Еще есть жизнь в руне волос

Этот октябрь выдался необычайно удачным для любителей осенних прогулок: целых две недели было тепло и пасмурно, ночные ливни насыщали землю влагой, от которой утром в воздухе разливался сладковатый запах гниющих листьев, как только посеребривший их иней таял. На тот короткий момент, почти в первый час после рассвета, когда листья еще морозно хрустят и трескаются под ногами, но ветер уже пахнет сопревшими яблоками и травой, Ричард и назначил встречу. Свидание ли это было? Ричард не был уверен, отправляя письмо; конечно, было бы быстрее написать сообщение, но он по глупости забыл взять номер. Маман обещала, что почтовый ворон всегда найдет адресата. Да и почему-то Ричард знал, что Эдвард оценит жест. Местом встречи Ричард решил назначить ту же могилу; городское кладбище, на котором не повезло оказалось быть похороненным дядюшке как-там-его, уходило в парк, окружающий озеро. Там Эдвард и обнаружился - в черном пальто, закутанный в пашминовый шарф до носа так, что на бледном лице были видны одни глаза. Ричард внезапно засомневался, что стоило вытаскивать его из теплой постели в такой час, только ради прогулки вдоль озера. С другой стороны, стал бы Эдвард приходить в такую погоду и в такой час на дружескую встречу? — У нас немного времени, - встречает его Эдвард, - Я к вам сбежал. Ричард берет его руку - без перчатки, что странно - в свою. Он сомневается в том, что собирается сделать - у Эдварда еще есть время, чтобы пожать ему руку и отнять. Но Ричард касается губами пальцев, мимолетно, практически символически - и видит, как взгляд темных глаз теплеет. — Очень жаль, - он продолжает держать руку в своей, накрыв поверх ладонью, - я собирался отогреть вас чаем после прогулки. — Тогда не дайте мне замерзнуть. Они идут под руку сквозь своды кладбищенских аллей, и Ричард рассказывает одну за одной байки о похороненных; он пытается быть смешным. Эдвард не смеется, но слушает - нет-нет, но иногда уголок его рта дергается вверх. Хочется не держать Эдварда под руку, а сгрести в объятия; почувствовать под слоями одежды острые углы птичьих костей, защитить от ветра и незримого, неумолимо надвигающегося рока, умолять позволить быть защитником. Ричард держит себя в руках, только что отогревая его пальцы в своих, позволяет себе держаться крепче, чем нужно. — Моя мать считает, что я занимаюсь мелким мошенничеством, - когда они доходят до озера, речь наконец-то заходит о личном, - исключительно в силу её понимания. Стоило нам сюда переехать, как я тут же нашел клиентов. Кто бы в наше время не хотел бы знать хотя бы немного о будущем? - Эдвард обеспокоенно заглядывает Ричарду в лицо, словно ища в нем насмешку, - В вашем городе, впрочем, высокий спрос на любовную магию, чем я, разумеется не занимаюсь. Только в качестве очень серьезных проклятий. — Вам, разумеется, хватает своих чар, - Эдвард выглядит возмущенным, - Хотя это не в упрек вашему искусству. Если вы меня привораживали, вышло удачно - я от вас без ума. — Вы совершенно не понимаете, о чем говорите, - Эдвард отступает на шаг, - Вы слишком беспечны! Мистер Тозиер, вы не представляете, как легко люди поступаются чужой волей, только бы получить желаемое. - он вскидывает руки, - Страсти плоти толкают людей обратиться ко мне, но даже когда я отказываю им, я знаю, что они найдут способ, совершат что угодно для того, чтобы заполучить тех, кого, как они считают, любят, раз им уже хватило смелости обратиться к сверхъестественным силам. Эдвард смотрит куда-то вдаль, поверх озерной глади, укрытой туманом; он обхватывает себя руками и его рот обеспокоенно кривится, будто он не решается что-то сказать. — Вы, вероятно, правы, - мягко начинает Ричард, пытаясь загладить неловкость, - в моем доме темные искусства были таким же инструментом, как молоток, и я утратил перед ними хоть какой-то пиетет. Матушка до сих пор варит свои зелья рядом с готовящимся ужином. Думаю, и путала она их не раз. — Мистер Тозиер, вы чуть не стали жертвой подобного бесстыдства, - рот Эдварда сжат в тонкую линию, - и я мог бы стать его соучастником. Мне принесли вашу перчатку, - Ричард замирает, словно пораженный громом, - я успел взять её, пока посетившая меня дама не сказала о цели своего визита. Я увидел вас, - Эдвард смотрит на него с необъяснимым отчаянием, и у Ричарда сжимается сердце, - я ощутил непреодолимое желание встретить вас, будто судьба требует этой встречи. Эдвард осекается. Он выглядит потерянным, будто жалеет о сказанном. Поднимается холодный ветер, и над ними кружит поднявшаяся с места шумная воронья стая. Эдвард выглядит ужасающе одиноким, уязвимым посреди хищных голых ветвей ив. Это неправильно, так быть не должно - Ричард поддается своему порыву и подходит ближе, чтобы обнять Эдварда за плечи. Его лицо оказывается так близко. — Если уж кто кого и приворожил, мистер Тозиер, - он говорит совсем тихо, отводя глаза, - так это вы меня. — Я думаю, что это колдовство случилось без нашего ведома, - Ричард прижимает его к себе ближе так, что голова Эдварда оказывается у него на груди, - и я поражен, что оно взаимно. Эдвард в его руках расслабляется, прижимается ближе, и никакому холоду теперь до них не добраться. Даже просто стоять так, вдали от чужих глаз, просто быть вдвоем, пока ноги не врастут корнями в землю, кажется спасительным чудом от всего злого и дурного. — Я все равно сделаю для вас оберег, мистер Тозиер. Ту особу я уже глубоко проклял. — Пожалуйста, называйте меня Ричард.