Вольные птицы

      После ужина Ева сразу же рванула в библиотеку, чтобы заняться своими планами по поводу одежды. Так как схему топов у неё уже забрали, она хотела найти и полистать книги о разведывательном отряде, историю формы и прочие интересные вещи, связанные с историей разведки, что придумать что-нибудь интересное.       Библиотека не была чем-то особенным в разведкорпусе, просто комната со шкафами и кучей книг. Никто за ними не следил, за поведением в библиотеке тоже — те, кто туда приходят и сами понимают, что нужно вести себя тихонько. Напоминало читальный зал без библиотекарей. Использовалась зачастую для совещаний. Но иногда, можно было увидеть читающих обитателей корпуса, например, Армина. Несмотря на то, что Ева очень быстро преодолела расстояние от столовой до библиотеки, он уже был тут как тут.       — Не отвлекаю? — спросила она.       — Я ненадолго, хотел только взять книгу и перед сном почитать, так что нет, — он стоял возле книжного шкафа и перебирал корешки книг, одну за другой, выбирая понравившееся произведение.       — Я тебя надолго не задержу, просто хотелось кое-что спросить: не пойми меня неправильно, но что ты чувствовал в тот день, когда Эрена съел титан? Если сложно, можешь не рассказывать…       Он немного замялся, посмотрел вперёд, в пустоту, но всё равно решил рассказать:       — Да-а, было сложно какое-то время вспоминать об этом. Но сейчас, думаю, что смогу объяснить, — он повернулся и взглянул на Еву, но потом опустил взгляд. — Я корю себя за то, что в тот день никак ему не помог. Когда я увидел титана перед своим лицом, первый раз в жизни, да ещё и настолько близко, я просто опешил. Не мог пошевелиться, не мог кричать, ничего не мог сделать — только смотрел, да и смотреть не хотелось. Когда он схватил его, я должен был, должен что-то сделать, но окаменел! И не раз думал, что лучше бы титан съел меня тогда… Что бы я делал, если бы Эрен не оказался титаном?       — Армин, ты очень умный человек, — Ева немного наклонила голову в его сторону, — Ты спас своих товарищей уже много раз, и я думаю, что не раз ещё нам поможешь. Не принижай свои достоинства, пожалуйста, — увидев, что тот успокоился, она продолжила: — Мне недавно снился сон, где Эрен хотел меня съесть, и всё было точно так же, как ты рассказываешь. Во время сна я испытала полный паралич тела, пока меня не разбудила Микаса. Я думаю, видела ли я твои воспоминания, или чьи-то другие? Или это просто плод моего воображения и я просто побаиваюсь его, потому Эрен может быть опасным титаном?       Вот так они и обменялись риторическими вопросами, от которых особо толку-то не было, но его мнение и воспоминания Еве всё равно было важно узнать. Теперь она поняла, что это не его воспоминания. Возможно, и правда, лишь плод воображения. Армин посоветовал спросить про сонный паралич у Ханджи, потому что, по его мнению, она знает всё, она же учёный, и не стоит боятся Эрена, так как он определённо друг и старается защитить всех. «Ну да-а, а ещё он может потерять контроль над собой и сожрать нас, а потом и вовсе забудет об этом», — пока она не особо доверяла Эрену, но уже задумывалась о том, чтобы начать. Она ещё немного подумала об этой ситуации, а Армин ушёл, прихватив какие-то энциклопедические справочники с собой. Оставшись одна, она начала заниматься, чем хотела. К сожалению, книг на тему одежды в библиотеке было не так много. Нашла только две: о форме и об истории основания разведки. Возможно, там есть рисунки, которые помогут понять, каким разведывательный отряд был раньше.       Листала, листала, но ничего в голову особого не приходило. Ева окунула палец в кружку — чай уже совсем холодный. Она сделала пару зарисовок, и всё. Может, ей стоило почитать что-то про виды тканей, или поспрашивать? Поток её мыслей прервал скрип двери. Она приоткрылась, и первое, что она увидела, это кипа бумаг, сверху поднос с чайными приборами, а потом втиснулся капитан Леви. Увидев Еву, он немного удивился:       — Думал, тут никого нет.       — Я могу уйти, — слегка улыбнулась Ева.       — Не стоит.       Он присел рядом, поставил бумаги на стол, налил себе чай и принялся заполнять документы. Ей не хотелось его отвлекать, но тот чай, который им давали в столовой, и на чай-то не похож, и ей хотелось попробовать что-нибудь нормальное. Да, она уже почти потянулась к чайнику.       — Хочешь чаю? — спросил Леви, будто заметив её внутреннюю борьбу.       — Не откажусь. Только мне за кипятком надо сходить, — она взяла свою кружку и привстала. Капитан сделал жест рукой, мол, валяй, только меня не отвлекай.       Столовая-то не так близко. Зато мужское крыло — да. Ева не хотела бы никого встретить, чтобы не разговаривать ни о чём, пока её кипяток остывает, но на обратном пути она увидела, Жана, что упражнялся в игре на гитаре. «Наверное, чтобы завоевать сердце Микасы», — подумала она.       — Слушай, Жан, а если я стихи какие-нибудь напишу, и попробую их спеть, сможешь сыграть в таком ритме? — для неё ответ не особо требовался. Ей просто захотелось обратить внимание Жана на себя — что бы он вспомнил, что есть у него вот такая вот подруга, которая обычно молчит.       — Ну-у, — он, остановившись играть, почесал затылок, и слегка улыбнулся: — Когда напишешь, тогда и приходи.       Она довольно кивнула ему и потопала обратно в библиотеку. Зашла, тихо закрыв дверь, чтоб не мешать. Но когда Ева поставила кружку на стол, она так зазвенела, что Леви вздрогнул. Она потянулась за чайником, но кто думал, что он такой джентельмен, что сам хотел налить её чай? Ледяные кончики пальцев буквально обожглись об его. Она резко отдёрнула руку, покраснев — не то что бы ей когда-то удавалось притронуться к руке какого-либо мужчины, ещё и так неожиданно, но он не подал никакой реакции. Продолжил держать чайник и налил ей в кружку заварки. Всё это он делал, не отрываясь от бумаг и даже не смотря на неё.       Она отхлебнула из кружки, и чёрт, это было так горячо! Ева поморщилась и вздохнула, чувствуя неприятную жгущую боль во рту. Хотя кипяток особо не разберешь, это было и правда вкусно. По крайней мере, вкуснее, чем из столовой. Она начала восстанавливать работу над своими эскизами — каждый занимался своим делом, и не отвлекали друг друга. Хотя, через какое-то время Ева почувствовала на себе взгляд, и поняла, что капитан сделал передышку и просто наблюдал за ней какое-то время, она подняла голову, чуть наклонила её в сторону и посмотрела на него:       — Показать, что там? — он молча кивнул, и она продолжила, — это концепт новой формы, хотя её ещё рано менять… Я просто думаю, что это помогло бы, например, меньше изнашивать форму, если бы она была чёрная. Или обезопасить её какими-то пластинами, которые бы защищали от падений и скольжения по плоской местности. Как у некоторых королевских полицейских.       — Что ж, выглядит довольно практично. Надеюсь, придёт время, и мы сможем опробовать эти модели в жизни, — он попутно начал ставить печати на документах. — Почему так поздно в разведке?       — Если вы имеете в виду, причину задержки поступления…       — Меня итак достала церемония в разговорах, давай хотя бы непринуждённой беседе перейдём на «ты», — в ответ на эти слова Ева неловко улыбнулась и поёрзала на стуле.       — Если вы… ты имеешь в виду, почему я так поздно поступила — я около трёх лет помогала бабушке вести хозяйство и не могла уехать. Тяжело ведь в возрасте, без дедушки...       — Справедливо. Рано или поздно ты бы всё равно тут оказалась, так что не особо важно, когда. А почему ты решила…       Их разговор прервали какие-то шумы и крики из соседней комнаты, по совместительству, комнаты мальчиков. Очевидно, что кто-то дрался. Леви пробубнил что-то вроде: «чёрт, когда это уже прекратится» и поспешил туда. Спасибо тонким стенам, что гул было слышно в библиотеке. «Что-то не помню, чтобы устраивался нянькой в детский сад!» — она услышала от Леви, а потом эти: «он первый начал» от Эрена и Жана, а в конце их наградили дежурством на всю неделю. Кажется, её завтрашнее дежурство только что перешло в другие руки, и она довольно расплылась в улыбке.       Капитан вернулся, сел на своё место, и Ева поняла, что делать ему ещё очень много, поэтому решила предложить свою помощь:       — Может, я чем-то помогу?       — Хорошо, я буду заполнять бумаги и скручивать, а ты можешь расплавлять воск и ставить печати.       Что ж, это довольно не трудная работа. Минута за минутой проходили, печать за печатью… Ей просто уже захотелось спать, и Ева начала клевать носом. А ещё немного мёрзнуть.       — Извините… извини, можно я пойду? Наверное, уже поздно, — тихо спросила она.       — Конечно, это изначально не твоя работа. Доброй ночи, — кивнул Леви.       Когда Ева зашла в свою комнату, и тихо закрыла дверь, она взглянула на Микасу. Та сладко спала. И она тоже легла и почти сразу же уснула.       Ей снова снился сон. Как она шла по заснеженным дорогам вместе с отрядом, сильно задувал ветер. Голова гудела и от этого ветра заболели уши и виски — это было её вечной проблемой, даже если на улице не так уж и холодно, ветер просто убивал. Ева достала из сумки кусок ткани и надела его как повязку на голову, завязав на узел спереди.       Затем она проснулась, и поднялась на локтях. Стоп, что? Почему она не могла, будучи в здравом состоянии, придумать это? Шапки из слишком толстой ткани, из-за которой может быть чего-то не слышно, а капюшоны слетают. И ей нужно было срочно записать это. Зачастую бывает, осенит ночью, а наутро ты уже и не вспомнишь об этом. Или думаешь: «запишу утром», а потом забываешь. Пошарив в тумбочке, она поняла, что оставила все свои записи в библиотеке. Сколько сейчас времени, она не представляла, и рисковала нарваться на старших, но всё равно решила направиться туда.       Оказалось, что капитан никуда не уходил, и походу не собирался. Неужели так много работы? Потому что уснул прямо за столом, лёжа на своих бумагах. Свеча уже догорала свою половину, и под её светом Ева сделала быстрые зарисовки, чтоб ничего не забыть. Уходя, она подумала о том, что сейчас холодно, и капитан мог простудиться, а этого ей не хотелось, поэтому ей не трудно было принести свой запасной плед и укрыть его. «Оставить ли записку от доброжелателя?», она вырвала листок из своего блокнота и написала: «Хорошо, когда есть с кем поговорить и помолчать не только в своей голове». Она оставила бумажку на видном месте, и задула свечу, подумав о том, что только с ним она могла бы говорить «ни о чём», и не испытывать чувства, будто делает это зря, упускает время, или ей просто скучно, или она хочет привлечь чьё-то внимание, чтобы напомнить о себе. Он и так знал, что она есть, и с последних пор никак не мог об этом забыть.