The Devil Wears Gucci

Громкий звук будильника испугал Кёнсу. Парень лежал с закрытыми глазами, устало выдыхая, пока пронзительный звук только усиливался. Он вслепую протянул руку к прикроватной тумбочке, пальцами нащупывая телефон. А потом наступила тишина. Ровно 6 утра. Начало ещё одного длинного дня. Кёнсу глубоко вдохнул, наконец открыл глаза и сел. Если честно, ему действительно не хотелось вставать, но у него не было выбора. Его ждала работа, и ему нужно было добраться до своего офиса. По дороге ему нужно купить кофе, а на месте на него наверняка свалится куча писем, на которые нужно будет ответить. Также нужно будет созвониться с некоторыми людьми и подтвердить расписание Чонина. Но это была пятница, и, возможно, это единственное, от чего становилось немного легче. В последний день рабочей недели он должен был отдаться работе, а потом он сможет придумать оправдания и провести все выходные дома один, наедине со своими мыслями и бесконечными вопросами. И затем ему удастся спокойно и тщательно подумать обо всём, что его беспокоит и что съедает его изнутри. Кёнсу покачал головой, отогнав эти мысли, и снова глубоко вдохнул. Ему нужно привести себя в порядок. Душ был освежающим. Он, наконец, прояснил его разум, разбудил его, и это было хорошее начало. До рассматривал своё отражение в запотевшем зеркале: его лицо выглядело тоньше, чем раньше, он как будто растаял. Парень не знал, было ли это из–за напряжённой жизни в последнее время или из–за накопившегося стресса, но он немного похудел. Не настолько, чтобы другие заметили, но достаточно, чтобы заметил он сам. Но всё же этих изменений было недостаточно для того, чтобы он заволновался, поэтому он просто вздохнул и покачал головой, пробежавшись пальцами по влажным волосам, и повернулся спиной к зеркалу, игнорируя своё отражение. Он как раз застёгивал рубашку, когда в его пустой квартире раздался ещё один пронзительный звук. Звук, заставивший его сердце неожиданно пропустить удар, потому что это был не будильник и не Сехун, решивший позвонить и в который раз напомнить ему захватить по пути шарфы Hermes и какую–то ванильную хрень для себя – латте-капучино, что-нибудь такое в Starbucks. Телефон, который он кинул поверх своего скомканного одеяла, не издавал никаких звуков, и Кёнсу мотнул головой в сторону двери, откуда снова раздался звонок. До нахмурился, чуть не запутавшись в джинсах. Кто пришёл к нему так рано? Зачем кому-то это было делать в такую рань, если всем известно, что ему нужно на работу? Возможно, это были Чанёль и Чондэ, которые решили подшутить над ним. Если это так, Кёнсу их точно убьёт. Ему нельзя было терять время с таким-то объёмом работы. Чёрт возьми, а если это его мать? Ей нравилось делать подобные вещи без предупреждения – её появление в 6:30 в будний день не было бы для Кёнсу в новинку. Он всё ещё помнил о временах своей учёбы в колледже, когда ему приходилось прятать своего тогдашнего парня, потому что его мать вздумала наведаться к нему без предупреждения. – Чёрт, – прошипел он, одним резким движением натянув джинсы и путаясь в пуговицах. Затем он повысил голос. – Иду! Он быстро открыл дверь, и у него перехватило дыхание. Ибо последним человеком, которого он ожидал увидеть, был Чонин. Но именно он стоял за дверью и глядел на него. Первым желанием Кёнсу было выругаться. Неужели он опоздал? Но он же не мог, да? Он же завёл будильник и проснулся вовремя. Неужели он забыл что-то? Паника сжала его грудь, и его глаза расширились. Чонин знал? Неужели он каким-то образом узнал? Почему тогда он не кричал на него? – Привет, – вместо этого произнёс мужчина с лёгкой улыбкой на губах, и До продолжал смотреть, пытаясь не выглядеть таким смущённым. Наконец он заметил, какими мягкими выглядели волосы Чонина, свободно падающие на глаза – пушистые и нетронутые. Наконец он заметил и толстовку с джинсами, в которых был Ким, а так же пакет в его руках. Кёнсу выдохнул, сбитый с толку. Чонин вскинул прекрасную бровь, растянув губы в удивлённой улыбке, – можно войти? До вздрогнул, выпустив из пальцев не застёгнутые пуговицы рубашки, и поспешил открыть дверь шире. – Да, – скрипучим тоном произнёс он, а затем нахмурился и прочистил горло, наблюдая, как мужчина входит в его крошечную квартиру. – Что–… Что ты здесь делаешь? Кёнсу чувствовал, что его сердце начало слишком сильно биться в груди, а беспокойство затуманило все его мысли. Он только и смог, что медленно закрыть дверь и наблюдать, как Чонин расслабленно направился к кухне, опустил на столешницу пакет и повернулся к нему. Мужчина опёрся на стойку, застенчивая улыбка тронула уголки его губ. – Я принес кое-что, – сказал он, пожимая плечами. – Я хотел провести с тобой сегодня немного времени. Кёнсу снова моргнул, чувствуя себя полнейшим дураком. Он же не перепутал дни, так ведь? – Сегодня пятница, – констатировал факт он, метнув взгляд в направлении Чонина и пытаясь вникнуть в ситуацию. Всё, что он увидел, – медленно растущую улыбку на чужих губах. – Нам нужно на работу сегодня. У нас же встреча с бухгалтерией. У тебя назначено интервью с– – Не беспокойся о VOGUE, – прервал его Чонин, глядя на него таким терпеливым взглядом, нечитаемым, но таким мягким и тёплым. – Я передал Сехуну файлы для бухгалтерии ещё вчера. Хоть сегодня давай не будем спешить. – Но– – Никаких «но», – отрезал Ким, отталкиваясь от столешницы и направляясь к нему. Воздух покинул лёгкие До, когда руки Чонина добрались до его талии, и нежные пальцы притянули его ближе, пока их тела не прижались друг к другу. Кёнсу моргнул, когда Чонин поднял руку, чтобы провести пальцами между его бровями, над этой обеспокоенной складкой, и лёгкий смешок вырвался из его идеальных губ. – Не волнуйся. Я обо всём позаботился. Веки До затрепетали, когда мужчина наклонился и быстро поцеловал его в лоб, прежде чем отпустить и вернуться к стойке. Он услышал шелест полиэтилена, когда Чонин притянул сумку к себе. – Я не знал, чем ты обычно завтракаешь, поэтому взял всего понемногу, – произнёс он, вытаскивая картонную подставку для кофе с двумя стаканчиками, а затем пакеты с логотипом пекарни недалеко от его дома. Рот Кёнсу распахнулся, он хотел что-то сказать – что-нибудь, правда, – но не мог издать ни звука. Вместо этого он снова вздрогнул, когда его телефон громко загудел. – И это, должно быть, Сехун, – засмеялся Ким, его тихий смешок достиг Кёнсу, когда тот схватил телефон. Это и был Сехун. Вернее, очень короткое сообщение от него, конечно же в стиле старшего помощника. В основном он говорил то же самое, что сказал Чонин минуту назад. Не нужно идти на работу. До резко прикусил губу, заблокировал телефон и отбросил его на диван. Он посмотрел на спину Чонина – на мужчину, который всё ещё доставал еду из пакета. Сколько же всего он накупил? До почувствовал, как что-то тянет в его сердце. Что-то тянет его к Чонину. Он осторожно шагал вперёд, пока не остановился рядом с мужчиной у столешницы, и с любопытством взглянул на сосредоточенное выражение лица Чонина, выкладывающего перед собой различные круассаны и тосты. Рот Кёнсу был сух, когда он, наконец, заговорил. Когда он попытался. – Почему–... почему ты–... – Потому что, – ответил Чонин, поворачиваясь к нему и снова притягивая его ближе к себе, свободно опуская руки на его бёдра. – Завтра утром я еду в Тайвань. Я не увижу тебя до понедельника. И, кроме того, я просто хотел, чтобы мы расслабились. Выдох До был смесью облегчения и ещё тысячи эмоций. Он на мгновение закрыл глаза, отзываясь на прикосновение рук мужчины, когда тот ласкал его лицо. – Я хотел хоть раз проявить заботу. Кёнсу поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Чонином. В этих красивых коричневых омутах было что-то невероятно искреннее, что-то настолько мягкое и тёплое, что у него затрепетало сердце. В конце концов, он кивнул, подняв свою руку и опуская её поверх руки мужчины на своей щеке. Он переплёл их пальцы и, наконец, увидел, как улыбка Чонина распустилась нежнейшими цветами. – Итак, – сказал его парень, немного отпрянув от До и стрельнув взглядом в сторону столешницы. – Ты любишь круассаны или сэндвичи? Маффины или протеиновые батончики? Губы Кёнсу изогнулись в лёгкой улыбке, когда он посмотрел на свою внезапно полную столешницу. Возможно, ему и не нужно было беспокоиться о своей потере веса.

***

Верный своему слову, Чонин позаботился о том, чтобы это был свободный день, полный релакса и лени. После завтрака ему каким-то образом удалось убедить Кёнсу вернуться в кровать на час или два - никому из них не нужно было работать, они могли поспать. Именно это они и сделали. А позже утром, после того, как большую часть времени они провели в крошечной квартире, и До услышал голодно урчащий живот Чонина, он предложил прогуляться до небольшого супермаркета и купить еды, а затем приготовить что-нибудь перекусить. При упоминании еды глаза Чонина загорелись от предвкушения. Вот так они провели остаток своего утра в крошечном супермаркете в его районе. Ким усердно толкал тележку и наполнял её каждой вещью, которую брал в руки Кёнсу, даже если ему на самом деле это было не нужно. Когда они добрались до отдела с алкоголем, Чонин нахмурился, разглядывая ассортимент вин. «Это всё, что у них здесь есть?» - спросил он тоном, в котором плескалось негодование и осуждение. Он выбрал самое дорогое вино, которое было - бутылку за 27 долларов - и двинулся к кассам с глубоко раздосадованным выражением лица, в то время как До просто смеялся позади него. Ким даже не дал Кёнсу предложить заплатить и заткнул его быстрым взглядом и лёгкой ухмылкой, передав свою чёрную карточку не впечатлённому продавцу. Чонин был совершенно бесполезен на кухне, вот что понял До, когда они начали готовить. Он попросил мужчину порезать лук, и в итоге перед ним лежали как зря покромсанные кусочки и стоял захлёбывающийся слезами Ким. На скорую руку приготовленные куриные грудки с тофу и овощами в разных тарелках были их обедом – ничего особенного. Просто Кёнсу и Чонин, проводящие время вместе и лениво обедающие за крошечным столом на кухне. Тем не менее, это было драгоценное время. Более драгоценно, чем любой из тех дорогих и роскошных ресторанов, в которых они были раньше. А часы просто текли, когда они говорили обо всём и ни о чём, потом переместились с кухни на небольшой диван перед включённым телевизором, гудящим на заднем плане, и пили дешёвое вино из супермаркета. Кёнсу думал, что оно было нормальным. Чонин вздрогнул от первого глотка, но не стал жаловаться. Похоже, ему на самом деле было не до алкоголя. Он был слишком занят, прижимая к себе До и рассеянно играя с его волосами. Кёнсу удовлетворённо вздохнул, закрыв глаза и снова прислонившись к груди мужчины. Он чувствовал себя таким довольным – хорошо отдохнувшим, расслабленным, с одним единственным человеком, которого он хотел. – Почему? – тихо спросил он, уткнувшись носом в грудь Чонина и глубоко вдыхая его запах, но не забывая о бокале в руке. – Зачем ты сделал всё это сегодня? Понедельник будет просто полнейшим адом, потому что сегодня мы пропустили день. Все электронные письма, все... – Я сказал тебе не беспокоиться обо всём этом, – тихо напомнил мужчина, – не сейчас. Но было легче сказать, чем сделать, и младший помощник вздохнул, выпрямился, сел и взглянул на своего парня. Его пальцы всё ещё были в его волосах, и когда Кёнсу поджал губы, Чонин опустил руку вниз по шее. Его большой палец коснулся линии челюсти До, и что-то замерцало в его глазах. Нечто беспокойное. Когда мужчина посмотрел на него с беспокойством, написанным на его лице, До снова почувствовал, как у него перехватило дыхание. – В последнее время ты старался быть один, отдалился. И на прошлой неделе ты неважно выглядел - бледный и нервный, – Ким вздохнул, покачав головой, и принялся поглаживать кожу парня пальцами. – Я заметил, что тебя что-то гнетёт. Это действительно сказывается на тебе. Кёнсу почувствовал острую боль в груди. Кто-то действительно заметил. Именно тот человек, которому было нежелательно замечать. До провёл языком по внезапно сухим губам. Воздуха вокруг него вдруг стало недостаточно, и он почувствовал, как беспокойство снова скрутило его внутренности жгутом. Чонин поджал губы. Его взгляд был вопросительным и настойчивым, когда он наклонил голову и попытался улыбнуться. – Я хотел попытаться отвлечь тебя. Кёнсу прикусил внутреннюю часть щеки, взглянув на мужчину и увидев искренние эмоции на его лице. Эта искренняя забота, это искреннее беспокойство. И он снова почувствовал укол в груди. Чонин не заслуживал лжи, но До всё ещё не мог заставить себя рассказать об этом. Он не хотел разрушать то, что у них уже было: этот прекрасный момент, который делили они вдвоём, что-то настолько интимное и личное. Он был таким эгоистом. Кёнсу поднёс стакан к губам и проглотил остатки своего вина за раз. Алкоголь пожаром пронёсся по его горлу, наделяя его необходимой силой. Он убрал стакан на стол, прежде чем нырнуть вперёд, чтобы поцеловать Чонина, прижаться к его губам и почувствовать на них вкус дешёвого вина. До нуждался в этом. Он нахмурил брови, жадно целуя мужчину, засосал его нижнюю губу и простонал в поцелуй. Его пальцы сжались на толстовке Чонина, притягивая его ближе. – Вау, – выдохнул тот, когда они разомкнули губы. Кёнсу был готов погрузиться в очередной поцелуй, но рука мужчины, скользящая за его шею, остановила его. Ким взглянул на него заинтригованным взглядом с озадаченной улыбкой на губах. Он убрал своё вино, прежде чем снова посмотреть на него. – Что это было? – Ты сказал, что хотел отвлечь меня, – выдохнул До на кожу другого, прижавшись губами к его шее и засасывая чувствительную кожу. Чонин прошипел под ним, сжав пальцы вокруг его талии. Кёнсу поднялся мимолётными поцелуями до губ мужчины, а затем прошептал. – отвлеки меня. Чонину не нужно было повторять дважды. Когда Ким поцеловал его, он был страстным и нуждающимся, может быть, таким же нуждающимся, как и сам Кёнсу. Его губы двигались с целью, его пальцы впились в его кожу, когда он притянул До ближе. Это было многообещающе, и это всё, что нужно было Кёнсу, чтобы он поднялся и потащил мужчину в спальню. Он поймал руки Чонина и потянул его вперёд, их губы всё ещё были заняты рваными поцелуями. Он не остановился, пока не упёрся в кровать, а Ким не остановился, пока аккуратно не уложил его на матрас, оставив дорожку из сладких поцелуев вдоль линии челюсти До. Чонин склонился над ним, щекоча мягкими каштановыми волосами лицо Кёнсу, когда снова соединил их губы. Это был удивительно мягкий, удивительно нежный поцелуй. То, как Ким держал его в ловушке между его телом и кроватью, и то, как он слегка прижимал их губы, медленно переплетая языки, было настолько интимным. Сердце До затрепетало. – Чонин, – вздохнул он, когда понял, как пальцы другого мужчины заскользили к верхней пуговице его частично расстёгнутой рубашки. Кёнсу закрыл глаза и опять вздохнул, когда почувствовал, как быстрые пальцы Чонина расстёгивали оставшиеся пуговицы, и когда он ощутил, как мягкие губы принялись оставлять на его груди поцелуи, он понял, что рубашка была полностью расстёгнута. Чонин обращался с ним так нежно и с любовью. Он действительно заботился о нём. До сел, чтобы Ким мог снять рубашку с его плеч, а сам нетерпеливо вцепился в толстовку мужчины. Тот ухмыльнулся ему, поднимая руки, чтобы помочь Кёнсу избавить его от одежды. До был более чем доволен, когда бросил толстовку на пол своей спальни, и заскользил взглядом вниз, осматривая великолепную упругую и подкачанную грудь его парня – сильные грудные мышцы и мягкий пресс, угловатые очертания его тела и гладкую кожу. Он не удержался и провёл пальцами по груди Чонина, чувствуя его кожу под своими прикосновениями. Но эти изящные пальцы вдруг мягко обхватили его запястья, не позволяя опускаться ниже. Чонин просто медленно толкнул его на матрас, не отрывая хищного голодного взгляда своих наполненных похотью глаз, наклонился и снова начал выцеловывать тело Кёнсу. Его лицо, шею, грудь, ключицы. Его соски, линию до его пупка. У самой кромки, где начинались его джинсы, зубы мужчины слегка коснулись его кожи. В комнате были слышны только нуждающиеся вздохи Кёнсу, который мантрой повторял имя Чонина. Его мысли беспорядочным потоком сменяли одна другую, когда Ким наконец-то пошевелил пальцами и начал стягивать с него джинсы. Жар в животе уже заставлял тело До гореть. Кёнсу принялся торопливо стаскивать их с ног, но даже если бы и захотел, не смог бы избавиться от них быстрее. Как только его ноги снова освободились, он обернул их вокруг талии Чонина, потянув его на себя и прижавшись к чужому паху своим. Низкий стон Чонина был музыкой для его ушей, и то, как его глаза закрылись, а брови нахмурились в полном блаженстве. Это было искусством в чистом виде. Кёнсу мог смотреть на него вечно. – Мы должны избавиться от этого, – До услышал голос мужчины, и от хрипотцы в нём его прошибло током, когда пальцы Чонина в подтверждение принялись перебирать резинку его нижнего белья. До приподнял бёдра, позволив мужчине спустить бельё. Его обнажённую кожу тут же обдало холодным воздухом, от чего он приятно задрожал, ощущая накапливающееся в животе удовольствие. Ким не сводил с него глаз, он смотрел на тело Кёнсу, затаив дыхание, и это выражение До видел не часто. Выражение, которое было неожиданным, которое Чонин не мог контролировать. Но он смотрел на него так – с таким безумным взглядом в глазах – как будто Кёнсу был призом, сокровищем, и это заставляло его чувствовать себя желанным и любимым. Ценимым. А это, конечно же, сводило его с ума. – Иди сюда, – прошептал До, протягивая руки, чтобы обхватить Чонина за плечи и притянуть к себе, сталкивая их губы в страстном поцелуе. Ким ухмыльнулся, а потом прижался плотнее к растущему возбуждению парня, потёршись об него и проглотив вырвавшийся у До стон. Эта выходка заставила его внутренности перевернуться, заставила всё его тело жаждать большего. Намного большего. Кёнсу едва не издал разочарованный возглас, когда Чонин разорвал поцелуй и вместо этого начал целовать его шею, прижимаясь к нему. До поджал губы и откинул голову назад. – Нет, – произнёс Ким, сверкая глазами. Они были темнее обычного и наполнены похотью. – Я хочу слышать тебя. И чего бы Чонин ни хотел, он получал это. Всегда. Губы Кёнсу распахнулись, чтобы выпустить стон, когда Ким снова подался вперёд, прижимаясь пахом, и когда мужчина опустился вниз, чтобы поцеловать его сосок, спина До выгнулась на кровати, сладкий восторг пробежал по его венам. – Я хочу тебя, – прошептал Кёнсу, потому что был не уверен в своём голосе, он боялся, что начнёт рыдать из-за всего этого неудовлетворённого желания, из-за всех его заморочек. Поэтому он просто прошептал, цепляясь пальцами за тело Чонина, подталкивая его. – Ты мне нужен. Из соседней комнаты, где всё ещё гудел телевизор, пробивался свет всякий раз, когда сквозняк из приоткрытого окна толкал дверь. Были слышны звуки машин на улице и отдалённая болтовня людей. Тем не менее, До не мог слышать ничего, кроме собственных тяжёлых вдохов, нуждающихся стонов и громкого биения своего сердца. Кёнсу не хотел закрывать глаза, когда Чонин нырнул вниз, и его поцелуи начали скользить по его бёдрам, щекоча кожу. Он хотел смотреть, потому что вид совершенно опьянённого Чонина хотелось запомнить навсегда. Но эти лёгкие поцелуи, эти невесомые прикосновения заставили его закатить глаза от удовольствия, а руки бесполезно взметнулись на скомканных простынях. Самый громкий вздох сорвался с его губ, когда он почувствовал рот Чонина у своего входа и нежное прикосновение языка к колечку мышц. Всё тело До вздрогнуло от неожиданности, и Чонину пришлось крепко схватить его за талию, чтобы удержать на месте. Он метался по простыням, пока Ким вылизывал его так же искусно, как и прикасался, и вырывающиеся из его груди громкие стоны были похожи на поскуливание. – О Боже, – Кёнсу закусил нижнюю губу, широко раскрыв глаза от удовольствия. Его пальцы впились в простыни. – Продолжай. До был почти уверен, что его душа покинула тело, когда язык Чонина проник вовнутрь. Он вылизывал его так же, как и делал всё остальное – с элегантностью и точностью, убеждаясь, что это было идеально. И это действительно было так. Кёнсу скулил и рыдал от блаженства, усердно стараясь не смыкать ноги. Его веки затрепетали, когда он почувствовал, как Чонин скользнул пальцем вовнутрь, перемещая поцелуи на его бедро, на живот, на кончик твёрдого и истекающего смазкой члена. Кёнсу опять подавился воздухом, когда Ким оказался глубже в нём. Он подался навстречу, желая большего, нуждаясь в большем. Он просто хотел, чтобы Чонин снова и снова делал его своим, чтобы не оставил ни миллиметра его кожи нетронутым. Он хотел быть его. Здесь и везде. До слепо потянулся рукой к прикроватной тумбочке, а мужчина не останавливался ни на секунду. Он добавил второй палец, и Кёнсу пришлось буквально сдержаться, чтобы не кончить сразу же. О, он мог – Чонин творил над ним чудеса. До облегчённо вздохнул, когда, наконец, нашёл маленькую бутылочку смазки и бросил её на кровать мужчине. Редактор, похоже, понял намёк, и несколько раз подвигал пальцами в Кёнсу, снова поцеловал кончик его члена и выскользнул. Его глаза горели похотью, и то, как он выглядел, когда встал с кровати, не принадлежало к этому миру – его губы были красными, припухлыми от всех этих поцелуев, а его тело казалось золотым в оранжевых лучах позднего полуденного солнца, струящегося сквозь окно. До воспользовался этими драгоценными секундами, чтобы немного прийти в себя и выровнять дыхание. ЧТОБЫ подготовить себя к тому, что будет. Его любимый звук в мире – когда Чонин расстёгивал свой ремень поспешными и нетерпеливыми пальцами, стаскивая джинсы вместе с нижним бельём. Его тело было невероятным, и он тоже был твёрдым - таким же твёрдым, как и сам Кёнсу (который был рад, что он оказал такое влияние на другого мужчину). До затаил дыхание в ожидании, когда матрас под ним прогнулся, и Чонин снова вернулся к нему. Эти элегантные пальцы были сфокусированы на бутылочке со смазкой, аккуратно размазывая её по члену. – Ты готов? – спросил Ким, зависнув над ним, и смахнул с его лба капельку пота. До кивнул, затаив дыхание. Он никогда не был настолько готов. Чонин улыбнулся ему, ласково погладив его щёку, и наклонился, чтобы поцеловать. И снова это мягкое и успокаивающее прикосновение их губ, под полным контролем. Кёнсу сильно зажмурился от ощущения проникновения, от внезапной тяжести внутри, когда Чонин медленно подался вперёд. Когда он полностью заполнил его и остановился, не двигаясь, и начал покрывать лицо До поцелуями, пока тот не вспомнил, как дышать. Воздух обжёг его лёгкие, как будто он сам уже не сгорал. Он снова потянулся, чтобы обхватить мужчину за плечи, сильно впившись в его кожу, и почувствовать их близость и связь. Почувствовать мужчину внутри и его горячее дыхание на коже, пока он терпеливо ждал. – Двигайся. Пожалуйста, – прохрипел Кёнсу и выдохнул, когда Ким взглянул на него с едва сдерживаемым желанием. До получил быстрый поцелуй в щёку, прежде чем Чонин отстранился, почти выскользнув из него, а затем снова подался вперёд. До закрыл глаза и облегчённо выдохнул. Было так приятно ощущать себя заполненным, особенно, когда темп Чонина увеличился, и он начал двигаться в одном ритме. Ощущение его члена, сладко проходящегося по чувствительным стенкам, заставляло каждую клеточку Кёнсу радоваться абсолютному блаженству. Дыхание До было тяжёлым, а стоны то и дело срывались с языка. Он почувствовал, что каждый нерв в его теле обострился, поскольку его парень медленно ускорял темп, и его мучительно медленные толчки с каждой секундой становились всё тяжелее и глубже. Кёнсу забыл обо всём на свете, кроме этого сладкого жара и имени Чонина на его губах. Вдруг мужчина наклонился и подхватил ахнувшего Кёнсу на руки, меняя угол и глубину толчков. До жалобно заскулил, изо всех сил вцепившись пальцами в его кожу, когда тот вошёл глубже и нашёл то место, которое заставило всё в мире Кёнсу испариться. Его глаза закатились, а голова опустилась на плечо Чонина, и он снова выдохнул, когда губы мужчины припали к его шее, принявшись засасывать и покусывать кожу, пока тот ни на секунду не сбавлял темп. Тело До стало мягким, когда его захлестнуло удовольствие. – Чёрт, – выругался Кёнсу на особенно сильном толчке и издал стон. Удовольствие. Всё, что он мог чувствовать, это удовольствие. Всё, что он мог слышать, это его собственное рваное дыхание и низкие, хриплые стоны, исходящие из губ Чонина, смешанные с блаженными стонами его имени. До поднёс руку к лицу мужчины, притягивая его ближе, чтобы растворить их стоны в сладком поцелуе, и продолжил подаваться навстречу его толчкам. Как же ему было хорошо от осознания, что Чонин испытывал те же ощущения, что и он. Но Кёнсу знал, что надолго его не хватит. Он знал это с того самого момента, как они только вошли в спальню. Особенно когда Ким снова опустил его на кровать и начал вбиваться в него сильнее и глубже, чем раньше, в хаотичном темпе. Он больше не контролировал себя, а отдавался желанию. До ощутил, как его стенки напряглись вокруг Чонина, и мужчина издал тихое рычание. Кёнсу, вероятно, закричал бы от удовольствия, когда грациозные пальцы обвились вокруг его члена и начали водить по его длине в такт ударами, если бы не эти сладкие губы, которые заставили его замолчать. До выгнулся, и его зрение заволокло пеленой, когда удовольствие достигло максимума. Он почувствовал, как всё его тело вздрогнуло, и он кончил в руку Чонина, который продолжал вбиваться в него, доводя себя до разрядки. Веки Кёнсу снова затрепетали, когда всего через несколько секунд мужчина напрягся над ним, и До почувствовал разливающееся внутри тепло. Ким тяжело дышал, на дрожащих руках зависнув над парнем. – Иди сюда, – хрипло произнёс Кёнсу, протягивая руку, чтобы уложить Чонина рядом с собой, и зашипел, когда мужчина выскользнул из него, внезапно ощущая пустоту. Его тело было как будто из пластилина, но он заставил себя перевернуться на бок и взглянуть на Чонина. На его прекрасное, блестящее от пота лицо, в эти мягкие глаза, которые были прикованы к нему, на эти пухлые зацелованные губы. Он никогда не выглядел более совершенным. – Спасибо, – прошептал До, наклонившись, чтобы поцеловать мужчину в щёку, а затем зажмурился, чувствуя, как сильная грудь под ним поднимается и опускается с глубокими вдохами. Рука Чонина была тяжёлой, когда он опустил её на талию Кёнсу, притягивая его ближе. До даже не сопротивлялся и уткнулся носом в мужчину, пряча лицо в изгибе его шеи. – Обращайся.

***

Реальность начала медленно ускользать после душа и ужина и после того, как исчезли последние лучи солнца. Когда луна начала медленно подниматься в ночном небе, и они вместе легли на диван, обнявшись и переплетаясь конечностями. Реальность начала медленно ускользать, когда беспокойство Кёнсу снова принялось съедать его изнутри, когда он начал искать в себе силы, чтобы наконец сказать это. Рискнуть всем и сказать. Он знал, особенно после сегодняшнего дня, что Чонин заботился о нём. Что ему действительно было не всё равно. Он заслужил правду, и До хотел рассказать ему. Он хотел поделиться своими переживаниями, он хотел, чтобы они вместе всё уладили. Тем не менее, это было так сложно. Когда руки мужчины лениво играли с его волосами, и когда Чонин так нежно смотрел на него, было так трудно произнести эти слова, которые испортили бы этот прекрасный момент. – Почему ты такой красивый? – вдруг спросил Ким, застигнув Кёнсу врасплох. До почувствовал, как жар поднимается к его щекам. Он был взволнован, главным образом потому, что было немного смешно, что именно Чонин спрашивал его об этом. – Почему ты такой милый? Если Ким задался целью отвлечь До, то у него, несомненно, получилось, потому что Кёнсу застенчиво покачал головой и наклонился, чтобы заткнуть мужчину целомудренными поцелуями. Если бы только он мог заморозить этот момент и остаться так навсегда. Жизнь, однако, была жестокой, и когда Чонин поднялся, Кёнсу почувствовал, как по-ребячески поджались его губы. – Останься, – прошептал До, удерживая распахнутую дверь, когда Ким вышел из его квартиры. Мужчина обернулся, в его взгляде скользнул заманчивый огонёк, он выглядел так, будто сейчас кивнёт и вернётся. На мгновение Кёнсу действительно подумал, что он останется. Но лёгкая улыбка опустилась на губы Чонина, когда он протянул руку, чтобы потянуть Кёнсу за шею. Их носы соприкасались, и До чувствовал его дыхание на своей коже. – Я не могу. Я всё ещё должен собрать вещи на завтра. До закрыл глаза, когда Ким нежно поцеловал его, вложив в этот поцелуй обещание. Кёнсу хотел вцепиться в него, он не хотел прерывать поцелуй, но пальцы Чонина соскользнули с его шеи, и он наконец отступил. – Увидимся в понедельник. – Да, – вздохнул До, стараясь изо всех сил улыбаться и игнорировать тяжесть в своём сердце. – До понедельника. Когда Чонин развернулся и начал спускаться по лестнице, Кёнсу вздохнул. Он так много хотел сказать. Слова, что он всё ещё боялся произнести, застряли у него на языке. С тихим вздохом он закрыл дверь, вернувшись в свою пустую квартиру и натянув на себя халат, пытаясь вдохнуть запах мужчины.

***

– Так ты и Чонин вместе, да? Кёнсу резко оторвал взгляд от документов на своём столе. Сехун не смотрел на него, но на его губах застыла небольшая ухмылка, когда он продолжал печатать что-то в своём телефоне. Это был неизбежный разговор, предположил До, и у него перехватило дыхание, когда он взглянул на первого помощника. Разговор, который должен был когда-нибудь произойти. Особенно после недавнего мероприятия. Не было никакого смысла пытаться избежать темы, Кёнсу прекрасно понимал, что ему всё равно придётся через это пройти. Поэтому он нахмурился и откинулся на спинку стула. – И как, чёрт возьми, ты узнал? – О, ты имеешь в виду, кроме того, что вы сосались в углу на вечеринке перед сотней людей? – Сехун поднял бровь, выглядя нисколько не впечатлённым. – Просто догадался. До кинул хмурый взгляд на первого помощника. – Это–... Чонин сказал тебе? – Да ладно, – усмехнулся О, всё ещё что-то печатая. – Я провожу больше времени с Чонином, чем со своей семьёй. Я знаю его лучше, чем кто-либо. Ему не нужно было ничего говорить, я смог прочитать его, как открытую книгу. И вообще, он не платит мне за то, чтобы я был его другом. Он платит мне, чтобы я выполнял свою работу, не вмешиваясь в его личные дела. Кёнсу увидел, как Сехун наконец положил телефон на стол и взглянул на него с поднятой бровью. – Кроме того, вы были так очевидны. Оставаться после окончания рабочего дня? Отказ Чонина от всех этих интервью? Это нелепое долгое путешествие в Японию? Все эти затянувшиеся взгляды и улыбки? Ты держишь меня за идиота? – О чём мы говорим, дорогуши? Кёнсу аж выпрямился от неожиданности, когда в кабинет вошёл Бэкхён с двумя коробками, которые он сгрузил на стол Сехуна. – Как Кёнсу и Чонин херово хранят секреты, – произнёс старший помощник, и Кёнсу наградил его испепеляющим взглядом. Бэкхён, однако, не был удивлён, поскольку он просто откинулся на стол и кинул на До бесстыдный взгляд. – Ах, так вот в чём секрет, да? Как долго вы двое трахаетесь? До или после Японии? – Я–… что? – До едва не подавился воздухом, переводя взгляд с Бэкхёна на Сехуна, а затем обратно. – Ты тоже знал? – Конечно, я знал, – фыркнул Бён, подталкивая одну из коробок ближе к Сехуну. – Чонин должен глянуть это, другие ткани нужно отправить на обработку. – Затем он оглянулся на Кёнсу, растянув губы в ухмылке. – Я знаю всё. В неожиданно мрачном взгляде Бэкхёна было что-то тревожное. Что-то крайне тревожное, когда обычно игривый и улыбающийся парень смотрел на него, дёрнув бровями. – Кстати, о секретах, – сказал рыжий, понизив голос. – Что ты планируешь делать с предложением работы? Кёнсу скорее всего выглядел до абсурдного смешно, ибо Бён только издал смешок и закатил глаза. – Вэнди рассказала мне об этом, – пропел дизайнер, бросив взгляд на Сехуна, который никак не отреагировал. Казалось, он очень хорошо знал ситуацию. – Вы что, постоянно разводите сплетни, какого чёрта вы– – Не избегай вопроса, – дизайнер поднял брови, прежде чем пожать плечами. – И да. Да, мы это делаем. Чем ещё заняться в спокойные дни? До хотел возразить, но взгляд Бэкхёна был удивительно серьёзным, как и взгляд Сехуна. Второй помощник чувствовал себя загнанным в угол. Он чувствовал себя беспомощным. Затем он оглянулся на своих друзей, с которыми работал. Так много забот. До не хотел, чтобы Сехун был привязан к своей работе помощником. Он не хотел, чтобы О чувствовал себя виноватым за то, что тоже получил предложение о работе. Он не хотел, чтобы они оба покидали Чонина. Он не хотел уходить. Тем не менее, он должен был всё учесть. ОН должен был думать о себе и своём будущем. До снова откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Его взгляд метнулся к компьютеру на его столе, на письмо в черновиках, ожидающее отправки. А потом он оглянулся на своих друзей, устало качая головой. – Понятия не имею.