Вольные птицы

      Что ты планируешь делать после возвращения стены Мария? — с печалью в глазах спросил Леви, — это, конечно, главное. Но что дальше?       — Устраним угрозу, — ответил Эрвин, — похоже за стенами многие хотят нашей смерти. К тому же, я хочу узнать, что находится в подвале.       — Я спрашиваю, потому что ты можешь и не дожить до этого момента. Ты уже не тот солдат, что раньше. Позволь Ханджи командовать всем, — идти ли ему до конца? — Или мне.       — Нет. Я не сдамся, и, если вы добьетесь успеха, я должен быть там. Если я умру, Ханджи меня заменит. Это слишком важно для человечества, и поэтому я так далеко зашёл.       — Но, если ты умрёшь, мы обречены. Лучшее, что ты можешь сделать — строить стратегии.       — Лучшее, что я могу — это сражаться!       — Погоди. Я сломаю тебе обе ноги, чтобы ты наверняка не смог выйти! — Он уже чувствовал, как внутри всё закипает от гнева, — и операция по возвращению стены будет выполнена, пока ты будешь ныть от боли. Эта миссия для тебя важнее, чем ноги?       Леви приблизился к Эрвину.       — Да.       — Важнее, чем победа человечества? — спрашивал капитан, цедя сквозь зубы.       — Да.       Он всё понял. «Эрвин не сдастся, даже если подохнет, безумец. Все что мне остаётся, так это подчиниться», — жалко, что полномочия капитана на этом заканчиваются, и он ничего не мог бы сделать:       — Я доверюсь твоему решению. — На самом деле, он уже никому не могу доверять в этом плане. Эрвин, более чем вероятно, погибнет.       Но он бессилен. Бессилен.       Зайдя в уборную, Леви с размаху ударил кулаками в стену. Костяшки пальцев вмиг покраснели. Посмотрел на себя в зеркало немного, вот, кажется, он вновь обрёл над собой контроль. Спокойствие начинает возвращаться, когда накрываешь лицо руками. «Что это? Снова какой-то шум», — поправив одежду, он направился в столовую, сменяя шаг на бег, — «опять дерутся эти сосунки».       — Сколько вам говорить, — Эрен отлетел от удара ногой, — чтоб вы не были такими шумными, — кулаком зарядив Жану, Леви, успокоившись, сел за стол к Ханджи и её команде, точнее тому, что от неё осталось.       Жан, получивший под дых, сел обратно за стол, где собралась небольшая компания из его друзей и новичков. Немного послушав разговоры, он и сам решил вступить в него:       — Слишком уж пафосные речи ты толкаешь, — наехал он на новичка, — говоришь о самопожертвовании, хотя в бою ни разу не был.       «Да ты сам вначале был таким же», — подумал капитан.       — Жан, да ты сам вначале был таким же, — к ним подсела Ева и точь-в-точь повторила мысли Леви.       — Серьёзно?       Ева решила оставить его без ответа.       — Ева Мари, — новичок потянул руку через стол, — виделись редко. Это твоего дядю сегодня вздернули?       — Флок Фостер, — сквозь зубы процедила она, и вцепилась в руку.       В этот момент, по закону подлости, в зале повисла полная тишина. Ева лишь сильнее сжала руку от гнева. Не любила она ругаться просто так, по пустякам. Пока кто-то не затронет её близких.       — Да какого хера? — она ловко наклонилась через стол и взяла Флока за грудки, — какое ты имеешь право говорить об этом? — Она уже замахнулась на него кулаком. — Отсиживался на своей стене, да в бою даже не был!       Чтобы не было другой драки, Леви побежал к ней. Не думал, что она станет инициатором. Такая всегда спокойная и умиротворенная, уже не та, что раньше. И он никогда не мог представить, что будет отдирать свою девушку от какого-то новичка. Он спокойно подхватил её под руки и начал уносить, на что она брыкалась и пыталась вырваться.       — Смотри не обосрись, когда увидишь титана! — крикнула она вслед.       Он заткнул ей рот рукой — услышать такие грубости от неё было очень неожиданно. Хорошо, что сил хватило, чтобы увести брыкающуюся Еву за пределы столовой.       — Я думал, ты поумнее этих салаг будешь, — поставив её на пол, сказал Леви. Ева посмотрела на него взглядом, полными печали, и убежала.       Может, эта фраза прозвучала грубо и поучительно, но он не думал, что это так сильно её заденет.       Сегодня был достаточно тёплый вечер. Без ветра, и небо стало яснее, чем днем, но тучи все равно пролетали над головой с огромной скоростью. Сквозь них просвечивал полумесяц и звезды.       Куда же она делась? Леви прошел все закоулки, чтоб её найти. Каково было его удивление, когда он пришел туда, откуда начал, и увидел там спящую на земле Еву. Она оперлась спиной на стену и мирно посапывала. Волосы растрепались.       Наклонившись над ней, Леви услышал шаги неподалеку. Шмыгнув за стену, он тоже прислонился к ней, оказавшись сидящим совсем близко. Это были шаги Эрена, Армина и Микасы. Кажется, они просто прогуливались, но потом разговор превратился во что-то более серьезное.       — Когда мы победим титанов и вернем стену Мария, вернутся ли те дни? — спросила Микаса.       — Мы их вернем.       — Леви, ты мпфф, — Ева не смогла договорить, потому что он заткнул ей рот ладонью и шикнул, показав в сторону ребят, чтобы они ничего не услышали.       Ее взгляд так и говорил: «Ты что, подслушиваешь?»       «Не смотри на меня так», — да, они подслушивают.       — Есть ещё кое-что. Огромное море, — Армин встал с лестницы и развел руками, — за стенами ещё столько всего! Я хочу увидеть всё это! Обещайте, что мы посмотрим на море вместе!       В этот момент Леви осенило, что он никогда не думал о том, чего хочет от жизни. У него не было никаких мечт, он просто слепо выполнял приказы, пока Ева не появилась в моей жизни. Она осторожно убрала его ладонь и сжала её в своей руке.       — Обещаем, — ребята соединили ладони.       Немного посидев в тишине, они ушли.       — Может отпустишь мою ладонь, — жалобно попросил Леви, — она уже вся затекла.       — Ой, — она разжала ладонь, но руку не выпустила, — прости, что я сорвалась.       — Нечего просить прощения. Он сам виноват, что такое сказал. Тебе просто следовало вести себя спокойно. Но бойкий характер — тоже хорошо.       Она кивнула. С неба понемногу начало капать.       — Пора бежать, — Леви подставил руку под град капель, — а то промокнем до нитки.       Избежать этого им не удалось, и уже все полностью промокшие, они зашли в кабинет капитана. Он разжёг огонь в камине, и сразу стало так уютно. Плюс, будет, где подогреть чайник. Он снял мокрую кофту и полез за новой. С волос капала вода, и он осторожно пригладил их рукой.       — Вот, надень это, — Леви кинул ей свою рубашку, — не сидеть же мокрой.       Он отвернулся, на всякий случай, чтобы не смущать её, пока она переодевается. Ева съежилась от холода, сидя на диване.       — А чего хочешь ты, когда всё это закончится?       — Я не знаю, — он присел рядом, скрестив руки на груди, — надо сначала, чтобы всё это закончилось. «Я правда даже и не думал о таком. Чтобы жизнь предоставила мне возможность распоряжаться ею самому? Такого не было».       — Я счастлива рядом с тобой.       Такие простые слова совсем сбили его с толку. Никогда ещё ему не говорили такого. Как с ним сложно, невыносимо, невозможно — говорили. А такого, никогда. Разные у него были вечера — иногда мимолетные встречи, чтобы сбежать от себя. В основном одинокие и полные пустоты. Ничего Леви и не надо было, ведь он никому не доверял и не мог ни на кого положиться, разве что, кроме Эрвина и Ханджи.       Этот вечер первый, в своем роде. Сегодня он понял, как много значит для этого человека. «Сколько я уже сижу и молчу, как дурак, обдумывая это?» — он не знал, ждала ли она ответа. Но голову положила ему плечо. Рядом с ней, сейчас, ему захотелось жить для себя, и больше всего — для неё, если это сделает её счастливой.       — И я, и я, — сказал он, обняв её.       Попив чай, и высушившись, Ева захотела пойти к себе. Леви не стал её задерживать, потому что в глубине души знал, что как только она выйдет из кабинета, то захочет вернуться.       Это и случилось, потому что послышался стук в дверь. Он неторопливо её приоткрыл.       — Если это последняя ночь в моей жизни, то я хочу провести её с тобой, — сказала она, и потянулась к нему.       Леви коснулся её сухих и горячих губ своими.       Вскоре они уже лежали на диване, и оказавшись сверху, он перебирал её ещё не высохшие рыжие кудряшки. Она обвила его руками и начала стягивать кофту. Холодные руки касались его тела.       Он целовал её яростнее. Расстегнув её рубашку, поцеловал тонкие ключицы.       — Я люблю тебя, — признался он, произнося слова в шею.       При следующем поцелуе они столкнулись носами и зубами, и она засмеялась так звонко:       — Люблю тебя…тоже, — с придыханием прошептала Ева и поцеловала капитана в шею.       Холодный ветер из открытого окна окутал его кожу вперемешку с её теплым дыханием. Никогда он ещё не чувствовал такого возбуждения. Сколько бы женщин не перецеловало его до этого, эти поцелуи — другие. Особенные. Только для него.       Он посмотрел на неё сверху — такой маленькой и беззащитной она казалась. Хотелось положить её в карман и спрятать ото всех.       — Ты прекрасна.       Леви положил её руку себе на штаны, чтобы она полностью оценила его желание. Она взяла его руку и направила:       — Будь со мной нежен, капитан.       — Буду.

***

      Когда все закончилось, Ева смирно лежала на груди у капитана и отдыхала:       — Было приятно и совсем не больно.       — Я рад.       «Было приятно видеть её радостной. После всего, что случилось, на её лице давно не было улыбки».       — Ты в норме?       — Кажется, уже лучше. Если никто не будет обижать моих близких, — Ева поморщила нос, — тогда я в норме.       Он погладил её по голове.       — Ты что, плачешь?       — Да, — он вытер ей слезы, — скорее от счастья. Знаешь, чего я хочу?       «Наверное, это был слишком трогательный момент для неё. Женщины. Хотя я сам себя чувствую, как будто… Как-то не так».       — Чего?       — Чтобы у нас была спокойная семейная жизнь, — промурчала она.       — И чайный магазин.       — Ты что, серьёзно?       Он засмеялся.       — Ну, вообще-то, да. Серьёзно.       — Тогда и магазин будет.       Хорошо жить мечтой, когда совсем не хочется думать о завтра.       — Если завтра мы выживем, то давай помолвимся?       — Неожиданно, — её глаза заблестели, — но давай.       — Я сам в шоке от этого предложения.        Раньше он так мало спал, и постоянно игнорировал свою усталость. Лет десять работы без передышки дали ему невысокое звание, но всё же. Да и больше Леви нравилось подчиняться, а не командовать. С тех пор, как он капитан, ему приходится командовать. А принимать решения ему не особо хотелось. Скорее, он боялся принять неправильное. Ведь из-за него может кто-то погибнуть. Мог ли он распоряжаться их жизнями? Конечно, нет. Он не считал, что имеет на это право.       И он не хотел ничего решать за неё; в последнее время, больше доверившись её выбору, он стал уверен, что она сможет себя обезопасить.       — О чём так задумался?       — Да, о всяком. Стало интересно, когда ты в меня влюбилась?       — Дай-ка подумать, — она начала покусывать губу, — первый раз я тебя увидела на собрании, когда все приветствовали друг друга, и ты там был такой серьезный, напыщенный. Потом неделями у меня складывалось о тебе впечатление, и за один день оно разрушилось, когда Эрвин пошутил про шрам у тебя на заднице, — блаженно заулыбавшись, она прикрыла глаза, — тогда я тобой заинтересовалась.       — Я тебе тресну, — шутливо он замахнулся свободной рукой, — и завтра никуда не надо будет идти.       — Да нет, правда! А влюбилась, когда ты помогал сменить повязку на носу. И мы были так близко, как тут не влюбиться в такого мужчину. А ты?       — Когда ты меня приложила на тренировке. Я тогда подумал, что ты слишком хитрая. А потом ты начинаешь оказывать мне знаки внимания. Я удивился, но чем больше ты уделяла мне своего времени, тем больше я влюблялся.       Стало холодно.       — Закрой окно? — спросила Ева.       — Я голый, и лежу у стенки. Тебе ближе.       — Ах ты! Я, вообще-то, тоже, — она сдернула с Леви одеяло, и важно обмотавшись, пошла закрывать окно. — А ты её всегда с собой носишь? — Она взглянула на сыворотку.       — Да, вдруг надо будет тебя спасти.       — Ты что, забыл? Я не умею превращаться в титана.       — Я дурак, — шлёпнув по лбу, сказал Леви.       — Замерзший дурак, если не укроешься, — она легла рядом и укрылась, — придётся спасать кого-то другого.