.       – Танос! Почему не отвечаешь? По всем каналам — как в стену! – Вперившись в титана, Вирджиния застыла.       Схватив себя за запястье и не обнаружив там наруча, Танос потянулся к уху, переключаясь на вживлённое устройство, — загомонили обеспокоенные голоса.       – Коммуникатор в комбинезоне остался. Пеппер, только не говори, что…       – Погоня. – Вирджиния наконец выдохнула. На несколько долгих секунд их с Таносом взгляды пересеклись, но затем она увидела Кэрол — почти прозрачную и слишком тихую, чтобы заметить её сразу. Вид Дэнверс привёл Пеппер в чувства: – Ох, Кэрол, дорогая… твоя одежда… Прости! Я как раз шла за ней, когда…       Некрепко сжав холодные пальцы, в жесте искреннего сожаления лёгшие ей на плечо, Кэрол улыбнулась подруге краешками рта и обернулась к Таносу:       – Я знала, что так просто они не дадут нам уйти.       Танос кивнул. Он тоже знал. Но надеялся, что отморозки, освободившиеся от гнёта смертоносных браслетов, займутся делёжкой свалившихся к ним с неба еды и власти, а не бросятся в погоню, исполняя приказ безвременно скопытившегося самодура… Плотно сжав челюсти, Танос думал о том, что же делать и какие у них есть шансы, — «ничего» и «никаких» упорно звучало в ответ.       – Пеппер, – наконец в его голове блеснула безумная идея, – возвращайся на мостик.       – А вы?       – Скоро будем. Давай, давай!       Бросая из-за спины встревоженные взгляды, Пеппер торопливо скрылась в развилке коридоров. В лаборатории стало осязаемо тихо.       – Нам бы всем отлежаться пару суток… – Голос Кэрол звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь вставшее комом в горле отчаяние. Не моргая, она смотрела вдаль коридора, вдруг окрасившегося багрянцем тревоги.       – Нас обстреливают! Нам нечем отбиваться! Что делать? – в коммуникаторе кричала Небула.       – Лавируйте. – Дав очевидный ответ, Танос скрылся в глубине отсека и, вернувшись, защёлкнул на запястье Кэрол свой наруч, тут же принявший необходимые форму и размер: – Кэрол… – выдохнул Танос. Не обращая внимания на боль, Дэнверс замотала опущенной головой, уже зная, что будет дальше. – Кэрол, – Танос наклонился и взял её за плечи, – без тебя мы не справимся.       – Нет, нет… – Она закрыла лицо ладонями и как в бреду принялась повторять одно и то же. – Я не могу, не могу… Я не чувствую её! Не могу…       Танос мягко отстранил от лица Кэрол её холодные руки, тут же повисшие плетьми, и за подбородок поднял опущенную голову, заставляя смотреть себе в глаза.       – У тебя нет выбора. Потому что иначе у нас нет шансов.       Кэрол раскрыла покрасневшие, но абсолютно сухие глаза и отвела взгляд.       – «Перезагрузиться», значит… – Она зло усмехнулась.       Танос выпрямился:       – Сделай то же, что сделала с Санктуарием.       Кэрол безмолвно кивнула и вышла в коридор. Пройдя несколько шагов, она остановилась и, не оборачиваясь, обратилась к титану:       – Ты ведь знал, что так будет. Знал и вытащил меня только ради этого… – Танос хотел возразить, но не решился. – Отнеси меня к шлюзу, а то я буду вечность плестись…

***

      Виски тошнотворно пульсировали. Мигрень, первые отзвуки которой появились ещё в лаборатории, становилась сильнее, и кроваво-красные коридоры раскалёнными тисками давили на мозг.       – Вырубите. Тревогу. – Громоподобный шёпот всколыхнул застоявшийся воздух головного отсека, заодно заставив вздрогнуть и женщин. Влетев в помещение раздражённым вихрем, Танос остановился у приборной панели и, опершись на неё, погрузился в изучение данных.       – Одно попадание в хвостовую часть, – не размыкая век, Шури озвучила уже несколько минут висящее на основном экране сообщение. Подложив под голову руки, принцесса практически лежала на приборной панели: организм истратил все ресурсы, и даже угроза, всё явственнее заявляющая о себе, её не бодрила. Шури открыла глаза и, потерев переносицу, посмотрела на Таноса: – Огонь какой-то… беспорядочный, странный.       – Аккуратничают… – протянул Танос после паузы.       – Думаешь, хотят Санктуарий заграбастать?       На этот раз Танос ничего не сказал, лишь ниже склонился над приборами и протяжно хмыкнул.       – Дочка, – не найдя среди данных ничего, выбивающегося из общего потока, он забрал у Шури управление и обернулся к Небуле, давно принявшей на себя основную его часть, – они могут сменить приоритеты — будь готова перейти в режим уклонения. А вы что здесь делаете? – Внезапно Танос заметил движение в плохо освещённом углу. – Гамора, Окойе, почему не в медотсеке?       – Я говорила им, – не отрываясь от приборов, вздохнула Небула.       – Веселье пропускать не хотим… – совсем не весело проговорила Окойе, выходя из тени. Придерживаясь за стену, на подкашивающихся ногах она осторожно двинулась к блоку управления. По плотно сомкнутым губам и покрывшей лицо испарине было видно, каких усилий ей стоило каждое движение.       – Танос прав, – Шури соскочила с кресла, чтобы проводить к нему Окойе, – тебе не стоило так скоро медотсек покидать. Координация ещё нарушена. Тебе нужен покой.       – Покой? – Окойе мрачно усмехнулась и, откинувшись на высокую спинку, прикрыла глаза. Присев рядом на подлокотник, Шури коснулась бесконтрольно вздрагивающего плеча и притихла, теребя пальцами светлую ткань…       – Гамора, ты как? – Танос позвал неподвижно сидящий у стены силуэт.       – Сносно, – вяло откликнулась Гамора после недолгой заминки. – У тебя есть, – тихий голос дрогнул, – план?       – А где Кэрол? – Не дав Таносу ответить, Валькирия задала новый, давно мучающий её вопрос. Убрав в ножны отполированный до блеска клинок — замену оставшегося на Мавете родного — она устремила на Таноса тяжёлый взгляд.       Тут же опомнилась Пеппер:       – Действительно, где Кэрол? Вы же вместе должны были прийти. Или ей стало хуже? Ты отвёл её в медотсек? Танос?       Наконец вопросы закончились, но ответов не последовало. Тишина, заполнившая пространство, с каждой секундой становилась всё громче, а эмоции осязаемее. Не в силах вынести их давление, Мантис попятилась прочь от подруг, пока не забилась в угол, зажав ладонями усики. По отсеку разнёсся вздох Хоуп.       Взгляд Пеппер наполнился ужасом осознания:       – Танос…       – Она снаружи.       – Нет, – Небула затрясла головой, вскакивая с места, – отец, нет! Она слишком слаба!       – Почему ты не остановил её?! – Выхватив клинок, к Таносу бросилась Валькирия, но, отрезвлённая вскриком Мантис, в последний момент отбросила оружие. Рыча налетев на титана, она обрушила на его грудь череду ударов: – Ты должен! был! остановить! её!..       По щекам Шури катились крупные слёзы. Всхлипывая, она обеими руками цеплялась за онемевшую от шока Окойе.       – Она же там погибнет…       – ЗНАЧИТ, ПОГИБНУТ ВСЕ! – Тяжело дыша, Танос замер.       Отсек затих — рёв титана выбил из него все звуки. Женщины молчали, осмысляя услышанное. С их застывших лиц медленно сходили последние тусклые краски…       – К ней вернулись способности? – наконец робко спросила Хоуп.       – Вернулись? – Валькирия настойчивее повторила вопрос, до треска натягивая на груди Таноса всё это время зажатую в кулаках ткань.       – Нет. Не на борту… – Сбрасывая с себя цепкие руки, Танос подался назад и всем весом обрушился на выступ приборной панели.       – То есть ты вытолкал её в открытый космос? – Подбородок Окойе некрасиво трясся. До побеления в костяшках вцепившись в кресло, она начала вставать. – Без силы, без… без амуниции?       Танос судорожно провёл ладонью по горящему лицу:       – Она пошла по своей воле.       – Чушь, – из тени внезапно раздался ледяной голос Гаморы. – Ты заставил её. Манипулировал ей.       Сжав руки в кулаки, Танос поднялся:       – У нас нет другого выхода. – Его кадык ходил ходуном, а на лбу вздулись вены. Танос говорил тихо, почти шёпотом. – Если у неё получится, если мы выберемся, её жертва спасёт триллионы жизней.       – Но так же нельзя! Танос… – Пеппер почти молила.       – Можно. – Голос отошедшей к сестре Небулы заставил всех обернуться. – Лучше рискнуть и погибнуть там, в бою, чем в колодках у ног какого-нибудь извращенца…       – Любая из вас на её месте поступила бы так же. – Танос сделал шаг навстречу напарницам. – Одна жизнь, – он невольно взглянул на дочерей, и его голос зазвучал ещё тише, – чья бы она ни была, ничто в масштабах Вселенной.       – Танос… – Глядя то на экран, то на титана, Шури растерянно указала на ярко мерцающие строчки. – Там данные, – она громко сглотнула, – данные с твоего наруча. Он на ней?       – Что там? – Валькирия ринулась к приборам, но Танос был ближе и закрыл собой доступ, единолично вгрызаясь глазами в бегущие цепочки символов. Брунгильда ударила титана кулаком в бок: – Что там?! Говори!       Танос развернулся, перехватывая готовую снова кувалдой опуститься ему на спину руку.       – Сердце не бьётся… – раздался из-за его плеча надрывный всхлип Шури.       Лицо Валькирии исказилось гримасой скорби. Вырвавшись из хватки Таноса, она отошла к стене. Отсек заполнил негромкий гул, быстро переходящий в вой.       – Тихо все!       Брунгильда резко обернулась — негодование пересилило боль:       – Ты совсем ох…       – Тихо, – ровным тоном повторил Танос и спустя мгновение дёрнулся к пульту.       Несколько манипуляций — и зазвучал знакомый голос.       – Ну, здравствуй, Дион. Или лучше… Танос?       – О боги… – пискнула, сжавшись в комок, Мантис. Танос повёл головой в её сторону, но не отвёл взгляда от скалящейся голограммы.       – Валтасар. – Опустившись в кресло, он откинулся на спинку и сложил в замок пальцы.       – Собственной персоной. Покажешь личико? Девочек?       – Соскучился? – Танос обернулся к напарницам и жестом приказал им молчать.       – Безумно. Ну, так что? Или боишься, увижу то, чего не должен? О, знаю! Скажешь, что передатчик не работает. Угадал?       – Валтасар, – Танос скопировал игривый тон Предводителя, однако в остальном не собирался потакать его фарсу, – ты же сдох, собака.       Предводитель скрипуче рассмеялся:       – Если бы меня могла остановить какая-то дырка, мы бы с тобой не познакомились, Та-нос. Передай ей, кстати, мой пламенный привет! – На мгновение глаза Предводителя забегали по сторонам, словно он мог видеть отсек и остервенело искал в его стенах виновницу своих бед. Смирившись с отсутствием изображения, он отстранился и, распахнув халат, продемонстрировал испещрённую шрамами узкую грудь: – Рана, между прочим, почти затянулась. Вот с рукой беда… – Предводитель задорно помахал перед лицом культёй, пока слабо напоминающей кисть. – Ответь мне на один вопрос, Дион, – он усмехнулся собственной оговорке и, приняв поднесённый кем-то стакан, залпом осушил его, сморщился и недовольно зашипел: – Теперь из-за вас дерьмо это неделю пить придётся. Ну и дрянь…       – Ты, кажется, хотел меня о чём-то спросить. – Танос закипал от нерасторопности Предводителя, которому некуда было спешить, ведь Санктуарий и так висел у него на крючке.       – Да, хотел… Какого хера?       – Какого хера что́?       – Какого хера ты свалился на мою голову?! – Предводитель грохнул о подлокотник рукой с зажатым в ней стаканом, так что тот вдребезги разлетелся. – Откуда?! Ты разрушил империю моего деда. Оставил от старого ублюдка верхнюю половину. Заметь, не лучшую. А затем чудеснейшим образом помер. Какой-то человечишка тебя нагнул. Тебя и всю твою несокрушимую армию. Ни один рейд не отмечали так, как твоё поражение. О той попойке ходят легенды! И тут ты появляешься снова. Громишь мой дом. Убиваешь моих людей. Ты прикончил Брука, чёрт тебя дери!!! – Лицо Предводителя свело гневной судорогой, он швырнул в экран всё это время бывшие зажатыми в ладони окровавленные осколки, а затем, плотно сомкнув челюсти и закрыв глаза, смолк. Отсек наполнился свистом его дыхания — изувеченная грудь с трудом справлялась с нагрузкой. Наконец придя в себя, Предводитель заговорил уже спокойно: – Ты точно он — Танос, я в этом уверен. Но как?       – У меня свои секреты. – Играть по чужим правилам Танос больше не собирался, впрочем, как и раскрывать истинную цель сбора металла.       Зародившаяся на челноке шальная мысль — «Не рассказать ли главарю правду?» — была отброшена, стоило увидеть Предводителя, и с тех пор Танос лишь укрепился в верности этого решения: ни за что и никогда Валтасар не станет помогать кому-то, кроме себя самого. Тем более ему. Тем более теперь.       Бессмысленный разговор нужно было кончать.       – Ты ведь не на борту, Валтасар. Боишься, разнесу твоё корыто? Встретишься с поганым дружком…       От упоминания Командира склеры Предводителя потемнели. Осклабившись, он замурлыкал:       – Блефуешь ты со вкусом, Танос, на это я успел насмотреться. Но мы оба знаем — было бы, чем разносить, ты бы от Мавета камня на камне не оставил. И нет, не боюсь: это, как ты выразился, корыто вовсе не вся моя флотилия. В отличие от твоей. Встречай гостей. – Не дожидаясь какой-либо реакции, Предводитель отключился.       – Зачем ты его разозлил? – Покинув свой угол, к Таносу подбежала всклокоченная Мантис: рядом с титаном ей было спокойнее.       – Хотел убедиться… – Танос развернулся к женщинам и, массируя переносицу, прикрыл, казалось, готовые лопнуть глаза.       – И что теперь? – Гамора давно присоединилась к напарницам и стояла, скрестив на груди подрагивающие от напряжения руки.       – Встречать гостей… – невольно повторила слова Предводителя Пеппер, на что Шури нахмурила брови и громко засопела:       – И встретим. У нас преимущество! Мы знаем здесь каждую щель. Обшивка прочная, перекрытия тоже: забаррикадируемся, выиграем время для вооружения и встретим так, что мало не покажется!       – Нет у нас никакого преимущества… – на вдохе прошептала Хоуп, пытаясь спрятать бегущие против её воли слёзы.       – И вооружаться нам нечем, – мрачно добавила Валькирия.       – Как нечем? А твой клинок? – Шури вспыхнула. – Он ведь из оружейной.       – Я забрала его ещё во время разбора завалов…       – Украла. – Небула неодобрительно покосилась на Валькирию, сердито зыркнувшую в ответ.       – Позаимствовала.       – Неважно, – в конфликт вмешалась Окойе, – оружие давно переплавлено.       – И всё же Шури права — биться будем до последнего. – Танос улыбнулся принцессе и с маниакальным блеском в глазах продолжил: – И корабль они не получат. Санктуарий, активируй протокол самоликвидации.       – Протокол активирован. Ожидаю команды.       Клацнув отвисшей челюстью, на Таноса уставилась Валькирия:       – Рехнулся? А если твоя развалюха заглючит?       – Не заглючит, – подражая интонациям Брунгильды, огрызнулся Танос. – Система проверена.       – Протокол только ты можешь активировать? – Гамора задала, пожалуй, единственный значимый вопрос.       – Пока что. Я раздам доступ.       – Это правильно, – обняв себя за плечи, начала рассуждать вслух разволновавшаяся вновь Мантис. – А то вдруг тебя убьют или парализатором попадут…       – Я к нему слабо восприимчив, – зачем-то решил пояснить Танос.       – А если в лицо? – Мантис устремила на титана полный заинтересованности взгляд, но Танос не успел ответить — корабль внезапно тряхнуло. Включилась тревога.       – Отменяй! Отменяй! – Пеппер бросилась к приборной панели.       – Это не протокол! – Танос развернулся к экранам и принялся поглощать поступающие будто от взбесившихся приборов данные.       – Не понимаю… В нас попали? – Небула с трудом протиснулась к отцу сквозь столпившихся вокруг напарниц.       – Не похоже, – ответила ей за Таноса Шури. – Судя по датчикам, удар не точечный. Нас словно волной окатило.       Неожиданно Танос отстранился от экранов и, закрыв лицо ладонями, расхохотался:       – У неё получилось, получилось…

***

      Две перегородки. За одной Танос, за другой — корабль врага. Назад пути нет, и Кэрол прерывисто вздыхает…       Вся её жизнь была борьбой и служением обществу, сперва земному, затем галактическому, теперь вселенскому… И она гордо несла это бремя, всегда готовая на высшую жертву. Но сейчас, когда Смерть не наблюдает издалека, а держит за руку, Кэрол окутывают сомнения. Ведь жить хочется так непередаваемо сильно.       Босые ступни больше не чувствуют холода, она вовсе не чувствует тела: ни усталости, ни боли — только страх. Буферная зона давит спокойствием: система оповещения в ней не работает, и в тишине слышно, как стучит в висках кровь. Кэрол сильнее сжимает в руке старую маску с ограниченным запасом кислорода и с трудом проталкивает горький ком в горле.       «Десять минут. У тебя десять минут, чтобы вернуться…» – мысленно обращается Дэнверс к спящей внутри силе. – Готова! – активировав наруч, сообщает она Таносу и открывает шлюз…       Космос — стихия опасная, но для Кэрол привычная, и в объятиях безграничного пространства ей становится чуть спокойнее. Однако уверенность меркнет, стоит прислушаться к ощущениям — чужие, незнакомые. Защитное поле от маски — жалкое подобие родного энергетического кокона: всё равно что прятаться от урагана за листом бумаги вместо бетонной стены.       Санктуарий уже едва различим среди звёзд, а вражеский корабль, напротив, становится всё больше и наконец проносится мимо. Но сила не откликается. Ни злость, ни отчаяние не могут её пробудить. Кэрол вдыхает, внезапно понимая, что то был последний глоток воздуха. Лицо полыхает, а сердце разгоняется до предела, оглушительно гремя в ушах и критически быстро сжигая скудные запасы кислорода в крови. Организм отвечает паникой: пальцы скребут горящую грудь, ноги ищут опоры. Словно выброшенная на берег рыба, Кэрол широко открывает рот… Ослабленное тело не готово к долгой борьбе, и сознание гаснет.       Чтобы вспыхнуть вновь миллионами зарниц. Не открывая глаз, Кэрол срывает с себя маску: сейчас, когда под кожей вновь струится чистая энергия, ей не нужно дышать…       За время, пока Кэрол была в отключке, корабли ушли настолько далеко, что догнать их уже невозможно. И она молится, чтобы возвратившихся сил хватило совершить переход — скачок сквозь пространство и время, подобный гиперпрыжку, объяснения которому Кэрол искала, но так и не нашла, и без которого её межпланетные перелёты были бы практически невозможны.       По координатам с наруча обнаружив Санктуарий, Кэрол бросается следом. Для перехода нужна максимальная скорость.       «Ещё немного, ещё чуть-чуть…»       Кэрол жмурится, до онемения сжимая пальцы в устремлённом вперёд кулаке. Вспышка света — и она исчезает, чтобы в то же мгновение предстать перед лицом врага.

***

      – … и лёгкой смерти не ждите! Я найду вас! Везде! Слышите?! Вез…       Танос прервал сеанс и, подперев неподъёмную голову, без остатка отдался мыслям. Притихший прежде отсек начал оживать.       – Он в бешенстве… – прошипела Мантис, через плечо Таноса заглядывая в пустой экран, с которого минутой ранее плевался угрозами Предводитель.       – В полном! – Валькирия подскочила к подруге и сгребла ту в охапку. Мантис моментально зарумянилась, расплываясь в улыбке.       – И чему радуетесь? – Небула ликование Брунгильды не разделила: глядя на задумчивого отца, она терзалась собственными, всё более и более тревожными мыслями.       – А что? – заразившаяся чужим весельем Мантис удивилась настроению Небулы.       – Да так… – с желчью в голосе начала было говорить та, но её перебила Шури.       – Кэрол на борту! – Получив сигнал от Санктуария, она взвилась в кресле. – Кэрол, приём, как чувствуешь себя?       – Бывало и лучше, – в коммуникаторах раздался слабый смешок. – Сила при мне. А вот сил нет…       – Я встречу её! – Валькирия отлипла от Мантис и бросилась к выходу. – Кэрол, я сейчас…       Проводив глазами Брунгильду, нечаянно задевшую её плечом, Хоуп неуверенно заговорила:       – Танос, – не зная, куда деть вдруг ставшие лишними руки, она неловко взяла себя чуть повыше локтя и громко сглотнула: задать мучающий её вопрос оказалось куда сложнее, чем решиться на него, – теперь мы в безопасности?       – Можно я уже пойду? – заныла вдруг Мантис, пропуская мимо усиков посланный Осой в её адрес поток раздражения. – Я устала и хочу есть.       – Все устали… – Танос растёр помятую щёку, медленно возвращаясь к напарницам из собственных мыслей, и сухо огласил: – Расходиться пока рано.       – Да когда уже будет не́ рано?! – Хоуп взорвалась. – Чего ещё нам ждать? Каких сюрпризов?       Рядом с ней тут же оказалась Пеппер, сжавшая её холодные влажные пальцы в своих. Красное марево, застлавшее взгляд, быстро поблекло, и, благодарно кивнув Вирджинии, Хоуп отвернулась, однако так и не выпустила крепящей руки.       – Предводитель жив, и он не отступит. – Подав «полный вперёд» Санктуарию, остановленному, чтобы Кэрол могла его нагнать, Танос оставил приборную панель и прошёл в центр отсека. – Будут ещё суда.       – Нас наверняка запеленговали. Догнать — вопрос времени. – Небула самодовольно посмотрела на Мантис, наконец получившую ответ, но, судя по сошедшему с лица румянцу, ему не обрадовавшуюся.       – То есть это не конец? – Брови Мантис моляще приподнялись, хмуря гладкий лоб и заставляя вздрагивать усики.       – Смотря чей, – саркастично хмыкнула Гамора, удостоившись укоризненного взгляда Пеппер.       Шури оставила Окойе и заняла место Таноса:       – Скорость максимальная, но, думаю, Небула права: у них было достаточно времени, чтобы получить наш энергетический слепок. Теперь мы для них, как раненый зверь для хищника: придут на запах крови и набросятся, когда будет казаться, что опасность миновала. Танос, что делать? – С каждым словом ровный голос вибрировал всё сильнее, выдавая нарастающую панику.       – Меняй курс и… – Танос напряжённо провёл рукой от затылка вниз по лицу, смахивая выступивший пот. – …и будем готовиться к прыжку. Буди варп-движки.       – Что? – Лицо Небулы вытянулось. – Ты рехнулся!       – Ты же сам говорил, что двигатели не выдержат или нас вовсе расплющит… – Ещё крепче сжав руку Хоуп, Пеппер в ужасе глядела на Таноса.       – Говорил. Но выбора у нас нет. А вот шанс…       – Шанс?! – Окойе вскочила с кресла, едва не упав. – Доли процента — это не шанс!       – А какая вероятность, что нас найдут? – В ожидании ответа Хоуп заглянула в лицо каждому, но в итоге остановилась на Таносе. – Зачем им вообще за нами гнаться? Мы же им всё отдали.       – Только они об этом не знают, – Гамора перетянула на себя все взгляды. – И теперь это вопрос мести, а не наживы.       – Может, он просто хотел нас напугать? – пискнула из угла вновь забившаяся в него Мантис.       – Такие, как он, ничего не делают «просто», – с ненавистью процедила сквозь зубы Окойе, останавливаясь возле Таноса. Пока другие говорили, она сосредоточенно приближалась к цели и едва не рухнула у её ног, почти перестав вдруг чувствовать свои. Судорожно вцепившись в мятую рубашку и негромко поблагодарив, когда Танос, поддерживая, прижал к себе сбоящее тело, Окойе подняла голову. И только теперь, видя уставшие глаза, поняла, что готова. – Танос… что, если нам… – Однако слово никак не хотело срываться с искусанных губ. Окойе прерывисто вздохнула и прикрыла веки. – Что, если нам сдаться?       – Я этого не слышал. – Не отнимая руки от спины Окойе, Танос вскинул голову и впился взглядом поверх обращённых к нему голов в проём иллюминатора.       – А ты услышь. – Окойе сильнее сжала ткань во взмокшей ладони и дёрнула на себя. Танос снова смотрел на неё. – Скачок может убить всех, но, если нас схватят, у тебя будет шанс сбежать.       – Доли процента — это не шанс.       – Не смей! Не смей. Забудь мои слова. Слушай… Возможно, пройдёт много лет, но они у тебя есть. Ты закончишь начатое, вернёшься и предупредишь всех об угрозе. – Губы Окойе затряслись, и она спрятала лицо, уткнувшись лбом в горячий живот. Танос молчал, машинально поглаживая большим пальцем вздрагивающие лопатки.       – Они убьют меня первым, Окойе, – наконец он прервал молчание. – Валтасар не глуп, он не допустит прежних ошибок. И даже с помощью Кэрол нам не выстоять против десятка до зубов вооружённых судов — мы просто не успеем отбиться. А вас захотят взять живыми, я уверен. – Окойе подняла покрасневшие глаза и, ничего не сказав, отстранилась, намереваясь уйти. – Шури, – выдохнул Танос, придерживая Окойе за локоть, – запускай полное сканирование. Небула, Гамора, – он кивнул на приборную панель, – помогайте. Я — к машинному отделению: нужно сверить показатели, слишком всё хорошо. Без меня двигатели не запускать.       Передав Окойе подошедшим Хоуп и Пеппер, Танос ушёл.       – Зачем менять курс? – обратилась к Шури Пеппер, помогая совсем обессилевшей от эмоционального всплеска Окойе добраться до кресла.       – Потому что я — идиотка! – Под недоумённые взгляды напарниц зарычала от досады на саму себя Шури. – Я сразу поняла, что Танос собирается вернуться к Садам, и сейчас Санктуарий идёт прямо туда. Им ничего не стоит вычислить траекторию. Надо повести по ложному следу. Пусть думают, что у нас нет цели. Прыжок они не смогут вычислить.       – Поняла-поняла… – Пеппер обошла кресло и, утягивая за собой Хоуп, направилась к Мантис. – Делай.       Шури кивнула и сосредоточенно принялась производить понятные только ей и Небуле с Гаморой действия. Санктуарий готовился к прыжку.

***

      Покидая головной отсек, Танос велел ждать своего возвращения не потому, что не доверял помощницам, — он просто хотел быть рядом с ними во время прыжка, хотел видеть дочек, возможно, в последний раз…       Дел в машинном отделении оказалось на пару минут: подключиться к системе, запустить проверку и внимательно проследить за её выполнением. Но Танос уже четверть часа сверял результаты, перезапускал анализ, снова сверял и снова перезапускал, не решаясь принять тот факт, что Санктуарий не лгал и был полностью готов к гиперпрыжку.       Когда же врать самому себе стало невозможно, Танос медленно поплёлся обратно. Время пока терпело, и, бредя тёмными коридорами, он думал. Сложно сказать, о чём именно, — в голову лезло множество странных мыслей: о далёком и не очень прошлом, о будущем, о команде. Вспомнилось почему-то одеяло Мантис, которое та пустила на костюм; приглушённым стыдом кольнула ночёвка в Садах — перед глазами всплыл конфликт с Кэрол… Засмотренные до дыр стены казались новыми, а шаги звучали… нет, не иначе — просто звучали. Танос давно привык не замечать их звук, теперь же не мог перестать его слышать. Тягуче ныло всё тело, но боль эта казалась приятной — живой болью живого существа… Мыслей было много, мысли были разными, но все они сходились к одной: не должно всё закончиться так, не сейчас, не после всего, не с ним, не с ними…       Отсек встретил тишиной. В нос тут же ударил металлический запах напряжения. Танос застыл у двери и осмотрелся.       Окойе прижимала к себе и гладила по голове втиснувшуюся к ней в кресло Шури. Позади них, одинаково бледные, стояли Пеппер и Хоуп. За соседним пультом сидела Гамора, стеклянный взгляд которой качался между Небулой и Мантис, застывшими от неё по обе руки.       – Где Кэрол с Брунгильдой?       – Они решили остаться в медотсеке, – негромко ответила Окойе.       Никак не отреагировав, Танос прошёл к панели управления и переключил командование на себя.       – Ну что, пафосные речи будут? – Он кривовато улыбнулся. Женщины растерянно молчали. – Шури, вообще-то это твоя обязанность.       – Моя обязанность? – Принцесса испуганно вытаращились, решив, будто забыла сделать что-то важное.       Танос вздохнул:       – Разряжать обстановку…       – А? Да… – Шури издала нервный смешок и с силой сжала только недавно переставшие дрожать губы.       – Давайте без речей, – отстранённо просипела Небула, уворачиваясь от отцовской ладони, зачем-то решившей прикоснуться к её голове. Заметив жест, Гамора подняла на Таноса печальный взгляд. Титан пригладил её волосы…       – А я всё-таки скажу. – Тишину вдруг нарушил голос Пеппер. Расправив плечи, она громко заговорила: – Мне нравилась моя прошлая жизнь. Я скучаю по ней, по Тони и Морган… Но я рада, что встретила вас. Всех вас. – Пеппер посмотрела на Таноса, на что тот в знак уважения слегка наклонил голову. Вирджиния продолжила: – Обстоятельства, конечно, могли быть и поприятнее, – она негромко рассмеялась, заражая смехом и остальных, – но мне не о чем жалеть. Для меня честь работать с вами.       – Взаимно, Пеп! – в коммуникаторе отозвалась Валькирия.       – Хорошая речь. Молодец, миссис Старк, – Окойе печально улыбнулась и крепче прижала к себе Шури.       – Да! Да! И мы… И я… – разрозненным хором зазвучали остальные голоса ободрившихся женщин.       Глядя на союзниц, на мгновение забывших о тревогах, Танос поднёс руку к пульту запуска:       – Не подведи…

***

      Ослепительная вспышка сменилась тьмой, и корабль тряхнуло. А затем ещё раз и ещё, и ещё… Ноги не чувствовали опоры, и с каждой секундой ощущение невесомости становилось всё отчётливее. Наконец зажёгся свет, за которым тут же последовал удар о твёрдый пол. Вновь заверещала, сбросив все настройки, система оповещения…       – Мы живы?! – то ли спросила, то ли удивилась, ощупывая себя, Хоуп.       – Ещё как! – потирая ушибленную пятую точку, весело подтвердила Гамора. Возле неё, раскинув в стороны руки и ноги лежала, блаженно улыбаясь, Мантис.       – А я знала, что у нас всё получится! – Она звонко шлёпнула ладонями о металл.       – Это откуда же? – протягивая ей руку, с доброй усмешкой спросила Небула.       Поднявшись, Мантис крепко её обняла:       – Не могло не получиться.       – Танос, где мы? – Пеппер не меньше подруг была рада спасению, однако в ликовании не участвовала: стоя у иллюминатора, она с тревогой всматривалась в незнакомый простор и, сколько ни искала, не могла увидеть пёструю планету.       – В паре прыжков от Садов. Недалеко, – заглянув в приборы, Гамора успокоила Вирджинию.       – Недалеко? До Садов несколько месяцев обычным ходом! – Небула недовольно поджала губы и посмотрела на Таноса. Тот сидел на полу, привалившись спиной к приборной панели, и, закрыв глаза, улыбался. – Пап?!       – Да слышу я… Месяцы не годы. От преследования мы оторвались, и больше так рисковать ни к чему — прыгать не будем.       – А нам и не на чем. – Шури наконец освободилась от объятий Окойе и поднялась с кресла, за которое они успели ухватиться и потому единственные останутся без новых синяков. Принцесса развела руками: – Варп-движки мы потеряли.       – Где потеряли? – вытаращилась на неё одуревшая от скачка Окойе.       Шури хихикнула и начала объяснять, но Танос её остановил:       – Чёрт с ними. Запускай автопилот, и расходимся. – Не дожидаясь, когда принцесса выполнит поручение, Танос тяжело поднялся и направился к выходу. Внезапно его окликнула Хоуп.       – Танос… теперь мы в безопасности?       – Да, Хоуп. Теперь да…

***

      – Не против компании?       Вопрос вырвал Таноса из потока мыслей и вернул за кухонный стол. Возле помятой перегородки, тепло улыбаясь, стояла Окойе…       Всё закончилось. Не веря собственному счастью, уставшие, но свободные и живые, женщины разошлись по отсекам. Предвкушая заслуженный отдых, их примеру последовал и Танос. Рухнув в мягкую постель, он застонал от блаженства: натруженные мышцы, подёргиваясь, расслаблялись, и даже ломота в них казалась приятной. Обняв обеими руками прохладную подушку, Танос приготовился спать — крепко и долго. Но время шло, а вот сон, несмотря на усталость, приходить, казалось, и не собирался. Зато всё отчётливее становилась уже знакомая мигрень. Спустя почти час метаний голова разболелась настолько, что ни лежать, ни сидеть Танос больше не мог; холодный душ тоже не принёс облегчения, и Танос решил наведаться на кухню, где оставались расслабляющие травы, которые в период «болезни» заваривала для себя Небула…       – Девочки сами не свои. Пеппер сильно переживает из-за того, что пришлось стольких убить… – Окойе прошла к столу и села рядом с Таносом.       – Они её жалости не заслуживают, – буркнул тот в кружку, делая очередной глоток горячего отвара.       – Небула ей так же сказала… – опустив глаза, то ли пожала плечами, то ли поёжилась Окойе.       – Почему ты не в медотсеке? Насколько я знаю, парализатора на тебя не пожалели. – Танос начал строго, но тон скоро сменился на обеспокоенный. – Как хоть себя чувствуешь?       – Потряхивает и торможу, но жить можно. – Окойе взяла со стола небольшой красный фрукт, оставшийся после ужина, и принялась его чистить. – Не спится. А ты чего здесь?       – Тошно.       Окойе понимающе кивнула:       – Шури сказала, ты там какую-то дрянь ел. С моим рагу сравнивала. – Она улыбнулась, а Танос тихо рассмеялся.       – Да-а, удружила мне наша принцесса. Но я не совсем об этом… – Он потёр пальцами слезящиеся глаза. – Ты всё же зря в рекреационной камере не осталась.       – Мне уже лучше. Гамора ещё час назад ушла. Не хочу одна там ночевать…       – У Гаморы запас прочности намного выше, а тебе досталось не меньше.       – Ничего, – Окойе поморщилась, закинула в рот сочную дольку и отмахнулась, – пройдёт.       – Как бы последствия…       – Танос! – не переставая жевать, возмутилась Окойе.       – Молчу-молчу… – титан капитулирующе поднял руки. Округлив глаза, Окойе бросила свой полночный перекус и, схватив Таноса за пальцы, потянула кисть к себе.       – Баст всемогущая! Что с твоими руками? – Она осторожно провела пальцем по ладони, рассматривая практически зажившие, но ещё заметные раны.       – Ерунда, – Танос аккуратно отнял у Окойе собственную руку, – завтра и следов не останется.       – Пеппер говорила, конструкцию ловил. Это оно?       – Оно-о… Пытался удержать, чуть за ней не вылетел. Спасибо миссис Старк. Если бы не она…       Окойе покачала головой и потянулась к откатившемуся на противоположный край стола фрукту. Какое-то время молчали.       – Представляешь, а я ведь тебе поверила. Когда ты Мантис забирал, – внезапно заговорила Окойе. Происходящее «на пиру» сильнее всего врезалось ей в память.       – Я так и подумал. Даже испугался, что всё испортишь, но вышло наоборот.       – А как ты вообще понял, что Мантис справится?       – Не знаю… – Плечи Таноса машинально дёрнулись. – Почувствовал, когда прикоснулся. Или даже раньше. Ты никогда не ощущала на себе её воздействия?       Окойе ненадолго задумалась:       – Не помню такого. А ты?       – Периодически.       Окойе хмыкнула и прикрыла глаза. Внезапно её брови поползли вверх.       – А тебе не кажется странным… Ошейники ведь блокируют любые способности, даже Кэрол подмяло. Почему на Мантис не подействовало?       Танос неожиданно для Окойе усмехнулся. Та с подозрением сузила один глаз:       – Я чего-то не знаю?       – Обещаешь никому не рассказывать?       – Обещаю. – Окойе заёрзала на стуле, усаживаясь поудобнее, и заговорщицки подмигнула: – Колись.       – В Мантис течёт кровь целестиала. – Танос снова уткнулся в кружку, на этот раз осушив её до конца, и со стуком поставил на стол.       – Кого-о? – Лицо Окойе вытянулось, а верхняя губа непроизвольно приподнялась, открывая окрасившиеся от фрукта зубы.       – Бессмертная сущность. – Танос картинно закатил глаза. – Божество, если будет угодно.       – Ого… – Сказать, что Окойе была удивлена, ничего не сказать. Вдруг в её голове что-то щёлкнуло, и она исподлобья покосилась на титана: – А ты откуда знаешь, какая в Мантис кровь?       – Ну… – Быстро поняв, что отвертеться не получится, тот признался: – Я исследовал ваши геномы.       – Бессовестный! – Окойе беззлобно заругалась. – А разрешение ты спросил?       – Вы бы не дали. Это давно было, вы тогда мне не доверяли.       – Скажи хотя бы, зачем? Любопытство заело?       – Исключительно в научно-практических целях, Окойе, – Танос улыбнулся. – В общем, я нашёл кое-что странное в ДНК Мантис, расспросил её о детстве. До этого Небула рассказывала о заварушке с Эго. – Снова видя непонимание на лице Окойе, Танос добавил: – Целестиальная сущность, папаша бойфренда Гаморы из вашей реальности… – Окойе нахмурилась, показывая, что понятнее ей не стало. Танос махнул рукой: – Не суть. Картинка легко сложилась.       – А Мантис знает?       – Что исследовал её? Да. Пришлось рассказать. А о том, что нашёл — нет. Не думаю, что ей это нужно.       Танос взял в руки пустую кружку и, повертев её, собирался отставить, как вдруг та треснула. Лицо Таноса исказила гримаса боли.       – Ты чего? – Окойе взволнованно подалась вперёд.       С трудом выпустив кружку из пальцев, Танос схватился за виски и зажмурился:       – Голова раскалывается. Потому и спать не иду…       Окойе рассердилась:       – И ты думаешь, чай поможет?       – Последние синтетические обезболивающие я отдал Кэрол, а возиться до утра над новыми…       – Ясно… – Недолго о чём-то подумав, Окойе вышла из-за стола и, обойдя Таноса, встала сзади, положив руки на необхватные плечи.       – Окойе? – Танос обернулся, но голову тут же вернули обратно.       – Мигрень, скорее всего, от перенапряжения. Расслабься, я знаю, что делаю…       На середину обнажённой спины внезапно легли тёплые ладони. Танос вздрогнул.       – Неужели грозный титан боится щекотки? – Окойе улыбалась и, слыша это, Танос невольно улыбался в ответ.       Не заставляя ждать, лёгкие поглаживания неторопливо потекли к правой лопатке, ненадолго задержались на ней и двинулись к плечу. Затем то же повторилось для левого…       Танос шумно выдохнул и почти растёкся по столу. Окойе негромко хохотнула и прошла уже знакомый маршрут подушечками пальцев, на этот раз сконцентрировавшись на шее. Затем пальцы сменились рёбрами ладоней, а касания из лёгких стали интенсивными и даже грубыми.       На мгновение Танос подумал, что хорошо бы уже остановить и без того уставшую Окойе, но, поддавшись соблазну, промолчал…       Наконец, подобно каплям дождя, по спине пробежали кончики пальцев, а место кручений и надавливаний вновь заняли нежные поглаживания. Массаж был окончен.       – Мне, конечно, не хватило сил тебя толком промять, но хоть чуть-чуть стало легче?       Танос оглянулся на разгорячённую запыхавшуюся Окойе, ждущую ответа, и расслабленно кивнул:       – Да. – И хотя голова ещё болела, Танос не лгал: ему действительно стало легче. – Спасибо.       – Тебе спасибо… – Окойе неуверенно вернула руку на плечо и заглянула Таносу в глаза. – За то, что не бросил.       Танос перевёл взгляд на подрагивающие аккуратные пальцы и, накрыв их ладонью, полушёпотом произнёс:       – Я бы не смог…