Доброе утро, мистер Каспбрак

- Доброе утро, мистер… Каспбрак? – кассир на бензоколонке вгляделся в его кредитную карту так внимательно, словно только сегодня научился читать. Подавив секундное раздражение, Эдди кивнул. - Доброе. Полный бак, пожалуйста. И кофе. Пейзаж за окном менялся. Эдди выехал из дома в семь утра, чтобы успеть добраться до Дерри до наступления темноты, но уже понимал – нихрена он не успеет. Тем не менее, с каждой милей в голове прояснялось – за окном светлело, светлело и в мыслях. Он не ждал каких-то откровений – вообще говоря, он выехал из дома в твердой уверенности, что совершает огромную глупость. Вчерашний пик возмущения спал, и, выходя на улицу с утра пораньше, он даже думал остаться. Ему помешала Майра. Она проснулась сразу же, как он выбрался из постели, и молча сопровождала его всю дорогу – сначала в ванну, пока он чистил зубы, брился и принимал душ, потом в спальню, когда он собирал последние вещи, затем на кухню, где он планировал что-нибудь по-быстрому съесть. Открыв холодильник, увидел там миску с остатками теста для блинов. С отвращением вытащил ложку – с нее в кастрюлю стекали жидкие мерзкие капли. Эдди содрогнулся. Никакого завтрака. Майра так же молча и безучастно стояла в прихожей, пока он шнуровал туфли, и даже не подняла руки, когда он обнял ее на прощание. Как будто она тоже сломалась – как он пару дней назад – и ходила теперь безвольной куклой, не зная, что делать дальше. Эдди было стыдно за себя, но он хотел сбежать поскорее – и сбежал. Уже у машины он вроде оклемался, понял, что излишне эмоционально реагирует, и взял в руки телефон, чтобы написать Майре какое-нибудь сообщение, которое может ее успокоить, но некстати поднял взгляд на окна своей квартиры. Майра стояла у окна и сверлила его тупым безжизненным взглядом. Эдди на мгновение показалось, что он попал в фильм ужасов – такой, с похищением людей – и он качнул головой. Нет. И уехал. Шел уже третий час пути, и чем дальше он становился от дома, чем ближе к Дерри, тем ярче в голове проступали образы, воспоминания, мелочи, которые почему-то совсем выветрились из памяти. Как же странно работает психика – он почему-то вычеркнул из головы все, что касалось детства, и теперь только и мог, что смотреть перед собой на дорогу, зажав в руке картонный стаканчик с обжигающе горячим кофе, и стараться не вздрагивать каждый раз, когда его настигало новое воспоминание. Гитарная струна внутри напряглась, будто кто-то резким движением подтянул колки, стоило ему увидеть первый указатель на Дерри. Ричи. Это имя всплыло в голове случайной находкой в бюро забытых вещей, а следом за именем как будто открылась дверь в огромную сокровищницу памяти. Блядь, как он мог забыть Ричи? Он не забывал его до конца – сейчас, когда постепенно возвращалась память, Эдди понимал, что помнил о нем всегда, узнавал, если видел выступление по телевизору или афишу его шоу, но никогда не придавал этому значения. Словно Ричи был всего лишь лицом на экране или плакате, статистическим фактом, в то время как Ричи был… какое-то время он без лишних преувеличений был всем. Эдди никого в жизни так не ненавидел, даже мать. И никого – даже мать – так искренне не любил. Не за что-то, потому что если разбирать Ричи на метрики, как Эдди привык делать в последние годы на работе, у Ричи не было никаких преимуществ. Он любил Ричи за то, каким чувствовал себя рядом с ним. Свободным. На Ричи можно было орать, можно было зазвездить ему по физиономии, можно было валяться на траве и обсуждать форму облаков. Можно было прийти к Тозиерам на ужин, когда отчаянно не хотелось возвращаться домой, и зависнуть с Ричи в его спальне на втором этаже, разбирая старые комиксы и в тысячный раз переслушивая его небольшую коллекцию кассет. В то время он был уверен, что если они и не останутся друзьями до старости, то, как минимум, он точно сохранит в памяти все, что их связывало. Как драгоценности в плотно запертой шкатулке, ключ от которой носят у самого сердца. Нет, Эдди ни с кем не хотел этим делиться. Правда, не думал, что забудет поделиться этим с самим собой. До Дерри оставалось сто миль, когда он вспомнил почти все. Оставалась еще какая-то часть, небольшая тайна, наверняка незначительная, но ее, он теперь был уверен, он вспомнит, когда увидится со всеми Неудачниками. Клуб Неудачников. Его-то как можно было забыть? Что с тобой вообще происходило в последние годы, Эдди, может, нужно сходить к врачу и провериться? Эдди оставил вещи в гостинице – кажется, единственная гостиница в Дерри, ночлежка, которую язык не повернется назвать словом «отель» - и бросил на себя взгляд в зеркало. Он выглядел… обычно. Без изменений. Черт, он даже не помнил, когда в принципе в последний раз выглядел настолько расслабленным – это что, внеплановый отпуск на него так подействовал? Местом встречи Майк выбрал китайский ресторан. Его Эдди не помнил – возможно, построили позже, уже когда он уехал из Дерри – а может, в том возрасте ему просто плевать было, где в Дерри находится китайский ресторан. Но координаты в навигаторе послушно вывели его к точке сбора, и Эдди усмехнулся сам себе: все верно, соберись. Они ведь не поругались, кажется? Никто из них? Тогда почему – так долго – ни звонка, ни письма даже, ничего, что напомнило бы ему о людях, благодаря которым он в какой-то момент смог не сойти с ума? Что-то тут было не… - Аллергии? – уточнила хостес у входа, и Эдди тряхнул головой, возвращаясь в реальность. - Да… Передайте повару, у меня аллергия на сою, на глютен и, если я съем кешью, то… - Эдди поднял взгляд, заходя в отдельный кабинет, и замер, мгновенно впитывая в себя увиденное. Майк. Билл. Билл, черт возьми, он узнал его сразу, тот практически не изменился за все эти годы, разве что седины добавилось – так если он его узнал, как забыл настолько легко? Он ведь совершенно точно видел в продаже его книги, кажется, даже купил одну. Майре не понравилась концовка, и он не стал дочитывать. Господи, что с ним происходит? - … Могу умереть. Спустя несколько часов он вбежал в холл гостиницы, мечтая поскорее убраться отсюда домой. Вот она, та «небольшая тайна», которую он не вспомнил по пути. Чертов клоун. Чертов урод, существо, тварь не из этого мира. Эдди понимал теперь, почему все так забыл: кто захочет такое вспоминать? Все, что он помнил – всепоглощающий ужас, который не прошел ни на минуту с тех пор, как они убили Пеннивайза. Кто угодно бы забыл, чтобы остаться в своем уме. - Эдс… Эдс, погоди, - Ричи нагнал его уже у двери номера, когда он отчаянно пытался попасть ключом в замочную скважину. – Вот дерьмо – у меня даже телефона твоего нет, как я тебя наберу, когда разъедемся? - Чт… Ричи, вот сейчас это не имеет никакого значения, - разозлился Эдди, наконец взяв себя в руки достаточно, чтобы открыть дверь. – Надо сваливать, пока нас здесь с тобой не прикончили, а то набирать будем уже не мы и в похоронное агентство. И кстати, не зови меня Эдс. - Эй, спокойно, - Ричи поднял руки в воздух и улыбнулся как-то – Эдди видел, что натянуто, но все равно полегчало. Когда Ричи улыбался, всегда становилось легче. – Спокойно, приятель, я просто, знаешь, ну. Не хочу потеряться снова. - Да, прости, - Эдди глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и пропустил его в номер вперед себя. – Заходи, я быстро соберусь. Давай свой телефон, я тебя наберу сейчас. Я тоже очень жалею, что мы потерялись – ты извини, реально вот вообще не до того. - Прости за вопрос, наверное, неуместно – но ты реально женился? – внезапно спросил Ричи, и Эдди пожал плечами. Даже для него самого факт сейчас звучал абсурдно, и это бесило, он привык хорошо понимать причины своих действий. - Да, вообще-то, - огрызнулся он, потому что Ричи задрал со своими вопросами, от которых не становилось легче. – Это так невероятно звучит? - Нет, нет, просто… Как она выглядит? – Ричи, вероятно, принял его с трудом вымученное спокойствие за дар свыше, поэтому продолжал вечеринку бестактных вопросов. Эдди со стоном захлопнул за ними дверь и пошел в ванную, собирать гигиенический набор, который при заезде зачем-то разложил по всем поверхностям, идиот. Ричи больше ни о чем не спрашивал, молча стоял, прислонившись к стене, и Эдди вдруг стало стыдно. В конце концов, они были лучшими друзьями. Ричи, наверное, просто любопытно. А, если задуматься, злился он не на вопросы. Он злился на то, как звучат правдивые ответы на них. - Как моя мать. - Серьезно? – Ричи подавился смехом, заглядывая в ванную. – Ты женился на Джабба Хатте? Погоди, погоди, у меня есть шутка получше – ты что, сам трахнул свою мамку? - Да иди же ты в жопу! – заорал Эдди, уже ненавидя себя за то, что в принципе открыл рот, это был серьезный ответ – Ричи, кажется, не понимал, что он только что впервые сказал это сам себе. Но Ричи так заразительно смеялся, что уголки губ невольно начали подрагивать, рискуя расплыться в улыбке, и в конце концов Эдди сдался и заржал. Он смеялся так долго, что свело живот, и в конце концов пришлось сползти на пол. - Да. Я сам трахнул свою мамку. Ебаный в рот, Ричи. Я это сделал, - наконец сказал он, устало прислоняясь щекой к стене и поднимая на него взгляд. Эдди улыбался – ничего смешного в этой ситуации не было, она была отвратительной и нездоровой – но это был Ричи. Рядом с ним было можно. - Эй, Эдс, - Ричи усмехнулся, опускаясь на корточки напротив него. Посмотрел так – Эдди видел это в его глазах, сочувствие без жалости и какое-то глубинное понимание, зачем Эдди это сделал, а ведь Эдди и сам этого в настоящий момент не понимал. Ему так не хватало этой поддержки – Ричи ведь никогда не унижал его жалостью, просто как-то делал все сносным. - Чего тебе? – мягко спросил он, все еще улыбаясь. - Ну так-то я успел первый, если что. - Пошел ты нахрен отсюда! – завопил Эдди, подскакивая с пола мгновенно распрямившейся пружиной, чтобы хлестнуть Ричи полотенцем. – Проваливай, несчастный ты ублюдок! Ричи заржал, поднялся и вышел, а Эдди, оставшись наедине, молча уставился в проем двери. Ему полегчало.