Лиза

Сегодня мне было очень скучно, и я решила наблюдать за людьми. Начала с самого утра, еще дома. Вообще, это не первый раз. Когда-то в детстве, наверное, мне было лет семь или восемь, я тоже начала за всеми следить. Завела специальную книжечку и стала туда все наблюдения записывать — кто куда ходит, во сколько, с кем разговаривает, что делает. Глупо, конечно, но было здорово. Правда, мама потом эту книжечку нашла. И прочитала. И попросила прекратить этим заниматься, мол, нам в доме шпиона еще не хватало. Я, конечно, возмутилась, мол, а хули нет-то, но маман пригрозила сдать отцу. Возможно, потому, что я записала там что-то вроде «сегодня вечером мама и папа заперли дверь и прыгали на кровати, и она скрипела». Спасибо, что хоть про стоны не упомянула. Итак, я решила возобновить шпионскую деятельность, только без записей. Каждый раз, когда я начинаю что-то записывать, меня или мои каракули находят неприятности. Так что ну их нахуй. Папа, как обычно, ушел рано, но зато мама выходила немного позже меня, и не торопилась. Что, кстати, не мешало ей торопить меня. Вид у мамы был хмурый. Либо она не выспалась, либо они с папой с утра снова поссорились. Последнее время это происходит все чаще. Мама рывком открыла холодильник, пошарила по полкам и достала последние два яйца. Черт, а ведь я сама хотела яичницу. Вот так-то, Лиза, не стоит сидеть в телефоне вместо того, чтобы есть. Придется довольствоваться хлопьями.

***

— Лиза, Ли-и-иза-а-а! Ну Лиз! — теребила меня за плечо Леночка. Та самая, что сохнет по Треякину. Черненькая юбочка, блондинистые волосы в косе, кто не знает Леночку? Лену знают все. Конечно, поэзия и я понятия не совместимые, но примерную картину эта вольная переделка стиха про Любочку передает. Школьная юбка у всех черная, волосы у Леночки правда светлые, хоть и не заплетенные, и ее действительно знают все. А она знает, блять, все и обо всех. Иногда мне кажется, что за голубыми глазами, кукольным наивным личиком и сиськами размера эдак третьего скрывается какой-то монстр-кибершпион. Она умудряется собирать вообще абсолютно все сплетни, которые ходят по школе и даже за ее пределами. Я со своими наблюдениями по сравнению с ней — как детсадовец с совочком против экскаватора. Не знаю, почему, но моя репутация школьной потаскухи ее не особо волнует. Она одна из немногих людей, которые со мной нормально общаются. Вообще, Леночка в повседневной жизни простовата и даже слишком наивна, часто очень назойлива, а еще обожает треп о парнях и, как я уже сказала, сплетни. На первый взгляд типичная пустоголовая кукла. На второй, вообще-то, тоже, как и на третий, но иногда она выдает дельные мысли, хоть сама это не всегда понимает. Правда, делает это редко. И сейчас это чудо техники уже минуты три дергает меня за рукав, а я столько же времени делаю вид, что сплю на парте. Однако, если она продолжит так противно гнусавить, я не выдержу и «проснусь». — Лиза-а-а… — Да чего?! — не вытерпела я. Это, наверное, грубо получилось. Сейчас обидится и заплачет еще, чего доброго, и утешай ее потом. Она же пиздец какая «нежная и ранимая» Но Леночка почему-то не обиделась, а наоборот, оживилась даже. Она оглядела полупустой класс и наклонилась к моему уху. — Я решила признаться Женечке, — она глупо улыбнулась. — Сегодня вечером. Я потерла переносицу и посмотрела на нее как на дурочку. Мне не хотелось рушить ее надежды, но предупредить о их возможном крахе следовало бы. — Но он же типа «плохой парень», — я изобразила пальцами кавычки. — С чего ты взяла, что он обратит на тебя внимание? Леночка захлопала длинными ресницами. Похоже, такая мысль ей в голову не приходила. — Может, тебе стоит просто перетерпеть, пока оно пройдет? А там и кто-нибудь другой появится? — продолжала я. Леночка опустила голову. Я успела заметить в ее глазах слезы. Когда она заговорила, ее голос звучал глухо. — Да, конечно, ты права, неважно, что я чувствую, просто надо взять и забыть. Какая разница, все равно потом кто-нибудь найдется. Подруга называется. Она вскочила и выбежала из кабинета. Упс. Я тяжело вздохнула и подняла глаза на часы, висевшие над доской. До урока оставалось меньше пяти минут. Бля… Поднявшись со стула, я отправилась на поиски Леночки. Жалко ее, как никак. Да и… Я внезапно поймала себя на мысли, что без нее мне стало бы совсем одиноко. На первом этаже ее не было, и я потащилась на второй. На лестнице я столкнулась с раздраженным Треякиным носом к ребрам. Он спускался вниз, и, против своего обыкновения, был один. — Смотри куда прешь, шлюха, — процедил он и демонстративно отряхнул зеленую школьную жилетку. Однако при этом он на меня не смотрел и словно искал кого-то глазами. Я молча посмотрела на него взглядом а-ля «мне похуй» и пошла дальше. Тем не менее, меня слегка насторожило его поведение. Один, этого ебучего превосходства на лице не видно, кого-то ищет — подозрительно, как минимум. Леночку я нашла в туалете третьего этажа. Она сидела на подоконнике, курила и молча плакала. Ледяной ветер дул сквозь щель между оконной рамой и стеной. Я слегка удивилась. Не думала, что она курит. — Лен… это… ну прости меня, что ли. Я просто хотела тебя предупредить, — ненавижу извиняться. Каждый раз чувствую себя побитой шавкой. Леночка посмотрела прямо на меня. Ее взгляд был тяжелым и каким-то пронизывающим. Чужим. Захотелось поежиться. — Женя порой ведет себя не очень красиво, — с обидой сказала она, впервые назвав Треякина не «Женечкой». — Я это и без тебя прекрасно знаю. Успела за два года заметить, знаешь ли. А ты о нем не знаешь ничего, кроме имени и класса. Не тебе судить. Яд так и льется. Что за пиздец? Вообще на нее не похоже. — И что ты будешь делать? Прозвенел звонок. Леночка затушила сигарету о стену и спрыгнула на пол. — То, что собиралась. Она обошла меня, замершую в проходе, и вышла. Я осталась на месте. Что это вообще, блять, было?