Успеть за неделю

— Вот и всë, — сказал Мэйк после того, как промыл и продизинсфицировал рану, а потом надел на ладошки Мэйби запасные варежки. Кожу неприятно кольнуло, но боль прошла — всего-то пара царапин. Взбодрило всех. Особенно Мэйка. У него, страдающего раком, куда-то пропала одышка, боль, вообще всë. Он просто сидел и улыбался, пока его зрачки меняли свой размер. — У нас получилось! — В сотый раз прошептал перевозбуждëнный Мэйк. Сильный стук раздался прямо сверху, и он показал потолку язык. Мэйби сидела на спальнике мышкой, боролась со слабой тошнотой и молчала. Ей хотелось рассказать всë Мэйку, который обязательно поверит ей…но вдруг еë услышит тот самый призрак? Мэйби уверена, что это инородное существо толкнуло еë. Это не мог быть Мэйк, потому что Мэйби бы его заметила; это не мог быть другой человек, потому что его бы тоже заметили. Призраки незаметны. Так какой же из шести тысяч мëртвых людей решил сделать человеку больно из-за неосторожного слова? Мэйби снова прокрутила ролик в голове, где ей что-то шепчут. Слова остались непонятными. Собственно, чего она ожидала? Тайного послания? Холодные пальцы полтергейста проходили сквозь куртку и свитер, прикасались к ней, заставляя горячее тело вздрагивать. Прямо сейчас. Мэйби уже не смотрела на Мэйка, а куда-то в пространство, панически думая, что же ей делать. Еë трогает инородное существо. А может, просто воображение разыгралось. Тонкие длинные пальцы медленно водили по каждому изгибу талии, касались небольшого бюста. Скользили по позвонкам, словно выбирая, какой из них заломить. Мэйби боялась сделать вдох, каждую клетку тела парализовало. Эти руки, злые, полупрозрачные, медленно двигались к шее. Они почувствуют еë страх, задушат. Нет, не сегодня! Аскорбинка с силой ударила себя по груди, и тут же услышала непонимающее: — Ну нет так нет, зачем биться? Мэйби облегчённо выдохнула. Мэйк. Просто внезапный и романтичный Мэйк. Мэйк просто не подумал, что раздеваться в зимнем походе будет немного неразумно. Снова по ней стучат руки. На этот раз по голове. — Что ты делаешь? — Да подожди, у тебя волосы в штукатурке, — ничего не видно, но в голосе Мэйка усмешка. В ответ Мэйби укутала его щиколотки пледом. — Ты грустная, потому что у тебя болят руки? Сильно? — Не, не. — Ты рада? — Мэйк всегда это спрашивал, после каждого свидания. Однако, он получил грустное качание головой. — Как так? Расстроенный, он взял лапшу, сел в позу бабочки и подготовился слушать наболевший монолог. — Я думаю, что не подскользнулась. Я ощутила что-то вроде…толчка. Может, меня уронил тот самый призрак, который что-то шептал? Это вообще логично? — Вообще — нет. Но лично я верю в потустороннее, и пускай это будут последствия вызова. Они всë-таки не прошли бесследно! Мэйби согласно мыкнула. — Ты сильно испугалась? — Не думаю. Аш-ш, — она аккуратно стянула варежки. — Руки вспотели. — Мы можем пойти домой. — Ни в коем случае. Тебе тут нравится. В этом Мэйби была непреклонна, и вскоре Лав от неë отстал. Кому вообще захочется уходить с места мечты из-за чьего-то нытья? — Тебе надо поесть, — подала голос Мэйби через пару минут, придвинув пластиковую тарелку. — Я не голодный, — Мэйк сморщился и отодвинул блюдце. То чуть не перевернулось на бетонном полу. Без проблем, Мэйби доела всë сама, вкладывая в каждое действие столько обыденности, сколько вообще можно. Оставить отношения такими, какими они были — умно. Только сложно. Мэйби всегда ощущала себя важной для Мэйка. Сегодня особенно. Даже если его кидало в воспоминания, Мэй пыталась понять, о чëм он сейчас думает. Это считалось неким откликом на подарки, которые Мэйк дарил ей в огромных количествах. Каждый раз, когда в руки Мэйби опускалась коробка с гаджетом или украшением, она ощущала себя очень неловко. Раньше денег не хватало на простой презерватив. Мэйки сказал не корить себя за тот случайный взгляд, который изменил всё. И пусть Мэйби увидела, с какой любовью на неë смотрят зрачки в серо-голубой радужке, оно того не стоило. Если трупу надавить на глаз, то зрачок расплывëтся по по глазу, о чём забыть не получилось. Это была халатность чистой воды, наступлением на грабли. — Мэйки, — еле как выдавила она. — Почему ты прощаешь меня, если никто бы так не поступил? Ты ни слова не сказал мне о том, что я посмотрела на тебя. На самом деле ты зол? Обижен? Мэйк глубоко вздохнул и устроился — верный признак того, что предстоит разговор на серьëзные темы. — Если ты четыре года не смотрела на моë лицо, то один неосторожный взгляд не считается чем-то плохим. — Я смотрела на твоë лицо, на лоб или рот там… Мэйк остановился, Мэйби тоже, и он продолжил: — Ты права, это было ошибкой, но не критичной. Никто не считал бы тебя дурой из-за того, что для неë чувства стали превыше осторожности один раз. Это нормально, такое бывает со всеми, в мелочах или нет… Снова молчит, кусая губы и подбирая нужные слова. Луна выбелила лицо. — Знаешь, я не думал, что скажу это, но осознать дату своей смерти полезно. Вчерашний вечер после ссоры с одним человеком я провëл продуктивно — впервые за несколько лет начал читать то, что откладывал годами, вместо ведения бессмысленных бесед. Завтра я начну тренироваться в написании стиха, и точно знаю, что прокрастинировать не буду. Некогда. Я удалил свой ВК, чтобы не отвлекаться на мемы. Теперь у меня появилось лишнее время, которое можно провести в одиночестве. Слушать музыку, гулять по городу, рефлексировать. Расставлять приоритеты — довольно крутая вещь. Сделай так же, чтобы понять, что именно тебе нужно в эту минуту. — Обязательно. Мэйби смотрела на Мэйка, наслаждаясь его мягким голосом. Озноб прошëл, а болезненную тему стало даже приятно слушать. — А вот мне нравится смотреть на тебя, — вдруг сказала она. — Я даже не думала, что мы сможем сегодня так повеселиться. Только вчера мы узнали о том, что ты умрëшь, а сегодня угарали, играя в ворованные игрушки. Разве не в двадцать выходят из переходного возраста? — Мы же детьми сегодня стали. Эй, — спохватился Мэйк. — А игрушки точно не найдут? — Не боись, — махнула рукой Мэйби. — Мама только с работы вернулась, а папа не лезет в мою комнату. Говорит, девичьи покои — моë дело. И это он стал говорить после того, как я оставила свой вибратор на столе. Тогда и создалось строгое табу на парней у нас дома. — Хочешь сказать, что я никогда больше не увижу, плакат каких геев ты повесила над кроватью? — С каких пор ты стал интересоваться моими геями? — С того момента, как мы с тобой разрабатывали рассказ по мотивам альбома твоих BTS, — Мэйк хохотнул. — Никогда больше не скажу, что люди с Восточной Евразии тупы, как пробки. — На песне о ложной любви ты писал часть с захватом мира инопланетянами, — припомнила Мэйби и продолжила кушать, умудряясь смеяться и жевать одновременно. Кто-то постучал вдали, да так громко, что Мэйк громко крикнул на привидение. В итоге он так быстро вдохнул холодный воздух, что снова зашëлся в приступе кашля. Рядом обнаружился вязаный голубой шарфик. — Оу, не надо. Он твой. — Тебе нужнее. — Хочешь простудиться? У тебя вся шея открыта. — Не простужусь! — заявила Мэйби, мысленно надеясь, что воспаление лëгких еë не заденет. — Мне всë равно придëтся тебя согреть. Аскорбинка не успела ничего сказать, прежде чем еë заткнули поцелуем. Что-то ей действительно было холодно… Не хватит и тонны чая, чтобы вылечить воспалëнное горло Мэйка. А Мэйби танцовщица, и ей ни в коем случае нельзя болеть. Но чья была идея заночевать в декабрьский холод здесь, никто не знал. Лав расстелил два мешка, залез в один из них и тут же уснул — рак отнимает всë больше сил, а завтра его поджидает ещë одно грандиозное дельце. Мэйби осталась одна, наедине со своими мыслями. Сегодня Мэйки превзошëл сам себя, проведя ночь с ней в недооценëнном месте культуры. Да, эта больница была интереснее, чем памятники и музеи, по которым её таскала бабушка. Интересно, что бы она сказала, узнав, где сегодня ночует её внучка? Мэйби хотела увидеть перед собой этого шепчущего духа, но в то же время до дрожи в руках его боялась. Ведь можно стать жертвой проклятия, как в фильмах ужасов, и полтергейст будет преследовать еë даже дома. Воображение рисовало ужасающие образы: женщина, из которой сыпятся личинки, группа друзей, превращающихся в оборотней. Эта мерзкая обстановка в иностранном фильме ужасов, где даже озвучка кажется отвратной. Хотелось иметь рядом с собой полицию, но в то же время никого к себе не подпускать. Сердце пропустило удар — рядом дыхание. Мэйби застыла и растерянно заморгала. Такое частое, оно не могло принадлежать призраку или убийце. Скорее, псу. «У нас закрыта дверь». Мэйби прикинула, что может сделать бродячий пëс с ними, будь всë по-другому. Когти — больно. Можно умереть от заражения крови, если пропустить хоть одну царапину. Клыки — ещë больнее. Могут шею прокусить. И снова стуки. — Да ëб твою мать! Даже не стуки, а позвякивания цепей. «…На которых висели особо опасные пациенты!» — зловеще закончила Мэйби и закатила глаза. Неисчерпаемая, что фантазия, что хозяйка. Пусть Мэйк проверит, он адекватнее. Неохотно отодвигает краешек одеяла. — Мэйки… — А? — спрашивает сонный голос. — Там что-то звенит. — Что? — Не знаю. — Где? — Тоже не знаю. Посмотри, а? В ответ тишина. А потом усталое: — А почему я? Я сплю. — Мне страшно! В полусне Мэйк протянул руку и похлопал подругу по щиколотке. — Спи. Я в одной комнате увидел маленькие колокольчики. Кто-то повесил их ради забавы, вот ветер и качает. Сказав это, Лав снова отключился, оставив за собой лишь хриплое посапывание. Всë понятно, проверять колокольчики, которых нет, он пойдëт только завтра. Раз это место забыто даже Богом, Мэйби теперь сама за себя. Она поджала ноги к груди и смотрела вперëд до чёрных узоров в темноте. Тихо стало нескоро. Было скучно. По привычке современного человека Мэйби похлопала по карманам, потом залезла в рюкзак. Телефона не было. Живот подвело при одной только мысли о потерянной красивой вещи. Четыре камеры, более ста гигабайт памяти, новейшая модель. Мэйк сам покупал ей его. Как же он разочаруется, узнав, что Мэйби потеряла его подарок! До этого еë новые смартфоны разбивались, выпадали из задних карманов и терялись в унитазе, случайно тонули в ванной. Сейчас найти телефон было важно, как никогда. Потные пальцы то и дело выключали свет на фонарика, расшатывая психику ещë больше. Мэйби сделала всего пару шагов, но была близка к истерике, когда обнаружила, что на месте падения телефона не было. — Идти и искать, — прошипела она. — А куда? Пришлось шагать наугад. Надо просто-напросто обойти здесь каждое место и прокричать «Привет, Сири!». Покладистый и аккуратный стук врезался в сознание. Мэйби подпрыгнула, стряхнула с себя наваждение и продолжила уверенно заглядывать в каждую палату. Она пялится в глаза каждому монстру, что изображён на стенах, чувствует на себе их пристальные взгляды и царапается о двери, силясь их закрыть. Заброшенный мир начинал оживать, и казалось, что вот-вот из-за угла выскочит человек в белом халате. За незваной гостьей сейчас наблюдают все, они хотят покарать еë просто так. Мэйби то и дело отбрасывает волосы с лица, пыталась остановить нервный тик. И не зря, впереди силуэт. Мужской, медленно и бесшумно скользящий вдалеке, прямо перед Мэйби. Та скрылась за углом и попыталась сдержать в себе вопль восторга и страха. Она увидела призрака! Настоящего! Что делать? Она не помнит карту местности, а этот дух, патрулирующий коридоры, может еë найти. Быстрыми и широкими шагами девочка помчалась в другую сторону, завернула туда, где должна оказаться заветная палата. Мэйби старалась не светить фонариком в стены, и ориентироваться чисто на хриплый дыхание и кашель, который наверняка издавал Мэйк. И вот он, свет фонарика от телефона и знакомый тембр голоса. Забыв про всë, Мэйби бросилась к Мэйку, но воодушевлëнное чувство защиты пропало вмиг. Попалась.