9 женщин

      – Ну, и где же всё-таки Танос? – С песком и кровью сплюнув вопрос, Старк впился взглядом в лица противников.       Адреналиновое исступление боя полностью спало, и держаться, гордо вскинув голову, с каждой секундой становилось всё труднее: к земле тянули свежие травмы, волнение и усталость. Старка мутило, а картинка перед глазами то и дело расплывалась — тело настойчиво требовало лечения и отдыха. Собрав в кулак остатки сил, Тони убрал с обломка занесённую на него ногу и, решительно обойдя конструкцию, сел: «Лучше так, чем лёжа…»       Он усмехнулся безрадостным мыслям и, дождавшись, когда мир вокруг перестанет кружиться, а начавшаяся от резких движений тошнота стихнет, обратился к Мо:       – Переговоры предполагают разговор, каракатица. Не поверю, что Танос не посвятил тебя в свои «благородные» планы… – В голове зашумело, и Тони прервал браваду. Стерев ладонью пошедшую носом кровь, он уставился на пришельца: «Так он и ответил…»       Зна́ком приказав Проксиме оставаться на месте, Эбони грациозно прошествовал к Старку и навис над ним, собираясь поставить зазнавшегося землянина на место, но ответ не успел сорваться с растянутых в язвительной усмешке губ, — прямо из костюма Железного Человека зазвучал женский голос:       – Босс, Пеппер снова в сети.       Имя жены, произнесённое Пятницей, отозвалось в сознании Старка взрывом искр. Забыв обо всём, он вскочил на ноги и, оттолкнув с пути заслонившего обзор Мо, ринулся вперёд. Озираясь по сторонам, Тони искал и не находил среди обломков и дыма родной силуэт.       – Соедини нас, – прохрипел он и остановился, не реагируя на возмущённые и обеспокоенные выкрики за спиной.       – Настраиваю подключение.       Несколько долгих секунд ожидания, и…       – Тони?       Сердце Старка бешено забилось.       – Пеппер!.. – Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Родная, исчезать не предупредив — моя фишка. Где ты? Не вижу тебя…       – Тони, со мной всё хорошо, правда хорошо, мы на холме, – Пеппер торопилась, едва не захлёбываясь словами.       – Я места себе не находил. Когда Пятница сообщила, что ты пропала, я… – Шерстя взглядом заветную возвышенность, Старк одновременно пытался стереть с усов запёкшуюся кровь, чтобы лишний раз не пугать супругу.       – Как я соскучилась, Тони! Ты бы знал… – Пеппер тихо и немного печально рассмеялась, но затем продолжила быстро и почти яростно: – Тони, пожалуйста, послушай меня: не делай поспешных выводов. Танос, он… всё не так однозначно, просто поверь. Доказательства будут. Тони, скажи, что ты меня понял. Тони?..       И хотя Пеппер продолжала говорить, Старк, наконец нашедший глазами жену, больше не слышал её. Глядя на Пеппер, стоящую по правую руку от врага, он с трудом разомкнул сведённые злобой челюсти, чтобы спросить у подошедшего Стива:       – Кэп, скажи мне: что ты видишь?       – Танос.       – А я надеялся на галлюцинации…

***

      Установка с командой материализовалась на пустыре, вдали от посторонних глаз. Сражение не успело добраться до этого места, и у Таноса с женщинами появилось время прийти в себя после прыжка. Спустившись с платформы, которую Хоуп сразу же уменьшила с помощью перезаряженных дисков Пима и забрала себе на хранение, команда молча двинулась к холму и остановилась у его подножия.       – Тревожно… – Мантис поёжилась и, крепче прижав к груди кружку, нехотя отлипла от Таноса. Охватившее её чувство волнами исходило именно от него, и висеть на предплечье, на котором она проболталась всю дорогу, невзирая на постоянную возню Таноса с наручным компьютером, стало дискомфортно. Косясь на титана, чей флёр беспокойства всё ещё тянулся за ней, Мантис отошла к излучающей волнительное предвкушение Валькирии и тут же вздрогнула от раздавшегося за спиной голоса Гаморы.       – Слишком тихо. – Едва всколыхнув застойный воздух, та бессознательно сжала рукояти висящих у пояса бластеров и смолкла, вслушиваясь в долетающие из-за холма звуки.       Приглушённые возгласы не походили на крики воюющих, ничто больше не взрывалось и не лязгало, серое небо не вспыхивало от залпов, — и теперь это напрягало не только Таноса: с подачи Гаморы несвойственный битве «штиль» наконец заметили все.       – Перемирие? – робко обратилась к отцу Небула, возвращая ему меч, который несла, пока он разбирался с коммуникатором, и застыла, ожидая ответа.       – Или затишье перед бурей… – Вздрогнув от собственных слов, Хоуп тоже воззрилась на Таноса.       Однако, сосредоточенно рассматривая что-то на клинке, он заговорил о другом:       – Кэрол, отправляйся к Санктуарию. Я постараюсь прислать помощь.       – Но Перчатка? – В ту же секунду лицо Дэнверс вытянулось и помрачнело. – Я думала…       – Не трать время, – Танос жёстко осадил её. – Они не отдадут.       – Мы даже не пробовали! – Сжав кулаки, Кэрол вспыхнула, готовая стоять на своём, но, встретив серые глаза, пронизывающие какой-то обречённой уверенностью, отступила и тут же скрылась в грязных от дыма и пыли облаках, осыпав команду песком.       В отличие от возмущённо отряхивающихся женщин, Танос, казалось, не заметил градом обрушившейся на него каменной крошки и, забыв о клинке, принялся буравить взглядом холм. Со стороны это выглядело так, словно он мог видеть сквозь него, но на деле погружённый в свои мысли Танос видел даже меньше толпящихся рядом напарниц. Женщины же, пусть и были хорошо знакомы с природой этой эпизодической отчуждённости, всё равно не могли игнорировать молчание титана — оно давило сильнее безрадостных прогнозов, — и потому Шури решилась его прервать:       – Думаешь, не отдадут?       Чувствуя неуверенность рядом с напряжённым точно взведённая пружина Таносом, она сама не знала, почему спросила именно это — он уже дал ответ Кэрол и вряд ли за пару минут успел изменить своё мнение, — поэтому, мысленно влепив себе подзатыльник, Шури приготовилась к лекции о человеческом упрямстве и недальновидности. Однако на её счастье сознание Таноса сработало избирательно, и он, вероятно, вовсе не услышал вопроса.       – Идём. – Вернувшись в реальность, Танос мазнул пока ещё потерянным взглядом по горящему от волнения лицу Шури и, двинувшись вверх по склону, громко объявил: – Меня не обгонять, без сигнала на холме не показываться, – и затем уже тише добавил: – Гамора, отдай Окойе свой бластер.       Издав протяжное «эх», Окойе приняла из рук подруги лёгкую, несмотря на габариты, пушку и, повертев ту в пальцах, спрятала за пояс.       – Копьё бы, – прочитав в глазах Гаморы вопрос, Окойе решила, что следует объясниться.       – Что есть, – Гамора безразлично дёрнула плечами и, отделившись от команды, последовала за отцом…       Танос покосился на дочь, с невозмутимым видом стоящую рядом, и тяжело вздохнул. Он любил Гамору в том числе и за её строптивость, но та вечно проявлялась слишком некстати. Бороться с этим было бесполезно, и Танос смолчал, — к тому же с уцелевших дронов как раз поступили сведения о местонахождении и состоянии Ванды Максимофф: опасности она не представляла.       Убедившись в реальности перемирия, Танос поманил к себе ждущих на склоне женщин:       – Всё тихо. Вижу своих, – он клинком расчертил воздух, указывая на небольшую, особняком стоящую группу.       – И я вижу!       Не успел Танос опомниться, как мимо пронеслось цветастое нечто.       Стоило Шури увидеть скопление раненых, среди которых маячил высокий человек в чёрном костюме, как она тут же забыла об обещании не отделяться и со всех ног бросилась вниз. Грохочущий в коммуникаторе приказ не рисковать и остановиться окрылённая радостью скорой встречи Шури благополучно пропустила мимо ушей. Таносу оставалось только наблюдать, сердито раздувая ноздри.       – Вот и как с вами?.. – махнув ладонью на пёстрое пятно, которое лихо перепрыгивало рытвины и огибало недоумевающих воинов, он пожаловался скользнувшей между ним и Гаморой Окойе.       – Прости её, – та коснулась шершавого локтя и, поймав потеплевший взгляд, извинительно улыбнулась: – И меня тоже…       Оставив потрясённого Таноса, Окойе поторопилась вслед за принцессой, уже преодолевшей половину пути до заметившего её и рванувшего навстречу брата.       В попытке задавить растущее в груди раздражение Танос крепче сжал рукоять меча, но тут же отвлёкся и обернулся на голос: запыхавшаяся от радости и волнения Пеппер наконец говорила с мужем. На её щеках, под знойным солнцем Садов покрывшихся давно забытыми ими веснушками, снова блестели слёзы, и, вздохнув, Танос уже собрался было отпустить вперёд и Вирджинию, как от этой мысли его отвлекла Брунгильда.       Прошагав мимо Гаморы, она встала прямо перед ним и, тряхнув копной афрокосичек — подарком вакандских подруг, — радостно сообщила:       – Заметили, ты глянь! И года не прошло. – Уперев руки в бока, Брунгильда кивком указала на стягивающийся к Мстителям народ: – Пялятся, как на врата Вальхаллы!       Танос усмехнулся:       – Ещё бы, такая красота… – Не переставая прощупывать взором дно воронки и время от времени поглядывая на Шури, уже вовсю обнимающуюся с братом, он жестом подозвал к себе Небулу: – Скоро здесь будет Санктуарий, управление я передал тебе. Гамора, возьмёшь на себя отвод войска и моих аутра…       Глаза Таноса широко распахнулись, и, оттолкнув Валькирию, в замахе он вскинул меч… но, так и не метнув, ринулся вниз.

***

      Пока Старк говорил с женой, Стив убеждал Тора не нарушать перемирие, а Мо еле сдерживался, чтобы не броситься к Таносу, Проксима теряла контроль.       Ещё на холме она увидела землянку, которой достало сил смертельно ранить Корвуса. Ту, которой хватило дерзости посягнуть на самое дорогое, что у неё, Проксимы, было. И теперь эта дрянь, с какой-то стати возомнившая, что может на равных держаться с Повелителем, касаться его, без малейшей опаски трусила по полю, где должна была лежать, вместо Корвуса харкая кровью. Ярость бурлила в Проксиме, алой пеленой застилая рассудок, и рука сама подняла копьё…       Окойе, хоть и была начеку, высматривала опасность вовсе не для себя: она следила, чтобы никто не покусился на жизнь без оглядки мчащей впереди принцессы, за три года практически ставшей для неё дочерью, — и потому пропустила атаку. Всё произошло слишком стремительно, чтобы Окойе могла среагировать и уклониться. Последним, что она видела, прежде чем инстинктивно зажмурилась, были три нацеленных ей в голову клинка.       Звуки стихли, время остановилось, но ни в ту же секунду, ни в следующую, ни ещё через несколько боль не вспыхнула, а свет не погас. Окойе была жива, хотя не до конца верила в это. Резко, чтобы не передумать, распахнув глаза, она увидела всё те же три лезвия, зависшие в десятке сантиметров от лица. Проследовав по древку копья взглядом и переведя его в ту сторону, откуда оно было послано, Окойе заметила всматривающийся в неё силуэт одного из «сыновей» Таноса. «Мо, – имя всплыло откуда-то из глубин подсознания, – он остановил…»       Вспомнив, что надо дышать, Окойе сделала судорожный вдох, сердце благодарно подпрыгнуло и побежало. Шок наконец схлынул, а вместе с ним ускорился и мир вокруг, вновь наполняясь звуками, среди которых отчётливее всего раздавались приближающиеся шаги. Обернувшись, Окойе вздрогнула, не ожидав увидеть вплотную к себе Таноса. Его грудь часто вздымалась, а лоб со вздувшимися от напряжения венами блестел, усеянный капельками пота…       Выхватив из воздуха копьё, Танос громко сглотнул подпирающий к горлу ком и обдал Окойе тёплым дыханием:       – Ты в порядке?       Однозначного ответа у неё не было. Спешно кивнув, Окойе развернулась, но не решилась продолжить путь и осталась стоять спиной к Таносу. Прекратив низать глазами татуированную макушку, он посмотрел вперёд: в нескольких десятках метров от них застыли Шури и её брат, явно недовольный близостью врага к своему генералу, но пока не понимающий, что же всё-таки происходит. Решив не дожидаться, когда король Ваканды лично задаст этот вопрос, Танос направился к Мо.       Намеренно зацепив локтем Старка, тот выплыл ему навстречу:       – Рад видеть вас во здравии, Повелитель.       – Эбони, – вонзив меч в землю, Танос крепко сжал увешанные перстнями пальцы и расплылся в улыбке. До этого момента он и не подозревал, насколько соскучился по своему вечно брюзжащему, но бесконечно преданному соратнику. – Не подвёл. Как всегда.       Похвала негой растеклась по телу. Привычно скрыв восторг, рвущийся наружу щенячьим блеском в глазах, Мо почтительно склонил голову:       – Благодарю, Повелитель. – Он деликатно потянул на себя начавшую неметь от крепкого рукопожатия кисть и пристальнее вгляделся в лицо господина: что-то в его чертах неуловимо изменилось, и дело явно не в радости от встречи… Любопытство зудело на кончике языка, и Мо задал вопрос: – Отец, если мне позволено знать: где вы были?       Внезапно раздавшийся свист репульсоров заставил обоих вскинуть головы: обдав Таноса и Эбони ветром, над ними пронеслась Пеппер и буквально рухнула в объятия Старка, не дав тому последовать за Мо. Тут же к Мстителям присоединилась и Хоуп, заодно подбросив до места Мантис.       Не прекращая глазеть на расцеловывающую ошарашенного мужа подругу, Танос наконец ответил:       – В будущем. Далёком и мёртвом. – На последнем слове он невольно перевёл взгляд на Проксиму, которая, похоже, успела осознать, что натворила, и теперь, косясь на счастливых супругов, оцепенело ждала наказания.       – По ней трибунал плачет, – уловив направление мысли повелителя, тихо произнёс Мо.       Ничего не сказав, Танос кивком позвал к себе Проксиму. Не смея колебаться, та прошла мимо искрящегося ненавистью Тора, которого от возмездия удерживал только упирающийся в грудь изрубленный щит, оставила позади бросающую ей в спину неприязненные взгляды Осу и застыла перед отцом, с трудом заставляя себя смотреть ему в глаза.       – Наказания не будет, – без предисловий обозначил свою позицию Танос и протянул Миднайт копьё: – Но впредь без самодеятельности.       Пощипывая в кончиках пальцев, по телу Проксимы разнеслось изумление. И хотя ни один мускул на её лице не дрогнул, дышать сразу стало легче.       Приняв из рук отца залитое почерневшей кровью оружие, она болезненно оскалилась:       – Корвус мёртв. Та тварь… – и тут же осеклась. Плотным коконом Проксиму окутала паника: следовало сказать не это.       Благодарность и почтение — вот, что должно было слететь с языка вместо жалоб и оправданий. Но Миднайт не успела понять, как слова, калёным железом жгущие горло, вырвались на свободу. Со страхом и растерянностью заглянув в лицо повелителя, она, однако, не увидела в нём ни гнева, которого страшилась, ни скорби, на которую надеялась, — и испуг сменила злоба. Мотнув рогами, Проксима гордо вскинула подбородок, но тот предательски задрожал…       – Война есть война, – холодно отрезал Танос, положа руку на плечо Проксимы. – Месть не вернёт тебе мужа и не принесёт облегчения.       Он понимал боль названной дочери как никто другой. Корвус, Кулл… они были для него семьёй, однако теперь не единственной, и это всё усложняло. Танос не мог сказать, от чего щемило в груди: от самих ли чувств или же от осознания, что их снова придётся отложить на неопределённое «потом», оставив для бессонных ночей… Он успел забыть, что такое утрата, и столкнулся с ней будто впервые. Неприятно вдруг кольнула обида: не утаи Окойе убийство Корвуса, покушения можно было бы избежать, подготовиться — физически и морально.       «Его нужно было избежать. Тем более сейчас, когда успех миссии особенно шаток. – Танос злился и на ситуацию, и на себя — за то, что просчитал не все варианты и к тому же предался рефлексии. – Да и Мо чудом успел среагировать. Впрочем, Окойе могла и не знать, кого убила…»       Ни на что особо не надеясь, он обратился к совсем сникшей Проксиме:       – Глефа где? Сильно повреждена?       – С ним. Цела.       Брови Таноса поползли вверх, а в глазах блеснул недобрый огонь:       – Корвуса ей пронзили?       Миднайт покосилась туда, где среди раненых лежал Глэйв:       – Нет.       «Так какого дьявола ты тогда устроила?!» – моментально вскипев, вызверился про себя Танос.       Словно почувствовав это, Проксима глухо добавила:       – У него сердце не бьётся…       Танос вздохнул. Миднайт была первоклассным воином: умелым, отважным, верным. Она возвращалась с победой даже из тех передряг, из которых само возвращение уже было победой, с лёгкостью держала в узде тысячи аутрайдеров, — и до капли растворялась в тревоге, стоило опасности просто взглянуть на её Корвуса.       Убрав с бледного лица выбившуюся из-за рогов прядь, Танос улыбнулся:       – И всё же ты рано его похоронила. – Пускай Кулла уже не вернуть, но одного из братьев пока можно спасти. – Ещё есть время. Соберись. – Полный какого-то злого азарта Танос похлопал Проксиму по плечу и двинулся к Старку.

***

      Перемирие старались использовать по максимуму. Тяжелораненых через порталы отправляли в больницы, остальным помогали на месте, убитых… убитым воздадут почести позже — им уже некуда спешить. Те же, кто не был задействован ни в оказании помощи, ни в её получении, стягивались к центру будущих событий, попутно глазея на Таноса, чего-то ждущего в окружении ранее пропавших воительниц. Толпа возле Старка постепенно росла.       Подошедшего к Тони Стива практически сразу отвлёк Брюс: он сообщил об оживившихся дронах и спросил, что ему делать с очнувшейся, но едва ли пришедшей в себя Вандой.       – В лазарет её. А сам пусть дует сюда, – не отводя глаз от края воронки, вмешался в диалог Тони.       Стиву оставалось только вздохнуть в коммуникатор:       – Ты всё слышал, Брюс. – Закончив с Беннером, он как можно незаметнее указал на беспокойного Тора: – Тони, у него нервы шалят. Мне, наверное, лучше…       – Да-да, давай. – Старк шмыгнул слипшимся от крови носом и, одобрительно сжав плечо уходящего Стива, как бы невзначай зацепил взглядом Тора: Танос действовал на того как красная тряпка на быка, и над Одинсоном в прямом смысле слова сгущались тучи.       «А гроза нам сейчас ни к чему…» Отвернувшись, Тони нервно закусил губу. Танос и толпящиеся рядом с ним женщины смотрелись не просто странно — абсурдно, и больше походили на горячечный бред, но ни Стив, ни Пятница версию с галлюцинациями не подтвердили, и потому в попытке докопаться до истины Старк продолжал прокручивать в голове слова Пеппер.       – Будущее, значит… – Он посмотрел в спину стоящего поодаль Мо и чуть не вздрогнул, когда тот оглянулся в ответ. Десяток секунд, проведённых в непроницаемых глазах, однако, ничего не дал, и Старк первым разорвал зрительный контакт, возвратившись к своим мыслям.       Думать, впрочем, мешал гудящий позади Тор: он не оставлял попыток убедить Стива — а теперь и примкнувшую к ним толпу — снести ублюдку голову при первой возможности и делал это показательно громко, рассчитывая на реакцию клевретов Таноса. К удивлению Старка, те на провокацию не поддавались, хотя он готов был биться об заклад, что рогатая держится из последних сил.       Стоило рядом с Таносом появиться Валькирии, Тор моментально стих. Но и без его басовитого бормотания логические цепочки отказывались выстраиваться в мозгу Тони: усталость сводила на нет все усилия прийти хоть к каким-то выводам. Единственное, в чём Старк был твёрдо уверен: «генеральша» не солгала, спалив, что не знает, где находится её «папочка»…       – Убью!!!       Рёв Тора заставил Тони вскинуть репульсоры и развернуться. От резкого движения в глазах потемнело, и, если бы не встроенная в костюм система стабилизации, Старк непременно бы упал. Наконец сквозь мрак пробилась картинка: Тор яростно душил Проксиму рукоятью Штормбрейкера. Но стоило Тони это осознать, как Миднайт была уже свободна, а Одинсона крепко держали Стив и подоспевший к нему на помощь Брюс, в руки которых его отшвырнул Мо.       Тони деактивировал шлем и только затем опустил репульсоры. Толпа взволнованно гудела.       – Она бросила копьё в Окойе, – прочитав вопрос на лице Старка, выдохнул ответ Кэп.       Тут же загрохотал Тор:       – Она нарушила перемирие! Теперь и мы можем! Должны!..       Ощутив на себе полный ненависти взгляд, Тони посмотрел на его источник. Скаля стиснутые зубы и держась за горло, Проксима прерывисто дышала, но не пыталась атаковать или скрыться, и, ничего не говоря, Старк отвернулся, — Таноса на холме уже не было.       Однако пропажа быстро нашлась возле Окойе, которую, со слов Стива, минутой ранее чуть не убили.       – Да что, чёрт возьми, происходит?..       Тони натурально завис. Из ступора его вывел толчок локтем от Мо, на который Старк даже забыл возмутиться. Не зная, стоит ли идти за прихвостнем Таноса, как вообще действовать и реагировать, он оглянулся на команду в надежде получить хоть какие-то подсказки. Но встретил только слепую веру в силы, которые, казалось, совсем иссякли. Ответственность за мир вновь лежала на его плечах. Под кожей зашевелился неконтролируемый ужас, Тони прошибло ознобом, и он почувствовал, что задыхается.       «Только не сейчас… – Паника острыми когтями сдавила сердце, заставляя то бешено ускоряться, но небритой щеки вдруг коснулась ладонь. – Пепс?..»       Тони увидел родное лицо, и руки сами прижали к броне жену. Успокаиваемый десятками поцелуев, он закрыл глаза… и очнулся, когда Танос уже шёл ему навстречу.