Доброе утро, мистер Каспбрак

- Доброе утро, мистер Каспбрак! - Что?.. А, да. Доброе. Доброе, мистер Сэмюельс. Послушайте, мне нужно с вами поговорить – я вынужден уехать из города на несколько дней. Эдди с самого утра подтачивало странное ощущение, что сегодня что-то случится. Не хорошее и не плохое, просто – что-то. Внутри как будто подергивалась плохо натянутая гитарная струна, то обвисая, то цепляясь за пальцы. Он вышел утром в столовую и понял с недоумением, что совершенно не хочет блинчики на завтрак. Он вообще, кажется, их не любит. У Майры было расписание – в понедельник, среду и пятницу – блинчики, вторник и четверг – овсянка, по выходным – вафли или яичница-болтунья. Из всего перечисленного Эдди любил только вафли, но Майра подавала их непременно с джемом, а Эдди в принципе не любил сладкое. - Милая, я не голоден, - наконец сказал он, понимая, что если съест хотя бы кусок, его, наверное, вытошнит. Майра повернула к нему лицо так быстро, что Эдди испугался, не свернет ли она себе шею. - Что за глупости? Обязательно надо позавтракать. Смотри, какой дождь на улице. Эдди без особого интереса выглянул за окно. Дождь если и был, то прошел уже больше двух часов назад – асфальт потемнел, но даже не блестел. Кроме того, он ума не мог приложить, каким образом дождь на улице должен был повлиять на необходимость приема пищи. Он не привык спорить с Майрой – у нее всегда на каждое его слово находилось десять, кроме того, она действительно часто оказывалась права. Просто он не хотел эти чертовы блинчики. И снова в голове мелькнул давно забытый путь – Эдди послушно сел за стол и принялся аккуратно размазывать еду по тарелке, чтобы казалось, будто он что-то ест. Майра мгновенно успокоилась. Так быстро, что Эдди даже уставился недоверчиво в ее спину, приподняв бровь: серьезно? Да было ли Майре когда-нибудь интересно, как обстоят дела на самом деле, или ее всегда интересовала только та картинка, которую Эдди ей показывал? Вытерпев пытку завтраком, Эдди поднялся из-за стола, убрал посуду в посудомойку и поспешил к выходу, чувствуя без взгляда на часы, что приедет на утреннюю встречу заранее. Нет, ему не хотелось на работу поскорей – он просто, черт возьми, печенкой чувствовал, что сегодня произойдет что-то в корне отличающееся от всего, к чему он привык. Он спешил навстречу этому, хотя приятным ощущение не было. Майра встала у него на пути так прочно, что на мгновение Эдди вдруг подумал, что она не выпустит его из дома. Что за дурацкая мысль. - Тебе не стоит ехать, Эдичка, дороги очень скользкие. Ты можешь разбиться, - сказала она, а Эдди смотрел ей в лицо и пытался понять: интересно, она серьезно так думает? Или просто хочет контролировать всю его жизнь, каждое, даже мелкое решение? - Милая, дождя нет. Дороги еле влажные. У меня сегодня важная встреча, - он соврал, встреча была неважная, обычная рутина с партнерами компании – но паническая мысль, что Майра сейчас запрет его дома, никак не хотела покидать голову. Жужжала навязчиво, как муха. Что такого случится, если он поедет на работу? Он ведь точно знал, что случится. Любопытство пересилило привычку избегать конфликта, и Эдди обошел Майру, протиснувшись у стены, и уже в прихожей, натягивая туфли, пообещал позвонить. Майра позвонила первой – минут через пятнадцать после того, как он выехал. Он не знал, что сработало – этот идиотский день, вчерашний странный разговор перед сном или то, что его раздражительность взяла верх над покладистостью – он наорал на Майру. Он, черт возьми, вот так взял и наорал на нее, потому что сколько можно, ему не пять лет, и эти нотации не имеют к действительности никакого отношения – как… как мама! Когда позвонил незнакомый номер, Эдди не сразу разглядел локацию звонящего, поэтому сначала решил, что звонят партнеры или Сэмюельс сменил номер. А потом, приглядевшись, увидел «Дерри» на экране, и у него помутилось в голове. Потом раздался визг тормозов, грохот и скрежет, и он отключился от удара подушкой безопасности в лицо. Следующее, что Эдди подумал, приходя в себя от секундного потемнения в глазах: Майра все-таки была права, он, твою мать, разбил машину. Сэмюельс легко дал ему отгул. Правда, удивился – за все время работы здесь Эдди ни разу не отпрашивался с работы – но на подписание документов меньше времени ушло, чем у Эдди на то, чтобы об этом попросить. Он растерянно стоял у входа в офис, сжимая в руке мобильник. Ему дали неделю – Эдди хотел попросить три дня, но в последний момент понял, что не управится – которую он собирался провести в богом забытом месте, в котором когда-то… вырос? Почему-то воспоминания, которые вроде бы должны были обрушиться ему на голову лавиной, не приходили в голову вовсе. Он помнил Дерри, да, конечно, что там, речка, водохранилище, школа… Майк. Точно, он помнил Майка, который ему только что звонил, но как-то смутно. Кажется, они дружили в школе. Единственное, что Эдди помнил совершенно точно – он должен приехать. - Милая, мы дали друг другу клятву, - объяснял он Майре, которая стояла у их кровати недвижимой скалой, не собираясь ни выпускать его из комнаты, ни мешать ему собирать вещи. – Давно, двадцать семь лет назад. Я обязан приехать. - Эдичка, ты даже не помнишь этих людей. Куда ты поедешь? И на работе будут сердиться, Сэмюельс не любит тех, кто берет отгулы, когда пора сдавать квартальную отчетность. Какую клятву? – но все ее слова были настолько беспомощными, Эдди даже стало ее жалко – Майра не могла сделать совершенно ничего, чтобы удержать его здесь, и, кажется, понимала это сама. - Не бойся, милая, - сказал он перед сном, когда Майра в темноте повернулась и уставилась на него, будто видела его впервые. – Я ненадолго. Займись пока чем-нибудь – хочешь, можешь обновить гардероб? Это был первый раз, когда Эдди уехал куда-то без нее – и первый раз, когда он засыпал, не погасив ночник. Кажется, его тревожила темнота.