Успеть за неделю

Селфи-палка, камера и блютуз-колонка — это стандартная экипировка каждой второй девушки. Мэйби в уборной нашла каких-то девочек, а потом и своих мальчиков, и устроила долгую фотосессию со множеством довольных рож. Аскорбинка красилась долго, стараясь усердной рукой написать лëгкий мейкап. Всë было так, как она хотела: макияж подходил под небесно-голубой облик, только веки были приукрашены в честь праздника. Над глазками были яркие и аккуратные радуги, которыми Мэйби очень гордилась. И то, что никто не похвалил еë — просто преступление! — Скажи мне, милая Мэйби, ты собираешься рожать? — закатил глаза Кроки, посматривая на еë мини-юбку. Взгляд остановился на тряпичных кедах. — А ходить? — Конечно, что за вопросы! — топнула обмороженной ножкой Мэйби. — Ты вообще в пижаме припëрся и ещё что-то мне говоришь. — А ничего, что это утеплëнное зимнее кигуруми, да поверх ещё и куртка?! — окончательно вскипел Бой. — А ничего, что в зале ты помрëшь от жары? И оба закричали: — Мэйк, Валера, докажите, что у меня нормальный вид! — Нормальный. А почему у тебя глаза радужные? — вмешался Валера. — Вот, учитесь! — Мэйби ткнула пальцем в него. — Он единственный поинтересовался моим макияжем, не то что вы, дундуки! — и сказала уже спокойнее. — Своим макияжем я хочу поддержать клип «Гей не значит пидорас». После этой фразы наступила тишина. — Но как, вы не знаете этот клип? А актёры там, это же прекрасно, — пролепетала Мэйби, едва в голове возник образ Джейва — солиста группы. — Да, попса бывает прекрасной, — кивнул Кроки. — Я пришёл сюда, чтобы потусить под хоть какие-то нормальные тексты, а не пялиться на задницу певца. — У них такой милый Джейв! — Мэйби даже обняла себя. — Он такой красивый, прямо как Эрик Сааде, у него такие выразительные глаза цвета шоколада… — У Мэйка такие большие зрачки иногда, как будто глаза почернели. — А эта его обворожительная улыбка… — И улыбальник у Мэйка счастливый, да, — веселился Кроки. — А его густые тëмные волосы не блестят на солнце, а таят в себе какую-то тайну! — выпалила Мэйби и приложила руки к щекам. Ясно. Вот что значат фанатки. Не позëрки, не слушатели, а настоящие фанатки. Она даже специально надела набедренную сумку — самый лучший вариант на дискотеке — в чëрно-белую полоску. Мэйк одарил Кроки воспитательным взглядом, а потом продолжил меланхолить и жалеть тех, кто остался в тени. Общество даже не вспоминает о продюсере, барабанщике и тем более о гримëрах, которые сделали так, что волосы Джейва даже не сверкают на солнце. Валеру тоже никто не замечал, но ему это было на руку. Он смотрел на друзей и новую подружку и ловил эмоции от каждого: ему было немного грустно, немного весело, у него даже встал. А мысли были кашей в голове вроде: «А в свои шестнадцать Мэйби присылала грудь «Фанфикам» в директ? А что, если Джейва в реальной жизни зовут Гоша?». «А он точно любит своих фанаток?» — подхватил его философствования Мэйк, когда заходил в тëмный, с цирковым запахом зал. — «Сушняк достал. Надеюсь, если мне станет плохо, семиклассники меня откачают. Троица парней показала свои электронные билеты, вскинулась и галопом понеслась за Мэйби — той уж очень хотелось встать спереди. Спереди, насколько это было возможно людям, купившим билеты в последний момент. — Там моя младшая сестра, мне надо её найти! — крикнула Мэйби в толпу и быстрым и твëрдым шагом пошла к сцене. Было видно, что тут никто не отдаст свои дециметры кому-то ещё за просто так. Мэйк чувствовал, что на глаза наворачивались слëзы от стыда. Самостоятельный и уравновешенный студент с перспективным будущим попал вот сюда? На концерт, где все жмутся, как шпроты в банке? Вон, кеда рядом чья-то валяется. А сзади рëв и ругань — кто-то упал. — Мэйки, там выход, если что, — сказала Мэйби и указала влево. Выход действительно был совсем недалеко от них. — Дым-машин здесь вроде нет, так что не беспокойся, тебе будет легко дышать. Воду вот держи. А тебе я ничего не дам, — с нажимом сказала она, посмотрев на Кроки. Последний лишь закатил глаза. Ради всего святого, неужели и Кроки станет пёсиком, пускающим слюни на сцену? Об этом Мэйку было даже страшно подумать. И на протяжении всех песен он не издал ни звука, только один раз что-то там сипло напел. Лерик был с ним заодно — он вяленько танцевал, а потом и вовсе ушёл с концерта из-за головной боли. Кроки вообще нашëл своих бывших одноклассниц и ускакал с ними в сторону. Мэйк проводил его скучающим взглядом и продолжил стоять. А Мэйби в это время плевать хотела на обидные слова и толкания других, ведь вскоре всë это прошло. Негласное правило этого концерта было таким: пожалеть зрителей с обычными билетами и дать им пройти вперёд. Правила концертов были индивидуальны для каждого участника, поэтому часто могли устраиваться потасовки или новые знакомства. Она танцевала, махала руками, сбрасывала с себя весь тот негатив, что успел накопиться внутри. Руки вздымались вверх, ноги пружинили по полу, и Мэйби позволяла себе любоваться самым красивым парнем на земле. Джейв, он как на ладони, слышен даже звон рюшечек на ботинках. И ни грязи, ни царапин, а сильный запах дезодоранта так и дурманит. Она мечтает ухватиться за его полосатую футболку… Джейв как Марти Сью, он прекрасен, и это вовсе не образ. Мальчики просто ничего не понимают. Наконец Мэйби достигла цели — добралась до ограждения. Схватилась пальцами, чуть не потеряла сознание. О, да. «Джейв…ты недопустимое божество. Но в то же время ты так близок ко мне», — это была единственная более-менее здравая мысль в голове девушки. И ничего страшного, что песни «Гей не значит пидорас» всë не было. Мэйк, кстати, был прав насчëт пускания слюней. Это повторилось опять. У Мэйби опять затекла шея, ведь она долго стояла с задранной по-щенячьи головой. Может, ей и правда схватить Джейва за ногу? — Вам нравится! — кричат в микрофон после очередного недохита. Утверждение, нежели вопрос. В ответ визг. Прошла уже половина концерта. От долгого молчания у Мэйка болит горло. Хочется заткнуть уши. — Точно?! Взрывайте зал сильнее! Визг. Непонятно, чем и для кого он наполнен, но для Мэйка он сух и противен. — Погнали дальше! «Если бы мы так же общались в реальной жизни, то было бы смешно. Спросили у меня, как дела, а я в ответ: «ААААА!», — хохотнуть не получилось, а жаль. Медленные треки, его сладкий голос и строчки про неразделëнную любовь пробили насквозь, и слëзы сами закапали из глаз. В порыве истерики Мэйби достаëт телефон, включает фонарик и медленно водит рукой, запоминает каждую деталь на концерте. Это волшебство. Как хорошо, что была подобрана водостойкая тушь и свободная одежда. Мэйби всë ещё в форме, но почему Джейв ни разу не глянул на неë? Почему он наклоняется только перед фифами, которые накрасились, как в публичный дом, и напялили на себя каблуки? Они собираются вообще рожать? А ходить? — Вот же дряни, — проскрипела зубами Мэйби. — Вы не заслуживаете… Потом ей нехило досталось: Джейв лайтово крутнулся на одной ноге, потерял равновесие и поставил ногу на железную перегородку. Прямо на ладонь Мэйби. — Ай! — вскрикнула она и попыталась выдрать руку из-под толстой подошвы. Джейв поскорее убрал ногу, продолжил петь, и, спустя минуту, на последних ударах барабанов (за это время Мэйби успела передумать все сценарии на его счëт) присел на корточки и спросил: — Прости пожалуйста. Тебе больно? От него так и пëр адреналин и жар. Мэйби закивала, но тут же замотала головой. Сердце ëкнуло. «Он рассматривает мои ногти. А на них нет маникюра, боже, боже, боже!». — Что у них там случилось? — подорвался Мэйк, услышав знакомый писк. — Да там Джейв наступил на девчонку, — ответили ему. Лав так и подскочил на месте, встал на цыпочки и застонал. Картина была неутешительной: Мэйби вроде как рассматривала покрасневшую руку, а потом сфотографировала и кому-то отправила. И это с его телефона, вот позор. Думать было больно физически, но он всë же решился. И… — Фанатки думают обрывками, — Кроки задыхался, заплетался в своей мешковатой пижаме, но всë равно поясничал. За ним шла та самая компания одноклассниц, которым пришлось улыбнуться. Руки сами полезли в карманы. — Ты в пижаме тут как в целлофановом пакете. Сними еë, — сказал Мэйк. — А куда я еë дену? Мэйби отдам, как знак того, что я сбросил кожу? Достала она меня, — проскрипел зубами он. — Где она? — Где-то в первых рядах. Не сговариваясь, они привстали на носочки. — Тьфу, даже не разглядишь. Не нормальная копна густых волос, а патлы одни. — Это просто укладка, у Мэйби красивые волосы, — возразил Мэйк. Аскорбинке снесло крышу. Ей нужно больше контакта с Джейвом, больше прикосновений, больше слов. И, раз руки дотягивались только до его ботинок, пришлось идти на крайности: взяла и развязала ему шнурки, а потом отошла на шаг и как завизжала от прилива адреналина. Ведь на неё мог накричать сам Джейв! Но айдол завязал шнурки и спешно отошëл. Девочка лет двенадцати стояла рядом. Когда солист, приплясывая, снова поддразнивал фанатов и шёл по краю сцены, она решила повторить за Мэйби. Но так резко дергать за шнурки не стоило: Джейв заметил это и удостоил её взглядом, полным усталости и удивления. Слëзы на глазах школьницы выступили мгновенно. — Девочка, т-с-с, — сказала Мэйби, склонившись перед ней. — Больше не дëргай, а то он не удивится. Обе рассмеялись и даже не заметили, что Джейв поправляет обувь неподалëку и слышит весь разговор. Он поднëс микрофон ко рту и сказал: — Я в следующий раз слипоны надену, там вообще шнурков нет. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Боже. Звезда…звезда подключилась к их разговору, неужели такое бывает?! Апокалипсис держался непринуждëнно и незаметно, начался он с неосторожных слов: — Ë маë, а он умеет общаться! — удивился Кроки. Мэйк ответил: — Может, это Аскорбинке ответили. Она-то на контакт с любым выйдет. — Пускай ещё и о блоге Мэйби поговорят, а потом возьмут совместное интервью. Да её сейчас на сцену выведут! — Молчал бы ты. — О, так говорят с Мэйби? — спросила одна из девушек рядом. — Я смотрела её видосы в инсте несколько лет назад! Еë услышали ещё несколько ребят. Потом ещë несколько. И понеслось, как бабки на лавочках, как с горки паровозиком: — Ту, про которую сказали — Мэйби. — Мэйби? — Она же вела свой блог! — А я думаю, почему лицо знакомое. . — Мэйби. — Мэйби! …Того, что на неё посмотрят многие, было нежданчиком. — Но я…я не Мэйби, я Вика! — из последних сил выкрикнула она и крепко сцепила зубы. — Никакая ты не Вика! — проорал ещë кто-то. — Даже макияжем выпендрилась, точно ты! Глаза девушки заслезились, но она незаметно ущипнула себя за руку. Наверное, ситуация сама сгладится, почему бы нет? И чудо настало от того, от кого она даже не могла этого ожидать. — Если бы она выпендривалась, то не краснела бы сейчас. Я прав? Тяжкое и странное ощущение обыденности, хотя его не должно быть. Его просто не может быть сейчас. Мэйби закрывает лицо руками, не в силах справиться с адреналином. Еë кумир извинился перед ней, заступился и — как такое возможно — сдуру приглашает подняться на сцену, раз уж встретил бывшего блоггера. О чем ещё можно мечтать?! Как в сказке, Джейв приподнимает девушку за оголëнную талию и опускает на сцену. Мэйби не смотрит на него, не пытается, не хочет знать. Сделав глубокий вдох, она сделала шаг, завернула лодыжку и еле-еле удержалась на ногах. Кто-то подбадривающе хлопает. Наверное Мэйк. Кто ещë может похлопать в ночном клубе. Разговоры и крики не прекращались, но в еë сторону была тишина. Ещё раз Мэйби чуть не грохнулась, когда споткнулась и наклонилась вперёд, зная, что сзади сидит барабанщик. Непринуждённое, женственное и смелое движение, а какой же кайф. «Какая же я уверенная! Да, я молодец!», — ликовала она и тут же достала из набедренной сумки подарок — милого плюшевого Джейва, который был отреставрирован в надежде на концерт. В этой игрушке были запрятаны часы и ночи долгого труда. Разгладила и протянула, как поняла, что Джейв отвернулся завязать злополучные шнурки. Адреналин пошëл не в ту степь: на смену пришла паника. Юбка, на ней расстегнулась пуговица! А на лице пот! «Но ты же всë равно идеальна. Только тебе выпал этот шанс, плакать не надо», — лелеяла себя она. А звезда всë не поворачивалась. «С другой стороны, если я разревусь, то это будет очень мило». — Сколько тебе лет, деву…вау, — повернулся, взял подарок! Что сказал Джейв, Мэйби не слышала. Он бережно взял игрушку из мокрых ладоней Мэйби и показал залу. Новый шум. Кажется, начинает кружиться голова. — Мне двадцать, — сказала она в микрофон. Ничего не понятно, но точно происходит что-то прекрасное, что будет передаваться легендой из поколения в поколение. На секунду Мэйби припала к его влажной футболке, сжала Джейва под рëбрами, и через миг была вновь бережно опущена на сцену. Красная, смущëнная и в слезах, она унеслась из зала. Зная, что теперь её место не займет никто. — Вот лампочка, а, — улыбнулся Мэйк, видя голубую фигуру. А Джейв, оказывается, и впрямь крутой. Может быть, и не образ. — Ну чë, Бой? — фыркнул он, смотря на красного Кроки. — Шок? — Шок-контент…она снимала шок-контент, а её за это похвалили. Это же нечестно! — негодовал тот, топнул ногой, отдавил кому-то обувь. Началась словесная потасовка, Мэйк ржëт, как Рюук в своë время. Всë было хорошо: подростковое добро сейчас убежало в коридор за свежим воздухом, подростковое зло дуется на весь мир, Бог-икона и главный герой пьесы обнимает новую игрушку, как вдруг: — Ничего себе, двадцать, — по одному театральному тону Джейва стало понятно, что грядëт что-то нехорошее. — Я думал, ей тринадцать. Вот что значит радуга на веках. «Это типо разогрев тупым стендапом?», — недоумевал Мэйк. Хотелось влезть, но, может, это добрый стëб? — Еë кормят? — Хватит! — не выдержал Лав. — Двадцать — вылупил глаза Джейв. Он специально говорил тихо, но слышали его все. — Я в шоке. Как такое разработанное горло может плеваться гноем? — Ну я же говорил. Не милашка он, а волк в овечьей шкуре, — безнадëжно сказал Кроки. — Ë, Мэйби же сверхчувствительная, если услышит, то в депрессию впадëт, а нам потом вытаскивать. — Эй, вы! Замолчите! — проорал Мэйк и схватился за грудь. Старания провалились: окружающие зашикали, а на сцене его никто не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Вот рожа смазливая. — Ублюдок полосатый! Чувствительные ушки Джейва ухватили эти слова, и он, как ни в чëм не бывало, рассмеялся. — Ладно, ребят. Продолжаем. — Ах, ты… Внутри всë кипело, когда Мэйк смотрел на этого пре-милашку. Неприятно осознавать, что вот его-то обязательно поддержат. А у Мэйка остался только Кроки. В то время как «Фанфики» пытались показать, что концерт продолжается, Мэйк начал прорываться сквозь людей на сцену. Просто потому что накипело. — Куда, задавят! — Кроки тянул его за шиворот, до противного треска. Даже не взвесил все «за» и «против» и подумал, что прорываться через людей так легко. Как бы не так. Каждый считал своим долгом оскорбить его последними словами и толкнуть локтем или плечом, так что Мэйк быстро получил по шапке. И вот он уже вылетает на улицу под руку с охраной. Несколько минут понадобилось, чтобы опомниться в каком-то кафе, попивая там горячий чай. «На улице был без куртки пару минут. Хоть бы я не простыл ещё сильнее, сдохну же на месте. А может я умру от простуды?..» — сердце сжалось. Дрожа, Мэйк глотнул сладкий напиток и расслабился, ведь никакой боли не уже было. Через некоторое время подоспел Кроки. — Чуть не раздавили эти шмакодявки, пока я выйти пытался, — бурчал он. — Валеру не нашëл, а куртку твою и свою сто лет ещё искал. Это не клуб, а пиздец какой-то. — Не понравилось? — Почти понравилось. Были бы там девчонки постарше, а так… Лави вот не пошла, не любит она русскую музыку, а жаль, — Кроки прикусил губу. — Ты что-то не очень довольный. Ждëшь от меня извинений? Но я же ни в чëм не виноват. — Не жду я от тебя ничего, расслабься, — покачал головой Мэйк. — Ты же не виноват в том, что разозлился, раз у тебя характер такой. А вот я накосячил. — И как? — Надо было подумать, как можно отомстить Джейву, а я как ты. Взял и сделал наугад, вот и вылетел. А тебе надо было тусить с твоими одногруппницами и дальше, почему ты сюда пришёл? И как ты понял, что я злой? — Одноклассницами, — поправил Кроки. — Я с ними погулял уже и больше не хочу, с тобой интереснее. Ты и говоришь мало, голова не болит, а как счастливым молчуном стал, так вообще… ты как говорил однажды, есть «позитивная энергия», да? Вот она у тебя сейчас. Недолго думая, Мэйк отставил чай — он всë равно грел не так, как слова Кроки. Секундные объятия, крепкие и лëгкие, немного помогли. Поддержка никогда так сильно не трогала его изнутри. — Спасибо, — прохрипел Мэйк и уставился на точку в стороне. Только бы не расклеиться здесь, около людей. — Эй, ну не парься ты. Я ничего плохого о тебе после ломки не думаю, — закивали головой в ответ, как чей-то голос вкрадчиво и тихо сказал: — И я не думаю. Кроки вскрикнул и прыгнул за Мэйка. — Я тоже не думаю! — весело подхватила Мэйби. Кроки так и завизжал. — Ой, да ладно тебе. Обмотанная полосатым шарфом, обвешанная значками, Аскорбинка вернулась через два часа и кинула друзьям по пакету. Еë лицо блестело, глаза сияли. Она не сказала ни слова, но очень крепко прижалась к каждому, даже к Кроки. — Как же это…как же это было круто! — наконец взорвалась она, восторженно хохоча. Словно солнышко, она освещала всë вокруг, пока скакала домой и болтала без устали: — Он такой милый, добрый, просто потрясный! Вы понимаете, он вступился за меня, а потом я купила столько мерча, сколько захотела! Это же шанс один на миллион! Я такая счастливая! — Рад за тебя, — еле вышло у Кроки. Даже для него было бы преступлением рассказать о том, почему они стоят на улице уже два часа, продрогшие насквозь. — А ты это…прости. — А прощаю! — расщедрилась Мэй. — Я чувствовал, что мне этот концерт не понравился, — тихо сказал Мэйк и зябко передëрнул плечами. Кроки очень зло посмотрел на него. — Что? — Улыбнись. — Зачем, я же не… — Живо. Мэйк показательно скорчился и начал мельтешить перед лицом друга. Но Кроки был непреклонен, по лбу только дал. — Вот так и держи. Ныть он начал, только посмей ещё раз так сделать. Терпев боль ноющих скул, Мэйк уставился в звëздное небо, думая, что же такого прекрасного видят люди в этих белых расплывчатых точках.