Когда плачут ангелы

      Чем чёрт не шутит, когда Бог спит, говорят частенько люди, не подозревая, как жестоко ошибаются. На деле всё обстоит с точностью наоборот: пока благовоспитанные демоны отдыхают после напряжённой смены, ангелы порой отчебучивают такое, что хоть плачь. Или хотя бы фыркай, если плакать разучился в те времена, когда земля была пустынна и нова, а звёзды юны и безымянны.       — Ты пялишься на меня, — сказал демон на восемьдесят пятое утро их совместной работы. Его хвост раздражённо изогнулся. Ангел моргнул, с трудом перевёл взгляд на тёмные глаза напротив и переспросил:       — Что, прошу прощения?       — Ты на меня пялишься, — спокойно повторил демон, помешивая густой кофе. Хвост отбивал угрожающую дробь по полу. — Это неприлично, знаешь ли. Я начинаю нервничать. А мы ведь не хотим, чтобы я нервничал, верно?       — Н-не… Нет, я полагаю. — Ангел в смущении поправил воротник светлого пальто. — Извините. Я всего лишь… позвольте поинтересоваться… а рога…       — Есть, не сомневайся, — заверил демон. — Острые. И крылья имеются, просто я не выставляю их напоказ, как… — Он выдержал многозначительную паузу. — Некоторые тут.       Ангел потупился, неловко передёрнув белоснежными мягкими крыльями, и принялся изучать собственные лакированные ботинки. Беседа прервалась.       Они завтракали: вообще-то ни один из них не нуждался в приёме какой бы то ни было пищи, но демон оказался неожиданно привязан к мелким земным привычкам, и теперь ежедневно перед пробуждением Александра и приступлению к своим обязанностям они собирались на кухне и заваривали кофе. Демон пил только его, буквально целыми бочками, добавляя туда литры молока и центнеры сахара. Воду он вообще не считал за напиток, к морсам и сокам питал отвращение, алкоголь обходил стороной. Ангелу приходилось сидеть рядом и наблюдать.       — Нам пора, — произнёс демон, сверившись с часами — тонкие, изящно-чёрные, они кошачьим хвостом обхватывали его запястье. — Спускаемся.       Ангел с облегчением поднялся, смахнул пылинки с плеч, застегнулся на все округлые матовые пуговицы и уже направился к кабинету, как вдруг его окликнули:       — Подожди, эй!..       Он обернулся; демон в три шага оказался рядом, сунул в руки забытый на столе пушистый золотистый блокнот с закладкой-кисточкой и пером, и хмыкнул:       — Ну что ты за растеряша… Четвёртый раз за месяц.       Ангел прижал к груди блокнот и невольно отступил к двери. На лице демона изобразилось недоумение.       — Ты меня боишься?       Ответа не последовало. Демон натянуто улыбнулся.       — Не трусь, ангел, я не кусаюсь. — Сверкнули заточенные белые клыки. — Как правило. Чего застыл как соляной столп? Быстрее, время не ждёт!       В комнате Александра было тепло и тихо. За окнами серебрилась лёгкими снежинками зима, солнечные зайчики брызгами акварели крались по стенам и шкафам. Они зависли над детской кроваткой, готовясь приступить к утреннему ритуалу приветствия, который они ещё ни разу не пропускали. Ангел протянул руку первым.       — День добрый.       — О, к чёрту утречко, — бросили в ответ.       Демон раздвинул шторы, бормоча сквозь зубы: «Мороз и солнце, день чудесный…», потом склонился над спящим младенцем.       — Да, наш друг прелестный всё ещё дремлет… Буди его. Будет лучше, если это сделаешь ты.       Ангел бережно пощекотал нос Александра пером, и тот открыл серые бледные глаза, слабо зашевелился.       — Привет, — промолвил ангел ласково. — Вставай.       — Подъём, подъём, — вмешался демон. — Нам надо успеть сегодня нагрешить, а то уже месяца три как дело с мёртвой точки не двигается. Меня скоро загрызут Внизу, понимаешь, парень?       Александр молча сказал, что понимает.       Ангел впервые узнал, что дети видят их, существ по ту сторону реальности, в первую стажировку на Земле. Такому их не учили на Небесах. Возможно, забыли или не сочли достойным упоминания.       — Да, так и есть, — подтвердил демон, покручивая хвост. — До полутора лет говорят с нами, вроде кошек или собак, ну, животные тоже про нас знают, вот… А потом — конец. Забывают. Всё забывают.       — Какая жалость, — вздохнул ангел.       — Может, это и к лучшему. Так, по крайней мере, никто не мешает работать и не отвлекает пустой болтовнёй.       За стеной проснулись родители, сонно перешёптываясь; демон широко прошёлся по комнате и потёр руки, так что ангел сразу понял: тот задумал какую-то пакость.       — Итак, я планирую хорошенько потрудиться… Надо с чего-то начинать. Кхм… — Он щёлкнул пальцами. — Что-то мне подсказывает, что прямо сейчас… отключат воду, свет, газ, у соседей заиграет музыка на полную громкость, одежда растеряется, телефоны разрядятся…       — Ну вот зачем? — с неудовольствием спросил ангел. Демон закатил глаза.       — Ты не понимаешь, как работает бытовая сила зла.       — Конечно, и не должен понимать, я же не…       — Ладно-ладно! — Демон присел на ручку кресла и слегка тронул края шляпы. — Видишь ли, любезный, мать и отец нашего подопечного сейчас поднимутся в худшем настроении из всех возможных. Думаешь, это не отразится на их отношении к ребёнку? Неловкие грубоватые жесты, резкие слова, раздражение… О, житейская злоба — это великая мощь: не дайте выспаться одному клерку — и вы разрушите империю.       — Ну, ты уже преувеличиваешь, — возразил ангел и с лёгким беспокойством сжал блокнот. Демон пожал плечами.       — Возможно. В любом случае, совсем скоро мы это выясним. Они идут. — Он косо взглянул на партнёра. — У меня перерыв на кофе; я свою работу выполнил, а ещё даже не обед… Предоставляю тебе свободу действий. Почуди, что ли, пока меня нет.       Ангел остался один. Он перекатился с пятки на носок, со вздохом спрятал записную книжку в карман и запахнул пальто: это исчадье Ада право, ему и правда следует приступить к своим непосредственным обязанностям, иначе Наверху будут очень, очень недовольны. Но для начала он должен успокоиться. Когда он волнуется, у него ничего не выходит.       Александр тревожно шлёпнул губами.       — Всё в порядке, — успокоил его ангел, — я знаю, что делаю.       Ох, если бы это и на самом деле было так…       Он плавным жестом описал в воздухе полукруг и излился в сиянии небесной благодати: громкие голоса на кухне стихли, вода весёлой струйкой потекла из крана, чайник засвистел, а соседи передумали устраивать вечеринку и легли спать. Хорошо. Последствия происков другой стороны ликвидированы. Ангел потеребил галстук и подумал, что он мог бы… да, разумеется, мог бы… проявить самодеятельность. Креативность. Изобретательность.       Инициатива ценится начальством, разве нет?       По обоям поползли волны бешеных весенних красок, под карнизом словно сумасшедшие запели соловьи — это в декабре-то! — цветы на подоконниках буйно зацвели, как будто квартира находилась не на пятом этаже скромной российской многоэтажки, а по крайней мере в амазонских джунглях. Но ангел уже вошёл во вкус и не собирался останавливаться. Наверно, он немного переборщил, разбрасываясь благословениями, потому что где-то внизу старушка излечилась от артрита, соседские коты утробно замяукали от переизбытка счастья, а солнце выглянуло из-за туч, грея, точно в середине лета.       — Чёрт тебя возьми, ангел, и этим чёртом буду не я!       Взбешённый демон, без плаща, в чёрных отглаженных брюках и белой рубашке, возник в дверях, хлеща себя по ногам хвостом. Ангел сглотнул и неосознанно спрятал руки за спину.       — Какого дьявола здесь творится? Что это? Что это, а? — вопил демон, указывая на гигантских размеров гортензию, которая вальяжно разлеглась на полу. — Как ты вообще… Зачем?!       — Э-э… Я только… почудил.       Демон зашипел; ему вторили кошки, живущие поблизости.       — У тебя котелок варит? Я же имел в виду… О Сатана!       Александр протестующе засопел, но демон отмахнулся от него:       — Молчи уж, пособник! С твоего одобрения здесь каша заварилась… Ужас. Довольно, надо вернуть всё на круги своя.       Он похлопал в ладоши, и комната понемногу вернулась в прежний вид, цветы уютно устроились в горшках, соловьи рассыпались горстками перьев. Ангел виновато опустил взгляд.       — Прости.       — Бог простит, — отрезал демон. — За что на меня, грешного, такое чудо свалилось…       Воцарилось неуклюжее молчание: как будто слон застыл на цыпочках в посудной лавке, но вот-вот упадёт и перебьёт китайский фарфор и расписные тарелки. Ангел набрался храбрости и несмело толкнул напарника в плечо:       — Открывай счёт.       Демон не поверил собственным ушам.       — Что?       — Я напортачил… Заставил тебя подчищать за мной… Открывай счёт. Так будет честно.       Они посмотрели друг на друга: один — с тихим упрямством, другой — с опаской и недоверием. Демон не выдержал первым, отвернулся и буркнул:       — Не говори с чертями о честности. А искусить нашего пацана я ещё успею… позже. Сейчас перерыв.       Он приподнял шляпу, поклонился Александру и быстро скрылся за дверью. Ангел помусолил в зубах золотое перо. Кажется, у него неожиданно появилась уйма свободного времени — жаль, что девать её совершенно некуда. Даже отчёт не напишешь. Не о чем.       — Эй! — Демон вырос из-под земли и небрежно сунул руки в карманы. — У нас перерыв, ты плохо расслышал?       Ангел вытаращился на партнёра в полнейшем изумлении.       — Ну да, — продолжал тот, — я решил, что либерийский кофе тебе понравится… И я прихватил томик Уитмена. Ты не читал Уитмена?       — Никогда, — поражённо прошептал ангел.       — Какое упущение. — Демон легонько провёл пальцем по лацкану его пальто, но тут же отдёрнулся, словно обжёгшись. — Так тебе с сахаром или с молоком?       — Я не знаю… Я ещё ни разу не пробовал…       Они вышли; демон встал вполоборота, готовясь переместиться в офис, как вдруг ангел придержал его и настороженно свёл брови.       — Я что-то ощущаю… Я… — Его лицо просветлело — Та старушка! Ты не вернул ей болезнь!       — Ну естественно, нет, — проворчал демон, пристыженно свернув хвост кольцом. — У неё достаточно своих проблем: сын не звонит, пенсию задерживают второй месяц… И вообще…       Ангел глазел на него со страхом вперемешку с восторгом.       — Идём. — Демон решительно потащил его за собой. — Нас ждут кофе и «Листья травы».