Я хочу показать тебе небо
27 июня 2020 г., 16:56
…Я к состоянью этому привык, Но ясно выразить его б не мог Ни ангельский, ни демонский язык: Они таких не ведают тревог, В одном всё чисто, а в другом всё зло. Лишь в человеке встретиться могло Священное с порочным. Все его Мученья происходят оттого. Михаил Лермонтов.
Анастиэль замер за спиной тринадцатилетнего Александра, вытянул шею и привстал на цыпочки, щурясь и нервно барабаня пальцами по блокноту. В комнате витала спёртая застоялая духота. Слышались тонкие писклявые звуки выстрелов. Устроившийся вниз головой в кресле Адрамелех читал Пастернака, что-то мурлыча себе под нос, и время от времени карябал рогами паркет. — Ну вот… ну вот что он делает? — вздохнул Анастиэль. Адрамелех перевернул страницу. — Это ты мне скажи. — Он сидит тут уже третий час! И… и… а ему надо заняться уроками, и он обещал маме, что… Адрамелех красноречиво фыркнул, перевернулся и небрежно отложил томик стихов в сторону, со вкусом потянувшись. Хвост свернулся восьмёркой. Анастиэль страдальчески поджал губы и почесал в светловолосом затылке, а его напарник, моргнув, подпёр подбородок кулаком, наблюдая за ангелом с беззлобной усмешкой. — Ради Ада, — медленно проговорил Адрамелех, — золотце, неужели ты в самом деле думал, что Шурик будет делать уроки? А? Анастиэль подавил очередной вздох и ничего не ответил. Адрамелех закатил глаза. — Святая простота. Ты переоцениваешь своё влияние. — Вот и нет! — моментально вскинулся Анастиэль, распахнул блокнот и ожесточённо залистал его. — В прошлом месяце… Адрамелех засмеялся и очень кошачьим движением встал, распрямляя гибкую спину. Александр тем временем увлечённо стучал по клавиатуре. — Ну-ну! Тебе следовало вчера усерднее трудиться над нашим мальчиком, а не смотреть фильмы, золотце, вот и всё! Анастиэль покраснел и неловко шаркнул ботинком, как провинившийся гимназист. — Но это… это была «Ирония судьбы», — жалобно промямлил он, пытаясь оправдаться. Адрамелех засунул руки в карманы, сморщился и издал низкое осуждающее мурчание. — Ну разумеется! Идём. У нас перерыв. В офисе они пили кофе; потом Анастиэль отложил антистресс-раскраски, задумчиво постучал карандашом по губам и печально достал из-под стола пачку бумаг. Адрамелех приподнял бровь и захлопнул сборник Цветаевой, заинтересованно скользнув спиной вниз по спинке стула. — Что это? — Прислали вчера Сверху… тест. Проверяют уровень моей профпригодности. Адрамелех сощурил тёмные глаза и по-кошачьи фыркнул, громко и оскорбительно, недвусмысленно давая понять, какой дурацкой кажется ему эта затея. Анастиэль развёл руками. — Идиотизм чистой воды. Тест, надо же!.. О, теперь я точно уверен, что ЕГЭ придумали ваши ребята. Нашим не по зубам такая изощрённая жестокость. — Возможно, — рассеянно согласился Анастиэль и наточил карандаш, а затем быстро проглядел кипу бумажных листов до конца. — Святые пёрышки! Двести тридцать шесть вопросов! Четыре варианта ответа к каждому! Адрамелех состроил кислую физиономию и цокнул языком. — Бедное моё золотце. — Очень бедное. — Анастиэль потёр нос. — Я до самого Апокалипсиса не управлюсь. Он пробежался взглядом по первой странице, зарылся пальцами в непослушные светлые кудри и сгорбился. По губам Адрамелеха разлилась нежная усмешка. Он внезапно подался вперёд, перегнувшись через стол, приподнял удивлённого Анастиэля за подбородок и стёр след от кофе с края его рта; потом невозмутимо облизнул палец, прошагал по столу и спрыгнул около ангела на пол. — Давай я помогу тебе. — Что?.. — хлопнул серо-голубыми глазами Анастиэль. — С тестами помогу, — как ни в чём не бывало уточнил Адрамелех. — Ну же, золотце, вместе веселее. Я не могу позволить, чтобы ты проторчал тут до Армагеддона: у меня на тебя много планов… ну давай. Анастиэль смутился, покрылся робким юношеским румянцем, стиснув вспотевшие ладони. — Ну… я правда не уверен… просто это выглядит как что-то, что ангел однозначно не должен делать. — Что именно? — Принимать помощь от… от демона. — И прежде, чем Адрамелех успел бы раскрыть рот, Анастиэль спешно закончил: — И демону не стоит предлагать свою помощь ангелу, тем более в подобных вещах, и… если узнают Наверху или Внизу, то… ты… ты можешь пострадать, разве нет? Адрамелех замер, сжимая спинку стула, и неверяще дёрнул хвостом. Сгорбленный и донельзя смущённый Анастиэль болтал ногами и прятал взгляд, и во всей его застенчивой испуганной позе было так много извинения, страха и вопроса, что сердце сжималось. Адрамелех почувствовал этот страх и в себе и содрогнулся: он не может бояться, он не имеет права. Эта роскошная нелепость — страх — ему не по карману. Сейчас, когда судьба сворачивается спиралью, время падает в цене, а материя сворачивается в куколку, чтобы воспрянуть бабочкой на иных слоях бытия, джекпот в лотерее достанется лишь выжившим, и Адрамелех был твёрдо намерен выжить сам и вытянуть ангела. Поэтому бояться нельзя. Ни за что. — Знаешь что, — уверенно произнёс он, — спустись с небес на землю… гм, я не то хотел сказать… точнее, вернись на небеса и обоснуйся там как можно прочнее. Всё будет отлично. Я могу тебе помочь, и ничего страшного не случится. Не волнуйся. Анастиэль бросил на него открытый чистый взгляд, помолчал с минуту и кивнул. — Хорошо. Тогда… тогда вот, смотри… тут несколько разделов… Адрамелех, прикрыв левый глаз, быстро просмотрел первую страницу и задиктовал: — А, б, в, в, г, в, б, а… Анастиэль моргнул, потом подпрыгнул на стуле, спохватился, взялся за карандаш и принялся спешно записывать. Они управились чуть меньше чем за час. Анастиэль перебил напарника всего единожды — на сто сорок седьмом вопросе. — Постой-ка, — сказал он, хмуря идеальный лоб, — разве здесь «а»? Не «г»? Мне казалось… Адрамелех покачал черноволосой головой. — Золотце, у тебя что, вместо мозгов — крем-брюле? О Сатана! Ну вчитайся ты! О, Дьявол, дай мне сил… у тебя же ещё манна небесная на крыльях не обсохла… Затем они снова проведали Александра, всё так же полоумно пялящегося в монитор компьютера, и Адрамелех, скучающе зевнув, предложил побродить на улице. Их подопечный всё равно не оторвётся от игры ближайшие часа три, пока не вернутся родители или Ирина Петровна. Анастиэль размышлял недолго: ему тоже хотелось прогуляться. Над городом нависла вуаль лёгкого сентябрьского дождя; капли ласково стекали по голове и плечам, заползая за воротник. Анастиэль мерно шагал, прислушиваясь к людским разговорам, а Адрамелех, весело насвистывая, шёл впереди, время от времени выделывая странные акробатические трюки — если бы человек задумал повторить их, он непременно сломал бы шею. Так выражалось его игривое хорошее настроение. Адрамелех был неотразим в те чудесные моменты, когда позволял себе быть довольной и резвой кошкой, и Анастиэль хорошо знал об этом. Лучше, чем следовало бы. Внезапно Адрамелех резко остановился — так резко, что Анастиэль едва не врезался в него. Хвост напрягся. Из горла вырвалось ворчливое рычание. Адрамелех скрестил руки на груди и задрал голову, презрительно хмыкнув. — Погляди на этого умника, золотце. Анастиэль тоже посмотрел наверх и весь обомлел: на краю крыши, раскинув руки, стоял какой-то юноша и явно намеревался прыгнуть вниз. — Святые пёрышки… — с трудом вымолвил Анастиэль. — Он же… он… — Ну да, — изрёк Адрамелех и вздохнул. — Откуда только берутся такие придурки… наверно, надо его… Но прежде, чем он успел заговорить, случилось сразу две вещи: во-первых, юноша сделал шаг в пустоту, а во-вторых, бледный как смерть Анастиэль распустил крылья и взмыл в воздух, чтобы подхватить горе-самоубийцу и осторожно опустить его на землю. Адрамелех упёр руки в боки. Ох уж этот несносный импульсивный ангел… сначала действует, потом думает… а подчищать за ним придётся, конечно, Адрамелеху. Он щёлкнул пальцами, отвлекая от них внимание, и подошёл к Анастиэлю, уже хлопочущему над поражённым юношей. — Как вы? В порядке? Вы меня слышите? — мягко ворковал Анастиэль, поглаживая незнакомца по голове. — Да, блин, да… а вы кто, блин, такие? — выдавил спасённый, приходя в себя. Рядом вырос хмурый Адрамелех. — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, — процедил он и, заметив предупреждающий взгляд Анастиэля, раздражённо отмахнулся. — Да брось, всегда мечтал это сказать! А ты, ангел-дурангел… о, пропади оно всё пропадом… Он дёрнул щекой и наклонился к юноше — улыбнулся, обнажая клыки, медленно облизнулся и вкрадчиво сказал: — Считай, любезный, что тебе дьявольски повезло. — Адрамелех провёл рукой перед его лицом. — Забудь. Взгляд юноши остекленел; Адрамелех удовлетворённо кивнул, а потом схватил Анастиэля под руку и потащил за собой прочь, в парк через глухие дворы. Анастиэль слабо сопротивлялся. — Но как же мы… его… он там… — Золотце! — Адрамелех развернул его к себе и хорошенько встряхнул за плечи. — Когда-нибудь я съем тебя, потому что… ну нельзя быть таким добрым и таким глупым одновременно, выбери уж что-нибудь одно! Неужели ты настолько не разбираешься в людях? Если человек решил свести счёты с жизнью, так пусть сводит! — Я не мог… — Губы Анастиэля задрожали, и он стиснул кулаки. — Я не мог оставить его… это неправильно. Адрамелех отпустил его и досадливо взъерошил чёрные волосы, задевая острые короткие рога. — Откуда тебе знать? Мы не выбираем, жить человеку или умирать! О золотце… нам не дано знать, будет ему лучше или хуже… и слава Сатане, что не дано. И не надо. — Он покачал головой. — Пойдём дальше, горе ты моё пернатое. Он потянул его за руку, но Анастиэль остался на месте — всё такой же бледный, но неожиданно спокойный. — Подожди, — сказал он тихо. Адрамелех почти зарычал: — Ну что опять, золотце? — Я… — Анастиэль нахмурил лоб. — Я хочу кое-что сделать для тебя. Внутри беспокойно толкнулось сердце. Адрамелех обвил хвост вокруг правой ноги и осторожно уточнил: — Кое-что это… что? Анастиэль посмотрел на него — в упор, тревожно, изучающе-нежно. — Я тут подумал о… и просто… я… когда взлетел, вдруг подумал, что ты… — Ему не хватило дыхания, и он остановился, беспомощно моргая, словно ожидая, что Адрамелех сам договорит за него. — Что ты не выпускаешь свои крылья… даже после того, как я… исцелил их… Адрамелех снова почувствовал, как визжащий жалкий страх схватил его за сердце. Он вымученно усмехнулся. — Ах, это… Золотце, право же, это глупо, я только… — Ты не можешь, да? — перебил Анастиэль и сам испугался того, что сказал. — Ты разучился… летать? Ведь правда? Адрамелеху показалось, что его загнали в ловушку. Первобытный животный ужас затравленного одинокого зверя, уличённого в своей слабости, шевельнулся на глубине души, но Адрамелех подавил его усилием воли — и улыбнулся шире. — Ну, возможно, — развязно обронил он, сунув руки в карманы, — столько лет без практики… — Шесть тысячелетий, — выдохнул Анастиэль и виновато втянул голову в худые плечи. Рот Адрамелеха разрезала сухая ухмылка, скрывающая безмолвную истерику. — Это не твоя вина… — Я знаю. И не твоя. Они помолчали. Затем Анастиэль неуловимо оказался ближе и взял напарника за смуглую жилистую руку. — Давай я… — Он задохнулся от смущения и испуга. — Давай я научу тебя… пожалуйста. Адрамелех невольно отшатнулся, но тонкие холодные пальцы Анастиэля крепко держали его ладонь и не отпускали. — Золотце, ты вовсе не обязан… я… — Пожалуйста. Ты должен летать. В серо-голубых настойчивых глазах ореолом божественности светилась мягкая упругая сила, и Адрамелех не мог ей сопротивляться. Или не хотел. Или всё вместе. Он слабо вздрогнул всем телом и распахнул большие аспидно-чёрные крылья, почти не дыша, боясь, что в любую минуту ангел может оттолкнуть его. Ведь это уродство. Это противоестественно и мерзко. Но Анастиэль улыбнулся ему и погладил второй рукой по щеке. — Они красивые. — А я думал, ангелы не должны лгать, — нервно хмыкнул Адрамелех, не представляя, что им делать дальше. Взгляд Анастиэля стал серьёзным, и он выпустил собственные белые крылья. — Не должны, — подтвердил он и приподнялся над землёй, держа Адрамелеха теперь уже за обе руки. — Давай. Я хочу показать тебе небо… как ты показал мне землю.
