send nudes

'Знаешь, я так чертовски жалею обо всем. Я правда хочу забыть. И правда хочу отпустить. И обиду, вроде бы, уже не держу. Но каждый раз противно натыкаюсь на тебя. Исчезни, молю тебя, не делай мне так больно'.

…Как будто все произошло только вчера, Тэхён хранит в голове ещё свежие воспоминания о дне, когда можно было отдыхать и заслуженно ничем не заниматься. Свой единственный на тот момент выходной школьник и отбитый отличник, каковых обычно называют «ботанами», Тэхён проводил дома. Только вот дело было в том, что особо юноша никогда не старался, не упахивался и не сидел за учебниками сутки напролёт ради хороших отметок. Просто одним из его многочисленных талантов, подаренных природой, была легкая усвояемость получаемой информации. Все шло по накатанной и получалось с первого раза, а если не с первого, то со второго точно. Единственное, что Тэхён ненавидел всем сердцем — саму систему образования и, конечно, математику. Родители, как всегда, отвлеченно беседовали о чём-то перед телевизором, краем глаза поглядывая на юмористическую программу, шедшую по центральному телевидению. Тэхён из своей комнаты умудрялся в душе возмущаться их мыслям насчет некоторых политических проблем, но все это заканчивалось там же — в его уютной комнате с салатового цвета обоями и кроватью полуторкой, уместно расположившейся напротив окна. Не обделённый интеллектом, но до жути ленивый, он предпочитал проводить воскресный день за просмотром бессмысленных фильмов и видео, а потом истерично в полночь искать доклад по литературе и решать сложные уравнения, насколько они вообще могут быть сложными в его классе. Но сегодня все почему-то пошло не по плану с самого утра. Явившееся за обедом тёплое детское воспоминание о том, что когда-то они с отцом смотрели в кинотеатре фильм с названием «Джон Картер», отвлекло резко от всех запланированных дел. Набрав на кухне достаточное количество еды и воды, услышав наставления матери о том, что, вообще-то, «перед компьютером есть — вредно», Тэхён уселся перед монитором и приступил к просмотру фантастического фильма, временами поглядывая в окно перед собой. Вид был не то чтобы завлекающим. Наоборот — старые ворота баскетбольной площадки и ветхого, засыпанного землёй стадиона, с нарушающими время от времени всю эту ужасную картину зелёными попытками травы прорваться сквозь вековой слой совершенно непригодного грунта. Весна в этот год была крайне холодная, но на конец апреля вполне неплохая. Солнышко ярко светило почти закатным цветом, покрывая золотом пристройки рядом со стадионом и сидящих на облезлых трибунах молодых людей. Тэхён отвлёкся от просмотра интереснейшего фильма и привстал с насиженного места, отодвигая шторы и всматриваясь в сидящих на пластиковых стульях парней (вроде бы). «Показалось». Но на самом деле нет. Молодые люди встали со своих мест и вышли на заземлённую почву. Три малознакомые фигуры и две достаточно знакомые, чтобы понять, кто это, на расстоянии ста метров. Они собрались в небольшую кучку, а через секунду разбежались по сторонам. Обычное развлечение. Только вот обидно было, что Юнги Тэхёну не написал и не сказал ничего о том, что собирается сегодня погулять. Тэхён закусил свою досаду порцией попкорна и вернулся к просмотру, время от времени все же поглядывая на окно с нескрытым желанием выйти и порезвиться со своими друзьями. Юнги всегда был близок с Чонгуком, и повелось ли это с тех времён, когда они ещё вместе учились в другой школе, либо же зародилось только с началом их активного взаимодействия уже в стенах новой, Тэхён, он не знал. Но свою симпатию к Юнги Чонгук никогда не скрывал, а наоборот, открыто её показывал. Даже сейчас, если большинство ребят бегали по отдельности, лишь изредка контактируя, то эти двое постоянно оказывались близко друг к другу, дарили невесомые касания невзначай. Непонятный и странный укол ревности кольнул в самое сердце, когда Чонгук, чтобы поймать Юнги, захватил его в свои объятия и прижал к себе слишком сильно и близко. Тэхён отвернулся и решил лишний раз себя не задевать. Но все же окончательно отвлечься от происходящего буквально под окном не получалось. Взгляд предательским время от времени возвращался к происходящему ровно до тех пор, пока вдруг Чонгук, Чимин и Хосок не помахали Юнги и его другу и не ушли в сторону выхода со стадиона. Тэхён вновь приподнялся, чтобы повнимательнее разглядеть удаляющихся парней, но Юнги почему-то шёл прямо по направлению к его дому. Ким осел на свой чёрный стул из икеи, и ни грамма попкорна в вымазанный сахаром рот почему-то больше не лезло. Тихий стук раздался, отвлекая родителей от телепередачи, и мама Тэ пошла к коридору, чтобы встретить гостей. — Тэ, это к тебе, — она вернулась обратно в дом и позвала засидевшегося уже у себя в комнате сына. — Иду, — Тэхен натянул свою свободную домашнюю футболку пониже и спустился по лестнице на первый этаж, скрывая свои заношенные до дыр, но самые удобные на свете шорты. Он подошёл к металлической двери, и, приоткрыв, увидел своих друзей. Юнги как всегда совершенно неприкасаемый и равнодушный, своими розовыми пухлыми губами начал: — Привет, — растянул он в улыбке. — Привет, — ответил Тэхён, облокачиваясь о дверной косяк. — Пойдёшь гулять? Тэхён сделал вид, что задумался, и будто бы совсем не следил около получаса за происходящей за окном картиной. Он скрестил локти на груди и выдал своё ничтожное актёрское: — А вы с кем? — о да, словно это не выдаёт его с потрохами. Юнги вновь улыбается. — Чонгук и его друзья. Чимин с Хосоком. — А что вы делаете? — Они вообще не с нами, пристали. Мы на трибунах сидели, собирались в баскет сыграть, так что, можно сказать, их и нет. Выходи. — Я не одет, да и фильм смотрел интересный, — Тэхён неохотливо поморщил носик. — Да ладно тебе, — не Юнги, а именно его одноклассник, стоящий рядом, постоянный член их компании, но без лица и голоса, человек, постоянно хвостиком таскающийся за Мином, ибо с детства знакомы, так же как с Тэ, наконец, подаёт голос. — Ну ладно, подождите тогда, сейчас я оденусь. Пара, которой все доходчиво объяснили и даже предложили зайти на чай, послушно кивает синхронно головами и выходит за ворота дома, пообещав, что будет ждать на месте. Трясущимися руками Тэхён выбирает первую попавшуюся под руку одежду и втюхивает себя в неё. Постиранные вчера и не до конца высохшие джинсы неприятно прилипают к телу, и Тэхён, кажется, впервые в жизни задумывается о том, надеть ли худи или же футболку с кожаной курткой поверх. Всё-таки выбор останавливается на худи. Короткий взгляд в зеркало, и первое в жизни отвращение от собственного лица. Тэхен о косметике никогда и не думал, маминых и бабушкиных комплиментов о том, как он хорошо выглядит, всегда было достаточно. Но тут почему-то хочется выглядеть гораздо лучше, чем обычно. Тэхён зарывается руками в мамину косметичку и мажет по губам гигиенической помадой. Ну, хотя бы что-то. Парень выбегает из дома и подставляет лицо закатным солнечным лучам, приятно греющим душу и кожу (и подсушивающим откровенно мокрые и противные джинсы). И видит Бог, не хотел Тэхён сегодня выходить из своего убежища. Видит Бог, не хотел Тэхён, чтобы его жизнь невообразимо менялась, чтобы судьба вела его куда-то, где его ждут только страдания. Видит Бог, не этого Тэхён хотел, когда смотрел «Любовь и другие лекарства» и мечтал о своей собственной любви, когда у половины его сверстников и сверстниц уже была она самая, что «раз и навсегда», но на самом же деле на две недели. …Мин Юнги был другом с детства, человеком, с которым они с Тэхёном, можно сказать, выросли вместе. На год старше, но да это не было когда-то важно, особенно если вы восьмилетние сопляки, которых интересует только побегать на улице и покататься в огромных компаниях по полям на велосипеде. Они всегда везде были вместе: малолетними детьми на улице — вместе, уехать на велосипедах в лес, чтобы искупаться в заросшей водорослями речке — вместе, послушать музыку и до зова мамы разговаривать летними вечерами — вместе, даже в один кружок искусств они ходили вместе. Только вот особо доверительных отношений между ними никогда не было. Дружба эта, хоть и была долгой, но скорее, из чувства долга, и не особо крепкой. Все, что их связывало, начинало терять свои узы по мере взросления, и даже дома через дорогу уже не помогали. Постепенное отдаление, а после и вовсе перестать здороваться, сталкиваясь где-нибудь в школе — вот их участь. — Ты долго, мы не дождались, — Юнги даже и подняться с пластикового синего стульчика с обломанными краями не удосужился, продолжал постукивать баскетбольным мячом по кривому асфальту, а его Тень, как обычно молчаливо сидел рядом. — Мама попросила ей помочь, — Тэхён даже лжи от Юнги научился, и постепенно начинал превосходить в этом навыке своего учителя. — В баскет? — Юнги поднялся с места, и, не слушая мнение своих товарищей, направился в сторону старой площадки. Тэхён настроен был совсем не на игру, к тому же джинсы липли к телу и создавали впечатление, что оно в пищевую пленку завернуто, поэтому парень присел на землю и облокотился спиной об ограждение. Его все мучал только единственный вопрос: — А где эти, ну кто там с вами был…? — Мы тут, — голос Чонгука, нёсшего в руке бутылку двухлитровой кока-колы, привлёк внимание всех, особенно Тэхёна. Старший бросил на него равнодушный взгляд, что делал всегда, и, скинув свой рюкзак рядом с сидящим на земле Тэ, направился к не отвлекающемуся от закидывания мяча в кольцо Юнги. Тот по закону подлости именно в момент приближения Чона, как это обычно и случается, не попадает. — Фу-у! — с насмешкой воет Чонгук, оголяя свои кроличьи зубы — его главную, и, пожалуй, единственную изюминку, если не считать высокий рост чем-то особенным и выделяющимся. …Для студента предвыпускного класса Чонгук был весьма большим, даже самым большим на своём потоке. Его макушку всегда можно было увидеть первой, идя по коридору, как и услышать его слишком громкий и порой надоедливый смех. Шутки его были всегда глупыми, но от этого почему-то были не менее смешными. И вообще, ничего красивого и сверхъестественного в нем не было. Даже лицо его не было привлекательным — обычный подросток с кривыми зубами, но все равно было в нем что-то такое, что цепляло. Это, наверное, и называется харизмой. Вокруг него всегда было множество девушек и парней, плюс ко всему — мажористое выражение лица заставляло людей запоминать его. Вот таким был Чон Чонгук. С огромным количеством друзей, но лишь с двумя настоящими, с которыми они постоянно творили всякие непонятные вещи, например, засовывали в ту же самую колу ментос и ждали огромного взрыва, из-за которого могли потом целый день ходить по школе в желтых пятнах на белых рубашках, или же, залазили друг к другу на плечи и подпирали своими головами школьные потолки, ну так, а то мало ли, упадут. Поэтому на них все и смотрели, поэтому и популярности у их компании было хоть отбавляй. — Смотри, как надо, — Чонгук подбежал к кольцу и подхватил упавший мимо него брошенный Юнги секунды назад мяч. Он обвёл его вокруг своего тела и одним коротким движением, повиснув на едва стоящем кольце на металлической конструкции вековой давности, забросил, скорее, положил мяч ровно в цель. — Учись, сопля, — на его лице появилась какая-то непонятная ухмылка, он краем своего зрения глянул на сидящего и следящего за каждым его движением Тэхёном, и, вдохнув и резко отвернувшись, вновь побежал за мячом. — Конечно, если бы я был такой дылдой, как ты, — обиженно шагает за ним Юнги, пытаясь отобрать у противника мяч. Говорить о том, что у него не получилось, смысла нет. Чонгук, отбрасывая свою длинную челку с глаз, по-всякому обводил мяч вокруг Юнги, а потом передавал его вмиг подключившемуся к игре Хосоку. После в игру включился и ковыряющий деревянные ворота площадки Чимин, а потом и Тень, резко отобравший мяч у самого Чонгука. — О-о-у! — восклицают все в один голос, но Чонгуку хватает пары шагов, чтобы вновь получить свой мяч и закинуть победный двухочковый. Он отбивает пять Хосоку и Чимину, и, оббивая каменный пол, не глядя, обращается к совсем забившемуся в свои мысли Тэхёну. — А ты чего не играешь? — он закусывает изнутри щеку, с вызовом глядя на засуетившегося Тэ, и улыбается краем рта. Ему смешно. — Да… Я что-то не хочу, — Тэхён нервозно мнёт край своей кофты и по привычке тянет ладонь к мочке уха, сразу же одергивая её. Он смущенно поднимает взгляд на прожигающего его Чонгука, смотрит прямо в его глаза, чувствует, как что-то в животе будто начинает порхать. Бабочки? Его эта самодовольная ухмылка, рука, отбивающая мяч, серое худи с непонятной фиолетовой надписью на груди и волосы, наполовину закрывающие лицо. Чон Чонгук, всегда казавшийся совсем не привлекательным и даже отталкивающим, сейчас выглядел притягательно до такой степени, что по телу пронёсся заряд тока. Тэхён такого ещё никогда не чувствовал, но ему это до жути понравилось. Непонятные колики на кончиках пальцев и желание превратиться в крошечную букашку сопровождали до тех пор, пока Чонгук не отвернул взгляд и вернулся к игре. Тэхён остался один переваривать все, что только что произошло у него внутри. Будто атомная бомба разорвалась у него в легких, мозг заплыл картинками глупой улыбки Чонгука и его неровными зубами, сейчас почему-то видевшимися не как недостаток, а как привлекательная черта. Чон Чонгук вообще в минуту превратился в олицетворение всех тэхеновых фетишей и предпочтений. И это начинало до жути пугать. Тэхён искренне не знал, как это назвать. Он правда не понимал, что это за чувство такое новое, неизведанное, но оно ему нравилось. Ему нравилось следить за огромным телом Чонгука, прыгающего на кольцо, нравилось ощущать на своих губах улыбку от одного его вида. Чонгук скакал с мячом, откровенно заигрывая в игре с Юнги, пару раз подбегал к своему рюкзаку и пил колу из горла. И каждый раз, когда он приближался, у Тэхёна сердце уходило в пятки, замирало на несколько секунд, а потом вновь заводилось, распространяя отравленную этим позорным чувством кровь по организму. Тэхён не знал, почему позорным, но стеснение и стыд забирались под кожу, как только Чонгук оказываться в радиусе двух метров. То, как сильно попал Ким Тэхён, выйдя в тот день к своим друзьями, он ещё до конца осознать не мог. Масштаб всей трагедии не казался таким уж и большим, ибо сравнивать было не с чем. Но это первое и начальное чувство, с ним теперь Тэхён всю жизнь будет сравнивать любой свой душевный порыв, любую свою симпатию к кому-либо, кроме Чонгука. Это чувство было первым, и в сердце оно отпечатается так, что все остальное, что после придётся почувствовать, меркло, как затухающая звезда. Но того факта, что Ким Тэхён конкретно влетел, оно не меняло.