9 женщин

      Распугав мохнатые облака и подняв в воздух стаи галдящих птиц, Санктуарий в последний раз рассёк небесную лазурь, и вскоре его брюхо глубоко зарылось в тёплую почву гостеприимной планеты. Начались самые тихие дни в жизни команды…

***

      Неделя после вылазки на Мавет пронеслась как в тумане.       Первые сутки отсыпа́лись. Когда же сон перестал приходить даже насильно, встали и с удивлением обнаружили, что с температурой слёг Танос. Решив, что после всего пережитого он точно заслуживает благодарности, несколько дней провели в заботе о нём. Затем, когда у Таноса прорезалась совесть и он признался, что может поесть и на кухне, а не только в постели, о титане мгновенно забыли, зато «вспомнили» о погоне и быстро накрутили себя, страшась её возобновления… Отвлечься помогла работа.       Часть добытого на Мавете металла оказалась никуда не годным хламом, остальное же, прежде чем отправиться на переплавку, требовало очистки. Этим по дороге к Садам и занялись. А закончив сортировать, отмывать и раскладывать, не без потрясения обнаружили, что металла всё равно может не хватить.       Женщин захлестнуло отчаяние, и особо впечатлительные, в порыве ярости, кинулись громить уже готовые блоки Ускорителя. К счастью, гнев быстро сменился оторопью, стоило Таносу объявить, что если металла и в самом деле не хватит, то он лично разберёт Санктуарий. В голосе его звучала такая болезненная решимость, что женщины без колебаний отложили орудия террора до худших времён. И хотя на слишком тугоплавкую «начинку» рассчитывать не приходилось, Танос заверил напарниц, что её можно будет использовать в том виде, в котором она долгие годы верой и правдой служила Санктуарию, а ка́к — это уже проблемы его и Шури «и вообще вопрос будущего»…

***

      Как и в прошлый раз, Сады радушно встретили команду, быстро став для каждого чем-то бо́льшим, нежели временным пристанищем. Режим строжайшей экономии, объявленный на Санктуарии после потери практически всех запасов продовольствия, ослабили: в райских кущах планеты 0269-S голод команде не грозил. Правда, необходимость самостоятельно добывать пропитание сильно замедляла строительство Ускорителя. К тому же, чем дольше женщины и Танос находились в Садах, тем больше пищи требовалось им производить и тем меньше времени оставалось на основные дела.       Первые пару месяцев, спихнув всю возможную работу над Ускорителем на дроидов, вовсе занимались только налаживанием быта. Собирательство, на которое рассчитывали по пути к Садам, в итоге расценили хорошим подспорьем охоте и рыбалке, но не рискнули делать основным источником продовольствия и потому уже скоро приступили к окультуриванию почв. На грядках Танос чувствовал себя так же уверенно, как и на поле боя, и совместно с Пеппер они быстро научили остальных огородному искусству. Тяпки и лопаты оказались для воительниц непривычным оружием, но общими усилиями победа над сорняками была одержана. Пригодились и подаренные Таносом Вирджинии семена: устойчивые к болезням, они быстро дали всходы, и уже скоро команда радостно собирала первый урожай.       Жизнь вошла в колею, и работу над Ускорителем продолжили в полном объёме. Но, чем ближе становилось её окончание, тем чаще мыслями каждый возвращался к отправной точке. Всех мучил один вопрос — как они здесь оказались?..

***

      – Решение Вселенной? Серьёзно? Танос, да ты опух! – Валькирия прыснула в поднесённую к губам кружку и тут же залпом осушила её, стряхнув затем оставшиеся на дне капли в костёр. Пламя с удовольствием слизало крепкий алкоголь, и дрова затрещали веселее.       Вечера под открытым небом давно вошли у команды в привычку, и в этот, тёплый и безветренный, никому также не хотелось торчать в опостылевших за многие месяцы стенах Санктуария. Поэтому, закончив чуть раньше обычного и оставив трудиться за себя дроидов, организовали небольшое торжество в честь недавно прошедшего дня рождения Окойе, о котором умудрилась забыть даже она сама. Выпив ягодного вина за здоровье генерала и успех миссии, скоро перешли к самогону. Вырос и градус беседы…       – То есть ты хочешь сказать… – начала говорить Окойе, тут же прервавшись, чтобы под видом заботы об опустевшем стакане Таноса, переставить подальше от Брунгильды уже третью ополовиненную той бутыль. – Хочешь сказать, что нас переместили сюда некие высшие силы? Но зачем? Почему не тебя одного? Почему с нами? П… почему? – Мысль никак не хотела облекаться в слова, и Окойе не стала больше терзать нетрезвый мозг, расценив, что её и так поймут, и застыла, ожидая ответа.       Все взгляды устремились к Таносу. Подперев рукой голову, тот лежал в мягкой траве позади виновницы торжества. Отхлебнув неразбавленного самогона, Танос поморщился и дёрнул плечом:       – Не знаю. Не знаю как, не знаю зачем и почему с вами, почему именно сейчас — не раньше, не при других, – он сделал ещё глоток, задержал дыхание, размашисто стукнув пустым стаканом о лавку по правую руку Окойе, и только затем выдохнул: – …обстоятельствах. Но мы здесь и…       – И ты изменился, – тихо закончила за отца Небула, доверительно заглядывая ему в глаза.       Танос посмотрел на дочь. Она сидела, подтянув к груди колени, и на её лице, совсем детском от игры теней, светилась счастливая полуулыбка. Он тепло улыбнулся в ответ:       – Я не это хотел сказать, дочка, но тоже верно.       – Изменился он, ага… – даже не взглянув на Таноса с Небулой, бесцеремонно вклинилась в их семейную идиллию Брунгильда, после чего ненадолго затихла, что-то жуя. Тем временем внутри неё яростно клокотала единственная мысль: «Сам нажрался, а на меня косится!».       Встревоженные взгляды подруг, бросаемые ими каждый раз, стоит ей взяться за кружку, «забота» Окойе тоже подливали масла в огонь обиды и самокопания, но Танос, даже лёжа на земле смотрящий сверху вниз, бесил Брунгильду больше всего. Желание уколоть «надменного титана» наконец заполнило её до кончиков горящих ушей и, утрамбовав остатки закуски в рот, Валькирия небрежно бросила:       – Обабился.       Но Танос, вопреки её ожиданиям, не разозлился, а только ещё шире улыбнулся и кивнул:       – Обабился.       Валькирия мгновенно помрачнела, но одёрнула себя и добавила:       – Размяк!       – Размя-як, – добродушно пробасил Танос, даже не думая обижаться. Скрежеща зубами, Валькирия временно отступила.       – А ты чего соглашаешься-то со всем? – насмешливо приподняв брови, оглянулась Окойе.       – А что мне с вами спорить? – Танос шмыгнул носом. – Будто от этого когда-то прок был.       – Ну, раньше ты пытался. – Хоуп рассмеялась, вероятно, вспомнив эти попытки.       – Именно — пытался. – Танос от души потянулся и зевнул. – А сейчас мне лень.       – А по-моему, ты просто тот ещё приспособленец, – подмигнула Таносу Пеппер. – Да, девочки? Зачем заставлять нас дрожать по углам и ходить по струнке, когда можно здесь уступить, там не заметить — и жить себе в покое, сытым и обстиранным. Верно говорю? А, Танос?       – Про покой это ты, конечно, загнула, миссис Старк, – Танос расплылся в искренней улыбке, так что небольшие глаза вовсе превратились в узкие щёлочки. – Вы и покой — вещи несовместные. Миры спасать проще, чем общаться с вами.       – Зато нескучно, – пожала плечами Шури и рассмеялась.       – Мозги на место встали? – беззлобно улыбаясь, спросила вдруг немного невпопад Кэрол, вызвав, тем не менее, приступ истерического хохота у Брунгильды. Настолько заразительного, что подхватили и остальные.       – Пускай и так, – серьёзно ответил Танос, оборвав смех икнувшей от неожиданности Валькирии.       Сев в траве, он отвернулся от костра и, запрокинув голову к небу, о чём-то глубоко задумался. Хихиканье постепенно стихло. Наступившую тишину теперь нарушали только треск пламени и отдалённый шорох гальки на озере…       – Я столько раз говорил ему, – Танос очнулся так внезапно, что женщины вздрогнули, – «Ронан, одержимость не даёт тебе мыслить здраво»… – Он вздохнул. – Но никто не сказал того же мне.       – Будто ты бы послушал… – едва различимо буркнула под нос Гамора. Обхватив себя за плечи, она торопливо отвернулась, словно боясь встретиться взглядом с отцом.       Но Танос не пошевелился. Казалось, он вовсе не услышал слов дочери, однако мгновенно напрягшаяся спина говорила об ином.       – Кто знает… – наконец произнёс он, не переставая рассматривать робко мерцающие на озёрной глади звёзды. – Хотя тогда всё как-то иначе воспринималось. Исключительно правильно, единственно верно… Во благо. – Танос потёр переносицу и, подхватив с лавки пустующий стакан, этой же рукой толкнул в бок Окойе. Она недовольно нахмурилась, однако немую просьбу выполнила — зажурчала и захлопала о стенки бутыли огненная вода…       – Да не послушал бы ты никого, зуб даю! – Возле Окойе моментально материализовалась Брунгильда и чуть ли не в лицо сунула ей свою кружку, получив за это полный осуждения взгляд. – Уверена, такие суицидники были. – Брунгильда перегнулась через плечо Окойе, едва не повалив ту на землю, и, наклонившись к самому уху Таноса, ядовито прошептала: – Признайся, были же?       Обстановка быстро накалялась, и, чувствуя это, Пеппер решила вмешаться:       – Брунгильда, отстань от него. – Вирджинии показалось, что требование прозвучало слишком резко, и она поспешила свести всё к шутке. – Ты Окойе раздавила уже.       Но Валькирия не собиралась отступать:       – Не песочная, не рассыплется… Ну, Танос? Не заставляй даму ждать.       Танос повернул голову, и его глаза встретились с горящими дурным огнём глазами Валькирии.       – Брун, кулаки давно не чесала? – подошедшая к Валькирии со спины Кэрол крепко взяла её за плечи. Правда, не столько, чтобы поддержать захмелевшую подругу, сколько успеть её удержать.       – Дама давно по роже не получала, – продолжая играть с Валькирией в «гляделки», расплылся в самодовольной ухмылке Танос. Тут же голосом Шури над поляной раздалось протяжное «у-у-у…», а затем глухо ударился о землю пенёк, с которого вскочила, приготовившись в случае чего убегать из эпицентра событий, Мантис. Но ни Танос, ни Валькирия даже не моргнули.       – Аха-а, – Брунгильда оскалилась, а затем, похлопав Таноса по бритой макушке, отстранилась. – Обделались? Я ж не всерьёз… – Валькирия фальшиво рассмеялась. – Извини, подруга. – Она потрепала Окойе по плечу и потянулась к неразбавленному самогону. – А это я конфискую.       – Ну уж нет! – Пеппер успела перехватить бутылку, так что пальцы Валькирии прошли сквозь воздух. – На сегодня тебе хватит.       – Это мне решать… Пепс, отдай. – Брунгильда прикрыла глаза и выставила вперёд руку, будто пытаясь силой мысли притянуть к себе бутыль, но Вирджиния была настроена решительно.       – Я сказала — нет.       – Не дури, Пеппер. – Льстиво улыбаясь, Валькирия плюхнулась на лавку рядом с Вирджинией. Буквально повиснув на её напряжённом плече, она состроила самое невинное лицо, которое только могла, а затем сделала выпад, но Пеппер каким-то чудом успела убрать бутыль за спину, откуда её тут же перехватила Небула и, сорвав крышку, хладнокровно вылила содержимое на землю.       – Вы больные?! – Брунгильда вскочила с лавки, в сердцах пнула пенёк Мантис, запульнув тот почти к самой роще, и, грубо ругаясь, вернулась на своё место. Сложив на груди руки и поджав губы, она старательно демонстрировала обиду, пока Кэрол втолковывала ей что-то на ухо.       – Давайте, что ли, расходиться… – Настроение было испорчено, и Окойе начала подниматься, но её пригвоздил к месту внезапно раздавшийся голос Хоуп.       – Подождите! – Оса кашлянула и заёрзала на лавке, привлекая к себе внимание. – А если всё-таки подумать, то что изменилось?       – Что́ изменилось? – не зная, о чём речь, спросила только подошедшая Мантис. Отдуваясь, она тяжело села на родной пенёк, который сама же и прикатила.       – Вот именно — ничего! – Широко распахнув глаза, Хоуп развела руками. – Ты, – она указала на Таноса, – ты ведь ошибался только в частностях, но в главном был прав: Вселенной угрожает перенаселение, пусть дело и не в ресурсах. В конце концов ты и раньше спасал планеты…       – Вырезая половину их населения.       От обжигающего холодом голоса Гаморы у всех по телу пробежали мурашки. На этот раз она не отвернулась. Напротив, часто дыша, Гамора впилась взглядом в отца. Складки на лице Таноса углубились.       – Сейчас начнётся… – случайно озвучила прыгнувшую на язык мысль Мантис и, ойкнув, постаралась слиться с тенями у себя за спиной.       Танос поднялся с земли:       – Какая муха тебя укусила?       – Какая му́ха? – Брови Гаморы взметнулись вверх. – Действительно, какая… – Она усмехнулась и тоже встала. По её лицу было невозможно понять, заплачет она сейчас или рассмеётся. Однако Гамора не сделала ни того, ни другого. Глубоко вдохнув, в следующую секунду она ураганом обрушилась на Таноса: – Миры, говоришь, спасал?! Герой! А скольких ты убил, напомнить?! – Гамора сжала кулаки и, судорожно сглотнув, замерла, вглядываясь в трепещущее у ног пламя. – Может, ты и прав, что сейчас нужно разделить Вселенную… Если никто не умрёт, если это способно помочь… пусть. Но как же все те, кто уже погиб? Мой народ. Моя… мать… – Голос Гаморы дрогнул и сорвался. Она шумно втянула носом воздух, стараясь успокоить дрожащие губы, и только теперь, зажав рот ладонью, отвернулась.       – Мать, значит… – На скулах Таноса забугрились тугие желваки. Трясущейся рукой он смахнул с лица хлынувший к нему жар. – Я не убивал её. Слышишь ты меня? Сколько раз я должен это сказать?       – Не ты, так читаури… – с трудом не оглянувшись, выдавила из себя Гамора.       Танос рассвирепел.       – Ты видела, как её убивали?! – Взревев, он полез через лавку, зацепился ногой и чуть не рухнул на Окойе.       – Да вы сегодня охренели все, что ли?! – Окойе дёрнулась в сторону. – Стой! – Она схватила Таноса за руку, но тот отнял её.       – Пусть ответит!       – Не видела, – процедила сквозь зубы Гамора.       – Так чего же ты хочешь? – Танос подался вперёд и почти зашипел: – Чтобы она была мертва или…       Гамора обернулась:       – Замолчи! – Она побледнела настолько, что даже тёплый свет костра не скрывал этого.       – Я знаю, чего ты боишься. – Всё так же вкрадчиво шипя, Танос покачал головой. – Правды. Ты хочешь, чтобы твоя мать была жива. И этого же ты боишься. А знаешь, почему? – Глаза Таноса жутко блестели, заставляя Гамору глотать горькие злые слёзы. – Потому что я никогда не запрещал тебе вернуться на Зен-Хоберию. Я дал тебе корабль, дал свободу. И как ты ей распорядилась? Сказать?       – Хватит! – Гамора рванулась сквозь костёр, хватая Таноса за рубашку. – Не смей! – почти рычала она.       – Отец, остановись. – Не в силах больше смотреть на истязание сестры, в запястье Таносу вцепилась Небула. Она слишком хорошо помнила события того злополучного дня, и внутри у неё всё переворачивалось.       Но Танос уже не мог остановиться. Проскрежетав зубами, он дёрнул головой, а затем гаркнул:       – Полетела на Ксандар! Развлекаться в компании дружков-идиотов, которые её там чуть не избили! И кто тебя спас? – Танос ударил себя кулаком в грудь. – Я!       Гамора разжала пальцы и, разрыдавшись, обессиленно рухнула на лавку. Все растерянно молчали.       – Танос, ты… – Пеппер едва сдержалась, чтобы не сказать «свинья». – Ты пьян. Извинись перед Гаморой. Ведь жалеть будешь.       – Не надо передо мной извиняться, – хмуро отозвалась Гамора. – Он прав. Снова… Как всегда… – Она некрасиво утёрла ладонью нос и встала. – Я пойду на корабль, голова разболелась. Спокойной ночи…       Гамору никто не остановил. Стоило ей скрыться в темноте, Окойе с чувством врезала Таносу по бедру:       – Доволен?       – Зря не по жопе, – хохотнула в кулак Брунгильда.       Проигнорировав издёвку, Танос раздражённо засопел:       – Сама как думаешь?       – Иди за ней, – вдруг повелительно бросила Кэрол, решив, что догнать Гамору будет сейчас лучшим вариантом.       Но Пеппер считала иначе:       – Не надо.       – Не надо? – Кэрол удивилась. Она прекрасно помнила сцену выяснения отношений Таноса с Небулой, и тогда никто не мешал ему ринуться вслед за дочерью.       – Пеппер права. Надо остыть… – Танос с силой растёр выступами ладоней глаза и вздохнул. – Я и так наговорил…       – Рада, что ты это хотя бы понимаешь, – складывая на груди руки, сердито фыркнула Окойе.       – Мантис, там осталось вино? – Танос обошёл заметно потускневший костёр и сел на освободившееся место.       – Д-да, вроде бы… кажется, да… – Мантис захлопала глазами, озираясь в поисках кувшина.       – Налей. – Танос протянул ей стакан.       – Не наливай, он не заслужил, – уже не так сердито, но всё ещё с явным осуждением сказала Окойе.       Мантис растерянно смотрела то на неё, то на Таноса, не зная, кого в итоге слушать. Наконец её взгляд нашарил Небулу. Та отрицательно покачала головой, и кувшин отправился в траву. Танос поджал и без того превратившиеся в тонкую полоску губы, но спорить не стал. Опустив голову, он принялся вертеть в пальцах помятый стакан.       – Я понимаю, что момент максимально неподходящий, – внезапно напомнила о себе Шури, готовясь ловить скептические взгляды, – но давайте всё-таки вернёмся к теме. Пока вы… – Она замялась. – В общем, я думала. Окойе ведь задала верные вопросы, – Шури улыбнулась наставнице. – А теперь ответь мне, Танос, какова вероятность, что ты узнал бы о Галактусе и решил создать новую Вселенную, если бы не оказался на расстоянии в двенадцать с половиной тысяч лет от битвы?       – Никакова́, – ответила за Таноса Валькирия — единственная, пребывающая в хорошем расположении духа.       – Верно! – Шури оживилась. – Битва. Враг наступает. Нужно действовать. Кто знает, чем бы всё закончилось, попади тебе в руки Перчатка. Зато теперь…       – …появилось время всё обдумать, – закончила за Шури Кэрол. – И нам в том числе.       – Мы такие значимые фигуры, – прикрыв глаза, с сарказмом произнесла Пеппер.       – Логичнее было бы переместить сюда наших мужей и братьев, – согласилась с ней Окойе.       – Логичнее? – Небула усмехнулась. – Они бы здесь камня на камне не оставили. Хотя какое «здесь»? Они бы до Санктуария не дожили. Половина точно.       – Я думаю, мы были нужны, чтобы помочь Таносу измениться, – прострекотала Мантис и, зарумянившись, уткнулась носом в стакан. Её беспечность рассмешила Валькирию.       – Говорю же — размяк. – Она задорно подмигнула Таносу, косо зыркнувшему на неё исподлобья.       – А что касается «решения Вселенной», – Шури почесала бровь, продолжая прерванную мысль. – Существует теория, которая гласит, что возникновение разума во Вселенной — это результат её же желания не сыграть в ящик. Поскольку наша Вселенная обречена не только на начало, но и на конец…       – Тепловую смерть, – дополнила вдруг Хоуп.       Сложив руки «пистолетами», Шури указала на неё:       – Именно! Как вариант… То единственное, что может её спасти, — это возникновение во Вселенной разума, который возненавидит небытие так сильно, что решится бросить вызов законам мироздания.       – И мы, что ли, этот разум? – ткнув себя в грудь пальцем, неверяще подняла брови Окойе.       – Нет, – Танос покачал головой, отставляя в сторону ещё более измятый, чем прежде, стакан. – Это нечто сверхмогущественное и настолько всесильное, что способно одной только своей волей перекраивать ткань бытия.       – Капец… – сообщила команде Валькирия, уставившись на вытянутые ноги. Повисла пауза.       – А что, если план не сработает? – негромко начала Пеппер. – Если создание новой Вселенной не поможет или вовсе не получится её создать? – В голосе Вирджинии слышались нотки тревоги.       – Энергия потребуется колоссальная, – Танос зашёл издалека, – но ресурсы Камней бесконечны.       – А твои?       Он промолчал. Но Пеппер хотелось знать, и она надавила:       – Ты не ответил.       Танос поднял на неё мутные глаза:       – А что бы ты хотела услышать?       – Танос…       Он перевёл взгляд на костёр и, расправив плечи, громко вздохнул:       – Если план не сработает, то ничто не сработает. Впрочем, может, получится отсрочить момент…       Пеппер не удовлетворилась ответом, но не стала наседать на утратившего разговорчивость титана.       Накинув на плечи кофту, поднялась с места Окойе:       – Предлагаю разойтись, пока мы ещё до чего-нибудь не договорились.       Согласно зашипел залитый Небулой костёр…

***

      Шури поместила капсулу с рубиновой жидкостью в отсек и закрыла приёмник. Обернувшись к команде, она широко улыбнулась: всё было готово к возвращению…       Ускоритель закончили глубоко за полночь и, проведя необходимую диагностику, сразу запустили. Сперва казалось, что ничего не происходит: установка не гудела и не вибрировала, приборы не сходили с ума, — но, стоило застывшему от напряжения лицу Таноса сделаться счастливо-расслабленным, женщины поняли — у них получилось.       На синтез частиц ушло всего несколько минут, и, когда Шури достала контейнер, полный заветного вещества, Пеппер не смогла сдержать слёз…       – И всё? Так быстро? Так… легко? – Брунгильда растерянно крутила в руках бесценный резервуар.       – Да, – коротко ответил Танос. – Но здесь, – загадочно улыбаясь, он коснулся пальцем контейнера, – не только частицы.       – Не только? – Шури встрепенулась. – Примеси! Но я проверяла технологию, всё было точно. – Она решительно двинулась к приборам, бубня под нос «не должно… не может…», но наткнулась на широкую ладонь и недоумённо вскинула голову.       – Здесь ваши пот, кровь и слёзы. – Танос подмигнул облегчённо выдохнувшим напарницам и, сделав вид, что не заметил, как Гамора закатила глаза, продолжил: – Только благодаря вашим каждодневным стараниям сейчас всё прошло так быстро, – он посмотрел на Валькирию, – и легко.       – Танос, – с надеждой и волнением в голосе обратилась к нему Хоуп, – мы сейчас? Ну… назад.       – Ещё немного терпения. – Едва Танос произнёс это, со всех сторон зазвучали разочарованные вздохи и даже ругань, но он был непреклонен. – Необходимо всё подготовить: определиться с точкой возврата, проверить установку. И делать это лучше на свежую голову, поэтому сейчас все идут спать.       Танос хлопнул в ладоши и, развернувшись на пятках, довольный зашагал к выходу.       – Уснёшь теперь, как же! – раздался за его спиной наигранно сердитый голос Окойе.       – Вы уж постарайтесь, – почти нежно прогудел в ответ Танос и скрылся за перегородкой…       Запланировав встать пораньше, проснулись женщины, однако, когда день уже близился к обеду. Наспех умывшись, на кухню решили идти длинным путём — через отсек с Машиной времени. Проходя мимо платформы, взволнованно молчали и радостно переглядывались. Правда, Таноса в отсеке, к своему удивлению, не застали и, решив, что тот ещё у себя или в лаборатории, но в любом случае занят, не стали его отвлекать.       Кухня встретила дам ароматом свежего хлеба и яичницы.       – Ух ты — завтрак! – К варочной панели подскочила Шури и тут же подняла со сковороды крышку, выпуская на свободу целое облако пара.       Из-за её плеча высунулась Мантис, мысленно уже жующая мигающую ей желтками глазунью.       – Это всё нам?       – Всё вам. – Вытирая руки о закинутое на плечо полотенце, Танос вышел из смежного с кухней отсека и кривовато улыбнулся. – Доброе утро.       Вразнобой поприветствовав титана, дамы закружили по кухне, но Танос, который, как выяснилось, уже давно позавтракал, оттеснил их к столу, велев не путаться под ногами (что те благополучно проигнорировали), и сам занялся сервировкой. Наконец все расселись…       – Ты не ложился. – Окойе приняла из рук Таноса общее блюдо с яичницей, передавая которое тот даже не обернулся, задумчиво продолжая разбалтывать ложкой горячий чай.       – Не спалось…       – И чем занимался, помимо готовки? – безмятежно спросила Небула, уплетающая нехитрую отцовскую стряпню и, в отличие от Окойе, не видящая пульсирующей на выбритом виске вены.       – Проверял внутренние системы, установку… – Танос отпил кипятка и, поморщившись, отставил кружку. – С точкой возврата некоторые проблемы.       – Да, ты говорил, – не отрываясь от завтрака, начала Хоуп. – «Нет точного времени: Небулу контузило, у Пепс костюм сбоил…»       – Я не об этом.       Звуки трапезы моментально стихли. Кто-то громко сглотнул.       – Значит, в момент нашего исчезновения мы не вернёмся, – заключила наконец Пеппер, печально вздохнув. Тут же о край тарелки звякнули её приборы: аппетита больше не было.       – Нам и не надо. Даже больше скажу — нельзя, – подавшись вперёд, Танос стряхнул с лица маску угрюмости и поспешил ободрить напарниц, слишком привыкших получать от него только плохие известия. – Если привязка энергетическая, в чём я почти не сомневаюсь, нас может перекинуть повторно или не перекинуть тех нас; вдобавок вряд ли мы окажемся в той же временной линии, из которой пришли, – немного сбивчиво начал объяснять он, а затем ухмыльнулся и добавил: – Да и встреча с тем мной не лучший вариант.       – Какая. Привязка. Какая. Линия. – Дробя и растягивая паузами вопрос, словно вырубала из камня каждое слово Кэрол.       – Он о «решении Вселенной». – Шури нервно хохотнула. – Мы избранные, девочки.       – Избранные? – Хоуп уставилась на остатки яичницы, будто в них таились сакральные знания. – Как Гарри Поттер? – Она подняла на Шури растерянный взгляд. Получив в ответ кивок, Хоуп буркнула нечто нечленораздельное и откинулась на спинку стула, принявшись энергично обмахивать ладонями вспыхнувшие щёки.       Вопросов больше не было, и Танос продолжил:       – Точку в пространстве выбрать не проблема. Карта местности есть, высадимся подальше от основных действий, чтобы никого не задело… – Сосредоточенно смотря куда-то сквозь стол, Танос ненадолго умолк и потёр пальцем боковушку носа. – А со временем поступим следующим образом, – его взгляд снова блуждал по лицам напарниц, – возьмём то, что у Небулы, усредним погрешность и прибавим минут тридцать. За полчаса наше отсутствие должны заметить, но не должны успеть ничего предпринять.       – За полчаса можно успеть слишком многое… – Пеппер понуро опустила голову и, разволновавшись, начала выстукивать под столом чечётку.       – Но проблема не во времени и не в месте. Так? – к Таносу обратилась Гамора. Она наблюдала за отцом в попытке понять, действительно ли их дела не так плохи, какими успели показаться, но определённость не наступала. От этого напряжение вокруг Гаморы разве только не искрилось.       Окружив ладонями чашку, Танос с неприятным бряцаньем повертел её на столе, но так и не отпил:       – Что вам известно о Мультивселенной?       На лицах женщин застыло смешанное с тревогой сомнение. Отвечать никто не спешил, и Танос уже приоткрыл рот, собираясь продолжить, как тишину вдруг разрезал звон упавшей на пол вилки. Неловко полезла под стол Мантис…       – О Баст… – наконец сбросила с себя оцепенение Шури и, замотав головой, запустила в волосы пальцы, ломая причёску. – Мы ведь переместились не просто во времени.       – И в этом наша удача, – пророкотал Танос почти радостно, на корню пресекая любые попытки напарниц удариться в панику.       – Исправляя прошлое, не изменить будущее. – Небула первой догадалась, к чему клонит Танос, и с гордостью воззрилась на отца.       – Верно, дочка.       Лица женщин стали понемногу оттаивать, и Валькирия, видимо, решила ускорить этот процесс.       – О чём вы?! – взвыла она, вконец запутавшись в логической цепочке, звенья которой в её голове никак не стыковались.       – И попроще. – Из-под столешницы, клацнув о неё вилкой, вынырнула Мантис. – Если можно, конечно…       Танос отодвинулся от стола, оставив лежать на нём сцепленные в замок руки:       – Я узнал об этом случайно. Заметил похожие сообщения из разных концов Галактики. О существах, личностях, предметах… которых не должно было быть там, где они оказывались. – Он поправил наруч и протяжно вздохнул. – Я и раньше знал о возможном существовании Мультивселенной. Но то были гипотезы — никаких подтверждений. Однако недавно я углубился в изыскания… и в один момент доказательств среди записей появляется столько, что сомнений не остаётся.       Окойе вытянулась как струна:       – В какой момент?       Её глаза тревожно забегали по лицу Таноса. Тот задумался, выстукивая пальцем одному ему известный ритм.       – Ваших — месяцев восемь от битвы. – Танос ответил лишь через несколько секунд.       Окойе помрачнела:       – Причина?       Он молча развёл руками.       – Что, вообще ничего? – Окойе не могла поверить.       – Я тоже удивился, – произнёс Танос со всей серьёзностью. – Но поиски… Впрочем, пара зацепок есть. – Он переключился на наруч и, проведя некоторые манипуляции, заговорил с Шури: – Всё, что мне удалось найти, теперь у тебя на компьютере. Будет время — обсудим. – Шури часто закивала, и Танос продолжил: – Что мне удалось узнать точно, так это то, что существует бессчётное множество измерений, в условном центре каждого из которых проходит своя основная временна́я линия. Она может ветвиться на многие тысячи отростков, те, в свою очередь, тоже разветвляются, и так до бесконечности.             Такое устройство предполагает, что невозможно переместиться только во времени. Любое стороннее вмешательство в установленный ход событий одной Вселенной непременно порождает ответвление от неё — другую временную линию, равноправную Вселенную. – В горле запершило, Танос закашлялся и щедро отхлебнул остывшего чая, раздражённо скривившись.       Заминкой воспользовалась Гамора:       – И что это значит для нас?       Ей стоило немалых усилий задать этот вопрос. И, говоря «нас», она имела в виду вовсе не только команду.       Однако за Таноса поспешила ответить Шури:       – Это значит, что таймлайн, в котором мы кочуем почти три года, существует только благодаря тому, что мы в него переместились и его наблюдаем. Но он не наша Вселенная… не та, в которую мы хотим вернуться. «Черновик», – она всплеснула руками, неловко улыбаясь. – И именно поэтому, зная будущее, мы сможем его исправить.       – Исправляя прошлое, которое будет настоящим… – задумчиво подвела итог Брунгильда.       После всего услышанного к ней всё-таки пришло понимание, но вместо лёгкости оно принесло свербящий на задворках сознания страх: «Успех перехода от нас не зависит».       – Голова кру́гом… – обхватив руками вышеупомянутую, простонала Пеппер.       Тут же встала из-за стола Кэрол и, притягивая к себе взгляды, молча прошла к иллюминатору. На улице во всю светило полуденное солнце, а роща, почти золотая от игры света, плыла и качалась в сонном мареве…       – Мы точно вернёмся в нашу Вселенную? – Кэрол озвучила общие тревоги. – Мы ведь можем «промахнуться», создать новую ветку… Что тогда? – Она обернулась.       – Я думал об этом. – Танос облокотился на стол и подпёр рукой голову. – Мы забросим энергетический «якорь». И ты, – он указал на Кэрол, – мне в этом поможешь.       – Каким образом?       Допив остатки холодного чая, Танос поднялся и начал мерить шагами кухню.       – Во многих найденных мной исследованиях у выходцев из других измерений упоминаются энергетические «хвосты». – За спиной Таноса раздалось гулкое «ха!». Он покосился на стол: – Название не я придумывал, – и продолжил, уже улыбаясь: – У Небулы, когда я схватил её в своей реальности, «хвост» тоже был, хоть и не ярко выраженный. Мы с Мо не смогли сразу определить его природу и потому на время отложили изучение. Но сам факт наличия у неё этого «хвоста» означает, что свои частоты энергии есть не только у отдельных измерений, но и у временных потоков внутри них. И у тебя, – Танос навис над Кэрол, – самый чёткий след. Твоя сила черпает энергию из источника, находящегося за пределами этой Вселенной, скорее всего, из твоей, – он посмотрел на напарниц, – вашей Вселенной. – Танос оставил Кэрол и отошёл к иллюминатору. Привалившись плечом к стене, он сощурился от солнца: – Установка позволит нам «забросить якорь», но гарантий, – Танос покачал головой, – нет. Остаётся надеяться, что тот, кто — или что… — переместил нас сюда, поможет и вернуться обратно…       – Отец, а мы? – спросила Гамора почти жалобно и замерла.       – Не знаю… – тихо ответил Танос. Он не пошевелился, продолжая рассматривать неторопливо плывущие по небу облака. – Не знаю, сможем ли вернуться в нашу реальность, и не знаю, стоит ли пытаться… У нас нет столь же мощного «хвоста», как у Кэрол, и потому шанс вернуться в нужную ветку, нашу ветку, стремится к нулю. А возвращаться куда-нибудь, только бы вернуться… – Танос сложил на груди руки, поёжившись, словно от сквозняка, и посмотрел на дочь: – А ты хочешь?       Гамора едва различимо повела плечами. Танос вздохнул:       – Тогда давай подумаем об этом, когда оно будет иметь смысл. – Он отстранился от стены и направился к выходу. – Сейчас наша задача — протестировать установку.       – А костюмы? – опомнилась вдруг Пеппер. – Тони разрабатывал специальные костюмы.       – Мы доработали технологию Старка, – успокоила её Небула, – костюмы не потребуются. Вместо них будут энергетические поля. Локальные для нас и защитный купол для установки. Мы с отцом решили, что безопаснее перенестись вместе с ней.       – А что сразу не с Санктуарием? – усмехнулась Валькирия, вяло доедающая остывший завтрак.       – Можно и с ним, – отозвался Танос безразлично. – Установка позволяет. Но зач…       – А планету? – Глаза Мантис горели детским любопытством.       – Гипотетически, – процедил сквозь зубы Танос и открыл дверь. – Жду всех у установки.