Мальчик в соседнем окне

And I don't know where we're going We can never change the way the wind's blowing I know I'd only be pretending If I would've said we are never-ending I wish I could say things had turned out this way Рождественский ужин был самым чудесным из всех, что только помнит Ричи. Видеть счастливые глаза матери - невероятно. Она была оживлена, радостна и заботлива. Для Ричи это в новинку. И, честно сказать, чёрная дыра в его груди не знает, как на это реагировать. Ричи старается не думать об этом. Позже он обязательно отыщет причину своей эмоциональной отчуждённости, но не сейчас, когда все вокруг счастливы и наполнены рождественским духом. Впрочем, Эдди назвать таким уж счастливым сложно. Он улыбается шуткам Ричи, мило отвечает на вопросы Уэнтворта и Мэгги, но в глубине его глаз кроется что-то странное. Как если бы на Эдди лежал груз невыразимой тоски. Ричи догадывается, что дело в его матери. – Спагетти, ты чего поймал Макконахи? – Ричи садится рядом с ним и берёт за руку. Он хочет заглянуть в глаза, хочет спросить всё ли хорошо, убедиться, что Эдди не чувствует дискомфорта. Сказать, что всё будет в порядке. Но Ричи не может. Язык прилип к нёбу, а в голове ни одной подходящей фразы. – Я в норме, – отвечает Эдди, криво улыбаясь. И Ричи ни на секунду ему не верит. Впрочем, Эдди и сам понимает, что звучал совершенно неубедительно. Поэтому он продолжает с секундной паузой. – Просто думаю как она там. Мы всегда отмечали Рождество только вдвоем. Я боюсь, что сейчас она сидит совершенно одна. – Ты можешь позвонить ей? – скорее утверждает Ричи. Хотя, разумеется, проблема не в отсутствии такой возможности. – Дело в том, что я рад, что сейчас не с ней, – вздыхает Эдди. И Ричи догадывается, что Каспбраку просто-напросто стыдно. Быть хорошим человеком - тяжкая ноша. – Я люблю её. Но сейчас, на расстоянии, мне намного легче жить и дышать. Я не хочу, чтобы она была одинока. Но я – всё, что у неё есть. И это очень плохо, ведь без неё мне намного лучше. Ричи делает большой глоток праздничного пунша. И ласково сжимает ладонь Эдди. – Послушай, ты же знаешь, что у меня проблем с родителями было не меньше твоего. Я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Проблемы в семье угнетают. Я никогда не говорил тебе этого, но в прошлом я притворялся, что в моей душе поселилась чёрная дыра. Не смейся, – зачем-то говорит Ричи, хотя на лице Эдди нет и подобия улыбки. – Мне было десять и я совершенно не знал, что мне делать с моей чёртовой жизнью. Я делал вид, что чёрная дыра выкачивает все мои эмоции. Притворялся, что ничего не чувствую. И только в Нью-Йорке смог вздохнуть с облегчением. Я стал свободным. И это было безумно круто. Но плохие эмоции - важная часть жизни. Они учат нас быть сильнее. Мои попытки отгородиться от них заперли меня в клетку. С тобой происходили ужасные вещи. И тебе нужно время, чтобы научиться с ними справляться. Не только твоей маме требуется работа над собой. Тебе она нужна не меньше, если ты не хочешь, чтобы это тебя сожрало. Твоё желание быть подальше от миссис Кей - понятно. И в нем нет ничего постыдного. Ричи гладит ладонь Эдди. Осторожно переплетает их пальцы, невесомо водит по коже. И это настолько интимно, что у Ричи захватывает дух. – Но, – продолжает он, стараясь сфокусироваться на своей речи. – Это совсем не значит, что ты не можешь ей позвонить. Ты выставляешь границы сейчас. И вам важно общаться. Ведь иначе она не поймёт, что допустимо, а что нет. Телефонный звонок ещё не значит, что ты должен вновь вернуться к ней. Мы прилетим и будем жить вместе, как и планировали. Твоя свобода останется с тобой. Я останусь с тобой. Буду рядом, чтобы ни случилось. Не позволяй страхам взять над тобой верх. Ричи наклоняется и мягко целует Эдди. Лёгкий, практически невесомый поцелуй, на самом деле мало связанный с романтикой или чем-то подобным. Это скорее знак поддержки. Эдди вздыхает, о чём-то напряжённо думает несколько секунд, а потом широко улыбается. – Пожалуй, ты прав, – говорит он, крепко сжимая ладонь Ричи. – Только не понимаю, с каких пор ты стал таким мудрым. Мне срочно нужна какая-нибудь "мамкошутка", а то чего доброго решу, что ты и в самом деле умный. Ричи шутливо пихает Эдди в бок, обиженно закатывая глаза. – Мамкошутки – это высокое искусство, – говорит он, назидательно вскидывая вверх свой длинный палец. – Для них требуется вдохновение и особый настрой. – Вот теперь я вижу, что ты мой Ричи, – смеётся Эдди. И от этого "мой" на сердце становится тепло-тепло. Ричи довольно щурится, заключая Эдди в объятия. На другом конце комнаты родители ведут жаркие споры о постмодернизме. Из колонок доносится "Last Christmas". И всё действительно хорошо. Чёрная дыра в сердце Ричи сыто урчит и прячется куда-то вглубь души, подальше от посторонних глаз. До нового кризиса, который, Ричи хочется верить, никогда не наступит. *** Немного позже к ним в гости приходят Беверли и Бен. Мэгги, много лет не видевшая школьных друзей сына, не сразу узнаёт их. Впрочем, Бена с трудом узнал и сам Ричи, так что в этом нет ничего удивительного. Компания становится ещё более оживленной. И такое богатое на события, весёлое и многолюдное Рождество в новинку как для Эдди, так и для самого Ричи. Вот почему, спустя некоторое время они оба чувствуют себя неуютно. Эдди не говорит об этом прямо, но Ричи видит отголоски собственных ощущений в его глазах. – Здесь довольно шумно, а, Эдс? – Ричи, изрядно пьяный, стоит, опираясь на тумбочку. Его и без того непослушные волосы похожи на птичье гнездо, а очки сильно съехали на переносицу. Это лохматый домашний Ричи, который собирается предложить небольшой побег. – Ну, я не привык к таким мероприятиям, – отвечает Эдди, отчего-то смущаясь. Ричи видит, как краснеют его щеки и кончик носа, и с трудом сдерживает улыбку умиления. – Но я думаю, здесь не более шумно, чем в моменты, когда мы встречаемся со Стэном и Биллом. – О, тут ты прав, – фыркает Ричи. – Эти засранцы шумят как рота солдат. Или сборище панков. Эдди улыбается, кажется, из вежливости. Потому что шутки Ричи объективно не такие уж и смешные сейчас. Но это не самое важное. Ричи, по большому счету, всё равно, как воспринимает его шутки Эдди. Он сюда не шутить пришёл, в самом деле. – Послушай, а что, если мы сбежим? – предлагает Ричи, хитро прищурившись. У Эдди глаза становятся круглыми как блюдца. – Но твоя мама же хотела... – осторожно бормочет он, понизив голос практически до шёпота. – Да не по-настоящему сбежим, Спагетти, – фыркает Ричи, водружая сползшие очки на место, потому что ему ни черта не видно. – Ты за кого меня принимаешь?! Просто наберём еды и засядем в моей комнате. Скажем, что ты устал или типа того... – А почему это сразу я устал? – гневно шипит Эдди. Его бледное лицо заходится красными пятнами. Да, это тактический просчёт. Не стоит заставлять Эдди манипулировать своим состоянием, когда в этом нет такой уж большой необходимости. – Воу, Эдс, не злись ты так, – Ричи примирительно поднимает ладони. – Скажем, что я устал. Делов-то. Просто... Я хочу тебе кое-что показать, и вообще... Могу я провести время со своим парнем наедине? Хоть немного. Напоминание о том, что они в с а м о м д е л е в с т р е ч а ю т с я, действует на Эдди как неоспоримый аргумент. Он тяжело вздыхает, давая Ричи полную свободу действий. Ничего большего Ричи и не требуется. Он несётся к отцу, чтобы предупредить его о своём маленьком "побеге". – А в чём дело? – интересуется Уэнтворт, тревожно сводя брови. В этот момент он очень похож на своего сына. В принципе, Ричи понимает его беспокойство. У них не совсем нормальная семья. И никто никогда не знает, в какой момент небо в очередной раз рухнет им на головы. – Расслабься, пап, – мягко улыбается Ричи. – Ничего такого, просто у меня от шума слегка разболелась голова. И ещё мы с Эдди хотим немного побыть наедине. – А, ну с этого стоило начинать разговор, – добродушно смеётся Уэнтворт. И Ричи чертовски непривычно видеть его таким. Ричи же буквально сообщил отцу, что хочет побыть СО СВОИМ ПАРНЕМ в своей комнате, а отец всё ещё не устроил ему ад на земле. Ричи нагребает различных снеков, хватает со стола бутылку вина и идёт к Эдди. – Что ж, – со смешком говорит он. –Будем считать, что у нас сейчас романтический вечер. Безумный как и вся наша жизнь. Комнату Ричи Эдди разглядывает с большим интересом. Он здесь ещё не был. И поэтому для него довольно интересно изучить место, в котором Ричи провел предыдущие девятнадцать лет своей жизни. Спальня Тозиера такая же хаотичная как и он сам. В этом смысле нью-йоркская квартира мало чем отличается от комнаты в Дерри. Стены увешаны постерами рок-групп, названия большинства из которых ни о чем не говорит Эдди. Постеры причудливо перемешиваются со страницами из комиксов, прилепленными прямо на стены. Книжный шкаф, находящийся в полном бардаке, завален множеством книг. Это немного странно, потому что Ричи не производит впечатление человека, который много читает. Впрочем, Эдди уже привык к тому, что его парень - человек-сюрприз, которого, кажется, и за всю жизнь по-настоящему не узнаешь. В приоткрытом шкафу-купе виднеется настоящая коллекция рубашек со странными принтами. Это вполне в духе Ричи. Эдди может себе представить как в школьные годы Тозиер ходил во всех этих жутких рубашках, действительно ими гордясь. Эдди замечает в углу акустическую гитару и удивлённо вскидывает бровь. – Ты не говорил, что занимаешься музыкой. – А, это, – Ричи чувствует смущение и неловко натягивает рукава свитшота на ладони. – Ну, я не играл уже года три. Не уверен даже, что вспомню как это делается. Но, вообще, ты ещё очень многого обо мне не знаешь, Эдс. За свою жизнь я сменил порядка сорока увлечений. – Удивительно, – в голосе Эдди какая-то странная смесь восхищения и сарказма. – А ведь создаёшь впечатление парня, у которого вместо мозгов пудинг. – Спасибо, детка, – ядовито ухмыляется Ричи. – Как же, чёрт возьми, приятно, когда близкие люди здраво оценивают твои возможности. Ричи заваливается на кровать, не расшнуровывая кроссовок. Эдди смотрит на него, скривившись, но ничего не говорит. О, Ричи и забыл про его гермофобию. Тозиер стягивает обувь, но лицо Эдди от этого становится ещё менее впечатленным. – Твои носки можно использовать как оружие массового поражения, ты в курсе? –ехидно спрашивает он. Ричи недовольно закатывает глаза, не удостаивая Каспбрака ответом. – Сыграешь? – Эдди кивком головы указывает на пыльную гитару. – Боже, да чего ты к ней прицепился так? – взвивается Ричи. – Я и правда нихрена уже не помню. Тем более, гитара расстроена ужасно. Я сейчас всё Рождество её настраивать только буду. Эдди смотрит на Ричи требовательным немигающим взглядом. Ведь, как известно, первое правило взаимодействия с Ричи – Тозиер врёт. В мелочах. Постоянно. Часто сам того не замечая. Вернее, это скорее даже не ложь, а приукрашивание фактов. Просто Ричи Балабол, и об этом всегда нужно помнить. – Ладно, хорошо, ты победил, Эдс, – Ричи недовольно встаёт с кровати. – Но если твои уши начнут кровоточить, то имей в виду, я тебя предупреждал и никакой ответственности за это нести не буду. Ричи берёт в руки гитару и его захлестывают приятные ностальгические ощущения. Когда-то ему очень нравилось заниматься музыкой. Нравилось наблюдать за тем, как хаос гитарных аккордов складывается в гармонию мелодии. Ричи хотелось верить, что однажды и его жизнь сложится во что-то упорядоченное и прекрасное. Настройка инструмента действительно отнимает кучу времени. Гитара слишком долго простояла без дела. И как любой капризный инструмент сейчас мстит своему хозяину, забившему на неё на такой долгий срок. Ричи нервно прочищает горло. Он не знает что играть. И дело не в том, что Ричи не помнит песен, как раз в этом моменте он и правда солгал. Просто он впервые играет что-то для Эдди. И эта песня должна быть по-настоящему особенной. Наконец, чёрт знает почему, Ричи решает сыграть песню, написанную им в старших классах. Он назвал её "Клетка", и хотя в тот период он даже не подозревал о том, что встретит Эдди, текст идеально подходит. Тогда Ричи не посвящал её кому-то конкретному. Удивительно, что песня нашла своего адресата спустя столько лет. Возможно, встреча с Эдди была предначертана судьбой. Ричи не фаталист, но это тот случай, когда он очень хочет им быть. – Эй, парень, кажется, я думал о тебе. Я не видел тебя с нашего последнего преступления. Разные доктора смотрят в твоё лицо, И ты всё надеешься на их милосердие. Лучше тебе оглянуться назад, – Ричи поёт и наблюдает, как медленно вытягивается лицо Эдди. О да, он тоже уловил эти вайбы. Строчки, которые написаны так, словно они говорят именно о нём. – Мне нравится смотреть На того кто зовёт, кто кричит. Не называй это целомудрием, – Ричи бьёт по струнам, перебирает аккорды, позволяя пальцам самим вспоминать всё, что требуется. Его переполняют эмоции. Это всё про него. Это всё про них. Как же хорошо, что это произошло. – Поверь мне, поверь моему сорванному голосу, Мы можем говорить о рапсодии – Эй, парень, мне нравится твой стиль. Я знаю, твои мозги склеены воедино. Тебе нравится смотреть в мои глаза? – в этот самый момент Ричи пересекается взглядом с Эдди, прожигая насквозь. Голос предательски срывается, но Ричи делает вид, что задумывал всё именно так. И, кажется, Эдди не замечает ничего. Вот и славно, вот и замечательно. – Будет лучше, если ты обернёшься назад. – Мне нравится смотреть На того кто зовёт, кто кричит. Не называй это целомудрием, Поверь мне, поверь моему сорванному голосу Мы можем говорить о рапсодии, – в последний припев Ричи вкладывает всё, что накопилось. Все переживания и эмоции. Всё то, что засело где-то в подреберье невысказанной ноющей болью. И Эдди чувствует это. Смотрит на Ричи во все глаза, не в силах даже шелохнуться. Ричи играет последний аккорд и откладывает инструмент в сторону. Пальцы, отвыкшие от музыки, немного саднит. Но это приятная боль. Так болят ноги у путника, наконец-то вернувшегося домой. – Я... Не знаю, что и сказать... – бормочет Эдди, кажется, всё ещё не отойдя от шока. – Ты так потрясающе поёшь, но сама песня... Какая группа исполняет её в оригинале? – Calpurnia, – внезапно даже для себя самого говорит Ричи. Отчего-то ему не хочется признаваться Эдди, что эту песню написал он. – Никогда о такой не слышал, – смущённо улыбается Эдди, принимая его слова за чистую монету. – Надо будет послушать оригинал. – О, удачи, – фыркает Ричи, понимая, что сам себя загнал в ловушку. – Не думаю, что тебе удастся найти песни этой группы. – Почему же? – Ну, она существует только в моей голове, – беззаботно заявляет Ричи. – Но ты, конечно, можешь погуглить. Вдруг у меня раздвоение личности, и я получу много внезапных сюрпризов. Эдди хмурится. Их разговор складывается как-то не слишком приятно. Эмоции, вызванные песней, двойственные и непонятные, и не оставляют возможности, чтобы вести себя как милая влюблённая парочка. – Ты сам её написал? Серьёзно? – вспыхивает Каспбрак, когда до него, наконец, доходит. – Бинго, дарлинг. И, предвосхищая твой вопрос, нет, я не посвящал её нам с тобой. Я не брал в руки гитару херову кучу лет, это чистая правда. Просто так совпало, что она, кажется, о нас. Кто знает, может быть я экстрасенс и предсказал нашу встречу заранее. У меня, знаешь ли, много сюрпризов. – Это уж точно, – Эдди беззлобно фыркает и ложится на кровати, осторожно разместив голову на коленях у Ричи. – А как она называется? – "Клетка", – сообщает Ричи не подумав. И видит, как стекленеют глаза Эдди. Слишком многое вызывают такие ассоциации. Но, ей-богу, Ричи и предположить не мог, что через столько лет песня обретёт новый смысл. – Ладненько, Эдс, я удовлетворил тебя? В смысле, твоё любопытство, маленький ты извращенец. Эдди лежит в не самом удобном положении для кивков. Поэтому он что-то согласно мычит. Ричи принимает это за полноценный ответ и разливает по бокалам вино. – Ну вот и чудесно, – говорит он, делая большой глоток. – А теперь мы будем пить хорошее вино и разговаривать, как какие-нибудь аристократы. Ты любишь Шопенгауэра? От неожиданности Эдди закашливается. Возможно, когда-нибудь он привыкнет к непосредственности Ричи. Но пока что подобные переходы, не имеющие под собой никаких предпосылок, кажутся ужасно странными. – Я... Эээ... Не знаю, – неуверенно тянет он. – Никогда, если честно, не задумывался. – Ну и ладно, – послушно соглашается с ответом Ричи. – Ну и в жопу Шопенгауэра. – Послушай, – внезапно говорит Эдди. Его лицо крайне задумчиво, и отчего-то Ричи кажется, что ничего хорошего ему от этой задумчивость ждать не стоит. – Ты не жалеешь о том, что встретил меня? Мы познакомились, всё так быстро завертелось. Моё присутствие в твоей жизни сожрало всё твоё свободное время. Даже сейчас ты лежишь здесь, вместо того, чтобы быть с друзьями и семьёй... У Ричи в груди всё обрывается и холодеет. Как только такой глупый вопрос мог прийти Эдди в голову? Что вообще творится у мозгах у этого парня? – Дурак ты, Эдди, – добродушно, но безаппеляционно заявляет Ричи, когда ему наконец удаётся взять себя в руки. – Совершенно непроходимый болван. Если бы я о чём-то жалел, то я бы не был сейчас здесь с тобой. Хотя, есть одна вещь, – Ричи чувствует, как напрягаются все мышцы в теле Эдди. – Я жалею о том, что не познакомился с тобой раньше. Честное слово, я хотел бы знать тебя с детства. Видеть каким смешным ты бы выглядел со своей идеальной причёской и рубашками-поло с их дурацкими воротничками. Я бы точно заметил, что что-то не так, и докопался бы до правды раньше, не позволив так долго пробыть взаперти. Я бы научил тебя кататься на велосипеде. Я бы привёл тебя в хижину, построенную Бэном. Возможно, мы бы дрались за место в гамаке, но в конечном итоге просто уютно уместились рядом друг с другом. Мы бы вместе боролись с хулиганами, противостоя всяким уродам, вроде Генри Бауэрса. Я бы кидал камушки к тебе в окно, чтобы ты открыл его и впустил меня к себе в комнату, ведь миссис Кей считает меня дрянным мальчишкой и через дверь я зайти не могу. Мы бы играли в скраббл по вечерам, обменивались комиксами и плакатами различных групп. Смотрели вместе фильмы и мультики. Прятались на автобусных остановках от ливня. Учились бы в одной школе. Ты на пару классов младше, так что я бы тебя защищал и возможно объяснял какие-то предметы, по которым ты отстаешь. Во время уроков мы бы постоянно кидали друг другу смешные мемы. И одновременно оказывались оставлены после уроков за слишком громкий смех. Я звонил бы тебе по ночам, потому что я не могу уснуть, а ты бы говорил "чёрт возьми, ненавижу тебя, Тозиер", но всё равно бы говорил со мной до утра. Я хотел бы, чтобы у нас с тобой было счастливое совместное детство. И все те вещи, которые так и не случились – единственное, о чём я по–настоящему жал... Договорить Ричи не успевает, потому что Эдди затыкает его глубоким, полным опаляющей страсти, поцелуем. – Я люблю тебя, – шепчет Эдди, когда они наконец отрываются друг от друга. *** Возвращение в Нью-Йорк можно назвать поистине триумфальным. Если не считать того, что Мэгги собрала Ричи такую гору вещей с собой (нужных больше не с практической точки зрения, а ради её спокойствия), что им приходится доплачивать за перегруз. На этот раз Эдди досталось место возле иллюминатора. И он, восхищённо прилип к окну, не реагируя на Ричи весь полёт. Но Тозиер не обижается, в конечном итоге, это не самая страшная вещь, на которую он готов пойти ради счастья Эдди. В аэропорту их встречают Стэн и Билл. Эти двое стали как-то слишком уж неразлучны за такой короткий срок. Но Ричи по-прежнему не задаёт лишних вопросов. Именно так работает дружба. Ты не спрашиваешь ни о чём до тех пор, пока близкий тебе человек не будет готов рассказать всё сам. Билл выглядит отдохнувшим и расслабленным. И Ричи искренне рад за него. Но вот вид помятого и какого-то разобранного Стэна тревожит его. В жизни Уриса что-то происходит. Возможно, дело просто в напряжённых попытках совмещать работу и сессию. А, быть может, есть что-то ещё, более глубокое и важное, с чем помочь Стэну не в состоянии ни Эдди, ни Ричи. – Как поездка? – хмуро спрашивает Стэн. Ричи понимает, что недовольство друга едва ли вызвано их возвращением, но отделаться от неприятного липкого ощущения, скользящего по коже, не может. – Ну, в итоге маму выписали, и мы чудесно отметили Рождество, – говорит Ричи, отгоняя неприятные ощущения в глубь сознания. Он широко и лучезарно улыбается, как и всегда, когда не знает, как лучше себя вести. – Эт-т-то хор-ро-ш-шая н-новость, – искренне отзывается Билл и хлопает Ричи по плечу. Эдди, измотанный перелётом, можно сказать, засыпает на ходу. Он изо всех сил старается бороться с дремотой, но выходит, по правде говоря, из рук вон плохо. Эдди осоловело моргает, лениво поглядывая из стороны в сторону. Это настолько мило, что Ричи не хватает воздуха: очарование Эдди в буквальном смысле вышибло из него дух. – Кстати, – вспоминает Ричи, сосредоточенно пиная носком ботинка небольшой камень. – Оказывается, мои друзья детства тоже живут в Нью-Йорке. Я ужасно хочу вас познакомить! Камень по красивой дуге отлетает в ливневку. Ричи наблюдает за его движением, потому что ему надо на чём-то сфокусироваться. Это не так просто сделать, когда провёл ночь в разъездах. – П-поч-че-м-му б-бы и н-нет? – хмыкает Билл, легко соглашаясь с предложением Ричи. Временами складывается впечатление, что Билл - такой беспроблемный парень, готовый подписаться на любую авантюру, кроме голодовки. Но Ричи нутром чувствует, что уж кто-кто, а Билл Денбро отнюдь НЕ беспроблемный парень. Стэн равнодушно пожимает плечами. Ричи в который раз напоминает себе, что обижаться на друга за то, что у него плохое настроение – глупо, и совершенно не по-товарищески. Эдди, не справившийся с сонливостью, вырубается в такси. И Ричи понижает голос на несколько тонов, с трудом подавляя в себе желание поцеловать Эдди в макушку, потому что сейчас Каспбрак выглядит невероятно трогательно. – Я нашёл Эдди психотерапевта, – шепчет Стэнли, искоса поглядывая на спящего друга. – Ого, здорово! – искренне радуется Ричи. Наконец-то они хоть немного продвинутся в реабилитации Эдди. Это, безусловно, потрясающая новость. – Сколько это будет стоить? – О, – вздыхает Стэн. – Дело в том, что это не совсем дипломированный специалист. Майкл учится на два курса старше на факультете психиатрии. Честное слово, он классный специалист, и ему нужен был пациент для супервизии. Так что Майкл согласился провести некоторое количество бесплатных сессий с Эдди. – Это чудесная новость, – Ричи старается спрятать весь свой скепсис как можно дальше. – Как, говоришь, его зовут? – Майкл Хэнлон. Честное слово, Майк очень хороший парень и весьма квалифицированный специалист. – Боже, Стэнли, – ухмыляется Ричи настолько хорошо, насколько способен. – Тебе не меня нужно убеждать в этом. Твой приятель-психотерапевт будет восстанавливать Эдди, вот его мнение и спрашивай. – Вообще-то Майк согласен проработать и твою проблему, – осторожно, будто вышагивая по минному полю, произносит Стэн. И правильно делает, потому что на этих словах Ричи вскидывается и гневно шипит: – У меня нет никаких проблем! Я в психотерапевте не нуждаюсь. – Т-твои п-па-н-ничес-ские ат-таки с т-тоб-бой н-не с-с-согл-лас-сны, – встревает в их разговор Билл. И аргумент, в общем-то, железный. – Мои панические атаки, между прочим, очень привыкли жить со мной, – огрызается Ричи, натягивая на ладони рукава худи. – Им будет обидно, если я вдруг захочу от них избавиться. Стэн тяжело вздыхает. Настолько тяжело, что Ричи даже чувствует острый укол стыда. Стэн беспокоится за своих друзей, и Ричи, честно говоря, не стоило воспринимать его заботу в штыки. Но мысль о том, что он возможно НЕ здоров, просто выбила Тозиера из колеи. – Это очень серьёзно, Ричи, – говорит Стэн, устало потирая переносицу. – Любые ментальные проблемы лучше прорабатывать в зачатке. Это снижает риски и здорово облегчает жизнь. Твои панические атаки, так же как и психосоматика Эдди, вовсе не делают вас психически нездоровыми людьми. Просто с вами случилось дерьмо, с которым психика не может справиться самостоятельно. Вам нужна помощь со стороны, и в этом нет ничего постыдного. – Я знаю, – Ричи с трудом выдавливает из себя слова. Горло сдавило мощным спазмом, и ему правда тяжело с этим справиться. – И я очень ценю твою поддержку, Стэн. Просто... дай мне время свыкнуться с этим, окей? Это вещи, которые не так уж легко принять. – Я не собирался тебя торопить, – говорит Стэн с заметным облегчением. – Просто предлагаю вариант решения некоторых проблем, который будет полезен для тебя. – Я ценю это, – Ричи улыбается, отрешенно рассматривая заснеженный Бронкс. В целом, предложение Стэна и правда не такое уж и плохое. Ричи обязательно найдёт способ примириться с грядущими переменами. *** Стэн и Билл помогают им добраться до квартиры и довольно быстро уходят. Ричи благодарен им за это, потому что все эти разъезды и перелёты выматывает куда сильнее, чем можно предположить. Ричи падает на матрас не расшнуровывая ботинок. Ловит укоризненный взгляд Эдди, и виновато разводит руками. – Я заебался, Эдс, – бормочет Ричи, оправдываясь. – Позже всё уберу. Эдди морщится, но старается держать себя в руках. С его мизофобией это, должно быть, не так уж и просто. И Ричи действительно стыдно, что он сейчас ведёт себя как бытовая свинья. Но точно так же Ричи чувствует усталость, пробирающую каждую клеточку его тела. – Давай сначала сходим в душ, а после ляжем отдыхать как нормальные люди? – просит Эдди, предпринимая попытку наставить Ричи на путь гигиены и праведности. – Что? – фыркает Ричи, мгновенно садясь на матрасе. Ботинок оставляет влажный след на полу, отчего Эдди инстинктивно кривится. – Неужто ты предлагаешь совместный душ? Ричи вызывающе играет бровями. Вообще-то он шутит. А вид растерянного смущённого Эдди, покрывшегося пунцовыми пятнами, только добавляет этой шутке несколько очков забавности. – Я... не уверен, что имел в виду именно это... – заикаясь бормочет Эдди. И Ричи уже готов сказать "да это же была шутка, Эдс, никто не посягает на твою девственность". – Но... надо с чего-то начинать, так что если ты и правда этого хочешь, то я, в принципе, не против... Вау. Ричи видит, как мелко подрагивает Эдди от волнения. И, вообще-то, он должен что-то сказать, чтобы поддержать своего парня, но в голове у Тозиера ни одной приличной мысли. И сама перспектива того, что он может увидеть о б н а ж ё н н о г о Эдди, заводит похлеще чем самое развратное порно. – Вау, – говорит Ричи вслух, потому что он впервые не находит, что ответить. – Если ты не хочешь, то ничего страшного, я просто так это сказал, чтобы ты не думал, что я как-то против или типа того, – Эдди говорит сбивчиво. Он так взволнован, что, кажется, вот-вот лопнет от переполняют его эмоций. Но помимо тревоги в глубине его карих глаз виднеется что-то очень похожее на возбуждение. – Эдс, я просто потерял дар речи, – честно заявляет Ричи. – Твоё предложение звучит как настоящий рождественский подарок. В смысле, боже, конечно же я согласен. Как я вообще могу сказать нет! Но, мне очень важно, чтобы ты сам был к этому готов. – Я готов, – запальчиво говорит Эдди, бледный как мел, и всем своим видом сообщающий, что вообще-то он не готов ни на йоту. Справедливости ради, Ричи страшно не меньше. Ричи предлагает принять не душ, а ванну. И в Эдди борются сразу два чувства: его гермофобия и желание с комфортом поплескаться в тёплой воде. В конечном итоге побеждает второе. И Ричи занимается подготовкой ванны, сокрушаясь, что в его доме нет ни единой романтичной вещи вроде свечей или какого-нибудь ароматического масла. Вся романтическая атрибутика сводится к бутылке вина, оставшейся с подготовки к Сочельнику. И нужно это вино скорее не для романтики, а для храбрости. Эдди залпом выпивает бокал, что, вообще-то довольно плохая идея, учитывая температуру воздуха в комнате и витающий пар. Но его просто трясёт от осознания того, что он должен будет раздеться перед Ричи. Это видно невооружённым глазом. Вообще-то технически Ричи довольно часто помогал Эдди купаться. Но, его роль сводилась к подсаживанию в кресло или запихиванию чистой одежды в щель открытой двери. Нынешняя ситуация – совсем другое. Эдди, тяжело вздыхая, стаскивает с себя прилипшие от пота джинсы. Ричи изо всех сил старается отвести взгляд куда-нибудь в сторону, потому что пялиться сейчас будет элементарно невежливо. Эдди осторожно погружается в воду. Он всё ещё жутко бледен. И Ричи практически готов всё отменить. Извиниться, натянуть обратно скинни и уйти, дожидаясь своей очереди. Но Эдди хриплым и, кажется, вовсе не от тревоги, голосом интересуется, собирается ли он залезать в воду. И у Ричи совершенно нет сил остановиться. Вообще-то, нельзя сказать, что что-то меняется так уж сильно. Эдди сидит, плотно сжав ноги, и Ричи не видит чего-то такого, что не видел бы раньше. Но это не отменяет того факта, что сама ситуация просто рвёт крышу. И у Ричи УЖЕ стоит, за что ему невообразимо стыдно. Он перевозбужденный подросток, и этот факт не скрыть. Ричи и сам старается поплотнее свести ноги, но, вряд ли, это хоть сколько-нибудь помогает. Крайне сомнительно, что Эдди не замечает, как тело Ричи реагирует на него. Тозиер не решается посмотреть на своего парня. И хотя этим он только повышает градус неловкости, единственное, что сейчас может Ричи - делать вид, что узор на шторке для ванной его интересует больше всего на свете. И именно поэтому Ричи пропускает момент, в который Эдди оказывается ужасающе близко. Ричи чувствует обжигающие прикосновения бёдер Каспбрака, и его ведёт так, словно он пьян, хотя к вину Тозиер ещё не успел притронуться. В голове какая-то сумбурная каша, так что Ричи предпочитает вообще ни о чём не думать. И целует Эдди. Ричи планировал сделать это осторожно, но Эдди, оказывается, и сам возбужденный донельзя, отвечает на поцелуй с такой страстью, что это рушит все оставшиеся границы. Ричи лихорадочно блуждает по телу Эдди руками, поглаживая, надавливая и даже слегка царапая. Он не показывает себя как умелый любовник, каким хотел бы быть, но он так искренен в своём желании слиться с Эдди в едином удовольствии, что это перекрывает всю неумелость действий. Эдди, кажется, немного напуганный, действует ещё более неумело. Он выгибается вслед за ладонями Тозиера, подставляет свои чувствительные зоны, рвано дышит и мелко дрожит. Ричи наклоняется к шее Эдди, осторожно прикусывая нежную кожу. У Каспбрака вырывается короткий стон, которого он, кажется, пугается. И, чёрт возьми, это звучит так возбуждающе, что у Ричи напрочь вышибает все остатки рассудка. – Боже, Эдс, – шепчет Ричи низким голосом, хриплым от возбуждения и тяжёлого дыхания. – Ты такой охуительный. Просто невероятный. Я даже представить себе не мог, что бывают настолько сексуальные люди. Ричи зацеловывает всё, что только попадается, слепо касаясь губами нежной кожи Эдди. А потом, набравшись храбрости, скользит рукой ниже, чувствуя жёсткие завитки волос в районе паха. Эдди замирает. Ричи вглядывается в его лицо, стараясь заметить признаки того, что он против. – Можно я..? – осторожно шепчет Ричи, всё ещё держа руку в мучительной близости от основания члена. – Я... не уверен, Ричи, – наконец говорит Эдди слегка виновато. – Боже, ты не должен этого стесняться, Эдс. Если тебе некомфортно, я прекращу. Нам некуда торопиться. Ты не должен делать то, чего не хочешь. – Я хочу, – выдыхает Эдди запальчиво. – Я очень хочу! Но... мне так неловко. Я... не знал даже, что нужно бриться в таких местах, мне никогда не приходило в голову, что так делают. – Боже, Эдс, – Ричи облегчённо смеётся, хотя это, наверное, и неправильно. – Так проблема только в этом? Ты самый сексуальный парень, которого я встречал, Спагетти. И мне всё равно есть ли у тебя на теле волосы, или их нет. – Но ты... – Эдди выразительно смотрит на бритый лобок Ричи. – Это довольно нечестно. – А ещё я мамку твою трахал, и что дальше? Тоже хочешь повторить? – о, класс, кто как не Ричи способен испортить долгожданный петтинг со своим любимым человеком. – Бип-бип, Ричи, – снова проворачивает Эдди эту штуку, безотказно затыкающую Ричи своей несуразностью и внезапностью. В отместку Ричи оглаживает ладонью внутреннюю сторону бёдер Эдди, как бы невзначай задевая член. Практически невесомо. Но для Эдди, никогда не испытывавшего ничего подобного, это кажется мучительным и приятным одновременно. Эдди рвано стонет, совершенно не контролируя этот процесс, когда ладонь Ричи наконец опускается на его член. Тозиер смотрит в глаза Эдди, больше похожие на бездонные омуты. И он отчаянно проваливается в эту бездну, аккуратно проводя рукой по всей длине члена Эдди. Эдди выгибает, как от разряда током. Он полностью теряется в ощущениях, и выглядит таким раскрасневшимся и расхристанным, что Ричи с трудом контролирует собственное болезненное возбуждение. Ричи двигает рукой по стволу, то замедляя, то ускоряя темп. И Эдди, кажется, сходит с ума. Он отчаянно подаётся бёдрами навстречу, толкаясь в ладонь Ричи. В этот момент он совершенно не похож на тепличного мальчика, которым был несколько месяцев назад. Ричи видит в Эдди что-то порочное, головокружительное и возбуждающее. Что-то, что Ричи ещё предстоит изучить во всей красе. Эдди стонет, не в силах сдерживаться, и достигает оргазма. Довольно быстро, но он тоже перевозбужденный подросток, так что в этом нет ничего постыдного. – Я... блядь, – Эдди тяжело дышит, безвольно обмякнув всем телом. Кажется, пережитые эмоции что-то перевернули в его представлении о мире. – Ну зачем же так, Эдс, – фыркает Ричи, не удержавшись от колкости. – Это всего лишь мастурбация, она не делает тебя таким уж порочным. – Завались, – лениво бросает Эдди. И вдруг настороженно замирает, чувствуя ритмичные всплески воды. – О, чёрт. Прости, Ричи. Я совсем забыл. Пожалуйста, прости, я сейчас. – Будет замечательно, если ты перестанешь говорить таким жалобным голосом, – ядовито шепчет Ричи, старательно надрачивая себе. – У меня ощущение, что я принуждаю к сексу младшего брата, который боится наказания. – Просто завались, – настойчиво повторяет Эдди. Он опускает руку на член Ричи, сталкиваясь с его ладонью. И довольно требовательно надавливает на неё, стараясь отвести в сторону. Кажется, он настроен серьёзно. И Ричи просто не в состоянии этому противиться. Эдди проводит рукой от головки до основания. И у Ричи в голове всё перемешивается и плывёт. В таких обстоятельствах он тоже долго не продержится. Ричи чувствует удовольствие, током прошибающее всё тело, и понимает, что пары движений хватит для достижения оргазма. Эдди двигает рукой неумело, но старательно. Смотрит внимательно в лицо Ричи, словно стараясь отыскать какие-то ответы, закусывает нижнюю губу всякий раз, когда Ричи хрипло стонет. И всё это в совокупности заводит ещё сильнее. Ричи кончает, мелко содрогаясь всем телом, и громко матерится в процессе. Эдди по инерции проводит пару раз по стволу, а затем устало откидывается на бортик ванной. – Боже, это было невероятно, – говорит он, стараясь отдышаться. – И пиздец как стремно. Но больше всё же невероятно, потому что это вообще не то же самое, как когда ты сам себе.... – Ага, я молодец, дрочибо мне большое*, – по-дурацки каламбурит Ричи, лениво развалившись в воде. Отчаянно хочется курить, но сигареты оставлены в кармане куртки, так что остаётся только терпеть. Эдди наливает себе ещё вина, перегнувшись через край ванной. И Ричи бесстыдно залипает на его бледные ягодицы, выглядящие как чёртово произведение искусства. Они делают всё, что угодно, кроме основной цели похода в ванную, мастерят смешные ирокезы из волос при помощи шампуня. Ричи пускает мыльные пузыри, нанеся немного геля для душа на ладони. Плещет в Эдди мыльной водой, создавая на её поверхности небольшие воронки. А потом они, наконец, моются.