9 женщин

      В то время, как зал наполнялся голосами всё прибывающих участников грядущего собрания, за главным из них в сопровождении отряда Дора Миладже направились Стивен, Брюс и Тор.       Чтобы привести Таноса, хватило бы и Стрэнджа, однако «вернувшийся в строй» Тор был крайне настойчив, убеждая товарищей в невозможности «конвоировать врага в одиночку». Несмотря на стычку, устроенную им на поле боя, Мстители решили не спорить с громовержцем, который и в самом деле выглядел намного лучше, и уговорили Стивена принять его помощь. Для подстраховки с ними отправился Брюс.       Пока Стрэндж сосредоточенно колдовал оковы, Беннер копался в глубинах кипящей чужеродным гневом души, а воительницы разве что не перешёптывались, рассматривая Таноса, облачённого в просторные, похожие на вакандские одежды, Тор хмуро ощупывал взглядом комнату.       – Только дёрнись, – прохрипел он, стоило Таносу сделать «пробный» шаг уже закованными ногами, – голову разом снесу. Опыт имеется.       Тор мрачно усмехнулся и с вызовом уставился в глаза врагу. Реакция на угрозу последовала незамедлительно. Однако совсем не та, на которую рассчитывал Одинсон.       – Опыт, говоришь? – Отодвинув рукой Стрэнджа, Танос тотчас оказался перед Тором и, будто не замечая сомкнувшихся у горла заряженных копий, навис над ним горой. – Так сноси.       – Тор, нет! А ну, отошёл от него! – Рыча на Таноса, к другу бросился Брюс, но уже в следующую секунду провалился в сноп золотых искр, очутившись на другом конце комнаты. – Док, что за?!.       – Леди, вам стоит отойти, иначе ударит током, – указывая на сверкающую электрическими разрядами секиру, с абсолютным спокойствием к вакандкам обратился Стивен. – Тор, цепи зачарованы, он бы не сдвинулся с места, если бы собирался навредить. Это блеф.       – Проверка, – поправил Стрэнджа Танос и, презрительно поджав губы, отступил. – Жаль, что в цепях только я…       – И на что же ты меня проверял? – чеканя злобой каждое слово, бросил ему в спину Тор. Секира в его руке уже не искрилась, но борода ещё заметно дрожала от перекатывающихся под ней желваков.       – На выдержку, – коротко ответил Танос, позволив Стрэнджу заковать себе руки. Вслед за Стивеном он направился к раскрытым дверям. – Сцены мне сегодня ни к чему.       – Ещё одна такая выходка — и в зал полетишь через портал, – пропуская Таноса вперёд, не удержался от угрозы Стрэндж. Про себя же он добавил, что Тор тоже давно заслуживает взбучки и при первой возможности обязательно её получит…

***

      С минуты на минуту готовое начаться собрание разительно отличалось от всего того, что когда-либо происходило в большом дворцовом зале. Итогом встречи должно было стать судьбоносное для Вселенной решение, и потому принимать его пригласили всех, кто казался надёжным и, главное, согласился взять на себя подобную ответственность. И хотя земляне составляли большинство, а Галактический совет решили оповестить постфактум, такого разнообразия гостей Ваканда ещё не встречала.       На этот раз за столом сидели и женщины. Если брать в расчёт Кэрол, подключившуюся с далёкой, погрязшей в разбое и беззаконии планеты, которую она не пожелала оставить, то команда была практически в сборе — не хватало лишь Таноса. Помимо Дэнверс, удалённо к собранию присоединился и Чёрный Орден в лице Эбони и Проксимы: несмотря на перемирие, их очное присутствие могло вызвать проблемы.       Хотя зал оживлённо гудел голосами не ожидавших встречи старых и новых знакомых, в их лицах и позах читалось небывалое волнение: то тут, то там раздавались нервные смешки и покашливания, по каменному полу скрипели ножки кресел, с треском распечатывались всё новые бутылки с водой… Под эту какофонию звуков и действий взгляды собравшихся непрестанно метались к массивным дверям, через которые, судя по усиленной охране, с минуты на минуту должен был появиться конвой…       – Танос! Привет!       …однако его сумели не заметить.

***

      Вопреки всеобщим ожиданиям, Таноса ввели через боковой вход, быстро, без фанфар и, ко всему прочему, раньше оговорённого времени. Со словами: «Теперь это ваша забота, генерал», – Стрэндж передал его в руки подоспевшей с другого конца зала Окойе, с которой после разговора с Рамондой Т'Чалла снял все ограничения, и как ни в чём не бывало прошествовал за стол. Его примеру последовали Тор и Беннер.       Смерив гневным взглядом спину в алом плаще и выплюнув в неё несколько беззвучных ругательств на тему завышенного эго и отсутствия дисциплины, Окойе занялась раздачей последних необходимых указаний. За исключением Старка и ещё нескольких Мстителей, возбужденный зал не спешил обращать на них с Таносом внимание, и ей удалось сделать это без лишних проблем. Наконец, взволнованно переглянувшись с титаном, Окойе сообщила Т'Чалле, что они готовы, и ровно в этот момент сквозь гомон толпы прорвался радостный выкрик. Разговоры мгновенно смолкли, и все синхронно обернулись туда, куда, маша́ рукой и сияя, как ёлочное украшение, смотрела Мантис, — на Таноса.       Сочтя десятки обращённых к нему взглядов сигналом к действию, тот вышел из тени колонн:       – Здравствуй, Мантис. Девчонки…       При виде улыбающихся напарниц в груди Таноса тёплым клубком свернулась радость, и он сам невольно расплылся в улыбке, которую большинство едва ли от него ожидало. Танос и не догадывался, что за несколько дней успел настолько соскучиться по команде, однако, вспомнив, где и зачем находится, сосредоточился и сдержанным кивком поприветствовал зал:       – Уважаемое собрание, я благодарю вас за оказанное доверие и прошу верить и впредь — не мне, но доказательствам моих слов. Скоро наша Вселенная перешагнёт черту, из-за которой нет возврата, поэтому сегодня я рассчитываю на конструктивный диалог. Я знаю, у вас есть ко мне вопросы, и я постараюсь на них ответить. Прошу, начинайте.       Сглотнув мерзостно-горький ком и плотно сжав челюсти, Танос застыл. Совсем некстати ему вспомнилось последнее выступление перед верховным ареопагом Титана: презираемый своей же нацией совсем ещё юный принц, с пеной у рта пытающийся доказать реальность угрозы, и кучка изнеженных ублюдков, уже давно решивших всё за целую планету. Тогда с молчаливого позволения А’Ларса итогом собрания стала изоляция, а затем и изгнание, сейчас… Танос надеялся, что на этот раз его присутствие — действительная необходимость, а не желание первых лиц потешить самолюбие. Так или иначе, на случай провала теперь у него имелись более веские орудия убеждения, нежели праведный, но голый гнев. Оставалось понять, чего эта страховка давала больше — уверенности или тревоги…       – Танос, ты как? – Участливый голос Пеппер вырвал титана из мыслей.       Это был первый вопрос, раздавшийся в зале, и, хотя он заставил тишину сгуститься ещё сильнее, Пеппер плевала на то, что о ней подумают. Она искренне интересовалась состоянием Таноса, закованного по рукам и ногам, и воспользовалась шансом, которого могло больше не представиться.       Столь смелая забота боевой подруги вызвала у Таноса нежное чувство признательности.       – Порядок, миссис Старк. – Вместо отмашки он дёрнул сцепленными между собой руками. – Не переживай.       Не собираясь следовать совету, Пеппер с волнением указала на красные, словно раскалённые, цепи:       – Тони, а это обязательно?       – Обязательно, – опередив Старка, ответил ей Роджерс. – Это меры предосторожности. – Проигнорировав громкое цоканье, с которым Валькирия закатила глаза, он категоричным тоном добавил: – Король Т'Чалла, при всём уважении, пора начинать.       Внутренне кипя от того, что открытие собрания пошло не по плану, Т'Чалла молча указал Таносу на единственное свободное место с противоположного края овального стола — своё кресло. Подобной рассадкой он нарушал все возможные дипломатические протоколы, зато Танос оказывался на некотором отдалении от остальных и был хорошо виден. Однако, стоило титану двинуться в указанную сторону, спокойствие зала всколыхнул опустошитель с перекошенным лицом.       – Мы не станем сидеть за одним столом с убийцей женщин и детей! – Раскачивая зычным голосом воздух, он поднялся, а за ним — и сопровождающая его команда гуманоидов. – Где клетка для этого зверя?       – Там же, где и ваши, Стакар, – не медля ни секунды, Танос обдал опустошителя соразмерной порцией яда. – Или сегодня преступник только я?       Самодовольно усмехаясь, он отодвинул себе кресло и сел. Стакар же остался стоять.       До синевы выскобленное лицо Звёздного Ястреба побледнело от злости и скривилось ещё сильнее, когда он понял, как для остальных, должно быть, звучало его имя из уст врага. Они действительно были знакомы с Таносом, но, хотя Стакар и его люди работали на титана лишь однажды — удостоверившись в безвредности его намерений и за тройной ценник, — Стакар всё равно ненавидел Таноса и не любил распространяться об их пускай коротком, но общем прошлом.       Повисла не сулящая ничего хорошего пауза. Ситуация вот-вот грозила выйти из-под контроля, и слово взяла королева-мать:       – Господа, никто не собирается отменять прошлых злодеяний этого человека, – поднявшись, чтобы все могли её видеть, элегантным движением Рамонда указала на Таноса, – но не будем забывать, для чего мы собрались. Сегодня нужно оставить любые предубеждения за порогом и апеллировать только значимыми фактами…       – Факт то, что он уёбок каких свет не видывал! – внезапно взорвался Стакар.       Взгляд Рамонды потяжелел. Поняв, что перебивать королеву, оскверняя зал бранью, было плохой идеей, Стакар спохватился и хотел добавить что-то в своё оправдание, но было уже поздно.       – Покиньте собрание, – не меняя интонации, Рамонда обратилась к Опустошителям.       – Мэм…       – Ваше Величество, – поправив Стакара, не дала ему даже начать Рамонда. – Я не потерплю неуважения в стенах этого дворца. Вы находитесь здесь, только потому что Ваканда вам позволила. И я не допущу, чтобы решение, от которого зависит бессметное число жизней, принимали гордецы, неспособные контролировать свои эмоции. Поэтому вы и ваши люди отстраняются от участия в заседании. У вас есть минута, чтобы покинуть зал по своей воле, далее вас выведут силой. Время пошло.       Едва последние слова королевы-матери отразились от горящих золотом стен, Окойе подала сигнал и, перехватив копья в боевую позицию, Дора Миладже сомкнули круг. Опустошителям не осталось ничего другого, кроме как, сердито переглядываясь, с позором выйти из зала.       Дождавшись, когда двери за ними закроются, Рамонда строго посмотрела на Таноса, с лица которого уже сошла ухмылка:       – Привлечь к делу наёмников было не лучшей идеей… – Хотя королева не назвала имён, Ракета, а также послушавший его рекомендации Т'Чалла заметно напряглись. – …однако и вы, господин Танос, не стройте иллюзий касаемо своей сегодняшней роли. Вопросы будут заданы вам, только чтобы не утруждать Доктора Стрэнджа просмотром миллионов вариантов будущего и сведением множества ваших ответов с нашей действительностью. Когда всё решится, вы предстанете перед межгалактическим судом. Не рассчитывайте на защиту Ваканды в этом процессе — убежища вы здесь не получите.       – Мама! Но как же… – Из груди Шури вырвался крик негодования, однако жестом Рамонда заставила дочь замолчать.       – Я понимаю это, Королева-Мать, и давно смирился с любой участью, – самым уважительным тоном, на который был способен, произнёс Танос. – Моя единственная цель — не дать погибнуть Вселенной. Остальное не имеет значения.       – Я рада, что мы друг друга поняли. – Рамонда одарила Таноса лёгким кивком и опустилась в своё кресло. Игнорируя обиженно-злые взгляды сидящей рядом дочери, она раскрытой ладонью указала на Тони: – Мистер Старк, вы инициировали это собрание — вам слово.

***

      – А? Да. Благодарю… – Тони кашлянул в кулак и, поправив «удавку», которую его уговорила надеть Пеппер, торопливо обратился к Таносу: – Думаю, ты понимаешь, что информации, столь любезно собранной тобой для нас, достаточно, чтобы мы приняли решение и без твоего участия, м?       От вопроса, казалось, разило подвохом, и Танос настороженно сощурился. Он не просто понимал — он рассчитывал на то, что предоставленных доказательств хватит, чтобы во всём разобраться без посторонней помощи. Однако это не было основной целью: Танос надеялся, что доступность его идей направит Мстителей в нужное ему русло, убедит следовать его плану, и поэтому боялся услышать, что те решили сделать всё по-своему — иначе, неправильно, и, что хуже, уже сделали, в одно мгновение перечеркнув труды почти всей его жизни, и теперь поздно что-либо менять…       – Самодостаточность была одним из критериев компоновки данных, – наконец уняв волнение, объявил собранию Танос и перевёл взгляд на Старка. Тот, однако, продолжил молчать, наступила пауза, и потому Танос добавил уже прямо: – Да.       – Да… – зачем-то повторил за ним Тони и затем ещё более туманно произнёс: – И всё же мы здесь.       «Знаешь, почему?» – кончик языка обожгло застывшим в воздухе вопросом, но прежде, чем его задать, Старк сделал глубокий вдох и, сцепив пальцы, упёр локти в столешницу. Он надеялся, что хотя бы так ему удастся скрыть беспокойство гуляющих туда-сюда плеч.       Несмотря на то, что Тони в деталях продумал ход сегодняшней встречи, обсудил её основные моменты с ключевыми участниками, мысленно отрепетировал, что, как и для чего будет говорить, — стоило ему увидеть в тени колонн Таноса, как сердце ухнуло в пятки, а в голове наступил штиль. Ситуация с опустошителем и взволнованные взгляды Пеппер усугубили тревогу, и Тони вдруг с ужасом осознал, что «поплыл», прямо как зал перед его глазами. Ровно в этот момент к нему и обратилась Рамонда…       Оцепенение Старка, между тем, заметила не только Вирджиния. Решив не ждать, пока тот придёт в себя, на неозвученный вопрос ответил Танос:       – Вы не доверяете мне как источнику информации и потому колеблетесь. Не можете принять решение. Я прав?       Стараясь скрыть неуверенность за сталью в голосе, Танос, тем не менее, мог лишь надеяться, что не ошибся, и, ожидая ответа, невольно затаил дыхание. Однако, натянуто съязвив, Тони развеял его опасения:       – Как никогда, мистер Я Сама Проницательность.       Видя всё растущую озабоченность на лицах гостей и то, что Старк едва справляется с ролью, которую сам же на себя взвалил, к нему на помощь поспешил Т'Чалла.       – Мы не нашли признаков фальсификации в материалах, – начал объяснять он, – но мы допускаем, что уровень земных технологий в этой области может намного уступать космическому. На поиск экспертов и повторный анализ данных у нас, вероятно, нет времени, так что мы не можем исключать подлог.       – И поэтому я должен внести ясность? – с угрюмой ухмылкой уточнил Танос.       Хотя мысленно он благодарил провидение за то, что его худшие опасения не оправдались и Мстители просто колеблются, от их предвзятой и очень несвоевременной мнительности внутри закипала совсем нешуточная ярость.       Т'Чалла кивнул:       – Верно.       В два переката пробарабанив пальцами по столешнице, Танос расправил плечи и, вздёрнув подбородок, произнёс:       – Я отдал вам все́ доказательства, что у меня были, Ваше Величество. И даже сверх того… – не преминул он напомнить о личных файлах, против воли отнятых у Шури и Окойе. – Если они недостаточно убедительны, то чем же ещё я могу быть полезен?       Задыхаясь от жара эмоций, но не желая, чтобы тот выдал презрительный оскал, Танос до зубовного скрежета сжал челюсти. На лбу сразу вздулись и запульсировали вены…       Не представляя, как дать Мстителям то, ради чего они собрались, — уверенность, Танос буквально варился в соку из отчаяния и злости. Он просчитался, решив, что просто предоставить информацию будет достаточно. Да, это сработало с женщинами. Но он не учёл, что на момент раскрытия планов те уже ему доверяли, да и времени всё обдумать у них было значительно больше, нежели у их напарников. Во всей этой ситуации Таносу оставалось лишь надеяться, что Мстители нашли способ справиться с недоверием, иначе и грядущее обсуждение, и последующее за ним голосование превращались в бессмысленный и до абсурдного глупый фарс.       Чувствуя, что с каждой секундой молчания гнев не уходит, а напротив, только растёт, Танос решил не дожидаться, когда красная пелена окончательно застелет ему взор, и, насколько мог сдержанно, заговорил:       – Факты на моей стороне, мне нет резона лгать. – Двумя рывками сцепленных рук он стёр с висков капли горячего пота. – Чем ещё мне подтвердить чистоту намерений? Какую клятву дать?       Внезапно раздался рёв:       – Какую кля-ятву?! – Тор грохнул кулаком по столу, едва его не проломив, и схватился за Штормбрейкер. – Чем ты́ собрался клясться?! Для тебя разве есть что-то святое?!       Голос громовержца заставил зал вздрогнуть и, словно разряд дефибриллятора, вернул к жизни Старка.       «Клин клином вышибают…» – пронеслось в сознании Тони, стремительно наполняющемся мыслями, из которых особенно чётко выделялась одна: «Нужно срочно что-то предпринять, пока Тор снова не устроил самосуд».       Залпом ополовинив подсунутую ему Вирджинией бутылку, Старк указал на Таноса пальцем:       – Ты — заинтересованное лицо. – Не то спрашивая, не то утверждая, он перетянул внимание Одинсона и остальных на себя. Отметив, что Тор убрал руку с секиры, Тони продолжил: – В твоих интересах, чтобы мы согласились с новым планом…       – …который так похож на старый, ага.       Полный горького сарказма голос прозвучал совсем тихо, но акустика переговорного зала донесла его до каждого. Взгляды разом метнулись к ничего не подозревающему Бартону. И хотя, осознав прокол, тот моментально втянул голову в плечи и притих, на другом конце стола его комментарий уже услышали.       Оглушительно гремя цепями, Танос всем корпусом подался вперёд:       – И чем же он так похож? От старого в нём лишь концепция разделения. И вам стоило это знать, раз…       – Брейк! – Издав протяжный стон, Старк вскинул крестом руки. – Остынь, кентервильское приведение, к твоему гениальному плану мы ещё вернёмся.       – Зря иронизируешь, Тони. – Хищно щурясь, Танос проскрежетал оковами обратно и неспешно принял прежнюю позу. – Вселенная на грани фола, а твои друзья даже не ознакомились с тактикой её спасения.       – Я иронизирую? – ткнув себя пальцем в грудь и удивлённо изогнув брови, Старк демонстративно проигнорировал выпад. – О, нет-нет, дорогуша, – он замотал головой, – я абсолютно серьёзен. И со всей серьёзностью я заявляю, что пустой трёп пора кончать. Конечно мы тебе не доверяем! – Тони сделал драматичную паузу, обвёл взглядом стол, про себя отметив, что Танос, чёрт возьми, опять прав и половина сидящих здесь лишняя, и только затем продолжил: – …но это поправимо. Мистер Доктор, ваш выход.       Хлопнув по плечу мысленно пославшего его Стрэнджа, Тони подмигнул Роуди, онемевшему от опасной развязности, к которой так и не смог привыкнуть даже за десятилетия дружбы, и без позволения ретировался к панорамному окну, чтобы окончательно прийти в себя и заодно обдумать дальнейшие действия.       Получив кивок от Т'Чаллы, Стивен также поднялся. На ходу выстроив искрящуюся замысловатую печать, словно коконом, он окружил ею покорно снёсшего очередное воздействие Таноса и, как только руны погасли, пояснил:       – Эта магия выявляет ложь. Она покажет, если ты решишь нас обмануть.       – Любой полиграф можно обмануть, колдун, – с голограммы вдруг глумливо усмехнулся Мо. – Только полная власть над сознанием допрашиваемого может гарантировать его честность. Но у вас такой власти нет.       С видом неоспоримого превосходства и чувством выполненного долга Эбони перевёл взгляд на Таноса… но тут же растерял половину прежней уверенности: вместо одобрения в глазах господина темнела совсем иная эмоция.       Танос не мог корить Мо за длинный язык, поскольку сам был виноват в том, что не захотел выслушивать долгую тираду про то, где чьё место, и не обсудил с Орденом стратегию поведения, которое изрядно отличалось от привычного им. Понимание этого, однако, не делало ситуацию проще: Таносу было плевать, работает магия или нет — лгать он не собирался, но если из-за слов Мо Мстители вдруг передумают продолжать диалог, то ему не останется ничего иного, кроме как перейти к плану «Б».       «Бойне».       Слишком многое стояло на кону, и Танос судорожно вздохнул, растерев вспотевшие ладони. С щемящей тревогой он посмотрел на дочерей, Окойе, Пеппер… наконец остановив взгляд на Стрэндже, — по сосредоточенному лицу мага скользили нечитаемые тени…       Хотя страхи Таноса были небезосновательными, Мо не сказал ничего нового для Мстителей: Стивен сомневался в заклинании и заранее предупредил об этом напарников. Совместно они потратили уйму времени на поиск более эффективных способов проверки. Однако всё было впустую — ничто не давало полных гарантий, кроме использования Камня Разума, который Стрэндж на пушечный выстрел запретил подносить к переговорному залу и которым никто из Мстителей не умел по-настоящему управлять: как бы ни хотелось им спалить Таносу мозг, но пока этого нельзя было допустить. Поэтому решили пойти на иного рода риск — использовать «магический детектор лжи», сыграв на неведении и принципах Таноса. Действовать нужно было осторожно, и Стрэндж волновался не меньше титана.       Из мыслей обоих вырвал внезапно раздавшийся голос Кэрол:       – Власти над сознанием, может, и нет, зато есть психотропы. «Сывороткой правды» его накачать, и-и-и…       Изобразив пальцами нечто похожее на маленький взрыв, Дэнверс улыбнулась Таносу. Тот усмехнулся, покачав головой, блеснули глаза у Брунгильды, но, судя по постным лицам остальных, скрытую за иронией попытку разрядить обстановку не оценили.       – Он нужен нам в трезвом уме, – не глядя на Кэрол, сухо отрезал Роджерс и сразу переключился на Стрэнджа: – Всё готово? Можем начинать?       Но собрание снова прервали.       – Стоп! Стоп! Стоп! – из-за стола чуть не выпрыгнул Квилл. – Вот так сразу? Без… без проверки? А если ошибка?       Мстители обеспокоенно замерли.       Ракета разбудил Питера прямо перед собранием и за очередной перебранкой (попыткой воззвать к голосу разума) не успел посвятить его в тонкости допроса, поэтому ударившая в похмельную голову инициативность грозила смешать Мстителям все планы.       Помятый, с опухшими глазами, Квилл едва ли мог себя контролировать, но даже в таком состоянии преследовал определённые цели. Он ненавидел Таноса и жаждал над ним расправы каждой клеточкой проспиртованного тела, однако в арсенале его мести не осталось достойных орудий, и потому Квилл надеялся отыграться, унизив готового подчиняться титана. Но это было не всё. За стремлением уязвить Таноса стояло ещё одно — добиться расположения Гаморы. Упорно не желая признавать, что ничего о ней не знает, Квилл переносил на «новую» Гамору образ возлюбленной и потому не сомневался, что «общий враг» в лице тирана-отца поможет им сблизиться.       Получив от Ракеты болезненный тычок в бок, Питер чуть сбавил напор и, косясь на Гамору, заговорил:       – Я безусловно доверяю вашему мастерству, мистер… Доктор. – Для пущей убедительности он положил раскрытую ладонь на грудь. – Но, может, пусть этот… пусть попробует солгать о чём-нибудь? О чём-нибудь очевидном. А мы убедимся, что чары работают. Это резонный ход… я считаю. Кто «за»? – И Питер первым вскинул руку.       Жалея, что при просмотре будущего не придал должного внимания самому ходу собрания, в деталях анализируя лишь его ключевые развилки, итоги и их последствия, Стрэндж на мгновение растерялся и, срочно пытаясь придумать, как свернуть с темы, упустил драгоценное время: пути отхода отрезал бодрый крякающий — говорила в прямом смысле утка — голос:       – Да, проверка нужна. Кто за проверку?       Зал моментально ожил и загудел — началось спонтанное голосование. Обменявшись тяжёлыми взглядами, Мстители нехотя подняли руки и замерли, ожидая решения, которое, впрочем, и так было им ясно. Однако, не дожидаясь окончания фарса, в нестройный хор вмешался и сам Танос:       – Так о чём я должен солгать?       Голоса смолкли, и как по команде все лица обратились к Питеру.       «Час пробил!»       В мутных глазах тут же вспыхнул недобрый огонь. Ненадолго, больше для видимости, задумавшись, Квилл широко и жутко улыбнулся:       – Скажи, что ты никогда не заставлял Гамору драться. Не заставлял её служить тебе, убивать «во имя великой цели». Скажи, что её жизнь для тебя дороже, чем... – Он натужно засопел, на этот раз силясь думать по-настоящему. – Скажи, что жизнь Гаморы для тебя дороже хотя бы твоей собственной. Ты же любишь дочь…       – Вот как, значит… – Плечи Таноса качнулись от вздоха. Он опустил голову и затих.       Но Питер уже не мог ждать:       – Ну?! Говори!       И Танос заговорил, негромко и размеренно чеканя каждое слово:       – Я никогда не заставлял Гамору драться, не заставлял убивать. Никогда не принуждал её служить моей Цели. – Магия реагировала спокойно, и Танос понял, что власть над ситуацией в его руках. Он сурово, исподлобья посмотрел на Квилла, с обкусанных губ которого тут же сползла победная ухмылка, и, заглянув ему прямо в глаза, понизил голос: – Гамора делала всё это по своей воле…       Утопая в ярости, Квилл захрипел и схватился за стол. Готовясь в любой момент отразить атаку, стража разом перевела копья в боевую позицию. Однако Таноса происходящее, казалось, не беспокоило, — он продолжал говорить:       – …и за её жизнь, как и жизнь Небулы, я отдам свою, не раздумывая.       – Он лжёт! – брызжа слюной, Питер вскочил на ноги. – Печати не работают! Он лжёт! Гамора, он лжёт! Скажи им!..       Зал оцепенел. Беспомощно тряся друга, Ракета тянул его вниз, но Квилла била истерика, и, не реагируя на уговоры, он рвался вперёд. Пытаясь дозваться бледную как смерть Гамору, он оглох от собственного крика, его обезумевшие глаза налились слезами и кровью, лицо исказила гримаса боли…       Спустя несколько бесконечно долгих секунд Питер внезапно стих. Судорожно схватив ртом воздух, он осел в кресло и, будто и не было никакой истерики, протяжно вздохнул. Из-за его плеча вдруг высунулась тёмная макушка и неловко качнула светящимися над ней усиками: успокоение Квилла оказалось делом рук Мантис. Убедившись, что всё получилось, она ретировалась на своё место.       – Квинн, я… – чувствуя определённую вину за случившееся, Гамора неуверенно позвала Питера.       – Квилл, – поправил её тот с пугающим безразличием.       – Квилл, да… Питер, – стараясь сгладить неловкость, Гамора обратилась к нему по имени, но Питер продолжил сверлить пустоту перед собой остекленевшим взглядом и даже не посмотрел в её сторону. Решив, что Мантис перестаралась и напрасно ждать реакции, Гамора продолжила: – Возможно, нам стоит ещё раз всё обсудить. После совета. Я не знаю, что рассказывала тебе та, другая я, но не всё в моей жизни было настолько ужасно, как ты, по всей видимости, считаешь. Танос, он…       – Выходит, и ты мне лгала. – Квилл не дал Гаморе закончить. Она хотела что-то сказать в своё оправдание, но Питер её остановил: – Не надо, не объясняй. Хватит с меня разговоров по душам. Наелся. Извините…       Чувствуя себя, как под тонной транквилизаторов, Квилл хмыкнул каким-то своим мыслям, неуклюже поднялся и, покачиваясь на ватных ногах, направился к дверям. Окойе дала сигнал страже расступиться, и под оглушительное молчание Питер вышел из зала.       – Ваше Величество! – спешно запрыгнув на стол, обратился к Рамонде Ракета. – Разрешите…       Оставлять Квилла одного было слишком опасно, и он хотел догнать друга, чтобы сопроводить до корабля и передать в руки Драксу, который уж точно не допустит ничего дурного. Позволение королевы Ракете вовсе не требовалось, он давно бы рванул за Питером и без него, но желание вернуться к собранию диктовало свои условия.       Рамонда, однако, даже не дослушала просьбу:       – Идите.       Бросив через плечо «спасибо», Ракета выбежал из зала.       Собрание сконфуженно молчало.       – Моё имя Авис. – Воспользовавшись моментом, из-за стола поднялась высокая оперённая дама, увешенная сотнями переливающихся камней, и когтистой лапой указала на пустующее теперь место: – Судьба юноши, несомненно, драматична, но пока увиденное нами не было убедительной проверкой. Позволите нам закончить?       Не совсем понимая, о каких «них» говорит инопланетянка и что собирается делать, Старк лишь развёл руками. Расценив жест как согласие, представительница ши’ар без предисловий обратилась к Таносу:       – Скажите, что никогда не убивали.       Танос повторил её слова, и невидимый прежде кокон загорелся, вскоре потухнув. Но Авис этого было мало.       – Скажите, что никогда не убивали без необходимости.       Танос снова повторил за ши’аркой, но на этот раз печати промолчали.       – Так, погодите, – не сдержал изумления Роуди, – что это, вообще, значит? Он что, правду говорит?       Авис с птичьим изяществом покачала головой:       – Правда нам неизвестна. Но в их картине мира, – звеня браслетами, она раскрытой ладонью указала на Таноса, – это никогда не будет ложью.       – А можно чуть менее иносказательно? – вклинился с вопросом Скотт.       Растирая переносицу, Стрэндж «перевёл» ему слова ши’арки:       – Танос верит в то, что говорит. Для него это не ложь. Для нас… кто знает.       – Получается, механизм не слишком-то надёжный, – прокрякал к неудовольствию Мстителей Говард и совсем уж панибратски добавил: – Что делать будете, парни?       Повисла пауза. Поддавшись её давлению, включился Беннер:       – Нужен дополнительный способ контроля, прозрачность…       В его сторону тут же метнулись испепеляющие взгляды команды, которые красноречивее любых слов говорили: «Какого чёрта, Брюс?! Ты же знаешь, что такого способа нет!». Но как никогда вовремя раздался голос Шури:       – А пусть Мантис попробует, она лучше любого полиграфа.       Идею тут же подхватили остальные женщины: в зале зазвучали имена «Эго» и «Предводитель»…       – И что она умеет? – дождавшись тишины, с подозрением спросил Стив.       – Я эмпат.       Ответ Мантис заинтересовал Скотта:       – Мысли читаешь?       – Только чувства, – нахмурив брови, пояснила она с ноткой обиды. – Мысли поражают эмоции, их невозможно подделать. А ещё я могу приказать Таносу не лгать.       Столь громкое заявление шокировало Мстителей. Одновременно с неверием и надеждой Старк переспросил:       – И он подчинится?       – Да, – Мантис кивнула, а затем категорично добавила: – Но только с его согласия.       – Я согласен.       Хлопнув в ладоши, Тони указал на Таноса растерявшейся от такой скорости Мантис:       – Валяй, Кэрри.       Решив, что Старк перепутал её с Дэнверс, а у той перепутал имя, Мантис смерила его осуждающим взглядом и подошла к Таносу. Расплывшись в улыбке, она положила ладонь ему на предплечье и произнесла:       – Пока ты не выйдешь из этого зала, ты должен говорить только правду.       Усики Мантис загорелись и потухли, но никаких явных признаков того, что воздействие сработало, не последовало. Понимая, что они опять рискуют войти в цикл бесконечных проверок, Старк всё же обратился к Таносу:       – Ты можешь солгать? Скажи «да».       Танос приоткрыл рот, но в ту же секунду на его лице промелькнуло изумление, ещё спустя мгновение оно сменилось заметной борьбой.       – Он не может! – радостно заверещала Мантис и, по-прежнему держа Таноса за руку, запрыгала на месте. – О, он раздражён! Кажется, даже злится! Да, точно злится… – продолжила говорить Мантис, но вдруг осеклась и удивлённо округлила глаза. Их с Таносом взгляды пересеклись. – На меня?..       – Не могу, – отвернувшись, наконец выдохнул Танос. Печати промолчали.       – Начинаем.