Мальчик в соседнем окне

You always say I'm never ready You got no problems, I got many – Вы не должны всё это делать, – говорит Эдди, недовольно нахмурив брови. – Честное слово, Тозиер, ещё раз выкинешь нечто подобное, и я перестану с тобой разговаривать! Причина недовольства Эдди – аккуратные чёрные ходунки, которые стоят перед ним. Это третьи ходунки за последние два месяца. И третьи же, на которые сам Эдди не потратил ни цента. На самом деле Ричи не мог бы приобрести даже одни ходунки без помощи Стэна. В последнее время расходы Ричи только растут, а дополнительные смены удаётся брать всё реже. Стэн, подрабатывающий барменом в респектабельном баре где-то на Манхэттене, свободных денег имеет больше. Разумеется, все ходунки подержанные. Но даже за них пришлось отдать весьма круглую сумму. Эдди не маленький, и прекрасно понимает, что его тренажёры появились не из воздуха. Основная причина спора, впрочем, состоит не совсем в деньгах. А в ослином упрямстве Ричи, которое он неожиданно для всех, проявляет в вопросах, касающихся привлечения к тренировкам Сони Каспбрак. Эдди действительно не может взять в толк, почему Ричи так негативно настроен к его матери. Это странно и нелогично. Ведь очевидно, что узнай она, что её сын наконец может встать на ноги, она бы непременно помогла с оплатой тренажёров и необходимых медицинских расходов. – Ричи, в самом деле, ты не можешь тратить свои деньги на подобные вещи, – вздыхает Эдди, кажется, смирившийся с тем, что криком от Ричи ничего не добиться. – Ты заключил договор на страховку? Ричи мысленно закатывает глаза. Иногда Эдди бывает чертовски невыносим. Естественно, Ричи помнит, что ему нужно заплатить за медицинскую страховку в этом месяце. И прекрасно знает какие последствия будут ждать его, если он не сделает этого. Но двести баксов – серьёзная сумма, которую не так легко достать. – Да, – лжёт Ричи с беззаботной улыбкой. – За кого ты меня принимаешь, Эдс? Я, знаешь ли, законопослушный гражданин. Эдди смотрит на Ричи своим фирменным, отточенным за несколько месяцев общения взглядом «Я-не-верю-ни-единому-твоему-слову-Тозиер». – Позвони родителям, – говорит Эдди в сотый, вероятно, раз. – Страховка – это очень важно, Ричи. Я уверен, что они не откажут. Ричи кисло улыбается. Последний телефонный разговор с родителями для Ричи начался со слов отца «Молодой человек, меня не интересуют потребительские кредиты». Не то чтобы Ричи это всерьёз удивило. Отец не узнавал его голос и раньше. Просто… это по-прежнему больно. Даже спустя столько лет. Бесконечно наблюдательный Стэн вовремя замечает, как Ричи недовольно напрягает плечи. И спешит стать миротворцем в начинающемся конфликте. – Гимнастика, Эдди, – напоминает Стэн, чем заставляет Эдди недовольно охнуть. Прошло два с половиной месяца с тех пор, как они начали тренировки. И Эдди всё ещё ненавидит гимнастику, считая её бесполезной тратой энергии и времени. Ричи нервно расстилает на полу одеяло, стараясь хоть чем-то себя занять. У Ричи нет особенных причин злиться на Эдди. Эдди просто пытается заботиться о нём, что вовсе не является преступлением, но Ричи прекрасно осознаёт всё, о чём Эдди ему говорит, и сам. И это не вина Ричи, что он действительно не может ничего сделать со своими проблемами. Ричи помогает Эдди сесть на одеяле, аккуратно поддерживая за талию. С того дня, когда Эдди, переполненный адреналина, впервые встал на ноги, он совершил значительный прогресс. В прежние времена Ричи просто брал Эдди на руки и переносил в нужное место. Сейчас Эдди успешно опирается на ноги, поднимаясь с кресла. Он всё ещё вынужден переносить свой вес на руки Ричи, чтобы сесть, потому что для слабых мышц ног это слишком большая нагрузка. Но в целом движения Эдди куда менее неловкие и хаотичные. В их маленьком триумвирате Стэн выполняет роль кинезиотерапевта*, направляя Эдди во время выполнения упражнений, контролируя нагрузку и фиксируя положение, если этого требует ситуация. Эдди говорит, что это ужасно неловко, но Стэн заверяет его, что для него, как для студента медицинского вуза, такой опыт уникален и полезен. Гимнастику Эдди ненавидит по нескольким причинам. Во-первых, это больно. Это адски больно. И первое время, когда чувствительность ног только начинала возвращаться, они болели так невыносимо, что Эдди всерьёз планировал попрощаться с жизнью. Во-вторых, это неловко. Вряд ли в мире есть ещё один семнадцатилетний парень, друзья которого ежедневно прикасаются к нему в таком ключе. Стэн вечно поправляет положение его тела, а иногда плотно прижимает икры к полу или аккуратно надавливает на ступни. Ричи постоянно служит опорой, и в эти моменты он часто держит Эдди за талию или руку, что смущающе во всех смыслах. В-третьих, Эдди по-прежнему не может стоять нормально. И это, по его мнению, сводит на нет все его усилия. Ричи с усмешкой наблюдает за сосредоточенным лицом Эдди, на котором в данный момент написана ненависть ко всему живому. Ричи чувствует себя ужасным мудаком, но рассерженный Эдди выглядит чертовски мило, и Ричи ничего не может с этим поделать. Ричи заставляет себя сфокусироваться на главе учебника, но психология массового сознания интересует его намного меньше, чем смешно нахмуренные брови Эдди. Обычно Ричи не занимается зубрёжкой во время тренировок друга, а подбадривает насмешливыми комментариями. Но Эдди, неделю назад высмотревший на сайте его университета расписание экзаменов, заставляет Ричи уделять свободное время учёбе, а не пустой болтовне. Учебник лежит на коленях. Ричи приподнимает очки и устало трёт глаза, мечтая о том, чтобы в его рюкзаке сейчас магическим образом оказалась банка энергетика, а не пара конспектов, одолженных старостой (на которые тоже нужно найти время). – Ауч, блядь, – выдыхает Эдди во время очередного упражнения. Стэн смотрит обеспокоенно. – Отдохни, – говорит он полуприказным тоном (что вообще-то не его желание, но Эдди обычно воспринимает слово «отдохни» как личное оскорбление и пускается в длинные пререкания по этому поводу). – Я не устал! – Эдди становится ещё более раздражённым, сжимая губы в тонкую упрямую нить. Стэн вздыхает, бросая на Ричи умоляющий взгляд. Ричи откладывает учебник в сторону. Подходит к Эдди и присаживается на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Эй, спагетти, что мы с тобой говорили насчёт неоправданных нагрузок? – спрашивает Ричи, придавая голосу тон строгой учительницы начальных классов. – Что мы с тобой говорили насчёт страховки? – немного неумело пародирует его тон Эдди. В последнее время Эдди ведёт себя как тот ещё язвительный засранец. И Ричи не может отделаться от мысли, что это полностью его вина. – Эдди, пожалуйста, – просит Ричи, не особенно на что-то надеясь. – Ричи, пожалуйста, – с тем же нажимом говорит Эдди, глядя ему прямо в глаза. Но выполнение упражнения прекращает, расслабленно откидываясь на одеяло. Ричи посылает ему благодарную улыбку и возвращается к учебнику. Стэн уходит на кухню и начинает греметь чашками. Ричи слышит, как шумит закипающий чайник. Как хлопают дверцы кухонных шкафчиков и звякают друг об друга кружки. И в этих звуках есть что-то медитативно-расслабляющее. Что-то напоминающее о доме, в том виде, в каком у Ричи его никогда не было. Эдди садится на полу, осторожно сгибая ноги в коленях. Это ещё одна победа над организмом, которую он совершил за последние месяцы. – Ричи, я серьёзно насчёт страховки, – говорит Эдди, нарушая повисшую тишину. – Тебе не стоило тратиться на мой тренажёр, когда ты всё ещё не оплатил себе полис. Ричи со стоном откладывает в очередной раз учебник, понимая, что продолжать читать не получится. – В твой тренажёр я вложил баксов тридцать. Я потратил бы их на сигареты и энергетики в ближайшие рабочие смены. И они всё равно не решали проблему моей страховки, понимаешь? – Ричи снимает очки, протирая вспотевшую переносицу. – У меня недостаточно времени, чтобы насобирать всю сумму в любом случае. Я не могу не есть и ходить на пары пешком. Но я не так уж и часто болею, если ты не заметил. Эдди смотрит на него печально. Слишком печально для разговора, касающегося такой банальности как медицинская страховка. – Никогда не знаешь, что может произойти в следующий момент, – довольно расплывчато говорит Эдди. – Ты уже однажды чуть не вывалился с третьего этажа, Ричи. И вряд ли ты бы хотел платить за своё лечение полностью, если бы это все же случилось. Ричи вздыхает. Спорить с таким железобетонным аргументом невозможно. – Я поговорю с родителями, – нехотя соглашается он. – Но имей в виду, что вряд ли это даст какой-то результат. После этих слов лицо Эдди светлеет. Ричи в очередной раз удивляется его фантастическому умению добиваться желаемого в любом случае. Хотя, именно этот навык, должно быть, объясняет наличие интернета в квартире такой женщины как Соня Каспбрак. – Так, – Стэн возвращается в комнату, держа в обеих руках кружки с чаем. – Ты, Эдди, сейчас пьёшь чай и отдыхаешь. Немного позже сделаем ещё одно упражнение и перейдём к следующему этапу. Ричи, твой чай на кухне. Но сначала иди на перекур. Когда вернёшься, займись, пожалуйста, теми конспектами, что должен подготовить к четвергу. – Хорошо, мам, – паясничает Ричи. Стэн, успевший отдать Эдди его кружку, недовольно показывает Ричи фак свободной рукой. На самом деле никто не против того, что Стэн взял на себя командную роль. Стэн чрезвычайно хорош в тайм-менеджменте, благодаря чему они обычно успевают сделать множество полезных дел до возвращения матери Эдди с работы. Стэн помогает Ричи меньше прокрастинировать и контролирует нагрузки, которые Эдди взваливает на себя. Со стороны это выглядит так, словно Стэн и правда присматривает за двумя маленькими детьми. У Ричи смешанные чувства на этот счёт, потому что за ним никто не присматривал, даже когда он действительно был маленьким ребёнком. Ричи надевает очки обратно. Показывает Эдди большой палец и направляется к выходу. Конечно, он был бы вовсе не против устраивать себе перекуры привычным образом. Но Эдди наотрез отказывается пускать Ричи на пожарную лестницу после той истории. Так что Ричи приходится уходить к себе в квартиру каждый раз, когда Стэн объявляет перекур. Пепельница Ричи стоит в прихожей, потому что он не собирается тратить слишком много времени, которое может провести с друзьями, на курение. Ричи удобно устраивается на обувной полке, закинув ногу на ногу, и скролит новостную ленту в фейсбук. Ричи никогда бы не подумал, что его жизнь может настолько круто измениться всего за несколько месяцев. Тем не менее, сейчас с ним происходят совершенно невероятные вещи. Вещи, которые он даже не предполагал, сидя в крохотном Дерри. И самое невероятное, что случилось с Ричи – Эдди. Ричи улыбается, вспоминая их первую встречу. Ужасно неловкий день. Кто бы мог подумать, что так начнётся история самой искренней дружбы за всю жизнь Ричи. «Ты сегодня опять пропустил занятия», – приходит Ричи сообщение от Билла. Это староста группы, в которой учится Ричи. Билл – отличный, в сущности, парень. Но зануда, каких поискать. «Спасибо, кэп», – быстро набирает ответ Ричи. Думает, что получилось немного грубее, чем он планировал, поэтому следом Ричи пишет: «Снова работал, извини». Билл что-то печатает, но Ричи, не дожидаясь ответа, блокирует телефон и убирает в карман. Сейчас у него есть дела намного важнее, чем надоедливость университетского старосты. Первое, что слышит Ричи, вернувшись в квартиру Каспбраков – заливистый смех Эдди. Что-то неприятно похожее на ревность сжимается вокруг сердца Ричи, подобно ядовитой змее. Это отравляет Ричи. И у него нет, вообще-то, ни малейших причин ревновать Эдди к Стэну. Но это также определённо не та вещь, на которую Ричи может хоть как-то повлиять. Стэн, в присутствии Ричи куда более сдержанный, сейчас рассказывает какую-то шутку, кажется, пародируя голос раввина. Ричи хотел бы, чтобы в комнате наступила напряжённая тишина, стоило ему войти. Это бы хоть немного объясняло его глупую мальчишескую ревность. Но друзья ведут себя как обычно, не игнорируя присутствие Ричи, но и не слишком на него отвлекаясь. – Не забудь про чай, – напоминает Стэн, закончив шутку. – Он, должно быть, совсем остыл уже. – Мне не нужен горячий чай, я сам огонь, – говорит Ричи, дурашливо улыбаясь. Всё снова становится на свои места. И Ричи чувствует, как ревность понемногу отпускает. Эдди возвращается к тренировкам. После того как он размялся лечебной гимнастикой, наступает черёд ходунков. Стэн напоминает Эдди, что опробовать новые, купленные ими позавчера, пока что не удастся. Мышцы Эдди всё ещё довольно слабые. И его основная задача сейчас – натренироваться стоять, полноценно распределяя вес. Ричи подрывается с места, чтобы принести ходунки, надёжно спрятанные в кладовке (ведь мать Эдди всё равно не заходит в неё, опасаясь излучения от роутера), но Стэн осторожно качает головой. – Конспект, Ричи, – напоминает он. Ричи должен быть благодарен Стэну, потому что напрочь забыл об этом чёртовом конспекте (вообще-то, именно поэтому прогуляв сегодняшние занятия, избегая встречи с Биллом). Но Ричи не может почувствовать этого, хотя и очень пытается. Из-за дурацких экзаменов, приближающихся с неумолимой скоростью, его участие в тренировках Эдди сводится к минимуму. И Ричи не может отделаться от ощущения, что у него отбирают что-то безумно важное. Потому что, эй, Эдди впервые встал именно из-за него. И это Ричи был тем, кто предложил идею тренировок. Хотя, на самом деле, Ричи понятия не имеет, что бы они с Эдди делали, если бы не Стэн и его медицинское образование. А ещё Ричи, пусть и нехотя, но признаёт, что Стэн, действительно хорош в тайм-менеджменте, раз умудряется совмещать эти многочасовые тренировки с учёбой в медицинском колледже и подработками. «Просто я не прокрастинирую», – говорит однажды Стэн, и это, вероятно, чистая правда. Ричи вздыхает практически так же горько, как Эдди, когда Стэн напоминает о гимнастике. Но послушно достаёт из рюкзака тетрадь Билла, кажется, полностью исписанную аккуратным округлым почерком. – Интересно, насколько сильно мне влетит, – Ричи не сразу замечает, что говорит это вслух. Эдди, напряжённо упирающийся коленями в ходунки, смотрит на Ричи с прищуром. – И за что тебе должно влететь на этот раз? Ричи чувствует как к горлу подкатывает липкая тошнота. В голове непроизвольно всплывает картина рассерженного отца, забирающего из участка. «И что на этот раз?» – всегда спрашивал отец буднично, но каждый раз Ричи упорно слышал в его голосе вопрос «За что ты нас так ненавидишь?». Ричи, вероятно, бледнеет слишком сильно. Потому что Эдди смотрит на него смягчившись, и даже обеспокоенно. – Всё в порядке? – интересуется Стэн. Ричи делает пальцами знак «окей», надеясь, что его друзья проявят хотя бы зачатки такта, вообще-то им несвойственного, и не будут расспрашивать дальше. Стэн удовлетворённо кивает, слегка пожимает плечами и поворачивается к Эдди. – Ты не упираешься коленями, Эдди. – Ещё как упираюсь, – ворчит Эдди, недовольно сопя. – Сам посмотри, я скоро стану одним большим коленом! Ричи невольно фыркает, представив эту картину. Эдди явно слышит смешок и наугад показывает фак в сторону Ричи, не поворачивая головы. – Тогда почему твои ноги болтаются в воздухе? Эдди ворчит что-то совсем уж нечленораздельное, из чего Ричи делает вывод, что Стэн его подловил. Иногда Эдди пытается хитрить, делая упор не на ноги, как вообще-то должен, а на руки. Руки Эдди легко выдерживают вес его тела, потому что долгие годы они были единственными мышцами, на которые он мог рассчитывать при движении. Ричи отрывается от конспекта, встаёт, и подходит к Эдди. – Смотри, – говорит Ричи, присаживаясь на корточки. – Ты боишься, что тебе снова будет больно… – Иди в жопу, Ричи, – Эдди недовольно ведёт подбородком, и Ричи, смотрящий на него снизу вверх, думает, что эта картина выглядит умилительно. – Ничего я не боюсь! –… но если ты перенесёшь вес правильно, – продолжает Ричи невозмутимо. – То больно не будет. Вернее будет, конечно, но это будет не обжигающая боль, а ноющая. Неприятно, но терпимо. – Вся моя жизнь – это «неприятно, но терпимо», – шипит Эдди недовольно, а затем вздрагивает, чуть не упав, когда пальцы Ричи касаются его лодыжки. Эдди спасает только то, что он вовремя цепляется за поручень ходунков. – И вообще, с каких это пор ты заделался в эксперты по боли для инвалидов, учащихся ходить? Ричи, совершенно игнорируя протестующие рывки Эдди, ставит его ступни на пол, а затем плотно прижимает колени к коленоупору, – Потому что однажды я сломал ногу и полгода провёл в гипсе, – буднично объясняет Ричи. – И учился ходить заново, когда его наконец сняли. – Это не одно и то же, – вскидывается нервно Эдди, но костяшки его пальцев, вцепившихся в поручни, приобретают нормальный цвет, потому что он все-таки переносит часть веса на ноги. Ричи довольно фыркает. – А, по-моему, как раз то же самое, – Ричи осторожно проводит пальцами по подколенной ямке, стараясь сделать мышцы менее напряжёнными. – Расслабь ноги, Эдс. Если не хочешь, чтобы тебе выбило коленный сустав. Эдди смотрит зло, и, поскольку Ричи всё ещё сидит на корточках, даже этот взгляд выглядит чертовски мило. – Спасибо, Ричи, – язвительно тянет Эдди. – После твоих слов мне стало гораздо легче сделать это! Ричи поворачивает в бок и видит лицо Стэна. Стэн наблюдает за ними, насмешливо приподняв бровь, но глаза его выглядят так, словно он прячет лукавую улыбку. Ричи думает, что надо не забыть послать Стэна нахуй с его тупыми намёками. Ричи не пытается оспорить факт, что, вероятно, его действия выглядят не слишком-то гетеросексуально. Но они, между прочим, работают куда лучше, чем тактика, выбранная Стэном. Их главная задача, успокоить Эдди, убедив, что переносить вес на ноги не так уж и страшно. И Ричи понятия не имеет почему, но странные действия на грани флирта Эдди и правда успокаивают. – Послушай, Эдс, – говорит Ричи, внутренне краснея от того, что собирается сейчас сказать. – Ты можешь не доверять собственному телу и это нормально. Но я рядом, чтобы поймать тебя. И буду рядом столько, сколько потребуется. Поэтому, постарайся, пожалуйста, довериться хотя бы мне. Ричи замирает. Он, кажется, не смог справиться со смущением, потому что щеки горят нестерпимо. Это звучало так по-гейски, а теперь он ещё и покраснел. Класс! Сердце Ричи гулко колотится в груди. И он не знает, чьё выражение лица не хочет видеть больше. Потому что Эдди сейчас, вероятно, ошеломлён. А Стэн насмешливо-доволен. – Иди ты… – голос Эдди звучит слегка сконфужено. – … писать конспект, Ричи. Ричи чувствует, как мышцы ног Эдди под его рукой становятся более расслабленными. Ричи не справляется с искушением и поднимает на Эдди взгляд. У Эдди щёки едва ли не краснее чем у самого Ричи. И он явно пытается спрятать смущённую улыбку. Ричи встаёт, оттряхивая руки, и выразительно смотрит на Стэна. – Доктор Урис, вернитесь, пожалуйста, к работе, – говорит Ричи, потому что Стэн выглядит вовсе не насмешливо, а скорее так, словно увидел самую милую вещь на свете. Но такое выражение лица тоже немного бесит. Последнее, в чём Ричи нуждается, чтобы его и Эдди шипперил Стэн. Ричи возвращается к конспекту, заставляя себя сфокусироваться. В голову лезут самые разнообразные мысли, мало связанные с биографией Нелли Блай**, которую ему нужно законспектировать. Ричи механически водит рукой, переписывая абзац о «Десяти днях в сумасшедшем доме». Он не понимает ни слова из того, что пишет, потому что перед глазами всё ещё стоит образ Эдди, смущённого его словами. – Ричи, о чём бы ты там не думал, перестань, – со стоном говорит Стэн, посмотрев на него. – Что? – Ричи возвращается к реальности, с удивлением отмечая, что написал уже полторы страницы. Стэн подходит к нему, уперев руки в бока. Заглядывает через плечо, изучая написанное. – Ты улыбаешься как придурок, – поясняет Стэн, в ответ на непонимающий взгляд Ричи. – Едва ли история женщины, совершившей настоящий подвиг для других женщин, может вызвать такую реакцию. А ещё ты слишком медленный. Такими темпами ты не закончишь конспект даже до Рождества. Ричи возмущённо сопит. Он не виноват, что Эдди отвлекает его. Эдди, к слову, с интересом наблюдает за их перепалкой. Настолько заинтересованно, что, кажется, не замечает как ровно и уверенно стоит, держась за поручень ходунков одной рукой. Не уцепившись всеми силами, а скорее просто… опираясь? У Ричи взволнованно колотится сердце и потеют ладони. Произошедшее сейчас ещё больше подтверждает теорию Ричи. Теорию о том, что Эдди, для восстановления опорно-двигательных функций, в первую очередь требуется не кинезиотерапия (хотя без неё, конечно, тоже никак), а психотерапевт. Ричи смотрит на Стэна и одними губами шепчет: «Посмотри». Стэн (и Ричи в который раз радуется его проницательности), не оборачивается, а лишь немного смотрит на Эдди боковым зрением. Его глаза расширяются, и он непонимающе хмурит брови. Эдди, всё равно заметивший их переглядывания, возмущённо сопит. – Что происходит? – спрашивает он недовольно. Чудесный момент пропадает, Эдди снова фокусируется на своём теле. И если внимательно наблюдать за ним в этот момент, как это делает Ричи, можно уловить ту секунду, когда Эдди снова нервно вцепляется в поручень, теряя всякую устойчивость. Ричи посылает умоляющий взгляд Стэну, надеясь, что это достаточно отчётливо выглядело как «молчи». Вероятно, им сегодня придётся о многом поговорить. Но Ричи не уверен в надёжности доказательной базы, которую собрал за последнее время. И поэтому он всё ещё не считает разговор и с Эдди хорошей идеей. – Давайте на сегодня закончим? – просит Стэн, устало потирая переносицу. Эдди яростно вскидывается. Как и каждый чёртов раз, когда тренировка подходит к концу. – Но я не устал! – говорит он требовательно. Эдди считает, что его прогресс слишком медленный. И свято верит, что проблема решалась бы гораздо быстрее, если бы он тренировался больше. На самом деле он не прав, потому что такие вещи никогда не происходят быстро. Но Эдди, наконец, получивший надежду, просто не в состоянии остановиться. – Я устал, – вздыхает Стэн. И Ричи с удивлением для себя обнаруживает, что да, вообще-то Стэн и правда выглядит потрёпанно. Видимо, не имеет значения насколько ты хорош в тайм-менеджменте. Ресурсы организма в любом случае конечны, просто ты успеваешь сделать немного больше, если не прокрастинируешь. Эдди, вероятно, тоже замечает состояние Стэна. Послушно опирается на руку Ричи, садясь в кресло. И хотя на лице у Эдди написано нетерпение и недовольство, он не спорит. – У меня есть идея, – Ричи думает, что мысль, пришедшая ему в голову и правда хороша. По крайней мере, это будет честно по отношению к Стэну и невероятно полезно для Эдди. – Думаю, нам всем необходимо сделать перерыв в этих тренировках. – Эдди смотрит на Ричи круглыми от ужаса глазами. – Боже, дай мне договорить, спагетти! Эдди раздражённо дёргает плечом. В последнее время Эдди ужасно вспыльчивый, что наталкивало Ричи на мысль о психотерапевте и раньше. Конечно, это естественное поведение, и этот период просто нужно пережить. Ричи уверен, что когда Эдди сможет, наконец, ходить, он станет совершенно другим человеком не только из-за изменившегося образа жизни. – Я думаю, что Стэну нужно немного отдохнуть, – продолжает Ричи невозмутимо. – Или, по крайней мере, сфокусироваться на других делах, немного разгрузив график. Мы же с тобой, Эдс, могли бы… Ну… прогуляться. Последние слова Ричи произносит совершенно не так уверенно, как планировал. Смущение спазмом сковывает горло, что, вообще-то, невероятно глупо. Когда Эдди сможет ходить, они будут гулять столько, сколько захотят. И в этом явно не будет чего-то особенного. Вернее, особенным в этом будет абсолютно всё. Но, очевидно, что прогулки не являются каким-то существенным поводом для смущения. – О, – хитро улыбается Стэн. – Так ты отправляешь старого-доброго Стэнли на покой, чтобы устроить свидание? Ричи давится воздухом от неожиданности. Это подло! И если раньше у Ричи были лишь иррациональные причины смущаться, то благодаря Стэну ситуация стала неловкой для всех. – Ты совсем идиот? – спрашивает Эдди, спасая положение. – Как тебе такой бред вообще мог прийти в голову?! Стэн смотрит на них ОЧЕНЬ ВЫРАЗИТЕЛЬНЫМ взглядом, но молчит. Ричи не хочет думать о том, что слова Эдди звучат обидно. Не то чтобы Ричи так уж рассчитывал, что Эдди может обрадоваться перспективе свидания с ним даже гипотетически, но, эй, Ричи тоже человек и может позволить себе помечтать о своём краше. – Ну, кхм, – Ричи нервно откашливается, стараясь привлечь внимание. Разговор зашёл совсем не в то русло, и с этим необходимо что-то делать. – Просто Эдди не так уж часто бывает на открытом воздухе. И мне кажется, это может стать дополнительной проблемой, когда он впервые выйдет на улицу самостоятельно. Ну, внезапный переизбыток кислорода и всё такое… Эдди смотрит на Ричи… как будто разочарованно. И Ричи против воли чувствует гнев. Это, между прочим, не он назвал даже шуточную перспективу их свидания «бредом»! – А ты прав, – говорит Стэн, вернув лицу привычную серьёзность. – Думаю, это будет действительно здорово. Когда ты в последний раз выходил на улицу, Эдди? – Во время последнего планового обследования, – Эдди даже не слишком задумывается над ответом. Вероятно, это проблема, которая его действительно волнует, хотя он в этом и не признается. – То есть два с половиной года назад? – Стэн смотрит неверяще, плохо скрывая жалость. Ричи видит, как гневно сжимаются кулаки Эдди, и хочет сделать что-то, что поможет разрядить обстановку, но не знает что. Ведь вероятно его собственное лицо выглядит не лучше, чем у Стэна. – Если ты не заметил, – движения Эдди невротичны, как случается всегда, когда он старается скрыть расстройство за агрессией. – В моём доме нет ни лифта, ни пандусов. Ты полагаешь, мама должна таскать меня и кресло на своей спине каждое воскресенье?! – Извини, – примирительно вскидывает руки Стэн. – Я просто спросил. Так или иначе, думаю, идея о прогулке просто отличная. Иногда ты бываешь чертовски смекалистым, Ричи. Если бы ты тратил хотя бы половину своих интеллектуальных способностей на учёбу… – Я был бы нудным ботаником как ты, – язвит Ричи, закатив глаза. Стэн в очередной раз за день показывает Ричи фак. И все облегчённо смеются, справившись, наконец, с возникшей неловкой ситуацией. Они снова приводят квартиру Эдди в порядок. На что теперь требуется куда больше времени, потому что ходунки весьма большие и спрятать их действительно надёжно – не так уж и просто. А ещё потому, что грязная посуда, которую необходимо вымыть за собой – с появлением Стэнли множится в геометрической прогрессии. – Я знал, что евреи не могут устоять перед чем-то бесплатным, но объедать малыша Эдди – низко даже для тебя, Стэн, – говорит Ричи ехидно, моя четвёртую по счёту грязную тарелку. – Иди к чёрту, Ричи, – злится Стэн, старательно протирая столешницу от крошек и пятен от чая. – Ты, кажется, забыл, что эти расистские шутки могут работать в обе стороны. – Последний раз я был в синагоге на свою бар-мицву, – весьма честно заявляет Ричи. – Еврей из меня получился даже хуже, чем сын. Эдди, бесшумно подъехавший сзади, смотрит удивлённо. – Эм, – беспомощно говорит он в ответ на вопросительный взгляд Ричи. – Я всегда думал, что ты прикалываешься, говоря что ты еврей по национальности. Ричи закрывает кран, приложив чуть больше силы, чем требуется. Значит, вот какого мнения о нём Эдди. – Ну, что ж, – Ричи звучит излишне злобно, но ничего не может с собой поделать. – В таком случае могу сказать лишь то, что ты меня действительно плохо знаешь. И после этой неловкой сцены обстановка снова становится напряжённой. Стэн смотрит осуждающе, но ничего не говорит. И Ричи благодарен ему за это. Потому что фактически Ричи не имеет права злиться на Эдди за то, что он не видит в нём кого-то большего чем обычного балабола и лжеца. Они прощаются довольно скомкано. Эдди, кажется, чувствует вину за случившееся, но у Ричи нет никаких сил разубеждать его. В конечном итоге Ричи знает, что завтра, во время прогулки, испарятся даже остатки неловкости. Потому что это совершенно точно не будет свиданием, но всё ещё может стать просто чудесным днём для Эдди. Эдди неохотно закрывает дверь. Кажется, с каждым днём он всё больше выходит из-под контроля своей матери, приближаясь к тому рубежу, после которого его перестанут волновать её запреты. Он всё больше не хочет прощаться со своими друзьями только из-за её возвращения. Но, к удивлению всех, именно Ричи просит его не нарушать эти правила. – Ты вообще дрочишь? – внезапно спрашивает Стэн, и Ричи смотрит на него так, словно увидел приведение. – В какой момент последних двадцати минут ты внезапно ебанулся? – нет, Ричи правда интересно, с чего вдруг Стэн задаёт настолько странные вопросы. – Ну, знаешь, между вами в квартире такое сексуальное напряжение витало, что я мог бы телефон подзаряжать от того, насколько всё наэлектризовано, – Стэн двусмысленно играет бровями, и в этот момент Ричи готов его убить. – Мастурбация помогает справляться с излишним сексуальным напряжением и подавленностью. – Стэн ловит красноречивый взгляд Ричи. – Просто говорю… – Поверь, если бы я не дрочил, я бы плакал каждый день, – говорит Ричи, и это является шуткой лишь наполовину. – Моё ментальное здоровье в надёжных руках, доктор. – Стэн фыркает, улыбаясь. – Зайдёшь выпить? Как бы ни были хороши каламбуры про дрочку, Ричи не позволяет себе забыть о том, что вообще-то у них есть дела и по-важнее. – Я полагаю, это одно из тех предложений, от которых я не могу отказаться? – Стэн скорее резюмирует. И Ричи просто согласно кивает. *** – Всё дело в его матери, – Ричи действительно ужасно нервничает, потому что ещё ни с кем не делился своей теорией. – Я не нашёл ещё всей информации, но у меня есть подозрение, что она сознательно посадила его в кресло. – Ты сейчас бред несёшь, Ричи, – говорит Стэн спокойно. Но Ричи всё равно видит, что он раздражён. – Миссис Каспбрак, конечно, не самая приятная женщина, но она правда любит своего сына. – Я не говорю, что она его не любит, – Ричи запальчиво машет рукой, едва не опрокинув банку с пивом. – Я говорю, что она заставляет его верить в болезни, которых нет. Стэн смотрит задумчиво, явно переваривая полученную информацию. – Есть какие-то доказательства, или ты предлагаешь довериться твоим подозрениям просто так? – наконец спрашивает он. К этому Ричи готов. Он не идиот, и прекрасно понимает, что такие обвинения слишком серьёзные, чтобы выдвигать их без подтверждения. – Я думаю, что если продолжу копать, найду что-то более значимое, но, пока что есть только вот это, – Ричи открывает на ноутбуке файл, в который записывал всю информацию найденную за это время, и передаёт его Стэну. – Я переписал названия всех препаратов, хранящихся у Эдди в аптечке. Ни один из них не является настоящим лекарственным средством. Посмотри! – Ричи нервно жестикулирует, пока Стэн скролит файл. – БАДы, гомеопатия, неподтверждённые дженерики. – Ничего не понимаю, – Стэну, как будущему врачу, названия препаратов говорят даже больше, чем Ричи. – Какой в этом смысл? – Не знаю, – честно отвечает Ричи. – Но я полагаю, что астма Эдди психосоматическая. Лекарство в его ингаляторе тоже плацебо. Я гуглил это. Наверняка мы могли бы сказать, если бы нам удалось достать результаты спирографического*** обследования, но я не представляю себе, как это сделать. Хотя, если астма Эдди настоящая, какие-то результаты должны быть. Стэн смотрит на Ричи нахмурившись. Ричи отдаёт себе отчёт в том, что всё, что он говорит – звучит ужасно странно и даже пугающе. Но он не какой-то странный сталкер, а будущий журналист. Что не имеет особенного отношения к делу, но, безусловно, влияет на упрямое желание Ричи докопаться до истины. – Посмотри дальше, – просит Ричи, понимая, что сейчас Стэн имеет полное право послать его. – Я спросил у Эдди как зовут его лечащего врача. И не нашёл человека с таким именем на сайте больницы. – Я даже знать не хочу откуда у тебя информация о том, к какой больнице прикреплён Эдди, – тяжело вздыхает Стэн. – Мы последние две недели только и говорим с ним, что о медицинских страховках, – возражает Ричи. – Не принимай меня за чокнутого маньяка, Стэн. Эдди сам упоминал о своей клинике раз двадцать. Стэн нервно пьёт пиво, продолжая изучать документ, составленный Ричи. – Ты ведь понимаешь, что это может быть частный врач, на которого не распространяется страховка? – Стэн, кажется, всеми силами ищет лазейку в данных, которые видит. Ричи не винит его. Вероятно, он бы тоже старался обмануться, знай он миссис Каспбрак десять лет. – Возможно, – соглашается Ричи. – Но очень странно, что Эдди не в курсе подобного. И вообще, читай внимательнее. Гугл в принципе не нашёл ни одного врача с таким именем. Мне нужно рассказывать тебе, что врачи частной практики, вообще-то, ведут свои сайты с сертификатами и прейскурантом? Стэн машинально берёт сигарету из пачки, которую Ричи положил между ними. О, да. Осознать такие вещи довольно нелегко. – Допустим, ты прав, – Стэн осторожно подбирает слова, делая нервную затяжку. – Но какой в этом смысл? Кто станет осознанно прививать психосоматические заболевания своему единственному сыну? Ричи вовсе не хочет говорить этого. Он никогда не планировал становиться кем-то, кто объясняет другим такие ужасные вещи. – Кто-то, кто очень любит своего ребёнка, – Ричи смотрит в сторону. – Любит настолько, что старается оградить от внешнего мира. – Стэн дёргается, узнавая фразу, которую миссис Каспбрак постоянно повторяет Эдди. – Тебе что-то известно о том, как Эдди оказался в кресле? Стэн задумчиво кусает нижнюю губу, что-то вспоминая. Ричи хотел спросить об этом самого Эдди, но такие разговоры – что-то невероятно личное, и Ричи не уверен, что Эдди станет отвечать. Несмотря на всю ту химию, которая (Ричи хочется верить, что она есть) витает между ними, они знакомы всего несколько месяцев, и Эдди не обязан делиться такими вещами. – Это была авария, – наконец говорит Стэн. – Авария, в которой погиб отец Эдди. Эдди говорил, что плохо помнит то время, ему было всего четыре года. Но, насколько он в курсе, после аварии ходить он больше не мог. Ричи молчит. Он не будет делиться со Стэном своими подозрениями до тех пор, пока не найдёт существенных доказательств, какие бы странные поступки ему ни пришлось совершить во время поиска. Но Стэн, не способный игнорировать приведённые Ричи факты, вдруг догадывается сам. – Ты полагаешь, что травмы Эдди не были настолько серьёзными? – глаза Стэна расширяются от ужаса, когда эта догадка приходит ему в голову. – Я ничего не полагаю, – Ричи морщится досадливо. Происходящее всё ещё выглядит так, словно у него паранойя. – Я просто нахожу странным то, что Эдди может стоять. В смысле, не так. Не то, что он делает во время тренировок. Эдди стоит так же уверенно, как и мы с тобой, когда не задумывается об этом. И было бы глупо с нашей стороны игнорировать факт того, что проблемы Эдди в основном связаны с тем, что он верит в то, что не может ходить. Стэн упрямо поджимает губы и нервно трясёт головой. – Это дико! – раздражённо говорит он. – Всё, что ты говоришь – дико. И антинаучно. – Я не утверждал, что это будет звучать как правдивая информация, – парирует Ричи, невольно перенимая гнев Стэна. – И ты считаешь, что психосоматика антинаучна? Ты будущий врач, Стэн. Люди могут хромать всю жизнь, потому что считают себя хромыми. Люди могут страдать от мигрени, потому что однажды приняли за мигрень простую головную боль. Факт того, что мы с тобой не можем вспомнить никаких известных случаев психосоматического поражения обеих ног, ещё не значит, что это не возможно в принципе. Стэн думает очень долго. Сигарета, с которой он замер, успевает истлеть. Ричи пьёт пиво, не торопя Стэна с ответом. – Ты собираешься рассказать Эдди? – спрашивает Стэн, из чего Ричи делает вывод, что его словам поверили. Или, по крайней мере, не исключили их возможности. – Да, но не сейчас, – Ричи много раз думал над этим, в итоге решив, что рассказать Эдди правду просто необходимо. В том числе и потому, что без преодоления психологических барьеров их тренировки ни к чему не приведут. Но той информацией, что Ричи удалось найти, он с трудом убедил Стэна. Эдди не поверит этому без серьёзных доказательств. – Эдди имеет право знать, – всё-таки Стэн действительно хороший друг. И Ричи, против воли, чувствует прилив тёплой благодарности к нему. Потому что Эдди заслуживает таких хороших друзей как никто. – И Эдди будет знать, – говорит Ричи с нажимом. – Но я не собираюсь бросаться серьёзными обвинениями без стопроцентной уверенности в своих словах. Это фактчекинг, Стэн. Кроме того, даже если я найду неопровержимые доказательства, это ещё не гарантирует того, что Эдди поверит хотя бы одному моему слову. Это его мать. А ещё, даже если Эдди поверит, нам потребуется помощь психотерапевта. Стэн смотрит на Ричи очень тяжёлым, будто сканирующим, взглядом. Затем поднимается на ноги, с очень решительным видом. – Проводи меня, пожалуйста, – просит Стэн. И Ричи с трудом удерживает стон. Конечно же, ему никто не поверил! Возможно Стэн расскажет обо всём Эдди, и они посчитают Ричи больным ублюдком, что будет означать конец всему. – Я постараюсь помочь тебе. Ричи, успевший увериться в полном крахе своих планов, выглядит растерянно. – Я, конечно, даже ознакомительную практику в больнице ещё не проходил, но, всё-таки, у меня есть больше шансов найти нужную медицинскую информацию, чем у тебя, – поясняет Стэн, вздыхая. – Всё-таки ты, Ричи, журналист до мозга костей. Ричи не совсем понимает этого внезапного обвинения. – Своим стремлением докопаться до истины ты уже перевернул всё с ног на голову, – Стэн очень серьёзный. Последний раз таким серьёзным Ричи видел его во время того неприятного разговора в начале их знакомства. – И, честно говоря, я не знаю хорошо это или нет. – Если это даёт хотя бы небольшой шанс того, что Эдди сможет ходить, – говорит Ричи не менее серьёзно. – Мы должны попытаться.