Ветер в проводах

«Двадцать лет я смотрю в календарь, и все эти годы в календаре - зима» (с) — На выходных снег обещают... Ты как? Максим откинул голову, глядя на побеленный потолок кухни, и повысил голос, чтобы перекрыть шум воды:  — Нормально. На прошлых работал, и ничего. Ноябрь подходил к концу, и Денис еще неделю назад спросил его, не трудно ли ему работать в холод. Он сполоснул кружки под краном и задумчиво посмотрел на Макса.  — Можно было бы тебе в самом лагере какую-нибудь работу подыскать. Максим резко перестал качаться на стуле.  — Ну уж нет. С меня только листовки. Я всякие лагеря, школы и детей терпеть не могу.  — Хорошо-хорошо, я понял, — Денис похлопал его по плечу, — пока продолжишь, как обычно. Кстати, ничего, если мы тебе в конце месяца за все заплатим? Макс дернул плечом, чтобы скинуть с себя чужую руку.  — Ничего. Макс продолжал раздавать флаеры и продолжал заходить за ними — чаще к Денису, чем в лагерь. Согреться и выпить кофе можно было и здесь, кроме того, так Денису не нужно было задерживаться на работе, Максу не нужно было в два раза дольше идти до детского сада, а шансы наткнуться на приятелей Дениса сводились к нулю. Их наигранный позитив и заинтересованность раздражали его сильнее прежнего: он окончательно убедился, что им нет дела до своего отзывчивого и ответственного коллеги, которого как раз-таки многое заботило и волновало. Макс был уверен, что им нет до Дениса никакого дела — в отличие от него самого. Ему нравилось думать, что какие-то стороны жизни Дениса известны ему одному. Только он знает, что Денис не умеет пользоваться кофемашиной, только он знает, что Денис не умеет посылать подальше подозрительных типов в электричке, и Макс надеялся, что даже гребаную куртку он предлагал только ему. У Макса никогда не было ничего своего, а теперь словно появилось — выделенное ему пространство, уделённое ему время и внимание, самое разное и зачастую непривычное. Его никогда особо не обнимали. Все, что он получал, это хлопок по плечу от отца и быстрое объятие от матери при встрече и расставании. У Дениса с этим проблем не было. Для него быстро стало нормой не только хлопать его по плечу, а вообще хватать за плечо и слегка трясти, при этом продолжая говорить о какой-нибудь ерунде, или же приобнимать. Еще он взял в привычку ерошить ему волосы. Максим только сдавленно рычал в ответ на эту пытку. Однажды он не выдержал и сказал:  — Я их обстригу.  — Нет, не надо! — Денис тут же убрал руки. — Я больше не буду. Хуже этого было только желание Дениса интересоваться тем, как у него дела с учебой. Макс старался быть начеку, но Денис каждый раз заставал его врасплох этими допросами, когда они ехали на электричке из города. Они пересекались там примерно раз в неделю, и Макс всегда старательно кривился, если Денис радостно махал ему рукой на перроне. В вагоне работало отопление, и от тепла и духоты тянуло в сон. Макс лениво смотрел в окно, где за хлопьями снега провода сливались в линии — косые, прямые, параллельные.  — Макс? Макс медленно моргнул и посмотрел на Дениса. Ехать было еще минут десять как минимум, и по выжидательному взгляду напротив Макс понял, что его ожидает. От этой пытливости было никуда не деться.  — Что?  — Как у тебя с учебой? Макс натянул на голову капюшон и прикрыл глаза.  — Нормально.  — Точно? Скоро зачетная неделя.  — Хочешь честно? Мне похрен.  — Так ты занимаешься вообще? Макс неопределенно пожал плечами, по-прежнему не открывая глаз.  — Какая разница?  — Ты что, хочешь, чтобы тебя отчислили? Макс не ответил ничего внятного — просто хмыкнул в ответ, но Денис не отставал.  — И что ты будешь делать, когда универ бросишь?  — Не знаю. Пойду работать.  — Куда?  — В колл-центр. Ответ пришел в голову сам: в колл-центре одно время работал Нестор, его сосед-задрот. Правда, он оказался недостаточно стрессоустойчивым для техподдержки.  — Не придумывай, — Денис сказал это неожиданно строго. — В колл-центр? Серьезно, Макс. Что ты станешь делать? Максим вздохнул и стянул капюшон с головы.  — А тебе-то какая разница?  — Мне можешь не отвечать. Ты только для себя самого реши, что будешь делать. Потому что если ты не знаешь, если у тебя даже плана нет, лучше учиться дальше. Максим откинулся на сидении и задел ногу Дениса своей.  — Что ты докопался-то? Тебе жалко будет, если я уеду, что ли? Денис невозмутимо ответил:  — Да, будет. Просто... понимаешь, ты все бросишь, а что дальше? Каждому нужна какая-то цель, ориентир.  — Не каждому, а только тебе. Это у тебя пионерия головного мозга. Денис покачал головой и упрямо продолжил:  — Не глобальная цель, а хотя бы направление. Если учиться не интересно, может, посмотреть другие специальности? Или на вечернее перевестись. Может, у вас есть какие-нибудь программы обмена или волонтерские проекты…  — Нихрена там нет.  — А ты узнавал?  — Что там узнавать, я и так все знаю.  — Видишь, ты не узнавал даже.  — Все, реально, Денис, отстань. Башка раскалывается от этих разговоров. Денис, наконец, сдался. Электричка прибыла на конечную станцию, и они вышли на заснеженную платформу — такую же пустую, как и вагон, в котором они ехали. Макс медленно спускался по лестнице к аллее, откуда им нужно было идти в разные стороны. Молчание между ними, как и ночной воздух вокруг, было наполнено крохотными снежинками.  — Что будешь делать на Новый год? Поедешь домой? Максим шаркнул ногой по заметенному снегом асфальту.  — Пока не знаю.  — Хочешь встретить с нами?  — В смысле с толпой людей у тебя на квартире?  — Нет. Лагерь арендовал коттедж на праздники, но группа детей так и не набралась. Сотрудники могут поехать бесплатно. Можем оформить тебя как сотрудника. Макс засунул руки в карманы и с подозрением прищурился.  — И с чего такая щедрость?  — Ни с чего. Там удобств не оказалось. Ни связи нормальной, ни туалета. Он есть, но во дворе. Мы даже пятидесятипроцентную скидку сделали, но не помогло.  — Серьезно?! И это детский лагерь? Да у вас все просто на высшем уровне организовано, я смотрю. Я подумаю и скажу, хорошо? — Макс быстро сменил тему: наверняка организовывал все именно Денис. — Спасибо.  — Не за что. Но, — Денис серьезно ткнул в него пальцем, — давай без хвостов, ладно? Макс промычал в ответ что-то вроде: «ага», махнул Денису рукой и пошел в общежитие. Именно пошел, а не потащился. И настроение у него было не поганым, а нормальным. Потому что к уделенному ему вниманию мог добавиться еще и Новый год. Пусть с Аленой и твистером и без нормального туалета, но зато настоящий и праздничный, в этом он не сомневался. Внутри появилось бодрое и пружинистое намерение действительно развязаться с хвостами по учебе к праздникам. И вот что: он за себя заплатит. Получит деньги за флаеры и отдаст их за поездку — со скидкой их и уже имеющегося точно должно хватить. Раз уж в его взрослой жизни первый раз произошло что-то действительно хорошее, он отнесется к этому взросло. А Денису об этом говорить совсем не обязательно. В последний понедельник декабря Макс сам зашел в лагерь за деньгами. Он окликнул Алену, которая сидела на ресепшене.  — Макс, привет! К Денису? Он сегодня раньше закончил. В холле было людно, и Макс перегнулся через стойку, чтобы с ней поговорить.  — Не совсем, я деньги хотел забрать. Ну, и отдать их за Новый год сразу. За поездку, то есть. Алена нахмурилась.  — Какие деньги?  — За флаеры. Она как-то странно на него посмотрела.  — Ты… когда последний раз их раздавал?  — Позавчера.  — Мы больше месяца никого не нанимали. В голове Макса промелькнула догадка о том, в чем может быть дело. Он быстро выкрутился:  — Да я в курсе. Думал, вдруг поможешь материально. Шучу, я к Денису. Алена засмеялась и со словами: «Шутник!» погрозила ему пальцем. Она отвлеклась на родителей, подошедших к стойке, и Макс направился к выходу. Он шел в общежитие по украшенной к праздникам улице; простенькие гирлянды мигали на фонарных столбах аллеи, в окнах магазинов приветливо светились надписи: «С Новым годом», но праздничное настроение Макса без следа исчезло. Он ни на что не обращал внимания, не различал ничего, кроме шума в ушах; пазл в его голове полностью сложился после того, как он несколько раз прокрутил в уме слова Алены: никакой работы не было. Флаеры и деньги ему давал сам Денис. Макс очень хотел бы ошибаться, но все, абсолютно все сходилось: и то, что Денис просил забирать листовки у него из дома, и то, что он просил подождать с оплатой. Уже у крыльца общаги Макс не выдержал, развернулся и быстро зашагал к дому Дениса. Он на автомате позвонил в знакомый домофон и поднялся на второй этаж в знакомую квартиру. Денис открыл ему дверь и как всегда радостно улыбнулся.  — Привет! Я как раз собирался… Денис осекся, когда Максим молча прошел мимо него на кухню прямо в обуви и куртке. Он вытащил из карманов и бросил на стол все деньги, которые у него были. Денис прошел на кухню следом за ним и недоуменно следил за тем, как Макс поднимает упавшие двести рублей с пола и кладет их к остальным купюрам.  — Это что?  — Деньги.  — Макс, на базе остались бесплатные места. У нас же не все поедут.  — Я говорил, что мне твоя благотворительность не нужна? Говорил. Денис растерянно моргнул. Он несколько секунд собирался с ответом и, наконец, очень неумело соврал:  — Ты о чем?  — Блять, ты серьезно? Денис виновато опустил голову. Он обхватил предплечье одной руки другой и тихо произнес:  — Макс, извини, я просто хотел...  — Да поебать мне, что ты хотел. Макс не знал, что уязвляло больше — то, что ему соврали, или то, что он повелся, что он всерьез стал думать, что они, блять, друзья. Только какая может быть дружба, если один человек унижает другого своей жалостью и враньем в глаза? Денис молчал. Максим знал, что такие разговоры — не его сильное место.  — Вот объясни, ты нахуя это делал? Ты что, потом себя лучше чувствуешь? Лучше остальных, типа весь такой добрый и правильный? Денис сильнее сжал свое предплечье другой рукой, и Макс продолжил:  — Как вообще, давно этим занимаешься? Прикармливаешь бедненьких студентов? Нашел себе уточку, надо же. Точнее, утенка. Гадкого. Кто его знает, может, он каждый год находит себе голодненьких студентов и морально самоутверждается. От этой мысли было особенно тошно. Денис хотел что-то сказать, но он не мог, конечно, не мог, поэтому сказал Макс.  — Мне вот интересно, ты вообще по кому обычно, по девчонкам или парням? Или по мальчикам? Денис поднял голову и посмотрел на него с искренним недоумением. Он не понимал, о чем Макс говорит, и Макс уточнил, чтобы окончательно его добить.  — Я для тебя не слишком старый?  — Максим, прекрати, пожалуйста. Макс с удовлетворением посмотрел на то, как недоумение в глазах Дениса сменилось обидой и разочарованием, и решил закончить этот разговор, эти… отношения — это всё.  — Да пошел ты. Входная дверь хлопнула из-за сквозняка — он не обернулся, чтобы ее придержать. Макс никогда не считал себя победителем по жизни. Он знал, что его место, скорее всего, находится ближе ко дну, и все же надеялся, что он какой угодно, но только не жалкий. И вот что из этого вышло: с ним общались и возились из гребаной жалости. Раз он ее вызвал, то… может, так ему и надо. В следующий раз будет умнее. Макс хотел совсем забить на учебу, но к концу года закрыл все хвосты. Случившееся принесло ему хоть какую-то, но пользу: ему отчаянно хотелось доказать хотя бы самому себе, что он не нуждается в опеке и помощи, поэтому он собрался с силами и подготовился к зачетам. Нестор недоуменно смотрел на него из другого конца комнаты и утыкался в свой ноутбук, словив на себе очередной злобный взгляд. У Макса была еще одна причина заняться учебой: так он мог отвлечься от жгучей обиды за то, что его унизили и предали. Было бы кому и кого предавать, конечно. На Новый год он остался в городе у одного из прежних однокурсников. В квартире было людно и шумно — совсем как тогда у Дениса на Дне рождения с той лишь разницей, что здесь никто и не пытался веселиться или кого-то развеселить. Нет, здесь было темно, грязно и дымно. Макс прихватил бутылку коньяка и забрался курить на старый застекленный балкон, выход на который обнаружил в одной из комнат, заваленной всяким барахлом. За стеклом балкона, покрытым морозными узорами, пестрели пятна салютов, в квартире галдели и топали. Наступил Новый год, и Макс по-прежнему прятался на балконе от своих чувств, самым отчетливым из которых было чувство вины. Ему все еще было обидно, и он все еще злился. Он злился на себя, на Дениса, на то, что злился на Дениса. Но внутри у него появилась и никуда не девалась уверенность, что Денис действительно хотел помочь. Просто помочь, и помочь вот таким вот образом, потому что это, блять, Денис. Который по-прежнему долбоеб, но точно не заслуживает того, чтобы какой-то пиздюк испортил ему Новый год, обвинив во всяком дерьме. Макс представил, как в захудалом коттедже за городом веселятся люди из лагеря, представил Дениса у стены со стаканчиком сока в руках, и от этой картины в голове становилось тоскливо и неимоверно стыдно за сказанное. Макс несколько раз доставал из кармана телефон и открывал набор сообщения, но просто не знал, что написать. В какой-то момент он собрался позвонить, но вовремя понял, что просто слишком много выпил. В пять утра он сидел на пустой кухне, глядя на банку консервированных ананасов на столе перед собой. Его окликнул один из гостей, здоровый парень гоповатого вида, чье имя он никак не мог запомнить.  — Ты че, Максон? Парень смотрел на него чуть ли не с сочувствием, и Макс понял, что уже некоторое время сидит и стучит себя кулаком по лбу, даже не замечая этого. Он потер лоб рукой и сказал:  — Проебался. Он не знал, как еще ответить. Парень как-то фыркнул-хрюкнул в ответ и взял со стола банку ананасов.  — Ну, так не проебывайся больше. Максим знал, что Денис будет на базе до пятого января. Он снова засел за учебу, потому что так он мог отвлечься, а еще потому что… Потому что Денис бы это одобрил. На Рождество он собрался с духом и, купив в местной кондитерской большой пряник в виде елки, поплелся в незваные гости. Знакомое пиликанье домофона и лязг открывающейся двери в квартиру вызывали жуткое волнение, чуть ли не до тошноты. Когда Денис открыл дверь, Макс решил как можно быстрее все сказать и сразу уйти, если понадобится.  — Привет. Прости, что так без предупреждения. Я хотел извиниться. Наговорил хуйни тогда, рассердился. И все еще сержусь, и деньги назад не возьму. Это тебе, — он, не переступая порог, протянул Денису пряник. — С Новым годом. Макс выдохнул и перевел взгляд с дверного косяка на Дениса, который удивленно смотрел на него большими глазами. В его лице было что-то непривычное, и, чуть присмотревшись, Макс понял, что он постригся. Денис взял пряник из рук Макса и шире открыл дверь.  — Привет. Зайдешь? Макс прошел в квартиру, где чуть не споткнулся о чемодан и спортивную сумку.  — Ты только сегодня вернулся? Я думал, пятого. Денис покачал головой.  — Нет, я домой ездил, там… проблемы возникли. Чай будешь? Макс кивнул. Он прошел на кухню и разглядывал упакованный в полиэтилен пряник с потрескавшейся глазурью, пока Денис привычно ставил перед ним кружку, сахарницу и блюдце. Чайник зашумел, потом щелкнул, и стало тихо. — Макс, прости меня, пожалуйста. Макс посмотрел на Дениса, наткнулся на искренний виноватый взгляд и тут же отвернулся к окну.  — Давай... Давай забудем, ладно?  — Нет, я правда понимаю, что моё поведение было неприятно для тебя. Это было нечестно с моей стороны. Я тебя обманул, по сути. Денис закусил губу и дрожащими пальцами поправил полотенце у раковины.  — Но я делал это не из благотворительности. В этом ты был не прав. И я не хотел казаться лучше тебя или кого-то еще. А некоторые другие вещи, которые ты сказал, они вообще… Макс простонал от отчаяния, зажмурился и потер глаза руками.  — Я сказал эту хуйню, чтобы тебя задеть. Блять, ну не тупи уже. И я не думаю, что ты хочешь казаться лучше, ты сам по себе такой. Я понимаю, что ты не притворяешься. Это тупо, но я понимаю. Денис кивнул и сел за стол напротив Макса.  — Кое-в-чем ты все-таки был прав. Я и правда чувствовал себя лучше. Хуже, потому что обманывал, но лучше, потому что помогал тебе. Помогал, потому что ты мой друг, а я ценю общение с тобой и тебя. Максим усмехнулся.  — Было бы что ценить. Денис задумчиво наклонил голову.  — Ну, у тебя свои достоинства. Ты… недовольный.  — И это хорошо? Денис кивнул.  — Да. Я это сразу заметил, и мне сразу это в тебе понравилось. Когда стараешься быть всем довольным и неконфликтным, часто загоняешь себя в угол, и все вокруг остается как есть, понимаешь? А недовольные, сердитые люди что-то меняют, они отстаивают себя… и других, — Денис улыбнулся Максу. — Я всегда чувствую себя увереннее, когда ты рядом. И я уж точно не стал бы помогать тебе из жалости или потому, что считаю тебя слабым. Из-за стрижки Денис выглядел старше, серьезнее и одновременно наивнее и младше — из-за открытого теперь лба и бровей. Макс не понимал, как он может кому-то хоть чем-то нравиться, как кто-то вообще может говорить ему подобное. Макс знал лишь, что ему очень нравится человек, который сидит напротив него и который продолжает быть с ним до тупости искренним даже тогда, когда он может его послать и обидеть. Снова. Денис протянул ему руку через стол.  — Мир? Максим медленно взял ее в свою и пожал в ответ.  — Мир. Денис улыбнулся широко, до лучиков в уголках глаз, и в тишине кухни Макс отчетливо услышал, как внутри него сломалось и треснуло что-то очень твердое и холодное.