Еще есть жизнь в руне волос

Ричард едва ли спал. Удалось выкроить чуть ли не час неглубокой дремы, но уже в семь утра он открыл глаза. Голова ныла и гудела, но волнение не могло позволить ему остаться в постели. Тем более, когда в этой постели рядом с ним не было Эдварда. Его вещи, однако, оставались на месте: две аккуратные стопки праздничной и обычной, рядом - сумка. Прикинув, куда мог ноябрьским промозглым утром уйти Эдвард в одном халате, Ричард сразу отправился в ванные комнаты. Зал из белого мрамора был наполнен ароматным паром. Кроме яркой ноты пачулей в воздухе переплетались тонкие, едва различимые терпкие запахи, травы то были или экзотические цветы - Ричард не знал. Он различил вдалеке знакомую фигуру в каменной ванне и застыл. Эдвард покоился в темной бордовой воде, казалось, густой как кровь. Почти всего его скрывала вода, кроме головы и откинутой на борт руки. Заслышав торопливые шаги, он медленно открыл глаза и потянулся. — Кажется, я успел задремать, - сказал он, ополаскивая шею, - не слышал, как ты вошел. Дурманящий аромат стал сильнее. К вискам Эдварда прилипли вьющиеся от влаги пряди. В алой воде он казался фарфоровым, светящимся изнутри - Ричард не знал, игра ли это света или его воображения, но между этим Эдвардом, хрупким и нежным, и тем, что вернулся к нему в ночи после шабаша, стихийным бедствием, был потрясающий контраст. Он думал, что как только они станут близки физически, желание стихнет, но как оказалось, эта близость была словно первый глоток холодной воды после дней в пустыне. Всё, о чем он мог думать теперь - какой на вкус будет покрытая красными каплями кожа Эдварда над ключицами, как больно будет целовать уставшие, истерзанные губы, и как сладко. Ричард глубоко, безнадежно отравлен. — С добрым утром, - он садится на край ванны и пробует воду пальцами, - как ты? Под водой он натыкается на его колено и не может удержаться, чтобы не огладить его. — Вымотан, - с улыбкой отвечает Эдвард, - не менее, чем ты, думаю. Семья Стэнли невероятно гостеприимна, - он делает жест рукой, как бы указывая на окружающее его пространство, но его пальцы оказываются на шее, двигаются вниз по груди и исчезают в алом, - не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить им тем же. Конечно же, да. Черт, следующим хозяином бала будет Эдвард, с его фамилией - а может и со своей, может, так ему больше нравится и Тозиером он быть не захочет, - и в поместье, которое будет его по праву. — Уверен, что сможешь, - наплевав на то, что он вымочит халат, Ричард скользит рукой по его бедру выше. Эдвард почти не меняется в лице, - Присоединишься к завтраку? Эдвард подается вперед, и оказывается совсем рядом. Его пальцы оставляют красные следы на щеке Ричарда. — Как насчет меня на завтрак? - Ричард не успевает ответить, когда их губы соприкасаются. Он тянется, чтобы вытащить Эдварда из воды и унести на руках в спальню прямо так, он бы протащил его по всему дому, не стесняясь упавших от усталости прямо на месте пьяных гостей, потому что всем, кто видит Эдварда обнаженным, следует считать себя благословленными. Эдвард останавливает его, перехватывая запястья. — Дай мне пару минут, - они соприкасаются лбами, - возвращайся в комнату. Я приду за тобой. Ричард не может его ослушаться, хотя очень хочет.

***

Через полтора часа они едут в катафалке по домам. Беверли и Бен остались у Урисов, когда Билл и Майк закинули себя в машину и продолжили дремать в обнимку с друг другом. Дом Тозиеров, видимо, казался Майку менее устрашающим местом, и Ричард сделал мысленную пометку о том, что надо не забыть запереть волколака, которого они выпустили погулять на время отсутствия. Эдвард устроился на его груди и, кажется, тоже задремывал. От него все так же пахло этим зельем - пачулями, кислым гибискусом, чем-то еще, вероятно, ядовитым. Эдвард сказал, что это тоже часть ритуала. Ричард думал, что захочет встать на одно колено перед ним при всей семье, посреди засыпающего осеннего сада, и разделить радость от нового начала со всеми. Он думал, что их помолвка должна быть пышной и грандиозной, потому что он привык, что бурные эмоции выражаются широкими жестами и скорее всего, человеческими потерями. Но сейчас, когда Эдвард сонно чертил пальцем неизвестные знаки на его груди, и они в тишине, уставшие, но счастливые, были так близко, Ричард думал о том, что особенный момент важнее чем красивый фон. — Эдди, - он впервые позволяет себе ласковое имя, и встречает удивленный взгляд, - есть кое-что, что я хотел бы тебе сказать... — Стой, - он шепчет и перехватывает руку Ричарда, тянущуюся к карману, - стой, подожди. Я знаю, что ты хочешь спросить, - сердце Ричарда делает кульбит, - и ты знаешь, что я хочу ответить. Но прошу тебя, подожди. За это время Ричард привык доверять его интуиции, и он не против подождать, практически получив ответ. Но все равно хочет настоять. — Тогда я не буду тебя спрашивать. Считай, что это обещание, - Ричард вкладывает в руку Эдварда бархатный мешочек и зажимает его кулак, - что я всегда рядом. Что бы ни случилось, я буду с тобой, буду твоим, - Эдвард резко обнимает его, и Ричард теряет дар речи на секунду, такое отчаяние он чувствует, - это не обязывает тебя ни к чему. Просто знай и не забывай об этом. Как они могут ждать, когда с каждым часом Ричард чувствует, как приближается зло, попытающееся их разлучить? Как они могут ждать, когда Эдвард чувствует то же самое? — Я люблю тебя, - шепчет Эдвард ему на ухо, как самый страшный секрет, - Я так невозможно люблю тебя. — Я тоже, - Ричард целует его в лоб и прижимает к себе сильнее, - Я тоже люблю тебя. Они подъезжают к дому Каспбраков и выходят из машины вместе; Майк и Билл так и спят, либо притворяются из вежливости. Когда они подходят к окну Эдварда и собираются прощаться, Ричард неожиданно подхватывает его ноги, чтоб подсадить к окну; Эдвард почти беззвучно, но очень выразительно ругается, бьет его сумкой, но все равно смеется. Разобравшись с задвижкой, Эдвард забирается на подоконник и смотрит вниз на Ричарда - как будто хочет сказать, но сомневается. — Напиши мне, как доберешься, - шепчет он как можно громче, перевесившись через раму, и как можно тише закрывает окно. Ричард стоит еще пару минут, а потом плетется к машине, словно пьяный, медленно и едва держа равновесие. Едва ли он мог быть счастливее за всю свою жизнь, чем сейчас. Едва ли он мог прожить хоть еще один день, не видя Эдварда рядом с собой каждую минуту.