И, всё-таки, кто ты, Джон?

      Аннет доставили на суд в бессознательном состоянии. Неделю её держали в "ведьминой башне" и пытали. Она осунулась, стала почти прозрачна. Прекрасные белые волосы были взлохмачены, губы синюшны. Она лежала на скамье скованная кандалами. Вильяма привели двое охранников. Он провел 7 дней в церковной тюрьме, где только ел, спал и думал. Каждый день он начинал и заканчивал громкой молитвой. (Парень иногда посещал праздничные мессы, чтобы украсть крест или свечу для обряда, поэтому молитвы знал.) Надеялся, что это сможет помочь ему на суде. Весь Сентфор хотел попасть на слушание дела. В зале было нечем дышать, да и на площади стояла уйма народу, однако, увидев свидетелей, горожане расступались и пропускали их с большим уважением. Вот появился Епископ Чейз, исполняющий роль обвинителя. Сегодня настал его звёздный час: прекрасная возможность вписать своё имя в историю страны, стать значимой фигурой католической церкви США. Ровно в полдень в зал вошли трое: судья Бальтазар Фосс, мэр Сентфора Стилтон и губернатор Фулл. Под гул толпы все заняли свои места. Епископ прочитал короткую молитву и благословил Священный Суд. Процесс начался. По-одному вызывали свидетелей, которые давали присягу на Библии, а затем рассказывали, что они знали о пропаже трёх девочек. Кроме того, что относилось к делу, люди стали рассказывать про мор скота, плохо несущихся кур и сгоревший сарай, видя в этом козни злых сил. Бальтазар Фосс, грузный пожилой мужчина с красным круглым лицом, чувствовал себя больным. Духота в помещении доконала его, пот тёк градом. Слушать выдумки крестьян ему надоело, поэтому он приказал начинать допрос основных свидетелей. Помощник выкрикнул: "Вызывается Фредерик Уайт!" Молодой художник, прославленный портретист и желанный гость каждого приличного дома, определенно, обладал большим авторитетом в Сентфорском высшем обществе. Взойдя на трибуну, он приветливо поздоровался с судейской комиссией и епископом. Фредерик рассказал, что любил покупать у Аннет свежие цветы и часто видел, как к ней приходят за снадобьями. Упомянул, что девушка всегда улыбалась, любила животных, особенно, котов. Вильяма он видел несколько раз, мельком, и ничего плохого за ним не замечал. Поведав о событиях на поляне, добавил, что поверил юноше. -Мистер Райт! Учитель математики давал показания следом. Его тоже уважали в городе: за ум и честность, но не так сильно, как портретиста. Молод, хорош собой и не женат, редкий посетитель церкви. Мистер Райт приехал в город не так давно, поэтому Вильяма и Аннет увидел впервые на той поляне. Он представил суду только факты. И они были не в пользу Аннет: её поведение напоминало одержимость, одежда грязна и порвана, вокруг обнаружены следы проведенного ритуала. Помощник епископа достал из деревянного ящика три тряпичных куклы и продемонстрировал их комиссии. Бальтазар взглянул на грязные тряпки, с натяжкой походящие на женские образы, и с отвращением отшвырнул их от себя. Мэр и Губернатор, сидевшие сбоку, попросили помощника посмотреть кукол поближе. Учитель передал разговор на поляне, однако, настаивал, что не может исключить факта подлога улик, так как очернение девушки строится целиком на показаниях Вильяма. Епископ презрительно посмотрел на Райта. "Что этот юнец себе позволяет! Считает себя выше умнейших людей города?" Чейз хорошо продумал обвинение для Аннет, а обвинить мужчину в ведовстве было гораздо труднее. Ему нужны были непререкаемые доказательства, которые позволили бы блестяще выиграть дело. Если суд отвергнет его доводы, епископ станет посмешищем в глазах Церкви. Он встал с места и обратился к залу: - Спасибо, учитель Райт. Я прошу послушницу монастыря Пречистой Девы Эйру Писаду предстать перед Святейшим Судом! Эйра в одежде монахини, худая и сгорбленная, прошла на трибуну. По залу прокатился ропот: никто не ожидал, что послушница такая страшная. - Дитя Господа нашего, правда ли то, что вы некоторое время дружили с подсудимой? Девушка кивнула. - Замечали ли Вы за ней необычное поведение, направленное во зло человека или Господа нашего? - Да, ваше преосвященство! Аннет варила травы, делала лекарства и снадобья! Епископ неодобрительно покачал головой. - Дитя моё! Могла ли она давать свои зелья людям, чтобы вызвать хворь или недуг? - Да! Она давала мне пить свои зелья, а потом я сделалась очень больной! Епископ радостно потирал руки. Писада пыталась скрыть беременность, чтобы не навлечь позор на монастырь. Волнение и пинающийся малыш вызвали одышку. Она опёрлась на трибуну. С её места хорошо было видно Аннет. Та лежала с закрытыми глазами, из них текли слёзы. Губы что-то беззвучно шептали. -Ещё она такая красивая из-за трав! Всем нравилась! Дружила со всеми! - Значит, легко входила в доверие! Характерно для ведьмы! - Чейз многозначительно посмотрел на судью. - А что вы можете сказать о юноше? Совершал ли он греховные обряды? Девушка украдкой взглянула на Вила: тот смотрел на неё со смесью мольбы и растерянности. Писаде хотелось верить, что он изменился. В её воображении, они найдут способ быть вместе. Главное, чтобы любимый не пострадал! - Вильям хороший! Он ничего не делал! Эйру отпустили. Не мог усидеть на своём месте старик Джордж. Он был разочарован показаниями дочери. - Дайте мне сказать! - взревел старик и резко встал. - Не нарушайте правила судебного заседания! Сядьте или выйдите вон! - указал помощник. Присутствующие стали возмущаться: многие сочувствовали Аннет и знали о "двойном дне" Вильяма. Люди хотели, чтобы братец не вышел сухим из воды и требовали допустить старика к даче показаний. Раздавались крики, Джордж громко стучал клюкой, среди крестьян начался мордобой. Констебли стали силой выводить дебоширов. - Не верьте им, честные люди! Это ОН, ирод проклятый! Это он девочек в лес завёл! Тут жене торговца, матери пропавшей Элизабет, стало дурно. Она упала в обморок. Пока окружающие приводили её в чувство, Чейз лихорадочно придумывал, как не допустить рассмотрения версии с юношей убийцей. Вместо борьбы с дьяволом получается банальная бытовуха, которая не добавит епископу политических очков. Но ему повезло. У судьи Фосса поднялось давление, гудела голова. Он объявил перерыв и, пошатываясь, держась за стенку, стал спускаться к выходу. Вдруг, один из охранников заметил, что Аннет открыла глаза и хочет встать. Пересохшими губами она пыталась попросить воды. -Ведьма очнулась! Она что-то говорит! - Это она навела порчу на Мэри-Джейн! - Смотрите, судье тоже плохо! - Дьявольское отродье! Несчастную блондинку хотели разорвать на куски. Констебли оттеснили народ на два метра к выходу. **** После перерыва комиссия решила завершить процесс в ускоренном режиме: всё равно под пытками ведьма признала свою вину. Показания нескольких свидетелей против Вильяма на решение судей не повлияли. Комиссия признала доказательства достаточными для обвинения Аннет в поклонении дьяволу и передаче ему трёх невинных душ. Наказание вынесли суровое: смерть на костре. Вильяма обвинили в покрывательстве ведьмы, но учли его раскаяние и христианское смирение. Приговор: обязательные работы на благо церкви, а также присутствие при казни сестры для назидания. Толпу лихорадило от удивительно мягкого решения для юноши и неожиданно жестокого для девушки. Мистер Райт подбежал к губернатору, чтобы попросить его вмешаться и не допустить столь суровой для прогрессивной страны казни в век расцвета гражданских прав и науки. Однако, губернатору Фуллу было любопытно посмотреть на сжигание ведьмы, ведь это не практиковалось уже много лет, поэтому просьбе он не внял. Подсудимых вывели из здания суда. Аннет беззвучно плакала, а Вильям считал, сколько дней осталось до восхода красной луны.

*** Бэзил летел без отдыха полтора часа. В клюве он нёс то, что могло бы помочь его хозяйке: ленту василькового цвета. Она принадлежала дочери мельника, которая в бессознательном состоянии лежала сейчас на поляне рядом с фигурой Фавна. Несколько дней питомец Аннет искал зачарованное место, ещё день потратил, чтобы расплести узелки на косах. Наконец ворон вынул ленту из волос девочки, он хотел принести её на суд, показать родителям. Тогда, возможно, люди собрались бы опять и более тщательно обыскали лес! Залетев в город, он направился прямиком на главную площадь. - Не успел! Его чудесную белокурую хозяйку возвели на эшафот. Приказчик зачитывал обвинение. Аннет была спокойна и хладнокровно взошла на кучу дров. Когда палач подошёл, чтобы разжечь костёр, на мгновение воцарилась тишина. Вложив все оставшиеся силы, девушка закричала: - Я проклинаю тебя, Вильям! Проклинаю тебя, Писада Эйра! Проклинаю тебя, Сентфор! Вильям отвернулся, когда огонь уничтожил одежду сестры. На душе у него было гадко, но он убеждал себя, что Аннет заслужила это, убив собственную мать. Горожане наблюдали, как разгорается пламя, как корчится от боли юная красивая девушка, как именитый художник рисует свою мрачную картину. Но никто не видел, как плачет на крыше ратуши небольшая чёрная птица, потерявшая хозяйку.