Болезнь, сразившая сильнейшего бойца человечества.

Истерзанное тело окатывает ледяной водой, и я, будто забыв о нестерпимой боли, подрываюсь. Словно рыба выброшенная на берег, шумно ловлю воздух, беспорядочно кручу головой, пытаясь струсить холоднящую воду. Но резкие движения лишь отзываются в голове мощными импульсами, каждый из которых норовит утащить в спасательную дрёму. Едва удерживающие корпус дрожащие локти под тяжелыми натисками трусливо дезертируют, и я сваливаюсь обратно лицом в грязь. Человек, возвышающийся надо мной, что-то говорит, однако кроме недовольной интонации и хриплого низкого голоса, явно принадлежащего мужчине, ничего разобрать не могу. Чужая огромная ладонь грубо зарывается в запутанные, перепачканные волосы, с которых каплями стекала смешанная с кровью вода. Нежная кожа щеки стирается об неровную поверхность гнилых половиц, когда меня бесцеремонно поворачивают лицом к источнику света. Глаза неприятно жжет даже сквозь закрытые веки, и этот адский огонь, кажеться, разгоняется в самой глубине моего мозга. Открываю пересохшие губы, чтобы что-то сказать, но вместо этого с уст срывается болезненный стон. Такой тихий, слабый голос, что почти не узнаю, жалость к себе сново томится в груди, заставляя чувствовать себя ущербной. В рот забегает первая полоса теплой жидкости, и я безошибочно определяю её благодаря металлическому привкусу на языке. Нецензурно выругавшись себе под нос, меня подобно безвольной кукле бесцеремонно поворачивают на спину, при этом подложив под шею небольшой валик. В следствии смены положения кровь мощным потоком хлынула в горло, а каждая клетка изнуренного тела отозвалась болью, которая уже в который раз послужила причиной потери сознания. ***** Второе пробуждение, к сожалению, оказалось не приятнее предыдущего. Мое искалеченное тело, словно ненужный, не самый драгоценный груз, совсем не осторожничая, сбросили с коня. Сырая, холодная земля, накрыта одним тонким бесполезным куском ткани, встретила меня явно не с дружескими намерениями. Небольшие холмики прошлись сильными ударами по ровной спине. От резкой неожиданной боли сдавленно мычу, поворачиваясь на бок и поджав под себя ноги, принимаю защитную позу эмбриона. Перед глазами стоит непроглядная дымка, и я, прекратив тщетные попытки её разогнать, цеплялась взглядом за любые очертания. Солнце давно скрылось за горизонтом, но ночь была на удивление светлой, звёздной. Возможно, мои усталые тело и душа были бы рады, если это поистине прекрасное зрелище стало последней увиденной перед смертью картиной . Однако, по жестокому велению судьбы моих сил катастрофически не хватало, все потуги сконцентрировать взгляд оканчивались провалом и адским котлом, что неукротимо пылал в голове. Поэтому я была вынуждена до последнего держаться за размытые очертания голых веток высоких деревьев. Держаться, как за спасательный круг посреди моря безысходности, боли и смерти Мое физическое состояние стремительно ухудшалось, и стало по-настоящему страшно утонуть в кровавой водойме. В очередной раз блаженно прикрыв веки, я уже никогда их не открою. Я цеплялась за что угодно, лишь бы не оказаться в кромешной темноте, которая могла временно спрятать от удушающей ужасной реальности. Однако слишком большой риск никогда не вернуться заставлял отказываться от такого заманчивого, но коварного предложения. – Она какая-то совсем никакая, – неожиданно раздается где-то над головой неприятный сиплый мужской голос, и я удивленно отмечаю, что вместо привычных неразборчивых звуков до меня доходит смысл сказанных слов, – как овощ, – бесцеремонно бросив на меня тяжелое колючее одеяло, недовольно бурчит громила. Один из похитителей опускается рядом на корточки, его грубые шершавые пальцы мучительно медленно пробегаются по моим обветренным обезкровленным устам. Единственное на что хватает смелости, плотно сжать две полные полосы, но мерзкие фаланги настойчиво оттягивают нижнюю губу. Пустой желудок пробивает сильным спазмом, в горло резко подкатывает тошнота, а перед глазами сново темнеет. Сознание, за которое я так отчаянно держалась, в очередной раз меня покидало, и я наверное была благодарна за выбранный момент. Ужасный момент, когда ко мне прикасался противный бандит, а мысли поработила последняя сказанная им фраза. ***** – И что с ней теперь делать? – пытаясь скрыть боязнь за последствия своего действия, нарочито равнодушно спрашивает толстолобый Николас. – Не знаю, – угрюмо отзывается его напарник, – такой товар испортить...– бородачь задумчиво оглядел разбитый висок, из которого все время сочилась кровь, а после жёстко добавил, – Соломон тебе этого с рук не спустит. – Ничего я не испортил, – бросив быстрый взгляд на изуродованное девичье лицо, мужчина скорчил презрительную мину, – найдем какого-то понятливого лекаря, немного подлатаем по дороге в Трост и продадим, как планировали, – недовольно бормочет бандит и отходит в сторону лошадей, чтобы соорудить место для ночёвки. – Если девка дотянет до того, как мы найдем этого "понятливого лекаря", – следя за излишне резкими нервными движениями провинившегося, иронично бросает Виктор. ***** Соленые капли одна за другой медленно скатывались по впалым щекам, и я уже не могла их остановить. Оставалось искренне надеяться, что причиной им послужили режущие глаза огни единственного заженного в темном сыром помещении факела, а никак не боль, пленившая каждый миллиметр слабого тела, не кровь, что подкатываясь в горло, не давала вздохнуть, не мысли, раздирающие хрупкую душу на маленькие клочки. Неожиданно ребра пробивает острым копьём боли, а ранее едва поднимающеяся грудь содрогается в сильном кашле. Чувствую, как по сухим губам пробегает тонкая полоска крови. Желаю вытереть теплую, неприятно липнувшую к коже жидкость, но рука не меняет положение, остаётся на месте, сколько бы я не пыталась её пробудить. Первый откровенный громкий всхлип срывается с уст, а сознание охватывает паника, самый настоящий животный страх. Реальность, за которую я так ревностно держалась меня покидала. Тогда как смертоносная сонливость, поймав должный момент, накатывала мощной волной, и я уже не знала, есть ли у меня силы и желание сопротивляться. Я устала бороться, стирать ладони об неумолимо ускользающую нить жизни. Почти смирилась с будущим, в котором я холодное безжизненное тело на грязном полу подвала.