Успеть за неделю

Мэйка полночи преследовали боли. Колкие, сильные, тупые, они разрывали каждый капилляр и каждую мышцу одной большой вспышкой. Он укрылся комком одеяла в пододеяльнике, кое-как прикрыл волосами лоб и прижал колени к груди, силясь согреться. «Нет ничего сильнее душевной боли», — глупый человек сказал это. Когда тебе настолько плохо, не остаëтся даже души. Остатки разума ничего не помнили, а только хотели. Хотели дозу, хотели жить. Потому что: «Без дозы ты умрёшь. Она тебе нужна, а ты бросил наркотики мне назло, уж я-то знаю!» Кошмар стал явным: начиналась ломка, которой Мэйк так боялся. Это смесь бронхита, теплового удара и отравления. А кашель и большие пальцы…прелюдии. Он проснулся среди ночи, злой и уставший. Место показалось незнакомым, но это была всë та же комнатушка в общежитии, освещëнная настольной лампой. Наверное, кто-то учит очередной билет. Свет оказался настолько ярким, что Мэйк уткнулся лицом в подушку. С ней в обнимку покатился набок и рухнул на пол. Упал совсем не высоко, но неумело и с хрустом. Бедняга обнял себя за колени и застонал. Ржача дрыгавшегося за столом Кроки он просто-напросто не услышал. — Всë окей? — проснулся Валера. Он ещë что-то спросил, что-то ответили, Мэйк не вникал: от сильного спазма он зашипел, пополз к раковине, а после едва не захлебнулся в собственной рвоте. — О-о-о, Господи, — ударил себя по лбу Кроки и подошëл к нему. Видимо, с покерфейсом. Комната тут же наполнилась топотом, шипением включëнного чайника и шварканьем таблеток. Мэйк честно пытался заставить себя проглотить слюну, но совал в рот всë больше жвачки. Едва тошнота прошла, он на ощупь добрался до кровати, лëг обратно и ущипнул себя за руку. Стало немного легче…мысли болезненны. Конечности непроизвольно дëргались в судорогах. Трясясь, как эпилептик, Мэйк закатывал глаза, бил себя по рукам, чтобы не хватать Кроки за пижаму, а он, как назло, стоял так близко… В нескольких километрах от огромного и серого общежития Мэйби подпрыгнула в постели и побежала за курткой.

***

Кроки опять нервно хихикнул. Подул на большой палец, выпил водички, улыбнулся солнышку и стал кусать губы до крови. Вдохи, выдохи и что-то между этим — это всë фигня. За Мэйка не страшно, лежит и лежит себе. А вот Валера…не дай боже он почувствует волнение Кроки, он же чувствительный, как конь! Даже как пони. — Может быть, вызовем скорую? Нарикам в ломке вроде как нечего бояться, — робко обратился Кроки к Мэйку. Ему не ответили. Глупый вопрос: он и сам знал, что вызывать скорую бесполезно — может, врачи и помогут, но декан всë равно узнаёт причину. Но Кроки хотя бы попытался. — Всмысле отключили свет?! — орал и не переставая стучал пальцами по своему телефону. — Работай, скотина, у тебя было двадцать процентов ещё вчера! Их жалкие квадратные метры на троих превратились в огромную свалку. Тряпки, книги, помятые листики и карманные вагины, старые и новые. Валера отчаянно краснеет, а Кроки гневно рычит. Убирать всë это придëтся ему, а кому же ещё. Валера же пытался изо всех сил быть полезным. У него в руках комкались трубочки, бумажки и пластиковые гармошки из стаканов. Всë сильнее он бледнеет, всë медленнее двигаются руки. Вот и сильная эмпатия проявилась. Когда Мэйк издал что-то, похожее на вой, Валера пулей вылетел из комнаты и ещё долго не приходил обратно. Это не чувствительность, это патология. И вот, Кроки с Мэйком остались наедине и работают на благо обществу. Мэйк снова дополз до ванны, пришëл оттуда уже на твëрдых ногах и упал на кровать, будто сломался. Нет бы неподвижно: прижимал колени к груди, раскидывал руки, не переставая мотал головой. Зато он мычал, а не кричал. Просравшийся, проблевавшийся, словно освободил себя от всего этого яда. Конечно, это ненадолго. Кроки продолжал копаться в пожитках, успокаивая друга в оптимистичном ключе: всë пройдет, у кого не бывает отравления и ломоты? Просто у Мэйка это со страшным названием, и всë! Бедный, бедный дебил. Говорил же этому дебилу, что хватит, пусть запишется на йогу, и жизнь станет спокойнее. Какие наркотики, кому показывать эту крутость? Крик угнетал Кроки изнутри, ведь кричать на больного нельзя. — Ой, да не выëбывайся, — махнул рукой он Мэйку и натянул на него скомканное одеяло. Снова повернулся, чтобы вытащить ещё один ящик из комода. Рука дрогнула, край ящика упал на стопу и больно раскровил пару пальцев на ноге. Ложись и сдохни на месте, это называется. Шипя и матерясь, Кроки копался уже в своих учебниках. Нигде, ничего. Ни на одной странице даже следов от метадона нет. От странного копошения на кровати начал дëргаться глаз. Само по себе смешно, что ситуация, что шоу. Только вот Мэйк сейчас корчится от боли, и Кроки ничем не может ему помочь! — Ты куда? — спросил Бой, обернувшись. Мэйк не отвечал, всë ещë пытаясь встать. То, как его руки подгибаются, и как он падает на подушки лицом вниз, выглядит страшно. — М-мэйк, лучше ляг, — Кроки подбежал к нему и присел рядом на корточки. Только вот заметил, что Мэйк стал…фиолетовым. С синяками под глазами и выступившими венами, куда вколоть бы шприц. — Есть, — то ли спросил, то ли уточнил он ровным голосом. — Наверное, — пожал плечами Кроки. — Дай мне десять минут, и я обязательно их найду. Дашь? — Нет! — внезапно заорал Мэйк. — Не дам! Он осознал всë, упал на кровать и застыл. Только взгляд бегал по сторонам, оголяя белки в красных жилках. Кроки бросился проверять его пульс, не переставая тараторить: — Выдержишь, куда ты денешься, не помрëшь же. Это не смертельно, — его изумило, что даже в таком состоянии Мэйк успевал вяло уворачиваться и закрываться руками. В дверь постучали. Знакомые голова ответили, что это «мы». Кроки тут же впустил в комнату двух человек и почти расплакался от тëплых чувств к ним. Вот они, его пожарники, медики и полицейские. Валера задержал дыхание, сжал кулаки и кинулся шебуршить оторванные плинтуса. Мэйк дëрнулся к нему. Так и застыл, свесив голову с кровати, даже не попытавшись убрать волосок, что нагло касался зрачка. Но его убрала Мэйби аккуратными ногтями. — Мэйби? Она старалась как можно быстрее расстегнуть железные замки на сапогах. — М-мэйби… Она кивнула и кинула куртку на пол. — Я тут. Мэйк замолчал, пытаясь сделать своё молчание вежливым и почтительным. Вслушаться в её голос, чтобы понять, злится она или нет. — Вот они! — кричат в стороне. — Я! Их! Нашëл! А в голове иллюзиями плыли наркотики. Множество пакетиков, манящих, больших и маленьких, раздробленных и не совсем. Они белые и прозрачные, покрытые сверху порошком, как конфеты кокосовой стружкой. Наверное, вот столько метадона нашëл Валера… Его оставалось совсем немного, размазанного по стенкам, и Кроки пытался ногтем в целлофановой перчатке сковырять всë в один угол. — На, быстрее! — поторопил он. Мэйк покорно открыл рот, и на языке тут же загорчило. Через силу сглотнул содержимое, блаженно упал на подушки…покадровые образы перед глазами, исчезая и появляясь. Кроки сдëрнул с себя перчатки, будто ядовитого паука отшвырнул, и начал запихивать их в маленький пакет, затем ещё в один пакет, а под конец пошëл и запихнул этот пакет на дно мусорного и побежал мыть руки. — Беспакетные студенты наверняка его заберут, — покачала головой Мэйби. Но все эти реплики и копошения слышались издалека, неважно, ненавязчиво. Ничего важного уже не было. Есть только он, Мэйк, не имеющий проблем и не имеющий слов, чтобы описать весь кайф. — Где они были? — тихо спросил он. — С тараканами, где плинтуса, — ответил Валера. Только тогда Мэйк заметил, что его пальцы покрыты паутиной. — Прощаешь? — промямлил он, пока Мэйби расчëсывала ему волосы. — Я психанул вчера. — Да, — прыснула Мэйби с грустинкой, несвойственной ей. Она сидела на корточках и нежно водила расчëской по его волосам. Потом помогла Мэйку переодеться и накинула на плечи одеяло. Какое оно, оказывается, тяжëлое. — Валер, — позвал Мэйк. — Постой. Мэйби волнующе сжала его ладонь, но Мэйк не обратил внимания. Никаких знаков вопроса, восклицательных знаков, и долгие паузы не в тех местах — то, что преследует каждого под наркозом. И Мэйк — не исключение. Он помнил, как Валера подсел рядом и избегал смотреть на него, что он сам говорил долгий бред с придуманными цитатами и примерами. — Прощаю, — лишь сказал Валера и кивнул. Когда окружающий мир поплыл волнами, когда в нём смешались краски в одно мутное пятно, Мэйк так и уснул, уткнувшись подбородком в плечо Валеры. …Говорили и говорили, приглушëнно и долго. Только когда часовая стрелка встала между девятью и десятью, к Мэйку обратились. Он проснулся не сразу, в купаясь в блаженном сне без картинок, в мягких руках Мэйби. Та, смеясь, гладила его по голове, пыталась разбудить, садилась рядом. А он лишь сонно что-то бормотал в ответ. Всего лишь девять утра, а она будит…сегодня можно поспать, сегодня четверг. Ах да, ему же надо съездить к бабушке с мамой в соседний город. Но можно посетить их потом, у него лекция… Он очнулся от мыслей уже в ванной. Какая лекция?! Ему жить осталось четыре дня, надо спешить! Внутри что-то щëлкало и скрипело, словно крепления на протезах. Но Мэйк не склеенный, а нормальный. Просто разваливается, как всë живое в этом мире, только пораньше нормы. «Всë супер?» — спросил себя Мэйк. Он нервно постукивал пальцами по раковине, пытаясь понять, что хорошего сейчас могло произойти. Но как он не пытался, в голове был лишь он со стороны, такой жалкий и уродливый. Взволнованные и бегающие друзья, заплаканная Мэйби. Чёрные пятна от вчерашней туши отпечатались на рукаве пижамы. Каким же слабаком почувствовал себя Мэйк, когда вспомнил о своём обещании. Держаться любыми путями и бросить наркотики, изгонять навязчивые мысли, а по итогу продуть и показать себя тряпкой? — Ты бледный, как тот безносый гад из одного фильма, — сказал Кроки, когда Мэйк переступил порог комнаты. Ему тут же передали чай. Отхлебнул и еле сдержал слëзы из-за обожженного горла. — Держись давай, дури больше нет, а твой дилер свалил на новогодние каникулы. Валера уточнил сто лет назад ещë, пару часов назад. — А пароль от моего телефона? — дрожащим голосом спросил Мэйк. — Известен уже давно. Да что ты так паришься, — укорил его Кроки. — Ты же честный человек! — Да я не… Паническая мысль оказалась настолько страшной, что Мэйк подскочил с места. А если ломка начнëтся сегодня, завтра?! Вдруг организм захочет ещë наркотиков, которых нет? — Купишь ещё, — успокоил Валера. — В Гастрономе, да? «Ласты откину», — подумал Мэйк и заметно приуныл. — Нет, а…кхм, — Валера кашлянул. — Как у Мэйби дела? — повседневненько так, но это…не бесило. Какой же Валера тактичный молодец. Мэйби не ответила, ведь вопрос предназначался не ей. Мэйк ответил что, наверное, уже лучше. — Кажется, она учится в СФУ? — не унимался блондин. О её жизни он ничего не знал. — Это её хобби? — Мы, кажется, тоже учимся в СФУ. И, кажется, это не наше хобби. Она танцует в команде и выкладывает записи танцев на ютуб-канал. — А что за танцы? — Какие-то кей-поп каверы. Расчëска немного резче дëрнула его волосы за «какие-то». — О, я придумал, — сказал Кроки. Он был единственным, кто не погряз в этой неловкой луже. — раз уж до ночной новогодней дискотеки нам долго ждать, то давайте хотя бы попросим Мэйби научить нас танцевать. — А лекции? — подал голос Валера. — У нас, между прочим, послезавтра экзамен! — Послезавтра, — поднял указательный палец Кроки. — Не сегодня. Сегодня мы уже пропустили первую пару, давайте не напрягаться. Потом и разберëмся с этим хламом, — он окинул взглядом комнату. — И правда, — решила вступиться за него Мэйби. — надо вас растрясти, все равно уже ничего в Мэйке нет, а Валера какой-то понурый. — Не надо… — заныл Мэйк. Только танцев ему ещë не хватало. — Я болен, мне противопоказаны любые нагрузки. — Любые? — заломила бровь Мэйби. Она схватила его за руки и закружила по комнате, весело хохоча. Даже бледный Валера улыбнулся и тихо что-то сказал. Его, как всегда, не услышали. Кроки в это время уже пытался втиснуть ноги в узкие джинсы, прыгая по всей комнате.

***

Спустя час тесная и простенькая комната сменилась трëхэтажной квартирой Мэйби. Валера и Мэйк стояли напротив огромного зеркального шкафа и смотрели куда угодно, только не на зеркало, то ли смущаясь, то ли чего-то боясь. Мэйби пришла в зал и прыгнула на диван, сбросив тапочки на пол. — Вы такие смешные! — хихикнула она. — Согласен! — проорали издалека. Мэйк не сомневался, что это был Кроки. И где он сейчас, на кухне, в спальне? Почему он вообще расхаживает по квартире Мэйби, как по своему дому?! Он вернулся со следами кошачьей шерсти на пижаме и порванными джинсами на коленке. — У вас там такая милая кошечка с перевязанной лапкой, — довольно сказал Кроки, держа в руках гудящий прибор. — Зачем ты держишь мой пылесос, отпусти его! — вскипела Мэйби. — Но я никогда не видел такого пылесоса! Тебе что, жалко? — Не жалко. Я в шоке! Ты что, никогда не видел современных пылесосов? — Прикинь, я не живу в современной квартире! И плохо, что он бесшумный — я из-за него колено ободрал и грохнулся прямо на ваш утеплëнный пол. — Ты вообще собираешься учиться танцевать? — встрял Мэйк. — Не-а, — немного подумав, ответил Кроки. — Я за компанию, должен же я побыть дома у девушки моего лучшего друга. Поэтому пойду и поглажу вашу кошку, а то взбешу кое-кого. И Кроки вышел из комнаты, громко хлопнула дверь. Мэйби проводила его долгим взглядом, зло сжала кулаки и швырнула его телефон на диван со всей силы. — Начинаем, — процедила она, врубила громкую музыку и прыгнула между Мэйком и Валерой. Последние отошли и стали наблюдать за движениями, даже вяленько повторять их. Под яркий бит Аскорбинка полностью успокоилась. Даже в разминке её движения были отточенными и гибкими. — Мы будем танцевать под начальную связку песни Блэкпинк, — сообщила она после упражнений. — Это будет нелегко, но зато очень красиво и мило. Мэйк, тебе нечего боятся, разминка была тяжелее всего. Со слезами на глазах Лав впихивал в себя уже третий стакан воды. — Это где надо убивать любовь? — Это где у Розэ милый голос. Я была Розэ, — она улыбнулась. — Когда мы отправили видео с этим танцем на конкурс, то заняли первое место и стали считаться самыми синхронными девочками клуба. Мы тоже снимем видос в тикток, а? До видео, к сожалению, не дошли: с первых секунд возникли неполадки. Для начала тройке пришлось встать своеобразным паровозиком. Валера стоял впереди, Мэйк за ним, а Мэйби в самом конце. Смысл заключался в том, что Мэйку надо было ритмично похлопать стоящего впереди по телу. И началось: — Не, не, не я. — Почему? — Но я же не гей. Не буду, я не хочу быть Розэ. — Я не согласен на то, чтобы меня лапал Мэйк, — протяжно добавил Валера. Он не был неприкасаемым, но, видимо, имел некоторые загоны. — Ничего страшного, — поспешила успокоить его Мэйби. В этот же миг появился Кроки и сказал, что всë-таки тоже хочет побыть в общей тусовке. И встал сзади Валеры. Глаза блестели, как у маньяка. Кроки никогда не был хорошим танцором, потому бессмысленно лапал Валеру до того момента, пока это не стало выглядеть профессионально и самоуверенно. Потому что учатся танцевать именно так. — Я же доволен, почему ты не смеëшься? — спросил Кроки и пощекотал того под ребрами. Мальчик рассмеялся и попытался вырваться из цепкой хватки, но не тут-то было. — Валера, теперь делай вот так, — сказала Мэйби и сделала незамысловатое движение руками. Валера повторил вот так много раз, но у него получалось это как-то…закрыто, что ли. Можно подумать, что он сделан из застывшего пластилина. — Может быть, у вас проблемы с самооценкой? — предположила Мэйби. — Вставайте к зеркалу. Она манерно приподняла руку, другую положила на бедро. — Вы красивые, модные. Вы клëвые. Смотрите прямо в свои глаза сквозь зеркало и просто двигайтесь, как хотите! Плевать, что у вас там за внешка, хоть сальные волосы, танцуйте! Чтобы не обидеть Мэйби, Лав начал, как дурак, пялится на своё лицо. По старой привычке тело онемело. Смотреть в одну точку не получалось, и взгляд бегал туда-сюда. Кроки в это время разливал кофий всем, занавешивал шторы и в духоте и темноте флексил под любимый рэп новой школы. — Чуваки, да вы сами себе мешаете! Вы хоть одни дома под музыку танцуете? — спросил Кроки. — Да, — тихо признался Валера. — но ведь мы тогда одни. — А я не смотрю, — Мэйби закрыла лицо руками и отвернулась. Кроки повторил за ней. Но у Мэйка остался расстроенный Валера, а у расстроенного Валеры остался дëрганый Мэйк. «Но мы же не одни». Мэйби кокетливо развернулась, и снова закрыла личико руками. Эффекта нет. Прыгает в центр, берёт мальчиком за руки. Они двигаются вперëд, крутят головой, прыгают, больно падают на колени и смеются. — Ну наконец-то, — захлопала в ладоши Мэйби. — Начнëм учить танец? — Конечно начнëм! — проорал Кроки. — Мэйк хочет ещё потанцевать! — Ладно, но потом. Потом, — повторил Мэйк, когда Бой открыл рот. — Сегодня я поеду в Сосновоборск, навещу бабушку и маму. Скажу им, что я уезжаю на каникулы в другую страну и в ближайшее время не смогу связаться с ними. На связи будет… Мэйби, может. А, а потом… Он не договорил, как убежал в ванную и врубил воду на полную мощь.