Ветер в проводах

«Лампа сняла абажур и стеснялась нас голая» © Макс, привычно прислонившись к стеклу, смотрел в окно электрички: вечернее небо было почти белым от снега. Из-за внезапной оттепели он таял и тут же покрывался новым слоем пушистых хлопьев. Если завтра будет такая же погода, каток отменяется. С одной стороны, это хорошо: тащиться куда-то зимой всегда лень и холодно, а кататься на коньках он не умеет. С другой — теперь у него была теплая парка (он все-таки забрал ее себе), а еще он обещал, что пойдет. Почему-то это было важно. Накануне он занес Денису банку варенья, которую привез из дома специально для него. Сливовое с грецким орехом было его любимым. Максим съездил к родителям после сессии, хотя с большим удовольствием остался бы в общежитии, где можно было насладиться одиночеством, пока остальные разъехались, и иногда выбираться в гости. По дому он все-таки немного, но соскучился, но больше всего жизнь в родном городе напомнила ему о том, почему он оттуда уехал. Когда спустя пару недель Макс зашел в знакомую квартиру, то понял, что соскучился и даже не хотел этого скрывать. Правда, внешний вид Дениса привел его в замешательство.  — Ты куда так вырядился? Денис пропустил его в квартиру и закрыл за ним дверь, попутно расстегивая ворот строгой рубашки. — На собеседование ездил. Макс прошел в комнату, скинул парку на пол, который был чище его кровати в общаге, и нахмурился.  — Куда? Денис сел на диван рядом с ним.  — В банк.  — В банк? С чего вдруг? Денис неопределенно пожал плечами. Он открыл рот, чтобы ответить, но покачал головой, пробормотав что-то вроде: «глупость…» себе под нос. Он выглядел таким несчастным в этом костюме и в этой рубашке, хотя его уложенные волосы смотрелись очень симпатично.  — Хотел серьезную работу. В голосе Дениса слышался сарказм. Фраза «серьезная работа» явно принадлежала не ему. Максу всегда казалось, что Дениса такие вещи не волнуют, но, похоже, все-таки волновали.  — И чего ты раскис? Не взяли? Денис и работа в банке плохо сочетались, но, подумав, Макс решил, что он бы справился. Может, его бы там ценили больше, чем в лагере.  — Взяли. Но я не уверен, что стану там работать. Точнее, уверен, что не стану. Мне там не нравится. Мне... — Денис пробубнил что-то еще, взъерошив челку. В фильмах в такие моменты один из персонажей обычно спрашивает другого о том, чего хочет он сам, а не окружающие; в ответ ему говорят вдохновенное «я всегда хотел петь» или «я всегда хотел стать художником» и прочую хрень. Другое дело, что они не в фильме. Результата может не быть, но попробовать стоит.  — А ты сам-то чего хочешь? Денис задумался, сосредоточенно глядя на книжные полки перед собой. Вдруг его словно озарило, и он широко улыбнулся.  — На каток.  — Чего? Фигуристом хочешь стать, что ли? Денис рассмеялся.  — Нет, не хочу. Хочу покататься на коньках, — он поймал на себе взгляд Макса и перестал улыбаться. — Это первое, что пришло мне в голову. Извини, это глупо, ты спросил, и я подумал... Максим быстро сориентировался.  — Ну, так сходи на каток, раз хочется. Денис кивнул. Он стянул с себя пиджак и с облегчением отвел плечи вперед и назад, так, словно выбрался из футляра. Он воодушевленно посмотрел на Максима.  — Пойдем со мной? И Макс согласился. Внутри шевельнулось предчувствие, что он слишком легко согласился на то, что ему вообще не сдалось — шевельнулось и замерло, уступив место мысли, что сам он на каток вряд ли когда-нибудь выберется. Оттепель простояла до выходных. К субботе немного подморозило, кроме того, поднялся ветер. Он сыпал колкую, похожую на дробленое стекло, крошку снега в лицо, но Дениса это не смущало: он счастливо улыбался. Макс испытывал чувство глубокой солидарности с родителями, которые пришли на каток с детьми и хмуро следили за тем, как те носятся по льду. До этого Макс катался на коньках лишь пару раз в средней школе; тогда он носился по катку с одноклассниками, врезаясь в металлические щиты, падая на лед и отбивая себе самые разные части тела. Тогда это совсем не пугало. Теперь…  — Блять.  — Не ставь носки параллельно. И согни колени. Денис объезжал его то с левой, то с правой стороны. К неимоверному раздражению Макса, он, в отличие от него, кататься умел. Было бы здорово, если бы Макс умел делать это лучше него. Увы, в реальности он был настоящим теленком на льду, который только из гордости не хватался за протянутую ему руку. Где-то после третьего круга он смог проезжать несколько метров без жуткого напряжения в коленях из-за страха упасть на кого-нибудь из мельтешащих под ногами детей.  — У тебя День рождения через две недели. Это был не вопрос: каким-то образом Денис знал точную дату. Он тут же все объяснил:  — Я же в договоре, еще осенью, указывал твои данные. Макс проигнорировал приятное, теплое ощущение от внимания к себе и бросил:  — И ты все запомнил? Да ты жуткий тип. Денис только рассмеялся.  — Тебе двадцать исполняется?  — Ты же указывал данные, вот и вспоминай.  — Хотел уточнить, — Денис отъехал чуть дальше, чтобы повернуться к нему лицом. — Постоянно кажется, что девятнадцать.  — Это еще почему?  — Или восемнадцать, — Денис улыбнулся в ответ на его злобный взгляд. — Ты вроде бы иногда такой взрослый... а иногда такой маленький. Эй! — Ты не охерел? Макс хотел толкнуть его, но не удержался на ногах и упал вперед, из-за чего на ногах не удержался уже Денис. Он упал на спину в сугроб у кромки льда, успев выставить позади себя руку, чтобы Макс окончательно не повалил его в снег. Денис похлопал его по плечу и сдвинул со своих коленей.  — Иногда даже хорошо, что ты такой маленький. Максим рассерженно оттолкнул его от себя. Слова почему-то задевали, хотя сам он без проблем называл Дениса каланчой или дылдой. Макс бросил в него горсть снега, а потом еще и еще, потому что Денис только смеялся. Да уж. И он еще обижается, что не тянет на двадцатилетнего. Денис перестал веселиться только тогда, когда Макс мотнул головой, чтобы отряхнуть снег с волос, и чихнул.  — Надо было шапку взять, говорил ведь. Пойдем, а то заболеешь. Но заболел не Макс. Он снова зашел к Денису только через неделю после катка. Он нашел подработку курьером в городе, а Денис последнее время задерживался в лагере, куда Макс, по их негласному уговору, больше не приходил. Уже через дверь он услышал громкий кашель — грудной, надрывный, какой бывает при бронхите.  — Привет, — Денис, который разувался в прихожей, раскашлялся, не успев толком поздороваться. Макс оглядел его и понял, что он не разувался, а обувался.  — И куда ты собрался? На собеседование в банк? Денис помотал головой, все еще кашляя.  — Надо доделать материалы к праздникам. Скоро двадцать третье. Максим закатил глаза.  — Без тебя справятся, ты болеешь, — Денис собрался спорить, и Макс быстро добавил, — хочешь всех заразить? Денис замер, а потом начал развязывать криво намотанный шарф.  — Макс, ты прав. Я как-то не подумал, я сначала вообще внимания не обратил. Вроде бы ничего серьезного, и температура невысокая, но…  — Ой, блять, заткнись. Какая разница, высокая или нет? Болеешь — сиди дома. Денис прошел в комнату и с виноватым видом сел на разложенный диван. При дневном свете Макс увидел, что у него действительно температура — причем не такая уж невысокая. Он на автомате протянул руку к его лбу.  — У тебя градусник есть вообще? Денис указал на журнальный столик.  — Да. Там все, — он зевнул. — Извини, я вообще не выспался. Макс посмотрел на пустую коробку аспирина и пачку аскорбиновой кислоты.  — Это все, что у тебя есть? Денис кивнул и потер лицо рукой.  — И еще лимон. И мед, на кухне. Макс смотрел в его блестящие от температуры глаза, приходя к парадоксальному выводу, что человек, который так заботится о других, похоже, вообще не умеет заботиться о себе.  — Знаешь, что? Давай-ка ложись. Если Денису так нужно разрешение нормально поболеть от кого-то со стороны, то Макс ему его даст. Денис окончательно сдался и забрался под брошенный на диван плед, сунув под голову подушку.  — Тебе чай сделать? Фраза прозвучала прежде, чем он успел понять, как именно она звучит, но кашель, который раздался ему в ответ, сделал ее вполне уместной и оправданной.  — Сейчас сделаю. Макс прошел в кухню, сполоснул руки, включил чайник и нарезал лимон. Он достал из шкафа над плитой нераспечатанную банку меда — ага, Денис его и не трогал, выходит — и положил одну чайную ложку в кружку с дольками лимона и чайным пакетиком. Макс громко спросил:  — Я прямо в чай мед добавлю, хорошо? Денис не ответил, и Макс быстро прошел в комнату с кружкой, чуть не пролив чай. Понятное дело, что воспаление легких за пять минут развиться не может, но тишина в ответ сильно напрягла. Денис, который уже задремал, встрепенулся и приподнялся на постели.  — Спасибо, — он взял в руки протянутую чашку и улыбнулся. — Ты такой заботливый. Говорить: «А ты такой тупой» человеку с температурой, который пил чай, стараясь не кашлять, было слишком жестоко даже для Максима, поэтому он сказал:  — Я тогда пока в аптеку сгоняю, потому что этим, — он указал на журнальный столик, — ты не вылечишься. Я возьму ключи? Когда Максим вернулся, Денис уже по-настоящему спал. Макс выложил на стол противовирусное, пакетики, горчичники и какие-то пастилки от кашля и тихо подошел к Денису: тот уснул с телефоном в руке. Макс вытащил телефон из его ладони. На экране всплыло несколько оповещений из вайбера. «Мы меняем стенды или нет? Что скажешь? Дэн, ау!» Макс подумал пару секунд и переключил телефон в режим полета. Был день, на улице проглядывало солнце, и Макс зашторил окна. Он знал, что не обязан тут задерживаться, но он почему-то не мог уйти. Он не хотел. Он подошел к знакомому книжному шкафу; на полках стояли подаренные им ежедневники, какие-то пособия, методички и каталоги международных программ, словари и несколько книг. Макс зацепился взглядом за одну из них, потрепанную, с длинным и странным названием. Он включил настенную лампу без плафона в другом конце комнаты, на полу под которой лежало кресло-мешок. Макс сел в кресло и раскрыл книгу. В конце концов, когда еще он сможет что-нибудь почитать. «...Никто на свете не радуется сильнее кокер-спаниеля, когда встречает знакомого. Помню, у мальчонки Руфи и Иджи был спаниель, и каждый раз, когда я заходила, он так крутился около меня и вилял хвостом, будто мы несколько лет не виделись. А кошки совсем другое дело. Делают вид, будто вы их ничуть не интересуете. Вот и некоторые люди так же… стараются держаться особняком и не позволяют себя любить. Иджи была как раз такой...» Макс решил дождаться, пока Денис проснется. Он начал и продолжил читать. Забавные, иногда грустные истории жизни людей из далекой Алабамы обволакивали его и отвлекали от шевелящегося внутри вопроса о том, какого хрена он тут делает. Какого хрена он вообще делает.