9 женщин

      – «Жду всех у установки», бу-бу-бу. Пришли. И где он? – Зайдя на тридцатый круг метаний по отсеку, Шури впервые остановилась. Посмотрев на измаявшихся не меньше неё подруг и не получив от них никакой реакции, она заложила руки за спину и с удвоенной силой продолжила своё броуновское движение. – Ещё и сбрасывает!..       – Может, он в уборной, – болтая свисающими с края установки ногами, прозвенела Мантис. Она намеренно забралась подальше от остальных, чтобы не слышать источаемого ими недовольства. И хотя расстояние почти не спасало, Мантис была единственной, кого не тяготило ожидание.       – Да не похоже… – Отмахнувшись, Шури задумчиво закусила губу и, резко сменив траекторию, налетела на вышедшую из-за устройства Гамору. Та одарила её по-отцовски тяжёлым взглядом, но смолчала. Зато не сдержалась Окойе.       – Прекрати маячить! – гаркнула она на принцессу. – Тошнит уже…       Насупившись, Шури двинулась к установке.       – И меня тошнит! – подхватила за Окойе Мантис.       – Это от волнения, – из-за приборов раздался хриплый голос Небулы, которая упорно продолжала проверять настройки аппаратуры, хотя та давно была готова к контрольному прогону.       – Или от яичницы… – сверля взглядом пол, хмуро добавила Кэрол.       Шутка звучала вымученно, и никто не засмеялся. Разговор зашёл в тупик…       Как только дрожащая рука Шури коснулась контейнера, полного кроваво-красных частиц, возвращение перестало быть просто абстрактной целью в конце такого же абстрактного пути. И это пугало.       Ночные слёзы Пеппер оказались слезами давнего страха. Она не стала говорить об этом у Ускорителя, но призналась на пороге спальни: судорожно вздохнув, спросила подруг, что же ей делать, вдруг она не сможет жить как прежде, не сможет любить как прежде?..       Но не одну Пеппер снедали подобные тревоги. Её признание вывело на откровенность Шури. Желая поддержать Вирджинию, она поделилась тем, что боится встречи с матерью, — столь же сильно, сколь и ждёт её. Только лёжа в постели, Шури всё-таки спросила Окойе, сильно ли постарела их королева…       Окойе ни в чём не признавалась и ничем не делилась, но, судя по тому, как долго она ворочалась, перед тем, как наконец забылась хрупким сном, её терзали мысли не менее тяжёлые, чем у принцессы.       Валькирия не спала, думая о своём народе и Торе, который обязательно бросится на Таноса, жаждя во второй раз снести тому голову. Кэрол не давал покоя лежащий в озере Санктуарий с погибающими на его борту существами. Небула переживала за отца. Да и за Старка тоже… А Гамора до боли в груди не хотела возвращаться к прежней жизни. Не могла улечься и Хоуп, несколько раз встававшая проверять обновлённый костюм, лишь бы не слышать мыслей, которые с завидным упрямством твердили, что Мстители не поверят Таносу и всё было зря. И только Мантис, намаявшись за безумно долгий день, радостно сопела, встречая во сне старых друзей…       Молчание давило на нервы, и Валькирия решила завести новый разговор.       – И как Танос собирается тестировать эту штуку? – ловко жонглируя клинком, начала она. – Прям в неё уже полезем?       – Не всеми, – спешно высунулась из-за приборов Небула.       – Не всеми? – Валькирия наигранно вскинула брови и с громким хлопком вложила клинок в ножны. – Да уж, помереть сейчас да ещё и полным составом будет той ещё насмешкой судьбы… – Криво ухмыляясь, она прошла к установке и замерла у гладкой стены — с металической поверхности ей в глаза устремился обеспокоенный взгляд.       – Давайте не будем о… – Пеппер, которая в мыслях уже расцеловывала мужа и дочь, трижды коснулась костяшками пальцев стены, тут же отругав себя за несвойственную суеверность: «Она ведь даже не деревянная…», — но произнести слово «смерть» так и не решилась. – …не будем о плохом.       Прочитав отразившиеся на её лице эмоции, Гамора сочувственно вздохнула:       – Но кто-то должен разведать обстановку.       – Пусть Танос разведает! – Мантис вскинула голову, отчего закачались её усики. – Он всегда всё для нас разведывает.       – Я испытаю.       Тихий голос громом разнёсся по отсеку. Все взгляды синхронно устремились к Хоуп. Она продолжила:       – Мой костюм создан для этого. Если произойдёт сбой здесь, или выйдет из строя энергощит, я смогу выжить в квантовом измерении. – Хоуп прервалась, но было видно, что она собирается сказать что-то ещё. Её руки сжались в кулаки. Она колебалась. – …и даже если я погибну, я не такой важный член команды, чтобы…       – Не дури, Хоуп, – оборвала её Кэрол, вставая. – Я пойду.       – Пойду я.       Женщины обернулись. Танос уже стоял на платформе, вбивая что-то в наруч.       – Когда ты?.. – Шури нахмурилась, задрав голову.       – А вот и важный член… – проскрипела Брунгильда, заставив улыбнуться стоящую рядом Окойе, и уже громко добавила: – Кто бы сомневался!       – Отец, тебе нельзя рисковать. – Небула бросила приборы и с широко распахнутыми глазами вбежала на установку.       Танос коснулся её подбородка:       – Всё просчитано, дочка. Риск ничтожен. – Несмотря на сосредоточенность, он не выглядел уверенным, но, прежде чем Небула успела ему об этом сказать, продолжил: – К тому же шансов вернуться у меня не меньше, чем у Хоуп. – Не переставая смотреть на Небулу, он заговорил с Осой: – Твой костюм тоже может дать сбой, а моё тело меня ещё не подводило.       – Ой ли? – Вперёд выступила Окойе, скрестив на груди руки. – После Мавета с температурой, видимо, какой-то другой титан валялся. Нет, родной, так не пойдёт…       – И с чего ему сбоить? Никогда не сбоил, а теперь… – приговаривала Хоуп одновременно с Окойе, со всех сторон осматривая костюм.       Танос проигнорировал обеих:       – Я так решил.       – С этого и надо было начинать. – Окойе поджала губы и демонстративно отвернулась.       – Аргументы — дрянь, – поддержала её Шури, отходя от установки, на которую взлетела Кэрол.       Оттеснив Небулу, Дэнверс встала прямо перед Таносом:       – А что насчёт меня?       Смерив её взглядом, Танос поставил руки на пояс и перевёл глаза к полу.       – В квантовом измерении всё работает иначе, – заговорил он наконец менторским тоном. – Источник твоей силы даже не в этой Вселенной. Поэтому в момент перехода, я почти уверен, ты будешь её лишена. Значит, никаких преимуществ у тебя нет. Я же вынослив и без всяких наворотов. – Он посмотрел Кэрол в лицо. – Лишь глупец будет спорить с этим.       – Наворотов? – только и спросила та, провожая глазами могучую спину: Танос обогнул Дэнверс, принимая у Небулы небольшое устройство на запястье.       – И всё же это твоя миссия, отец. – Гамора не верила, что Танос послушает сейчас хоть кого-то, но решила попытаться. – Опасения Небулы не беспочвенны. Если с тобой что-то случится, если ты не вернёшься…       – …то у меня есть, кому закончить начатое. – Танос тепло улыбнулся Гаморе, не подозревая, что вызвал в ней этим только большее беспокойство. – А теперь разойдитесь. – Он занял один из секторов. – Мантис, тебя тоже касается.       – А что это за штучка? – сползая с установки, Мантис ткнула пальцем в незнакомый гаджет на руке Таноса.       – Похожа на те, что делал Тони, – щурясь в попытке рассмотреть, предположила Пеппер.       – Это «костюм». – Шури метнулась к приборам, за которыми снова стояла Небула, и показала напарницам пару таких же устройств, как у Таноса.       – А ещё это передатчик, – пробасил тот и ухмыльнулся. – Так что, если я всё-таки умру, вы об этом узнаете. – Танос активировал защитное поле и, коснувшись наруча, тут же исчез.       – Удачи! – выкрикнула в пустоту Мантис…

***

      Молодая и невероятно красивая, несмотря на небрежность в причёске и одеянии, женщина нервно озиралась, сидя за белым столом. В светлой комнате без окон она была одна, но интуиция не подводила её — за ней наблюдали.       В просторной и до неуютного пустой галерее, почти вплотную к односторонне прозрачной стене, стоял Танос. Он жадно изучал каждый сантиметр идеального лица, и даже плотная ткань рубашки не могла скрыть того, как бугрились под ней напряжённые мышцы. Из широкой груди вырвался шумный вздох, разлетевшись по залу тихим «прости»…       – Сын?       Танос вздрогнул. Он не слышал этого голоса уже тысячи лет, но теперь все прошедшие годы, казалось, сомкнулись в одну точку и непомерной тяжестью легли на плечи, мешая дышать.       – Отец…       Плавно ступая, А’Ларс приблизился к перегородке и застыл по правую руку от Таноса.       – Столько лет прошло, а я ещё помню звук твоих шагов. – Танос наконец позволил себе посмотреть на отца. Молодой, моложе его самого, с холёным лицом и неестественно белыми длинными волосами, А’Ларс напоминал персонажа одного земного фильма, который не так давно смотрели женщины. И это до абсурдности глупое сравнение лишь усиливало ощущение источаемого А’Ларсом превосходства.       Танос плотнее сжал челюсти, что не укрылось от внимательных серых глаз, — таких же, как и его. А’Ларс видел Таноса насквозь, и под этим взглядом, одновременно снисходительным и тяжёлым, Танос чувствовал себя пустобородым юнцом. Не выдержав, он отвернулся. А’Ларс поступил так же.       – Ты изгнанник, сын мой, – заговорил он мягко. – Тебе нельзя здесь находиться.       – Сдашь меня Совету? – резче, чем хотел, огрызнулся Танос. Вопреки его воле, губа упрямо поползла вверх, обнажая зубы.       – Всё так же вспыльчив… – А’Ларс рассмеялся, и его лёгкий смех эхом разнёсся по галерее. – Нет, Танос. Совету сейчас нет до тебя дела. – Он вздохнул и вновь поднял глаза на сына. – Не думал, что ты так быстро… так…       – Постарею? – Танос осклабился и качнул головой в сторону А’Ларса, но не прекратил следить за блуждающей по палате матерью. Впрочем, её он тоже не видел, отдавая всё внимание бархатным переливам голоса, когда-то ставшего ненавистным.       – Да… – А’Ларс вздохнул. Он был разочарован и не скрывал этого. Со дня изгнания Таноса прошли многие годы, но для истинных вечных, таких, как сам А’Ларс, десятки, сотни, даже тысячи лет — ничто. Время не властно над ними, но не над Таносом.       – Я ещё менее идеален, чем хотелось бы тебе, отец.       А’Ларс не стал спорить. Оскал сошёл с лица Таноса, и галерею заполнила тишина. Однако она не длилась долго — запела Суи-Сан…       В её песне не было слов, но они и не требовались, — Суи-Сан жила в этих звуках: смеялась и плакала, кружилась в танце и замирала. Казалось, незнакомая, рождённая здесь и сейчас мелодия будет литься вечно. Этого хотел бы Танос, и этого же хотел бы А’Ларс. Сын и отец впервые были в чём-то едины…       Суи-Сан закончила петь и, вернувшись за стол, принялась расчёсывать совсем растрепавшиеся волосы. Время от времени гребень в её миниатюрных руках застывал, и она тревожно озиралась в поисках чего-то невидимого и до боли знакомого. Однако уже через секунду страх в глазах меркнул, на губах вспыхивала улыбка, и Суи-Сан как ни в чём не бывало продолжала распутывать тёмные пряди.       – Не быстро. – Танос первым нарушил молчание.       – Не быстро?.. – А’Ларс поднял на него непонимающий взгляд: он не успел вернуться из своих мыслей, — однако осознание скоро пришло. – Ты не мой сын, – произнёс он, переходя на шёпот. – Я чувствовал…       – Твой сын сейчас в борделях Контраксии, кутит после «отдыха» на Килнских Лунах… – Голос Таноса звучал холодно, но сердце бешено, до звона в ушах, колотилось у самой глотки.       А’Ларс не произнёс ни звука. Не сразу, но Танос решился посмотреть на отца: все эмоции вместе с кровью сошли с фарфорового лица, А’Ларс будто превратился в камень, и лишь неплотно сомкнутые белые ресницы, подрагивая, выдавали в нём живое существо…       Вываливая грязную правду, Танос не сомневался, что она глубоко заденет всегда столь показательно добродетельного и высокодуховного, но от этого не лишённого пороков и слабостей А’Ларса. Ударит по его гордыне. Танос давно перестал удивляться тому, что только он видит скрытую за безупречно белым фасадом тёмную изнанку души всеми любимого Ментора Титана. И причина заключалась в том, что он слишком рано познакомился с этой стороной своего отца…       Когда одним утром А’Ларс совершенно обыденным тоном сообщил Таносу, что скоро у него появится брат, Танос был бесконечно счастлив, ведь в его понимании это означало воссоединение с матерью. Но ни в тот день, ни через несколько месяцев, когда зал огласился визгливым младенческим криком, Суи-Сан домой не вернулась. Что-то было не так, но А’Ларс молчал, и Танос, рассудив, что, видимо, чего-то пока не понимает, стал ждать. Однако время шло, но ничего не менялось. Тогда Танос решился на разговор с отцом и напрямую спросил: почему Суи-Сан, которая была достаточно хороша, чтобы подарить А’Ларсу ещё одного, на этот раз идеального наследника, оказалась недостойна, чтобы жить с ним под одной крышей. Вопрос прозвучал за обеденным столом, который А’Ларс в ту же минуту демонстративно покинул. С тех пор Танос зарёкся говорить о матери и впервые тайно посетил её палату.       Он не мог ненавидеть отца, но ненавидел двуличие в нём. Двуличие, которому А’Ларс не изменял даже сейчас и из-за которого Танос не смог сдержать того, что тысячи лет ныло и скреблось внутри. И хотя он сразу пожалел о низменном порыве, вынудившем вывернуть перед отцом душу, ещё минуту назад единственным, чего он желал, было задавить, уязвить, растоптать А’Ларса, сделать так же больно, как было ему самому, заставить стыдиться… желал сбросить вину со своих плеч.       Тот день будет вечно преследовать Таноса во снах. День, в который он узнал, что его мир погибал, пока он нежился в объятиях шлюх и набивал брюхо за все голодные годы, что провёл в заточении.       Новость о смерти Титана перевернула в Таносе всё. То, чего он так боялся, случилось без него. Он винил себя в гордыне и в бездействии, в том, что не успел, в том, что не захотел успеть… Затем душил совесть алкоголем, напиваясь почти до беспамятства, и жалел себя, уговаривая, что не смог бы никого спасти. Сам же не верил в это и до хрипоты доказывал равнодушным стенам, что тогда должен был бы погибнуть с остальными, встретить смерть вместе со своим народом… Народом, который его предал и изгнал. Круг замыкался. Танос ревел и смеялся, круша каюты трофейного корабля, — и всё повторялось сначала, бессметное множество раз…       Сейчас Танос и сам не смог бы сказать, так ли это, но именно в те недели самобичевания и скорби он решил, что любой ценой не позволит другим мирам исчезнуть.       – Титан сегодня погибнет.       Выбирая, куда отправиться, Танос недолго колебался между полем боя и палатой матери. Однако он не собирался предупреждать никого об опасности, понимая, что, скорее всего, Титан и так уже знает о своей участи, а если нет, то не в его праве сеять панику в последние часы жизни обречённого народа. Не планировал Танос и встречи с отцом. Но что-то в облике А’Ларса заставило его заговорить о катастрофе.       – Сегодня? – А’Ларс опустил голову и тихо усмехнулся своим сандалиям. – Надо же…       – Знаешь, значит. – Переняв позу отца, Танос спрятал за спину вспотевшие ладони. – Давно?       А’Ларс, казалось, не услышал. Танос шумно выдохнул через нос и прикрыл отяжелевшие веки, ожидая ответа.       – Достаточно, чтобы смириться… – после долгой паузы произнёс А’Ларс.       – Почему не спасаешь людей?       – Я поверил в твою правоту слишком поздно… – Одной фразой А’Ларс подтвердил все гипотезы Таноса. Шагнув к перегородке, он положил на неё сжатую в кулак руку и упёрся в предплечье лбом. – Но как выбрать, кто достоин спасения, а кто — нет?       – И поэтому ты обрекаешь на гибель всех… – Танос опустил голову. Таким беспомощным он видел отца впервые, но, как ни искал, не находил в себе к нему сострадания. – Кронос?       – Он давно оборвал с нами связь. И Эрос сбежал… Знаешь, теперь я этому даже рад. – А’Ларс нашёл в себе силы отстраниться от стены и поглядел на Таноса, но встретил безразличный профиль и отвернулся, ища спасения в Суи-Сан. Он мог смотреть на жену вечно… – За что ты просил у неё прощения?       Тело пронзил электрический холод: Танос не был готов к этому вопросу. Он не знал, должен ли сказать правду или лучше будет промолчать. В груди болезненно тянуло…       – Я просил у неё прощения… – А’Ларс уже не надеялся получить ответ — так долго длилось ожидание — и весь обратился в слух. Слова давались Таносу с трудом. – …за то, что могу спасти её, – его голос дрожал, – но не стану…       Танос сдавил пальцами переносицу и зажмурился, изо всех сил стараясь сдержать жгучие слёзы и презирая себя за проявленную перед отцом слабость.       – Мне тогда не стоит и надеяться… – А’Ларс улыбнулся и коснулся напряжённого плеча.       Танос вскинул голову:       – Ты не заслуживаешь спасения! – Покрасневшие глаза бешено блестели.       – Могу я узнать, почему? – А’Ларс по-прежнему улыбался, но в его голосе отчётливо звучали стальные нотки. – Считай эту просьбу моей последней волей.       – Ты ещё спрашиваешь?! – Танос пришёл в ярость. Он дёрнул плечом, оттолкнув отцовскую ладонь, и горой навис над А’Ларсом. – Ты предал меня. Предал её! – Он выбросил вбок руку, указывая на мать, но попал по задребезжавшей от удара стене. Суи-Сан вздрогнула. Ужас на её лице отрезвил Таноса. – Предал наш народ…       – Если бы я поддержал тебя в Совете, если бы я позволил половине Титана убить себя, то этот день не настал бы? Ты на самом деле в это веришь? Отвечай, Танос! – На перекошенном гневной судорогой лице А’Ларса не осталось и тени улыбки. Теперь он был настоящим, таким, каким его знал только Танос…       У перегородки, робко протягивая к ней руку, стояла Суи-Сан. Танос не видел, когда она подошла, но она была так близко, что у него перехватило дыхание. В этот момент А’Ларс перестал существовать для Таноса. Суи-Сан коснулась стены кончиками пальцев, а затем, словно стараясь почувствовать что-то, опустила и всю ладонь. В её глазах не было страха, только любопытство. Танос тяжело выдохнул и обмяк.       – Всех не спасти, – одними губами прошептал он самому себе. – Прощай…       Коснувшись материнской руки, Танос выбежал из галереи.

***

      – Удачи! – выкрикнула в пустоту Мантис и тут же вздрогнула — на платформе снова стоял Танос.       Едва осознав, где находится, Танос спрыгнул с установки и быстрым шагом устремился к выходу. Следом бросилась Окойе.       – Ты куда бежал? – Хватаясь за липнущую к животу насквозь мокрую рубаху, она пыталась его задержать. – На тебя напали? Что ты видел? Что происходит? Машина работает?.. – Пятясь под глухим натиском и жалея, что лишилась копья, остриё которого быстро отрезвило бы обезумевшего титана, Окойе атаковала Таноса вопросами, но тот не реагировал. – Да очнись же ты!       Танос резко остановился. Решив, что наконец смогла до него достучаться, Окойе разжала пальцы, однако не успела ничего понять, как оказалась отодвинута в сторону. В тот же миг ушей коснулся тихий скрежет расползающихся к краям проёма дверных зубьев.       – Р-р-работает, – прорычал, не глядя на напарниц, Танос и исчез за сомкнувшейся обратно перегородкой…       – Что это было? – после недолгой паузы обратилась к подругам Пеппер, за плечи удерживающая себя в шаге от приступа паники. Взмыленный, с остекленевшим взглядом Танос напугал её, подняв на поверхность страхи, которые только и ждали подходящего момента, чтобы напасть, и теперь обрывками тревожных образов оглушительно бились в висках, подобно птицам в клетках.       Волнение Пеппер волнами разнеслось по отсеку и постепенно накрыло всех, заодно выведя из ступора.       – Что было, я не знаю, но… – пытаясь понять причину отцовских странностей, вслух начала рассуждать Гамора. – Броню он не надевал, на самом — ни крови, ни грязи…       – Только пот, – подтвердила Окойе, понуро кивнув в ковыряемый ногой пол.       Пеппер направление мыслей Гаморы тоже поняла и, убрав за ухо невозможно отросшую чёлку, опустила руки:       – Значит, Танос на битве не был?..       С надеждой в глазах Пеппер замерла, но ответа на её вопрос никто не знал, и потому вновь наступила тишина.       – Не в роли активного участника… во всяком случае. – Шури не хотела строить предположения на пустом месте, но и оставить Пеппер совсем без ответа на фоне общего молчания не могла.       Страх, стихший под напором идеи «если с Таносом что-то случилось, с Тони оно не связано…», вновь зашевелился в груди Вирджинии, но моментально был задушен крепкими объятьями Мантис. Вместе с Пеппер расслабились и остальные.       – Не был он там. – Валькирия взгромоздилась на установку. – Он мимо меня пронёсся, от него полем боя даже не пахло.       – Парфюмом пахло, – с удивлением вскинула голову Окойе, внезапно осознавшая, что прежде упускала эту деталь.       – На отца не похоже… – Небула вопросительно посмотрела на Гамору, в ответ лишь неуверенно пожавшую плечами.       – А что мы гадаем-то? – со смешком к сёстрам направилась Хоуп. Она указала на приборы: – Там можно посмотреть введённые Таносом данные?       – Ну конечно!.. – Хлопнув себя по лбу, Небула вернулась за панель. Однако, вопреки ожиданиям окруживших её подруг, не спешила открывать завесу тайны. С каждой секундой лицо Небулы становилось всё более сосредоточенным и мрачным, и Кэрол не выдержала:       – Ну что там?       – Не понимаю… – Небула затрясла головой. – Год какой-то…       – Это что ещё за древность?! – из-под руки Небулы высунулась Шури.       – Координаты тоже, что ли, левые?.. – добавила Хоуп, добравшаяся до монитора вслед за принцессой.       – И куда он, флеркен его дери, мотался?! – Оттеснив подруг, вцепилась в панель Кэрол, волосы которой уже начали трепетать под действием рвущейся наружу агрессивной силы.       – На Титан, – оглушённая догадкой, блёклым голосом произнесла Гамора.       Непонимание в устремившихся к ней взглядах постепенно сменилось любопытством…

***

      Остаток дня тянулся для женщин невообразимо долго.       Танос, запершийся у себя в комнате, на контакт не выходил, держа их в напряжении и томя в ожидании. Надежды вернуться на Землю в ближайшие часы таяли с каждым из них, поскольку за дневной рутиной быстро копилась усталость, — слишком опасная для тех, кому предстояло ворваться в битву…       Предложение Кэрол, стремившейся лично проверить устройство на нужной метке, почти единогласно отвергли. То, что установка работает, было ясно и без дополнительных прогонов: об этом говорили собранные данные и живой, пусть и взвинченный, Танос. Скакать же туда-сюда, по словам Шури, было чревато созданием новых веток и риском в итоге не попасть в свою.       Спать шли с тяжёлым сердцем и потому сразу улечься не смогли. Собравшись же на кухне за полночным чаем, к своему удивлению, встретили там Таноса. Перебесившийся, но печальный, он подтвердил догадки помощниц касаемо визита на Титан. И только проболтав ещё несколько часов, команда наконец разошлась, чтобы утром с новыми силами ринуться в бой…

***

      Кэрол провела рукой по бедру, затянутому в однотонный «скучный» костюм — замену утраченного на Мавете, — и недовольно вздохнула:       – Снова мы его ждём…       – Уже идёт, – не отрываясь от подводки глаз, отозвалась Окойе. – В лаборатории задержался.       Она написала Таносу сразу, как только тот не объявился в отсеке, и потому не переживала из-за его отсутствия.       – А что он там делал? – Пеппер впилась взглядом в Окойе. Поспешность, с которой был задан вопрос, вскрыла её волнение. Любые, даже самые незначительные расхождения с оговоренным ночью планом, вызывали у Вирджинии тревогу, а спокойствие Окойе, в ответ только пожавшей плечами и продолжившей наводить марафет, откровенно её бесило. Сиделось Пеппер как на иголках, и потому, вскочив, она принялась мерить шагами отсек.       Освободившееся рядом с Кэрол место тут же заняла Брунгильда и, улыбаясь от уха до уха, встряхнула Дэнверс за плечи:       – Не терпится ринуться в бой, подруга?       – Какой бой? – не своим голосом просипела Пеппер, застыв и вытаращившись на Валькирию. – Ты с кем собралась биться? С Таносом?!       – Уже и пошутить нельзя. – Сделав вид, что не заметила тяжёлого взгляда Кэрол, Брунгильда насупилась. – Сидите дальше нагнетайте, раз так хочется.       У Пеппер отвисла челюсть:       – Да ведь ты сама и нагнетаешь!       – Давайте без сцен, – зарождающийся конфликт прервала Гамора. Резко защёлкнув на запястье наруч, который проверяла, не желая повторять ошибок Мавета, она отчитала подруг: – Все на взводе, но это не повод для ругани. Тем более сейчас, когда нужно максимально сплотиться.       – Успеть бы перемирие объявить… – внезапно ожила и тут же вновь погрузилась в себя Небула. Отстранённо сверля взглядом одну точку, она сидела у подножия установки, но мыслями была среди тысяч воинов, чьи ноги месили мокрый от крови песок…       – Что же будет?.. – Не обращаясь ни к кому конкретно, покачала головой Хоуп.       Ей ответила Окойе:       – Тёплого приёма ждать не стоит. С обеих сторон… – Она поменяла местами лежащие одна на другой ноги и затихла. Сквозь поддельное спокойствие, которое так раздражало Пеппер, морщинами на лбу пролегло напряжение.       Женщины сникли. Но долго перекатывать в мозгу нехорошие мысли им не дал наконец добравшийся до отсека Танос. Удивительно бодрый, он прошествовал к установке.       – Вот теперь мы точно возвращаемся, – повеселела Пеппер, глядя на начищенные до блеска броню и меч.       – А ты когда доспех с пугала снял? – с неподдельным любопытством к Таносу обратилась Валькирия. – И починил… А тесак этот богомерзкий откуда? В оружейной его не было. Я точно помню.       – В лаборатории хранил. – Танос почти любовно приставил меч к установке и, водрузив на него шлем, начал оправляться. – Повезло, что «я» из вашего времени оставил на борту экипировку. Потому что моя броня теперь только курам на смех… Не знаю, что за сила течёт по венам той рыжей девчонки, но доспех она мне попортила на молекулярном уровне.       – Ванда… – Окойе схватилась за голову. – Я совсем забыла о ней. Танос, она дьявольски сильна. И ты убил её возлюбленного. Она не станет слушать и…       – Окойе, что я говорил? – Танос поймал полный паники взгляд и, перестав теребить сочленения нагрудника, снисходительно улыбнулся.       Окойе вздохнула и, прикрыв глаза, отчеканила:       – Будем решать проблемы по мере их поступления. Но…       – Без «но», Окойе. Где Шури? – Танос пересчитал напарниц по головам и, не заметив ещё одной, с усиками, добавил: – И Мантис.       – Сказали, что тебя до старости не дождёшься, и одни пошли. – Брунгильда лукаво прищурилась, наблюдая за тем, как меняется в лице Танос, а затем рассмеялась: – Надо же, купился!       Танос закатил глаза и отвернулся от Брунгильды, ища ответа у более серьёзной части команды.       – Шури что-то важное в комнате оставила, Мантис с ней пошла, – почти расслабленно доложила Окойе. Танос кивнул в знак благодарности, но тут же скривился и полез пальцами за горловину нагрудника.       – Ты что весь издёргался? – С озабоченным видом к нему подошла Пеппер.       – Это на нервной почве, – со знанием дела проговорила Хоуп. – Не самый страшный «симптом», я вам скажу. – Она нервно хохотнула.       – Не без этого… – Танос тоже усмехнулся и снова запустил руку за шиворот. – Но нет. Давит что-то. И расставить некуда. Слежалась, наверное…       – А по-моему, это вовсе не броня слежалась, – не скрывая улыбки, прошествовала к отцу Гамора. За её спиной негромко засмеялась Небула.       – Смейтесь-смейтесь, – беззлобно прогудел Танос, глядя на веселящихся дочерей. – Это вы вообще-то виноваты.       Пеппер изумлённо подняла брови:       – Это как же?       – Да хоть блины твои ушастые взять, миссис Старк. – Начав перестёгивать наплечники, Танос подмигнул Вирджинии. – Кто в здравом уме от них откажется?       – Скажешь тоже… – Пеппер залилась краской и, улыбаясь, опустила глаза.       Танос продолжил тему:       – А вообще я ведь никогда столько не отдыхал: не ел и не спал. Мог забыть или…       – Забить, – вставила за отца Небула.       Небольшие глаза Таноса снова скрылись из-за улыбки.       – А у вас, понимаете, режим. – Он многозначительно поднял указательный палец.       – И ты решил не отрываться от коллектива, – подытожила Валькирия, шмыгнув носом.       – Именно, – кивнул Танос.       – А вот и мы! – Забирая себе всё внимание, ярким вихрем в отсек влетела Шури. Следом за ней просеменила, прижимая что-то к груди, Мантис.       – И это важная вещь?! – Окойе схватила летящую мимо неё принцессу за край разноцветного пончо. – Тебя же в нём за километр видно. Быстро снимай!       – Ну уж нет. – Шури крутнулась на носках, освобождаясь от хватки Окойе, и, подцепив со скамейки свои звуковые бластеры-кошки, упорхнула к установке. – Убьют, так хоть умру нарядной.       – Шури! – Окойе вскочила на ноги. Губы её тряслись от возмущения.       – Отстань от девчонки, – за принцессу вступилась Кэрол. – Никто её не тронет. Я гарантирую.       – Танос, дело есть… – Взбежав на платформу и плюхнувшись на живот у её края, Шури облокотилась о плечо титана и бесцеремонно заглянула ему за воротник. – Так и знала — не надел! – Она состроила смертельно обиженную физиономию. – Ты обещал! Где моя футболка? И не говори, что забыл, — не поверю.       По отсеку разнёсся обречённый вздох.       – Шури, на мне и так подбронник… – Танос решил оправдаться, но куда успешнее за него это сделала Брунгильда:       – А броня уже еле сходится.       – Беда-а-а… – Шури покатилась со смеху, а отсмеявшись, обеими руками звонко хлопнула Таноса по наплечникам. – Так уж и быть, живи. Но, как вернёмся, новую тебе сделаю.       – Это угроза? – Танос покосился на принцессу, озорно блестя глазами.       Та с трудом спрятала улыбку и хищно прошептала:       – Она самая.       Отчаявшись добиться прежнего комфорта, Танос бросил истязать броню и обратился к напарницам:       – Раз все в сборе — не будем тянуть.       И хотя женщины больше всего на свете ждали этого момента, от слов Таноса сердце каждой пропустило пару ударов, а горло обожгло горечью. Растерянно переглядываясь, они потянулись к платформе.       Наблюдая молчаливую, едва плетущуюся процессию, Танос не сдержал усмешки.       – Как на плаху, – сорвалось у него с языка, который он тут же прикусил, пронзённый убийственным взглядом Окойе: идя по лестнице, та как раз сравнялась с ним ростом. Следом за Окойе шла Мантис. Крадучись полубоком и старательно пряча что-то на груди, пройти мимо Таноса ей, однако, не удалось. – Что у тебя там? – Танос поймал её за руку и притянул к себе. – Показывай.       Стыдливо отвернувшись, Мантис расстегнула комбинезон и вытащила из-за пазухи…       – Кружка? Серьёзно? – Гамора, из интереса задержавшаяся на ступенях, приподняла одну бровь и так и прошла на платформу. Неизвестно, что она ожидала увидеть, но реальность её явно не впечатлила.       – Мантис, – Танос прикрыл глаза и потёр пальцем переносицу, – зачем тебе моя кружка?       Мантис виновато повесила усики и пробормотала что-то себе под нос.       – Зачем-зачем? – раздался с установки голос сгорающей от любопытства Валькирии.       – Это моя любимая, – громче повторила Мантис. – Я пила из неё, пока никто не видел.       – Как не лопнула-то… – Небула не сдержала сарказма.       Танос улыбнулся:       – Допустим. Но на битве она тебе зачем?       Мантис растерялась, но уже через мгновение просияла от возникшей идеи. Состроив «страшное» лицо, она изобразила кружкой замах:       – Ей можно ударить кого-нибудь по голове!       – С козырей пошла, – прыснула Хоуп.       Беззвучно смеясь, Танос закрыл лицо ладонью:       – Иди, Мантис, иди…       – Можно? – Не веря своему счастью, она указала на кружку.       – Тебе всё можно, – выдохнул Танос и под доносящиеся с установки смешки поднялся к команде.       – Меч забудешь, – указала на оружие Пеппер.       – Помню я… – Нагнувшись к краю, Танос надел шлем и за лезвие втянул клинок на платформу.       – Отец, – по лицу Небулы скользнула тень, – а из чего был тот выстрел?       Просматривая архив в поисках нужной временной метки, Небула не придала значения короткой вспышке, не заметила её, как и в тот, первый, раз, но сейчас, когда Танос, меч и Мантис вновь оказались у неё перед глазами, факты неожиданно сложились.       – Какой выстрел? – не отрываясь от переставленной на платформу приборной панели, спросил Танос.       – По жукам. Ты сбил их с Мантис не клинком. Но чем? Ты же не носишь бластер…       Танос ответил не сразу:       – Это чистая аккумулятивная энергия.       Внезапно Кэрол окатило волной мурашек. В мозгу что-то щёлкнуло: она что-то видела, на Мавете, какие-то доли секунды. Но последовавший за этим чем-то удар о грязь и бесконечная слабость не давали сложиться картинке.       – И в чём она аккумулируется? – уже догадываясь об ответе, Кэрол всё равно задала вопрос.       – Во мне, – Танос обернулся к напарницам. – Ещё один подарок мутации. Нечасто могу пользоваться и недолго.       – Вау! А как? Откуда? – Шури была в восторге, в отличие от самого Таноса, и едва ли не прыгала на месте.       – Любая часть тела: глаза, руки… – Танос отмахнулся, всем видом стараясь донести до команды, что тема ему безынтересна. Реакция последовала мгновенно. Однако не та, которую Танос ждал: тишину разорвал смех согнувшейся пополам и задыхающейся от хохота Валькирии. За ней подхватили остальные. Не смеялись только брезгливо переглядывающиеся Гамора с Небулой и Пеппер, которая лишь тихо похихикивала в кулак.       – Приличные вроде бы женщины… – Танос укоризненно покачал головой и, не в силах сопротивляться, тоже улыбнулся. Однако пора было привести команду в чувства: – Так, бабоньки, посмеялись и хватит. Долгих инструкций не даю. Первое и единственное указание — держаться меня. Вопросы есть?       У Валькирии округлились глаза:       – Как ты нас сейчас назвал?       – В каком статусе мы вернёмся? – Окойе задвинула Брунгильду плечом и вышла в центр платформы. Её грудь ходила ходуном, словно только что Окойе окатили ледяной водой.       – Ты серьёзно? – Танос опешил: такого вопроса он не ожидал и уже собрался было оставить его без ответа, но взгляд Окойе не просто просил, он требовал, и Танос подчинился. – В каком статусе?.. – Он опустил голову и, поставив руки на пояс, будто ища дополнительной опоры, негромко заговорил: – Ещё в начале нашего пути я пообещал Шури, что сохраню вам жизни. Я и не предполагал, насколько сильно мы сблизимся, но уже тогда был готов сдержать своё слово. Мы провели с вами столько времени, пережили столько…       – Дерьма, – кашлянула в кулак Шури.       Танос улыбнулся и посмотрел на напарниц:       – У нас общая цель. И даже кружка, как выяснилось…       – Давай без шуток.       – Без шуток, Окойе? – Танос посерьёзнел и, пройдя к генералу, положил ей на плечо ладонь. Понизив голос и склонившись так, чтобы видеть смотрящие прямо перед собой глаза Окойе, он заговорил почти интимно: – А как ты сама думаешь, смогу я вас убить? Тебя смогу?       – Сможешь, – в голосе Окойе плескалась сталь, хотя на глазах блестели слёзы, – если потребуется.       – Не потребуется. – Танос коснулся дрожащей щеки и вернулся к приборам.       В отсеке звенела тишина.       – Да уж, Окойе… – Пеппер запустила руку в волосы, не обращая внимания на то, что портит идеально собранный «хвост». – Ну и настрой у тебя… Хотя у меня тоже есть вопрос. В тебе, Танос, я не сомневаюсь. Но твоё войско?       – Они подчиняются мне беспрекословно.       – А если сразу начнут атаковать? – Хоуп разделяла опасения Пеппер. – Иного приказа ведь не было.       – Сразу не начнут, а там — успеем разобраться. Поэтому и требую, чтобы вы не отходили от меня.       – Нет уж, спасибо, – Кэрол прохрустела костяшками. – Я и сама…       – А я и не тебе говорю. Шури, Мантис, вам всё понятно? Если что — прячетесь за мной, на рожон не лезете.       – Уже влезла, – беззлобно проворчала Окойе, за разноцветные плечи притягивая к себе Шури.       Отделившись от подруг, к Таносу вдруг торопливо приблизилась Мантис.       – Чего ты?       Мантис замялась и, не ответив, робко взяла Таноса за палец. Танос вздохнул:       – Мантис, держаться меня – значит, быть рядом. Я говорил это не в прямом смысле.       Словно боясь, что Танос отнимет руку, Мантис сжала пальцы сильнее и, не поднимая глаз, тихо спросила:       – А можно я всё-таки в прямом смысле буду держаться? Хотя бы чуть-чуть. Мне так спокойнее…       Коснувшись свободной рукой сияющих усиков, Танос пригладил чёрную макушку:       – Можно, дитя. Держись… – Передав управление Небуле, вместе с Мантис он отошёл от панели и взял меч.       – Активируем энергощиты. Защитный купол… – изящными движениями Небула запускала необходимые системы.       Мантис всем телом прижалась к Таносу, позвякивая о нагрудник зажатой в руке кружкой.       – Квантовый скачок на счёт три. Раз, два…