Судный день
29 июня 2020 г., 23:37
Светает — это Страшный суд. И встреча горестней разлуки. Там мёртвой славе отдадут Меня — твои живые руки. … Стояла долго я у врат тяжёлых ада, Но было тихо и темно в аду… О, даже Дьяволу меня не надо, Куда же я пойду?.. Анна Ахматова.
Над миром стояла ночь — безоблачная, шуршащая, полная тонких призрачных запахов уходящего в небытие лета. Сумрачно мерцали звёзды. Луна, развалившись на полнебосвода, задумчиво оглядывала своим слепым недремлющим оком затихшую землю, эту беспокойную юдоль страхов и скорбей. Небо спало. Ад смачно похрапывал. Мир людей погрузился в тревожный сон. Это была последняя ночь последнего лета в истории. Адрамелех засунул руки в карманы и устало прислонился к дверному косяку, окинув ссутулившуюся спину Анастиэля долгим измотанным взглядом. — Завтра, — сказал он. Анастиэль вздрогнул, но не обернулся. — Завтра, — глухо донеслось в ответ. Бледные пальцы ангела отрешённо перебирали бумаги, разложенные на кухонном столе. — Мне уже три дня звонят Сверху… требуют, чтобы я вернулся. Адрамелех вздохнул и подошёл ближе. — Мне тоже звонят. Он ласково потрепал напарника по напряжённому плечу, и Анастиэль поднял серо-голубые сухие глаза: в них читалось отчаяние и обречённость. — Давай спустимся к Александру, — вымолвил он. — Пожалуйста. Адрамелех снова вздохнул. Противиться было бесполезно… это не имело смысла. Им осталось чуть больше двенадцати часов, и они оба не настолько глупы, чтобы тратить их на ссоры. От одного свидания с подопечным легче никому не станет. Но если так хочет его золотце… Адрамелех взял напарника под локоть. — Идём. Мгновение спустя они оказались в спальне Александра: их мальчик громко сопел, уткнувшись лицом в подушку, по которой разметались отросшие светлые вихры. Губы Анастиэля задрожали; он поправил одеяло и невесомо погладил Александра по голове. Адрамелех наблюдал за напарником с заботой и беспокойством. — Как думаешь, мы можем… что-то сделать для него? — моляще спросил Анастиэль. Адрамелех покачал головой. — Помолись, если хочешь… хотя я не думаю, что это поможет. Они несколько минут постояли в молчании. Затем Анастиэль повёл плечами и произнёс: — А мы… встретимся с ним ещё когда-нибудь? — Надеюсь, что нет, — кратко ответил Адрамелех. — Не хочу смотреть, как наш мальчик будет умирать. Нам пора, золотце, не нужно затягивать прощания. Долгие проводы — лишние слёзы, как говорят люди, а они весьма мудры в этом вопросе. Анастиэль всхлипывающе выдохнул и послушно вышел из дома вслед за Адрамелехом — в ночь, в переплетение улиц и перекрёстков, в гущу лабиринтов призрачного лунного света и городских теней. Он в последний раз оглянулся через плечо на серое мрачное здание, в котором провёл пятнадцать лучших лет своей бессмертной жизни, сглотнул слёзы и быстрее засеменил, не успевая за широко шагающим напарником. Холодало. Август медленно умирал на руках у вечности. Анастиэль машинально огибал лужи, оставшие после вчерашнего дождя, покусывал губу и размышлял: он ещё не вполне понял, что должно произойти, и его потряхивало; разум мотало туда-сюда, и где-то на периферии сознания маячили давнишние страшные мысли. Он так устал. И у них уже совсем нет времени… — Ко мне, золотце? — поинтересовался Адрамелех, останавливаясь. Анастиэль вскинул на него отсутствующий взгляд и твёрдо кивнул. — Да. Им надо где-то переждать эту мучительную ночь до Апокалипсиса. Вместе. Пока они ещё могут… пока им ещё дозволено быть вместе. И неважно, что случится, — когда на заре труба возвестит начало Судного дня, уже никому не будет дела до того, кто кого любил и не любил. Ось мироздания скосилась. Близится час из часов, который всё расставит по своим местам. Адрамелех угадал тяжёлый ход его мыслей и осторожно взял ангела под руку. — Хорошо. Шаг через пространство — и они очутились в тесной старой квартирке, хорошо знакомой им обоим: под ногами чихал пылью персидский ковёр, изъеденный молью, и густо пахло типографской краской. Анастиэль огляделся, но раздеваться не стал: не хотелось тратить время и силы на мелочи. Адрамелех неловко указал на гостиную. — Ну, кхм… чем займёмся? Я могу почитать тебе… или… или посмотрим что-нибудь?.. — Нет, — сказал Анастиэль, усаживаясь на небольшой диванчик, и посмотрел на Адрамелеха снизу вверх. В серо-голубых упрямых глазах, скрытых пушистыми ресницами, светилась упорная решимость. — У нас с тобой осталось одно дело… и я хочу, чтобы мы закончили его сегодня. Адрамелех понял. Он замер, сглотнув, и сжал до хруста кулаки, хлестнув себя кисточкой хвоста по бедру. В тёмной маленькой комнате воцарилась глубокая тишина — настолько глубокая, что стало слышно, как светит луна над городом. Анастиэль ждал, стиснув пальцами колено. — Ты… о золотце… — Адрамелех опустился на диван рядом с ним и цепко перехватил его холодную руку. — Я не могу допустить, чтобы… — Завтра мы расстанемся навсегда, — перебил его Анастиэль. — Это страшнее всего. Я не желаю больше прятаться ни от тебя, ни от себя, и мне всё равно, что думают об этом в Раю. Слышишь? Я их не боюсь. И Падения не боюсь. Ты стоишь всего этого. Адрамелех вздрогнул всем телом и облизнул онемевшие губы. Его руки сжали предплечья Анастиэля. — Я очень, очень давно ждал этого… — надорванно прошептал он. Анастиэль погладил его по щеке. — И я тоже, — тихо ответил он. — Но… я должен предупредить, я… не умею… Адрамелех скользящим гибким движением подсел совсем близко; его глаза горели, как две свечи. — Ничего страшного… я научу. Они смотрели друг на друга так, словно видели впервые, и Анастиэль ощущал колотящееся в рёбра сердце. Его трясло. Он почти не чувствовал рук и ног — одно лишь горячее пульсирующее тепло, разливающееся по телу, щекочущее, дразнящее, неумолимо желанное. Адрамелех обхватил его пылающее лицо ладонями, и Анастиэль коротко вздохнул. — Я люблю тебя, — произнёс он. Зрачки Адрамелеха расширились, и он прикрыл глаза: его била крупная дрожь. — Скажи это ещё раз, — еле слышно попросил он. Анастиэль коснулся коленом его колена. — Я люблю тебя, — повторил он уже громче. Адрамелех посмотрел на него лихорадочно и в упор, и в его властительном жаждущем взгляде читалось столько испуганной радости и безрассудной, неистовой любви, что мурашки шли по телу. — Клянусь, — хрипло выдавил Адрамелех, — ты никогда об этом не пожалеешь. И он поцеловал Анастиэля: навалился на него, бессильного и обмякшего, схватил в нетерпеливые объятия, прижался к чужому телу, чувствуя, как оно трепещет и отвечает. Губы соприкоснулись с натяжным всхлипом. Руки Анастиэля беспорядочно блуждали по спине и плечам Адрамелеха, больно хватали за волосы и щипали белую ткань рубашки; Адрамелех ощущал мягкую податливость ангельских губ, послушных, как воск, и сладких, будто марципаны, хотя на вкус они больше напоминали сливочное мороженое. А ещё ангел пах яблоками, и Адрамелех сходил от этого с ума. Он не понимал, как жить дальше, зная, что долгие пятнадцать лет это неземное блаженство было в шаге от него, и они оба не могли позволить себе сделать этот шаг. Анастиэль слабо двинул горлом, подался вперёд и издал невнятный стон — Адрамелех вцепился когтями в чужие худые плечи, прикусил его нижнюю губу и провёл по ней языком. Вдруг шальная мысль пронзила молнией разум — нет, нельзя, он слишком торопится, он спугнёт — и Адрамелех быстро отстранился от Анастиэля, тут же недоумённо заморгавшего. — П-прости, я… — запинаясь, пробормотал он, — я не был чересчур… напорист или… Анастиэль спешно замотал светловолосой головой, закусив припухшие розовые губы. — О нет, нет… только, пожалуйста, не останавливайся! Он схватил Адрамелеха за плечи, потянул на себя и опять поцеловал его — неискусно и неумело, слегка смазанно, как подросток. Его пальцы вцепились в воротник рубашки, затем запутались в чёрных волосах на затылке, и Анастиэль почти повис на Адрамелехе, нервно выдыхая и елозя по обивке дивана. Послышался недовольный скрип пружин. Адрамелех обнял своего ангела за талию, прижался к нему и провёл подушечками пальцев по спине, огладив лопатки и выпуклую линию позвоночника. Анастиэль дёрнулся и сдавленно всхлипнул, откинув голову назад — Адрамелех молниеносно поцеловал его в хрупкое и бледное, в тонких прожилках горло. — У меня… уже лучше получается? — спросил Анастиэль, пытаясь отдышаться. Адрамелех перевёл лихорадочный взгляд с раскрасневшегося лица ангела вниз и быстро расстегнул первую пуговицу кремового пальто. — Думаю, да. Но чтобы убедиться, мне нужно попробовать ещё раз. Анастиэль покорно откинулся на жёсткий диванный валик, отдавшись во власть смуглых опытных рук, которые возились с его одеждой. Ему казалось, что он спит, — и он не хотел просыпаться. Это было слишком хорошо. Он закрыл веки, глотнув воздух через рот, и почувствовал влажную цепочку длинных томящих поцелуев на своих обнажённых плечах и ключицах. Адрамелех обжёг губами его ухо и шепнул: — Я люблю тебя, радость моя. Я люблю тебя, люблю, люблю… Слова пропали в сиплом мурчании, и Анастиэль кивнул, не размыкая век. Он хотел ощущать и ощущать без конца. Адрамелех ласково прикусил его кожу под скулой, заёрзал сверху, прижимаясь коленом к его бедру, и припал голодным звучным поцелуем к выступающим острым рёбрам; Анастиэль рвано всхлипнул и на ощупь нашарил рогатую голову Адрамелеха — захватил в ладонь пучок волос и стиснул их до боли. В горле невнятно булькали слёзы — или стоны. — Не стесняйся, любовь моя, — промурлыкал Адрамелех, целуя его. — Я хочу тебя слышать. Кошачий язык, шершавый, точно наждачка, чертил длинные замысловатые дорожки на вздрагивающем теле ангела: обвёл мочку уха, скользнул по горлу и чуть-чуть выступающим ключицам, а потом тронул набухшую горошинку соска — Анастиэль издал нечто среднее между писком и вздохом и съехал затылком вниз по валику. — О Господи!.. — Он будет здесь третьим лишним, — сказал Адрамелех и вынырнул откуда-то из темноты вне поля зрения Анастиэля. Его глаза сверкали. Анастиэль опьяняюще поцеловал его, едва не задохнувшись от новых, переполняющих его ощущений, и крепко обхватил Адрамелеха руками и ногами: его ладони ощупывали чужую спину, стискивая крылья лопаток и линию широких плеч. Адрамелех свистяще засмеялся. — Держись крепче, любовь моя. Он спустился покусывающими жаркими поцелуями вниз по впалому ангельскому животу, и Анастиэль выгнулся, залепетал нечто невразумительное сквозь зубы и вцепился пальцами и ногтями в волосы Адрамелеха. Ему хотелось за что-нибудь держаться, и он никак не мог придумать, за что именно; Анастиэль вскинул руку и принялся ожесточённо карябать плешивую диванную обивку. Он понятия не имел, что вытворяют губы и язык Адрамелеха, но это что-то ни с чем нельзя было сравнить. Его подбросило на месте. Мышцы свело сладкой мучительной судорогой, и где-то — везде и нигде одновременно — взорвались мириады солнц, создались мириады новых галактик и погасли мириады звёзд. Анастиэль жалобно простонал: «О Боже!» и изнурённо откинулся на диван. Адрамелех поцеловал его в ребро и положил голову ему на живот. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Анастиэль нашёл в себе силы привстать и более-менее осмысленно посмотреть в лицо Адрамелеха, рисующееся размытыми мазками в царящей кругом тьме. — Поэтому… я хочу сделать для тебя то же, что ты сделал для меня. Адрамелех подполз к его лицу и обеспокоенно нахмурился. — Любовь моя… Вместо ответа Анастиэль запечатлел горячий влюблённый поцелуй на его шее и подтащил Адрамелеха за воротник к себе.***
За окном занималась заря, и комнату наполняло розовато-золотое сияние. Мир только-только просыпался. Анастиэль поправил складки светлого пальто, застегнулся на все пуговицы и посмотрел в большое зеркало, стоящее в спальне Адрамелеха; по бледному нахмуренному лицу пробежала дрожь. Он тихо вздохнул, окидывая оценивающим взглядом свою тонкую фигуру, и почувствовал, как сзади к нему прижалось гибкое живое тело: смуглые руки крепко обхватили его вокруг талии, и тёплые губы проложили цепь благодарных молитвенных поцелуев по его горлу. Анастиэль повернулся в объятиях и жадно поцеловал Адрамелеха, размыкая для него чистый жар своего рта. — Я люблю тебя, — исступлённо прошептал он. — Я очень, очень тебя люблю! — Я знаю, любовь моя, — мягко сказал Адрамелех, касаясь пальцем его щеки. — Но ты ведь… ты боишься, да? Анастиэль кивнул, потупив взгляд. — Да. — Он шмыгнул носом и уткнулся лицом в грудь напарника. — К-как думаешь, я… должен был почувствовать, если бы… уже… ну, если бы… — Наверно, любовь моя, я не уверен. Но даже если ты ничего не ощущаешь… всё равно нужно проверить. Счастье моё… хочешь, сделаем это вместе? Анастиэль коротко кивнул, и Адрамелех отступил в сторону, крепко держа его за руку. Просыпающееся солнце било им в спины. Анастиэль набирался смелости, перетаптываясь с ноги на ногу, затем глубоко вздохнул и распустил крылья. Адрамелех последовал его примеру. Воздух завибрировал, ломкие юные лучи скользнули по перьям, и к потолку взмыли две пары сильных крыльев: угольно-чёрные — и кипенно-белые. — Всё хорошо, любовь моя, — с улыбкой сказал Адрамелех, когда обомлевший Анастиэль кинулся к зеркалу. — Ты ничуть не изменился. — Святые пёрышки… — выдохнул Анастиэль. — О, слава Богу! Он повернул счастливое сияющее лицо к Адрамелеху и нежно поцеловал его, причмокнув губами. Адрамелех потрепал его по спутавшимся светлым кудрям. — Тебе пора, — сказал он с печальной ласковой серьёзностью. Улыбка Анастиэля мигом потухла. — Любовь моя, тебе… не стоит здесь дольше задерживаться. Уже рассвело. Ты только наживёшь неприятностей… — Но я не хочу возвращаться! — возразил Анастиэль. — Не после того, что… нет, я не вернусь! Мы ведь больше никогда, никогда не увидимся… Адрамелех! Ты понимаешь? Кто бы ни победил, мы уже не встретимся. А если тебя убьют… — А если тебя убьют? — прервал его Адрамелех. Лицо Анастиэля приобрело упрямое выражение. — Я смогу постоять за себя… и за тебя тоже. Я ещё не забыл, как пользоваться мечом. Адрамелех покачал головой. — Золотце, не глупи. Возвращайся на Небеса и… и постарайся выжить, ладно? Я очень прошу тебя об этом. Мы с тобой ещё встретимся, слышишь? Во что бы то ни стало. Я обещаю тебе. Он притянул всё ещё пытающегося поспорить Анастиэля к себе и поцеловал — глубоко, мягко, деликатно, и ангел ослабел в его объятиях: подался вперёд, встав на цыпочки, и обвил шею Адрамелеха руками, чтобы раствориться в этом поцелуе, утонуть в нём, погибнуть в водовороте любви, чтобы забыть всё и вся. Но этого им было не дано. Адрамелех отстранился, ненавязчиво, но твёрдо отведя руку Анастиэля, который протестующе замычал, нехотя открыв глаза. — Прощай, золотце, — произнёс Адрамелех, отступив на шаг. — Я люблю тебя, радость моя. Помни об этом и будь осторожен. С этими словами он притопнул ногой и провалился в огненную пропасть, в тот же миг сомкнувшуюся над ним. Анастиэль остался в квартире в полном одиночестве. Сердце тоскливо заныло. Он, сглотнув накипающие слёзы, утёр глаза и, расправив крылья, ринулся сквозь потолок вверх — нужно было ещё забрать из офиса меч и успеть начистить его перед тем, как Гавриил официально позовёт всех агентов Наверх. Над миром вставала розовая заря Судного дня.***
Апокалипсис выдался на редкость суетливым и хлопотливо-суматошным для мероприятий подобного рода и размаха. Анастиэль прибыл в своё подразделение одним из последних и, спешно извиняясь, кое-как втиснулся в ряды статных ангелов, наступил кому-то на ногу, ойкнул, ещё раз извинился и получил в ответ ледяной взгляд застывших проницательных глаз. Это была Эшмануил. Анастиэль обомлел, у него даже руки затряслись, но он быстро овладел собой и приветливо кивнул: — О, Эш… как дела? Она ещё раз придирчиво оглядела его с головы до ног и отвернулась, презрительно скривив губы. Анастиэль лишь пожал плечами. Он не злился на неё, ему её было даже немного жаль: она не знала, что такое любовь, и никогда уже не узнает, а он… о, даже если сегодня всё закончится, у него останутся воспоминания. У него останется Адрамелех. При мысли об этом Анастиэль выпрямил спину и приподнял подбородок. Они обязательно встретятся снова. Обязательно. Потом где-то на том конце ряда началось шевеление: прибыл их начальник, которого они ни разу не видели, что-то забормотал, залопотал, повозмущался и, не успел Анастиэль его как следует рассмотреть, с какого-то перепугу отправился на Землю. Самовольно, как выяснилось позднее. А дальше время понеслось с сумасшедшей скоростью: Апокалипсис сорвался, взбешённый и оттого ещё более улыбчивый Гавриил отправился вниз, вернулся ещё злее и улыбчивее, армию ангелов распустили, трубу убрали обратно в футляр, и Анастиэль всю ночь пробегал по Раю, подписывая непонятные документы и ещё не зная, радоваться ему или бояться. Освободился он лишь после обеда следующего дня: в Раю шло некое засекреченное мероприятие, и всех распихали по кабинетам. Пахло адским огнём и серой — это настораживало. Всё шло не по плану. Не по Плану — так будет точнее. Голову сверлила одна неотступная мысль: где сейчас Адрамелех?***
— А я тебе говорил, — лениво произнёс Адрамелех, удобнее устраиваясь на столе и рассматривая собственные ногти. — Да-да, Жужу. Твой ненаглядный паршивец Кроули… эта тощая сволочь… рыжая каналья… этот гад ползучий… — Заткнись! — прожужжала Вельзевул, меряя кабинет шагами. Адрамелех сощурился и улыбнулся неприлично довольной улыбкой. — Этот скользкий выпендрёжник, — елейно продолжил он, смакуя каждое слово, — этот кривляющийся засранец… — Мелех, захлопнись! — Этот никчёмный позёр… — Мелех! — Обвёл нас вокруг пальца, — заключил Адрамелех с чеширской улыбкой. — Какая же дрянь, а! Всклокоченная хмурая Вельзевул вперила в брата осуждающий взгляд и буркнула: — Можно подумать, что ты его одобряешь!.. — Не одобряю, а оцениваю по заслугам, — поправил Адрамелех. — Он умный, душенька, — уж это тебе стоит признать. Слишком умный… зараза. Провернуть такое дельце — это надо уметь! — Я с ним разберусь! — выпалила Вельзевул и опять заходила туда-сюда. Адрамелех хмыкнул. — Разобрались уже… он весьма мило поплескался в ванне, не находишь, Жужу? — Заткни фонтан! — разъярённо донеслось в ответ. Адрамелех вновь усмехнулся: он недолюбливал Кроули, но к интеллекту в любых его проявлениях питал уважение. К тому же… ему было смешно осознавать, что жалкий демон, обитавший последние шесть тысяч лет на Земле, сумел провести целый Ад. Адрамелех не боялся Кроули. Разумеется, он не превратился ни в какое неведомое существо, устойчивое к воздействию святой воды: всего-навсего придумал хороший план и привёл его в действие. Возможно, не в одиночку — Адрамелеха это не касалось. Он держал свои мысли при себе, потому что не испытывал присущей многим демонам тяги напакостить ближнему своему, и размышлял о том, как вернётся на Землю и встретится с Анастиэлем, когда эта шумиха уляжется. А может… и пораньше. Вельзевул продолжала яростно жужжать. Адрамелех зевнул и взглянул на часы. — Душенька, это всё безумно увлекательно, но я бы пошёл. Дел много… Шурик сам себя не искусит… наверно, я… — Стоять! — рявкнула Вельзевул и мгновенно оказалась рядом. — Никуда ты не пойдёшь, Мелех. Он с недоумением пожал плечами. — Ладно-ладно, понял. Завтра так завтра. — Нет, ты и завтра никуда не пойдёшь. — Пардон, что? С силой, не ожидавшейся в её хрупком низком тельце, Вельзевул схватила его за рубашку и встряхнула. — От тебя добром смердит на километр, братец, — зажужжала она ему в ухо. — Думаешь, я дура, а ты тут самый умный, Мелех? Он попытался вывернуться. — Жужу, я… Вельзевул влепила ему увесистую пощёчину. — Умолкни. С кем Сверху ты якшался, я не знаю и знать не желаю, только можешь забыть о нём. На Землю ты больше ни ногой. Адрамелех нахмурился: хвост выгнулся дугой. Уверенная смуглая рука схватила тонкую руку Вельзевул. — Прости, душка, — прошипел он, — но я сам решаю, с кем водить знакомство. Я кот, который гуляет сам по себе. И ты мне не указ. Вельзевул побагровела и едва не задохнулась от возмущения. — Ах ты!.. Она не успела договорить: что-то бабахнуло, и своды Ада сотряслись от оглушающего удара, словно стены сарайчика в грозу. Адрамелех побледнел. Вельзевул вся напряглась и словно бы даже подросла на парочку сантиметров. — Что это? — одними губами спросил он. Она мотнула лохматой головой. — Кто-то взломал главные ворота… Чёрт подери! И она выскочила из кабинета, оставив Адрамелеха в неизвестности.***
В офисе напарника не оказалось. В его собственных апартаментах — тоже. Как и в квартире Дятловых. Анастиэль задумчиво опустился за кухонный стол, постукивая ботинком о ножку стула. Отсутствие Адрамелеха вызывало ноющую зудящую тревогу, которая постепенно перерастала в полоумный страх. Где он? Почему его до сих пор нет? Анастиэль поджал губы. Разумеется, его могли просто-напросто задержать в Преисподней по неотложным делам, тут Армагеддон отменился, мало ли какая работа может быть у демона в это непростое время… Но что-то нашёптывало: нет, нет, он в беде, спаси его. И всё же Анастиэль решил подождать. Поспешишь — ангелов насмешишь, всегда говорил Адрамелех, и правда — излишняя торопливость только навредит им обоим. Напарник сейчас появится. Ещё полчаса… или час… или три часа… Не в силах усидеть на месте, Анастиэль подскочил и зашагал по кухне, скрипя зубами. Каждая новая секунда впивалась булавкой в сердце. По прошествии четырёх часов он не выдержал и решил отправиться на поиски. Анастиэль достал из коробки меч, пристально оглядел его со всех сторон и сжал рукоять. Солнечный луч протанцевал румбу на остром, как бритва, лезвии. Анастиэль шёпотом благословил клинок, заряжая его смертельной для любого демона энергией, вздохнул и, взмахнув крыльями, взлетел: он собирался войти через парадный вход во всём блеске. Адрамелех бы одобрил. Найти дорогу в Ад было несложно: всего-то пришлось вернуться в Рай и спуститься вниз на лифте. Считая про себя, чтобы успокоиться, Анастиэль сделал шаг вперёд, тут же сморщась от ударившего в нос запаха серы и перегара. Земля под ногами раскалилась от бурлящей под ней лавы. Его встретили высокие тяжёлые ворота с неразборчивой надписью и кованым массивным замком; недолго думая, Анастиэль подошёл к ним и что было силы дёрнул за ручку. Врата предсказуемо не отворились. Ну ладно. Он нахмурился и забарабанил в них; протяжное гулкое эхо зазвенело в спёртом горячем воздухе. Ответа не последовало. Анастиэль стиснул сияющий небесным светом меч и свёл брови над переносицей. Пора было действовать решительно. Он повертел в руках оружие, взялся за рукоять обеими руками и поднял меч над головой, а затем единым мощным ударом всадил его в замок: лезвие полыхнуло белой молнией, аура божественности разлилась гневной волной, и Преисподняя затряслась, словно рушащийся карточный домик. Замок, дымясь, посыпался оплавленными кусками на пол. Анастиэль смахнул пот со лба и взвесил на ладони сочащийся светом меч. Он отворил врата Ада. Не время останавливаться. Анастиэль толкнул ворота и вошёл.***
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Адрамелех, как только хмурая Вельзевул появилась в дверях. Она фыркнула. — Да какой-то ненормальный ангел. Разбил ворота, идиот… мы его повязали, он пару мелких бесов чуть не зарубил… мы его меч отобрали и бросили в темницу. Казнить бы его надо… после инцидента с Кроули Ад волнуется… им хочется крови… нужна показательная казнь. Адрамелех стал белым как полотно. — А-а… — вымолвил он, заикаясь, — а эт-тот… ангел… такой светловолосый и худой? — Ну да, — кивнула Вельзевул. — А откуда ты?.. Не успела она договорить, как Адрамелех оказался перед ней и с жаром схватил за руку — его смуглое лицо было искажено гримасой страха. Она ещё никогда не видела брата таким до смерти перепуганным. — Жужу, ты должна помочь мне его спасти. На секунду Вельзевул от изумления потеряла дар речи, а затем возмутилась: — Вот ещё! Мелех, ты что, ополоумел! Даже думать об этом не смей! — Жужу, я умоляю тебя, — не сдавался Адрамелех. — Пожалуйста. — Нет! — Жужу!.. — Да на кой он тебе сдался? — огрызнулась она. Адрамелех выпрямился: его губы дрожали, хвост лихорадочно дёргался, и всё тело бил озноб. — Я… я люблю его. Уже второй раз за пять минут у Вельзевул отнялся язык. Адрамелех не стал терять времени и моляще тронул её за плечо. — Душенька, ну пожалуйста!.. Я не знаю, что со мной будет, если его казнят. Жужу, я умоляю тебя. Я навек останусь в Аду, я никогда с ним не увижусь, я… я что угодно сделаю, только помоги мне. Пусть он уйдёт — я о большем не прошу. Жужу… хочешь, я на колени встану, ну? Ты ведь должна меня понять! Жужу… — Закройся, — медленно произнесла она и отняла свою руку. — Ты остолоп и балбес. Я помогу тебе… но лишь оттого, что не желаю оставшуюся вечность слушать твоё нытьё. Только поклянись мне… что сам не будешь искать с ним встречи. Понял? Клянись. Адрамелех изменился в лице, сглотнул и оттянул воротник. — Клянусь я первым днем творенья, — тихо произнёс он, — клянусь его последним днём… чем хочешь клянусь. Я не буду… искать с ним встречи сам. — Ладно, — ядовито прожужжала она. — Выведешь своего ангела чёрным ходом и пусть катится ко всем чертям. — Спасибо, милая, — выдохнул Адрамелех. Вельзевул скривилась. — Но как мы объясним это остальной Преисподней, умник? — Не волнуйся, Жужу. — Адрамелех оправил рукава. — У меня есть план. У меня всегда есть план.***
Закованного в наручниках Анастиэля втолкнули в какое-то смрадное узкое помещение и оставили одного. Пахло гнилью и сыростью. Он с достоинством выпрямил спину, холодно оглядываясь, готовый к тому, что каждый миг может оказаться последним, и заметил лежащий на столе собственный меч. Анастиэль заинтересованно подался вперёд. Странно… зачем кому-то оставлять его наедине с оружием? Это какая-то ловушка? Он слышал, демоны горазды на подобные ухищрения. Анастиэль помедлил, прислушался: пространство молчало. — Золотце!.. Он вздрогнул и обернулся: горячие ладони легли на его предплечья, ненасытно гладя их, затем что-то щёлкнуло и кандалы опали с запястий. Адрамелех заключил его в жадные крепкие объятия и порывисто поцеловал. Анастиэль прижался лбом к его плечу. — Любовь моя! Они ничего с тобой не сделали? — Адрамелех поочерёдно прижался губами к его холодным рукам. — О моя радость! Как ты? Что с тобой? Всё в порядке? — Да, да, да… — торопливо закивал Анастиэль и снова спешно поцеловал его. — О да! Я пришёл за тобой, Адрамелех… я боялся за тебя, думал, что ты… что они… Несмотря на всю опасность ситуации, в которой они находились, Адрамелех засмеялся истеричным надрывным смехом. — Моё милый глупый ангел!.. — Он зарылся пальцами в шелковистые кудри Анастиэля. — О, куда мы с тобой угодили… у нас мало времени, счастье моё. Скоро тебя и меня хватятся… вот, держи. Он вручил изумлённому Анастиэлю его меч. — Слушай меня внимательно, любовь моя, я смогу объяснить только единожды, поэтому напряги свою маленькую голову, хорошо? Сейчас ты пойдёшь по тоннелю, который начинается за этой стеной, и очутишься на Земле. Там ты полетишь домой что есть сил, ясно? И не вздумай оборачиваться. Мы всё обставим так, что это я тебя упустил. Имени твоего они не знают… а Небеса смогут защитить тебя, я надеюсь. А если не смогут, всем парням Наверху придётся очень, очень плохо. Ты понял, золотце? — Но я… но… — пробормотал Анастиэль, хмурясь. — Но как же ты? Адрамелех печально улыбнулся. — Я останусь здесь, любовь моя. Я пообещал… не ищи меня, золотце. Пожалуйста. Уходи, тебя могут поймать, если не поторопишься. — Я не уйду без тебя! — замотал головой Анастиэль. — Я тебя не оставлю, ни за что! Адрамелех мягко поцеловал его и отстранился, сжимая бледную ангельскую руку. — Так надо, моя радость. С тобой всё будет хорошо… с нами. С нами всё будет хорошо. Я клянусь тебе, любовь моя. Ты мне веришь? Анастиэль смотрел на напарника несчастными, полными слёз глазами и чувствовал, как сердце разрывается на части. Это ведь не может быть правдой. Господь такого не допустит. Не допустит, правда? — Ты мне веришь, золотце? — повторил Адрамелех. Анастиэль сглотнул подступающий к горлу комок и торопливо закивал головой. — Да. Да, верю. — Тогда прощай… и береги себя. Я люблю тебя, моя радость. — И я… я тоже тебя люблю. Очень сильно. Очень. Очень. Их губы встретились в кратком, горьком, мокром от слёз поцелуе, и Анастиэль, чиркнув остриём меча по полу, скрылся в проходе — сгорбившийся и притихший. Адрамелех остался смотреть ему вслед. Когда плачут ангелы? Ответ оказался неожиданно прост: Анастиэль постиг его, пока сидел, обняв руками колени и уткнувшись затылком в стену. В пустой квартире пахло Адрамелехом. Анастиэль закрыл веки, глотая судорожные всхлипы. Рядом валялся меч, блестящий в расплывчато-алых лучах заката, тишина плыла густой поволокой, и мир дышал непролившейся кровью — мир начинал новую жизнь. Анастиэль распахнул глаза. Когда плачут ангелы? Когда понимают, что такое любовь. Он встал, поднял меч и вышел из квартиры.
