send nudes

'Мне нравилось видеть тебя и ловить каждый момент, каждую твою эмоцию, родинку, морщинку на идеальном лице. Мне так нравилось твоё лицо. Мне так нравилось наблюдать за твоей неуклюжей походкой. Наверное, мне просто слишком сильно нравился ты. И лучше бы я вырвал это чувство из своей груди, когда оно только зарождалось, ведь любовь — это болезнь. А болезни, как правило, нужно лечить. Но тебя было так много, казалось мне, что сделать это было просто невыносимо. Так теперь же получай. А я своё получил ещё тогда. И это, пожалуй, ценнейший урок в моей жизни'.

После той первой и роковой для Тэхена встречи, в его голове что-то крайне и безрассудно перевернулось. Мысли об успешном окончании года с хорошими оценками? Увлечения? Спорт и прогулки с друзьями? О нет, лучше он посидит дома и в своей маленькой головке помечтает о том, что вот завтра Чонгук точно посмотрит на него в школе, точно подойдёт и скажет хотя бы слово — тогда о чём-то большем мечтать и стыдно было, и даже невообразимо. В тот период Тэхён впервые в жизни вообще задумался о том, что строгую школьную форму можно хотя бы чем-то неформальным разбавить, сделать что-то со своими стандартно и по-мальчишечьи лежащими волосами. Одним словом — украсить себя каким-либо образом, а не только надевать утром приготовленную матерью одежду. Теперь каждая случайная встреча с Чонгуком в школьном коридоре, каждый его случайный взгляд заканчивались потными ладошками и диким, неумолимым сердцебиением. Тэхён, однажды столкнувшись в столовой с Чонгуком лоб в лоб, стыдливо поджал губы, опустил глаза и поторопился скрыться в очереди, чтобы успокоить свой слишком быстро бьющийся механизм, перегоняющий по телу кровь. Но что было самым неприятным и удивительным, для Чона эти встречи не представляли ничего большего, чем были до «Джона Картера». Влезть в его голову Тэхён не мог, следовательно ошибочно представлял, о чем может думать Чонгук. Почему-то обычные, казалось бы, вещи, как, например, непринужденная улыбка, обретали вселенский масштаб. И поделать с этим Тэ ничего не мог. Приходил из школы, скидывал рюкзак в сторону и первым делом либо бросался в слезы, либо в мечтания, где все так же тщетно ждал хоть каких-то действий. Но их не было. Для Чонгука не изменилось ровным счетом ничего. Разве что теперь глупый десятиклассник пытался подобрать моменты и встретиться, чтобы бросать в его сторону, пока не видит, неоднозначные улыбки и взгляды. Чонгук это вряд ли замечал, конечно, он ничего, кроме своего необычного, читай как огромного, носа не видит. Хотя, кто его знает. Человек он загадочный, и прочитать его даже сейчас, вспоминая все уже потускневшие в памяти детали, остаётся самой трудной задачей. Как и случается везде в маленьких городишках вроде того, где жили Тэ, Чонгук и все их близкие и родные, в дни национальных праздников на главной площади города организовывают типичное представление с патриотическими песнями, танцами детских коллективов и демонстрацией важности традиций страны. Тэхён на эти праздники ходил всегда, ведь затворником, несмотря на некоторые проблемы в общении с одноклассниками и имел, не был. Да и зачем нужны они, когда под боком всегда есть Юнги, к которому Тэ бежал по-любому поводу и без повода. Вот только почему-то о своей новообретенной влюблённости Тэхен другу так и не осмелился рассказать. …Время поджимало, до выхода оставалось около десяти минут, но просидевший весь свой выходной у зеркала и шкафа в поиске подходящего и способного впечатлить наряда Тэхён все ещё не был готов. Обычно он просто надевал свои любимые джинсы и толстовку, выходил к Юнги и Тени, и они дружной стайкой шли на праздник кушать чипсы с колой и смотреть на танцующих на площади идиотов. Тэхён, особо озабоченный своим внешним видом, потянулся в мамину косметичку за тушью, слегка, чтобы никто не заметил, подкрасил реснички так, что они казались крыльями бабочек, нанёс едва видимый гель на губы и надушился отцовским одеколоном, что слишком разительно попахивал спиртом, ведь, пардоньте, не Армани. Телефон, покоящийся на тумбочке, завибрировал с именем Юнги на экране, но Тэхен, за нежеланием отвечать, провёл до красного значка и, натянув на ноги любимые кроссовки, выбежал. Выглядел он не сказать чтобы стильно и красиво, но это, по крайней мере, было для него необычно и нетипично. Белая блуза — так вообще только для школы и по праздникам. — Ты чего так вырядился? — было первым, что спросил у него Юнги, с презрением оглядевший внешний вид Тэхёна. Сам он для того, чтобы быть привлекательным, не потрудился совсем, но природный вкус и родительские деньги свою лепту вносили — Юнги выглядел…приятно. Кожанка на футболку с незамысловатым принтом и мартинсы, на которые у семьи Тэхёна не хватило бы ни при каких условиях, только если на день рождения. Люди вокруг бродили со сладкой ватой в руках, громкая музыка звучала на площади, кто-то умудрялся уже к началу праздника употребить то самое количество алкоголя, от которого не только расслабляло, но и несло в пляс, песни и все к этому прилегающее. Тэхён оглядывался по сторонам и с особой внимательностью рассматривал развешанные меж деревьев фонарики и ленты. — Вату хочу, — проговорил он вслух, глядя на вагончик, торгующий этим самым лакомством. — Вы будете? — повернулся он к Юнги и Тени. Мин отвлеченно куда-то пялился и временами громко смеялся над очередными глупыми шутками, которые сам же придумывал. — Нет, — коротко ответил он за двоих и вернулся к увлекательному рассказу, Тэхёна, почему-то, не коснувшегося. Тэхён сразу же оставил свою компанию в направлении к фургончику и по пути пытался высматривать человека, которого хотел сегодня увидеть более всего. Чонгука и его компании нигде не было видно, но присутствие его ощущалось отчётливо. Ни один школьник, даже самый маленький, никогда не пропускал празднования на площади, и если Тэхён и Юнги сегодня здесь, то Чонгук должен быть обязательно. Равнодушная девушка накрутила на пластиковую палочку паутинку из сахара, созданную автоматом, и подала вперёд, выуживая из протянутой за своим десертом руки купюру не совсем высокого наминала, единственную, которую Тэхён получил сегодня от родителей на карманные расходы. Парень не отходя от фургончика принялся уплетать кусочки, позабыв на некоторое время обо всем, потому что вкус разливающейся во рту карамели — за это он готов был хоть весь мир продать, от чего до недавнего времени страдал. …Природа наградила его прекрасными чертами лица, утонченной и миловидной внешностью, но на такую же фигуру она поскупилась. Начиная со второго класса школы, вес Тэхёна возрастал, и быть «пухленьким» — было частью его жизни до тех пор, пока год назад он всё-таки не решился записаться на волейбольный кружок. Тэхёну это понравилось, хоть поначалу и ничего не получалось, он был слишком упёртым и целеустремлённым, чтобы бросить. После первых тренировок неподготовленные для нагрузки мышцы ныли, и, если подниматься по лестнице в спортзал в последующие тренировки было ещё не так мучительно, то выходить и спускаться — сравнимо с адом. Тэхён срывал плечи в попытке ударить по мячу посильнее, до посинения долбил сине-жёлтую микассу о стену спортзала, и прогресс начал прослеживаться. Через полгода усиленных тренировок весь лишний вес ушёл, руки и ноги укрепились, как и здоровье Тэ, фигура приобрела более выраженные изгибы, начавшие впервые в жизни привлекать внимание к себе весьма недружественного характера. Тэхён начинал понимать, что выглядит красиво, сексуально, и что он тоже, как и Юнги, может иметь кучу ухажёров. За что всё это имел второй — непонятно. Но сейчас ему нужен был один, и, найдя среди толпы своих друзей, Тэхён подошёл к ним ближе и увидел того, кого надеялся всё-таки сегодня хотя бы мельком разглядеть. Сердце вновь начало стучать, заходясь от адреналина, ноги едва несли к тем людям, что ожидающе смотрели на него. Чонгук коротко бросил взгляд в сторону и провёл им от ног Тэхёна до его головы, заостряя внимание на обтянутых голубыми джинсами-скинни бёдрам. Тэхён по-детски держал в одной руке маток сладкой ваты, а в другой оторванный от нее кусочек. Он силился не показывать своё волнение и, засунув в рот мягкую массу, начавшую течь было по пальцам, подошёл к Юнги, что беседовал о чём-то именно с Чонгуком, о чём-то понятном только им двоим, что заставляло их обоих улыбаться, а Мина вести себя непонятным образом, то есть стесняться, что ему несвойственно. Увидев рядом Тэхёна они сразу же замолчали, и Чонгук вновь обратил внимание на прижавшегося почти к плечу Юнги парня. — Вата? — презрительно задрал Чон подбородок немного кверху, заинтересовавшись. Родинка на его подбородке стала более выразительной и видной, что не могло не привлечь внимание Тэхёна, у которого уже все мысли в голове спутались. — Детский сад… — рассмеялся Чон, покачав головой, и вернулся вновь к своей более важной, чем вид ошарашенного Тэ, беседе. Тэхён неловко опустил поднесённую к губам ладонь, и лицо его сразу же исказилось неожиданностью, которая заставляла тело трястись похуже всяких там фильмов ужасов. Страшно было показаться глупым перед тем, кто заставляет таким странным образом весь организм реагировать. Совершенно беспардонный на слова и действия Чонгук вновь оглядел Тэхёна и нашёл среди полнейшего хаоса, что происходил с ним сейчас, его глаза. Парень улыбнулся уголком губ и насмешливо фыркнул, переключаясь на Юнги. Тень о чём-то смеялся с Чимином и Хосоком, а Тэхёна, как всегда, никто не замечал. Он старался слушать и тех, и тех, чтобы вовремя включиться в беседу, но все подходящего момента не представлялось. Ваты становилось все меньше, время шло ничтожно быстро. Не следить за мимикой Чонгука у Тэхёна не получалось. Он старался вида не показывать, но все время поворачивался в его сторону и разглядывал непривычные для него черты сияющими глазами. В некрасивой, нелюбимого Тэхёном коричневого цвета радужке, появлялись красота и блеск, когда Чонгук случайно бросал взгляд на стоящего рядом Тэ. Некрасивый нос приобретал индивидуальность и особенность для Тэхёна, и он тоже начинал ему нравиться. Давно нестриженые каштановые пряди спадали на лоб, обрамляя сияющую кожу и её нежность, к которой хотелось прикоснуться. Уродливый для всех Чонгук, весь Чонгук, становился для Тэхёна идолом, идеалом. Спроси у него описать его предпочтения, он сквозь сон скажет об этих волосах, об этом носе, большом не по возрасту росте и телосложении — ничуть не худощавом, а мясистом и прикрытом за объёмными толстовками и в меру свободными джинсами. …— Ну мы это, пойдём, — опираясь на одну ногу открыто улыбнулся Чон, вновь глядя не на Юнги, отвернувшегося от него и забывшего о его существовании в пользу Тени. — Куда? — неожиданно для себя выпалил Тэхён и сразу же поймал на себе непонимающие взгляды. — Да там, надо, — махнул Чонгук в сторону. — Увидимся, — кивнул он Юнги, последний раз бросая с издевкой прибитый к бёдрам взгляд и зазывая за собой друзей, а после последовал вглубь толпы, громко хохоча. Тэхён грустно опустил голову вниз, ковыряя край оставшейся от ваты палочки, выпустил скопившийся в легких стресс через томный выдох и лишь поглядывал вслед удаляющемуся Чонгуку. — Тэхён, — выбили его из собственных мыслей. — Мы гулять идём, — позвал Юнги, достав свой айфон ХS max, который папочка подарил на день рождения. Ким кивнул и последовал за шедшим с высоко поднятым подбородком другом, который почему-то именно сегодня, чувствовалось, другом быть начал переставать. Эти его взгляды на Чонгука, это особое внимание Чона, которое он уделял Мину, разжигали ревность. Тэхёну она была незнакома, но, кажется, это была именно она. Обижаться на Чонгука за сказанные в его адрес слова Тэхен и не думал, ведь это он. Но весь оставшийся вечер в легких что-то кололо, и что это за чувство такое, Тэхён не знал. Путал его со злостью и обидой, совершенно к этому отношения не имеющими.