Непробиваемый лед Бирмингема

      Выстрелы Финна звучали как музыка. Значит его не ранили. В этот момент я больше всего боялась, что его зацепит пулей. Не из-за страха за его жизнь. Из-за страха остаться одной. Тупого, эгоистичного страха разгребать одной то дерьмо, в которое мы встряли. Я в упор смотрела на дорогу. Нескончаемая. Казалось, я стою на одном месте, ведь ничего, кроме серого асфальта смежающегося с голубизной неба, я не видела. Но стрелка спидометра уже на пределе, педаль в пол, а из открытого окна, за которым Финн обстреливал гнавшихся за нами французов, был слышен раздирающий перепонки звук мотора. Время исчезло. Прошел или час, или два, или десять минут, или три. По ощущениям вечность. Или секунда. Все одно. - Не тормози, Нора! - кричал Финн. - Они догоняют. - Скорость на пределе! - отвечала я, но голос тонул во всепоглощающем шуме. Финн не расслышал. Я знала это. Он все так же со странным возбуждением стрелял в противника, чудесным образом сохраняя при этом трезвость ума. Он проник обратно в салон, чтобы вставить патроны: - Уже скоро Бирмингем, - сказал он. - Томми с твоим отцом уже там. Его слова заставили меня отвести взгляд от дороги. Действительно: на горизонте посреди большого поля уже виднелась маленькая деревушка - пригород Бирмингема. После нее свернуть направо, и мы окажемся у места встречи. - Почему ты решил, что они там? - я старалась, чтобы голос звучал уверенно, но он дрожал. Финн усмехнулся: - Так все французы за нами погнались. Ты разве не поняла? - я недоуменно взглянула на него, он с ухмылкой на меня. Вечная эта его ухмылка в самый неподходящий момент. Она раздражала, но и дарила надежду: Финн явно не собирался умирать. Я вернула взгляд на дорогу, и, ужаснувшись, резко нажала на тормоз. Впереди нас стояли три черных Роллс Ройса. Люди в серых пальто и шляпах, нахлобученных на глаза, поджидали нас у самого финиша. Целились три пулемета. - Черт, - тихо выругался Финн. Паника. Нас поймали. Забаррикадировали все пути. Сзади французы уже остановили свои автомобили и начали выходить из машин. Казалось, выхода нет. Все было кончено. - Когда нас возьмут, Нора, говорить буду я. Ты молчи, поняла? - сухо предупредил Финн. Мне стало жаль его. Он так старательно пытался сохранять самообладание. Его страх был очевиден: он прерывисто дышал, руки нервно ерзали. Не подходящая ситуация, чтобы бояться обоим. Я закрыла глаза, собирая рассеянное сознание в кучу. Кто-то из нас должен быть сильнее, кто-то должен решить проблему. Финн, очевидно, уже был раздавлен навалившейся на него ответственностью, а потому я решила взять все в свои руки. На ум пришла любимая фраза отца, которую он говорил при любом удобном случае: "Если ты не владеешь ситуацией, то, в конце концов, ситуация овладеет тобой". В моей голове уже зрел план того, как не дать этому произойти. - Им придется постараться, чтобы взять нас, - словно чужим голосом ответила я. Кровь кипела, в голове стучали молотки. - Держись крепче, - выдавила я и завела мотор. Бензина меньше, чем пол бака, но это был единственный шанс уйти от них. Я медленно развернула руль вправо: шевалье, увидев, как повернулись колеса, заметно напряглись. Я отпустила педаль сцепления, резко надавив на газ, и мы с Финном рванули с дороги прямо в поле, покрытое рыхлой землей. - Нора, ты с ума сошла?! - Финн ошалело смотрел то на меня, то назад. Я тоже не без удовольствия взглянула в зеркало заднего вида: французы в панике бежали к своим машинам, собирая на ходу технику. - Ой, прости, а ты хотел остаться до конца вечеринки? - нервно ответила я. Финн покачал головой, странно и восторженно улыбаясь. Шевалье уже гнались.

***

      "Еще немного, - уговаривала я себя. - Осталось совсем немного". Машина еле ползла, тряслась, ее то и дело заносило на мокрой земле, но я упорно не отпускала педаль газа и крепко держала руль. У французов дела шли не лучше: две машины увязли в грязи, другим двум Финн пробил колеса. Но осталась одна, которая шла за нами след в след, не отставая. Патроны у Финна заканчивались, а потому он больше скрывался, чем стрелял. Было страшно, что попадут по колесам, но они чудом оставались целы. Было страшно угодить какую-нибудь яму, но земля была хоть и вязкой, но ровной. Я за это время продумала миллион мелочей, которые могли бы с нами произойти, но по какой-то счастливой случайности не произошли. Лезли в голову и какие-то глупости, например, что прическа растрепалась, и что Финн стал неожиданно молчаливым. Но чаще я думала о том, что жутко устала. Порой даже корила себя за то, что не сдалась, когда была возможность, но отступать было поздно. Послышался выстрел: пуля задела боковую дверь с моей стороны. Какое-то время назад я бы вскрикнула от испуга. Но сейчас я почти не заметила. Финн нехотя поднялся с места, чтобы ответить на выстрел: - Не надо, Финн, - остановила я его. - Уже скоро приедем. Выдохнув, он вернулся на место, откинулся назад и начал что-то рисовать пальцем на запотевшем стекле. Казалось чудом, что мы все еще живы и что не сдались. Но мы оба устали. Поле казалось нескончаемым, а наш путь под обстрелом с вечным чувством опасности - естественным фактором существования. Я мельком посмотрела назад, и сердце чуть не остановилось. Те две машины, что остались позади, вернулись и гнались даже быстрее, чем раньше. Тело сразу сковало льдом, продолжать путь сил больше не было. Как если бы марафонец, наконец достигнув финиша, узнал, что проделано только пол пути. - Финн, - чуть не плача обратилась я. - Там еще. Он обернулся и выругался. Я плавно нажала на газ, но сделать это оказалось так трудно, что я чуть не разрыдалась. Хотелось все бросить, остановиться и сдаться этим шевалье. Но гордость заставляла ехать дальше, так же как возможное отцовское неодобрение и снисхождение в глазах Томаса. "Я должна, - крутилось в голове. - Нужно идти до конца, чего бы это не стоило," - и слезы тут же перестали пробиваться сквозь стену из упорства. Я знала, что мы сильно опаздывали. Я боялась никого не увидеть в назначенном месте, узнать, что они нас не дождались. Но вот вдали показалась трасса, а на обочине - две машины и мужчины, стоящие вокруг. Один из них нервно ходил туда-сюда, курил и иногда энергично всплескивал руками перед другим. Улыбка невольно проняла меня. - Отец, - прошептала я. - Финн, там отец и остальные! - сказала я уже громче, и младший Шелби подскочил на месте и с энтузиазмом стал всматриваться в даль. - Видишь? Уже скоро все закончится! - не унималась я. Он встрепенулся, немного повеселел. - Вижу, вижу, - усмехнулся Финн. - Только не гони больно, а то встрянем, как эти, - он развязно махнул рукой назад, указывая на шевалье. Финн снова стал самим собой: уверенным, немного нахальным, что не могло не радовать. Словно у него открылось второе дыхание, и мы впервые за долгое время опять пребывали в воодушевлении. Но вдруг в нас пальнули. Еще и еще. Сердце билось с бешеной скоростью, с каждой секундой трасса все ближе, но выстрелы все чаще. Они не хотели, чтобы мы ушли. - Эти гады нас просто так не отпустят! - вдруг воскликнул Финн и рассмеялся очень похоже на Артура: дерзко и громко. - Пора дать отпор, как считаешь? - Финн поднялся с места, перезарядил пистолет и вылез в открытое окно. Он стрелял редко, но всегда попадал. Я услышала, как вдалеке кто-то закричал и выругался по-французски, отчего улыбнулась шире. - Ну? - кричал он. - Кто еще хочет, а? Кому добавки? - ветер растрепал его жидкие волосы, его жилет развевался как флаг. "Флаг пиратского корабля" - пришло мне на ум. Как будто мы пираты. Как будто по другую сторону закона. Неуловимые и свободные. "Вот что значит "корыто с молодняком", папочка!" - мысленно обратилась я к отцу. Я усмехнулась своей мысли, но вдруг Финн вскрикнул, а затем залез обратно. Я испуганно посмотрела на него, а он только смеялся, придерживая плечо рукой: - У тебя шары в пол лица, - весело прокомментировал Финн. Белая ткань его рубашки уже окрасилась в красный, и что-то еще сочилось оттуда, куда попала пуля. Темное, густое. Я отказывалась признаться себе, что это кровь. Мы ведь пираты. Неуловимые. С нами не могло такого произойти. - Что за шары? Какие шары, ты о чем?! - кричала я на него. - Как ты можешь, тебя же задели?! Ты, ты... - я почти визжала, не в силах контролировать свой голос, - ...ты истекаешь кровью! Мне что, потом тащить тебя? На удивление Финн был все так же весел. Он быстро разорвал рукав рубашки и туго перемотал место ранения. - Во-первых, от твоего ультразвука все собаки разбегутся. А во-вторых, это всего лишь царапина. Допру сам. Я ошалело посмотрела на него, а потом вернула взгляд на дорогу и мужчин, которые единственные вселяли в меня надежду, пусть они даже не замечали нашего приближения. Финн все еще пытался отстреливаться, с каждой секундой почему-то становясь все оживлённее. - Патронов почти нет, - прокричал он так, будто этот факт его радовал. - Как и бензина, - ответила я. - На заднем сиденье канистра, нужно попробовать залить. Финн в это время, высунувшись из окна, смотрел в сторону шевалье и чему-то смеялся. - У них, похоже, патроны закончились! Ты что-то сказала? - спросил он. Я раздраженно выдохнула. Опять перекрикивать шум сил уже не было. - Бензин, - коротко пояснила я. - На заднем сиденье бензин. Надо... Когда я повернулась, Финн уже достал канистру и на моих глазах просто выкинул ее из окна. Я открыла рот от удивления. -Финн! - крикнула я, но никакого ответа не последовало. Наконец послышался выстрел, а затем оглушающий взрыв. Я резко обернулась, с ужасом глядя на полыхающее красно-оранжевое зарево позади нас. На моих глазах какой-то француз окрасился в это самое пламя, заорал и вывалился из окна. Их машина остановилась. - Нора, ты гений! - весело прокричал Финн, вернувшись, но встретив мой непонимающий взгляд, вдруг остолбенел. - Идиот! Бензин закончился! - крикнула я, что было мочи. Словно в подтверждение моих слов машина остановилась. По его взгляду я поняла, что смысл моей просьбы до него дошел только сейчас. Какое-то время мы нечего не делали. Я переводила взгляд с его окровавленной рубашки на полные тревоги глаза. Он тоже смотрел на меня. Французы подъезжали. Но до места встречи оставалось всего-навсего около полукилометра, и козырьки, благодаря грандиозному взрыву, устроенному моим спутником, наконец, заметили наше приближение и уже шли навстречу. Я встрепенулась. - Так, берем чемоданы и бежим, - тихо скомандовала я. - Там же только вещи. - Нельзя, чтобы догадались, - ответила я, - надо их забрать, Финн. - Хорошо, - ответил он почти шепотом. - На счет три? - я согласилась. - Раз, два ... - и мы бегом выскочили из машины. Я направилась к багажнику, где лежали чемоданы-обманки: шевалье тоже оставили машины и бежали к нам. Козырьки во главе с Томасом приближались с другой стороны. Финн, не смотря на ранение, взял оба чемодана и понесся вперед со всех ног. Я бежала за ним, стараясь не отставать, но каблуки моих туфель предательски утопали в земле. Я обернулась: ко мне стремительно приближался француз с пистолетом в руке. Младший Шелби уже убежал далеко вперед, а я все тащилась, еле передвигая ноги. Наконец, когда туфли окончательно увязли в грязи, я сбросила их и ринулась босиком, ощущая всей ступней мерзлую скользкую землю. Томас шел навстречу. Его взгляд был устремлен куда-то позади меня, и я знала, что это значит: кто-то из кретинов-французов в меня целится. Я заставляла себя смотреть вперед, на Томаса, бежала навстречу, не оглядываясь. Вдруг Том остановился, поднял свой пистолет и прицелился будто в меня. Но я все равно бежала к нему. Словно к единственному шансу на спасение. Наконец, выстрел... Я замерла. До Шелби оставалась всего пара шагов. Его ствол дымился. Я, прямая как струна, развернулась и посмотрела назад - француз лежал на земле. Голова окровавлена, что-то подозрительно густое и алое вытекало из нее. Остальные французы стояли позади без движения. Я зажмурилась, подавляя рвотный позыв, на ощупь сделав оставшиеся пару шагов до Тома и еще один, оказавшись за ним. Я облокотилась на его спину, которая крепко держала меня. Опора. Уже не первый раз приходит на ум это слово. Все тело обмякло, ноги почти не держали. Казалось, что сделать хотя бы шаг стоит непомерных усилий. Ступни утопали в тягучей земле, словно в глине, в холодной, пробирающей до костей. Но не было сил беспокоиться об этом. Томас взял мою руку в свою, и этого тепла было достаточно. Я почувствовала, как он медленно развернулся, не давая мне упасть. - Все закончилось. Пойдем в тепло, - произнес он убаюкивающим баритоном. Удерживая меня одной рукой, Томас повел меня к остальным. Отец уже бежал навстречу. Финна за что-то отчитывали. Томас уверенно шагал рядом, и, кажется, мне передавалась его сила.

***

Том открыл передо мной двери своего бара. - Будем только мы? - удивилась я. - Когда вы позвали меня отметить удачное завершение сделки, я думала, что будет полно народу! - Ну, ваш отец уже в Лондоне вместе с Артуром. Финну сегодня извлекли пулю, так что он отсыпается. Остались только мы с вами, - объяснил Том. - А остальные? - встрепенулась я, увидев накрытый стол с зажженными свечами и бутылкой виски. Звучала тихая музыка патефона. Я резко обернулась: Том стоял прямо за мной. - Решили не мешать нам, - коротко пояснил он. Я сделала вид, что удивлена, и прошла вглубь пустого бара. По правде, я ожидала такого поворота. Сегодня утром после поездки Том был особенно любезен и обходителен, и даже позволил мне уснуть на его плече по пути в Бирмингем. Отоспавшись дома, меня встревожила необычайно взволнованная Вероника, которая и сообщила, что пока я спала, позвонил мистер Шелби и пригласил отметить завершение сделки. Кажется, она удивилась этому больше меня, так что сразу же начала расспрашивать о моих отношениях с Шелби. Как ни странно, мне не очень хотелось делиться подробностями, поскольку я сама не знала, что происходит между нами. Мое сердце отстукивало бешенный ритм при любом воспоминании о нем, однако опыт и разум твердили, что вряд ли он чувствует тоже самое, и это задевало мою гордость. Обычно мужчины долго и упорно добивались моего расположения, зачастую безрезультатно. Страшно было предположить, что я могу оказаться на их месте. К тому же, за свои неполные двадцать шесть я уяснила, что мужчине для того, чтобы хотеть быть с женщиной, не обязательно при этом быть в нее влюбленным. Поэтому сейчас я старалась выглядеть настолько неприступной, насколько это возможно в моей ситуации. Мистер Шелби разлил виски в бокалы, преподнес мне один. Я взяла его и села на место. Томас все так же стоял рядом. - За что пьем? - спросила я. - За вашу смелость, - коротко ответил он. Я усмехнулась, подняв на него глаза. - Это не смелость, а отчаяние. Других вариантов не было: либо прямиком по грязи через поле, либо в могилу, - как ни в чем не бывало пояснила я. - Я выпью за то, чтобы все планы осуществлялись так, как они задуманы. Мистер Шелби не ответил, скупо улыбнулся и поднес бокал к моему. Послышался звонкий лязг. Я отхлебнула и поставила бокал на стол. Томас осушил весь. - Вы ошибаетесь, - его глухой голос в сочетании с пронзительным взглядом, пробирающего до самой глубины, заставляли внимать всему, что он говорит. - У вас был выбор. Вы могли сдаться и остаться при этом в живых. Ваш отец заплатил бы выкуп и вернул вас назад. Однако, вы избрали другой путь, более опасный. Вы решили бороться. Немногие мужчины способны на это, а вы... хрупкая, гордая девушка, и рветесь в бой. Я немного смутилась: - Без вашего брата мои шансы на благоприятный исход резко уменьшись бы. Это и его заслуга... - Нет, - прервал меня Шелби. Он обошел стол, сел напротив меня, закурил сигарету и продолжил. - Финн принял бы весь удар на себя. Встал бы под пули. Но он не нашел бы иного выхода, кроме как столкнуться с шевалье лицом к лицу. Он не так изобретателен. Я сурово посмотрела на Шелби: - Вы строги к брату, - процедила я. - Он способен на гораздо большее, чем вы с Артуром полагаете. Мистер Шелби приподнял брови и затянулся: - Если вы так думаете, Нора, значит в этом есть доля правды. Но речь сейчас не о моем брате. Речь о вас. Я хочу сказать, что не прогадал, когда сделал на вас с Финном ставку. - О чем вы? - удивилась я. - В последний момент я поменял чемоданы. Никто об этом не знал, даже ваш отец. Я решил, французам и в голову не придет, что мы осмелимся доверить младшему поколению ценный груз. А потому я восхищаюсь вами за то, что вы догадались забрать те чемоданы, что были у вас. Даже заведомо зная, что они якобы не имеют ценности. Я ошарашено смотрела на Томаса. Он все так же непроницаем. В его рассуждениях можно заблудиться как в чаще, но я сразу все поняла. Я взяла бокал с виски и одним большим глотком опустошила его. Мистер Шелби подлил мне еще. Кажется, это будет его новая привычка. - Хотите сказать, что мы везли деньги? - он кивнул, не выказывая ни капли эмоций. - И если бы нас поймали французы, то...? - Да, тридцать процентов достались бы им. Как раз столько, сколько они изначально хотели забрать. Я снова осушила бокал, отказываясь принимать услышанное. - Господи! О чем вы только думали! Они же... А если бы нас взяли? Финн истратил почти все патроны! Его же ранили!- не унималась я. - А если бы я его пожалела и оставила все в машине? Мистер Шелби повел бровью и снова пригубил виски. - То есть, забрать чемоданы - ваша идея, - утвердил он. - Я так и думал. Еще один повод восхищаться вами. Закурите, Нора. Все уже прошло. Я прикурила от его зажигалки, наконец, ощутив тепло виски внутри себя. Ситуация была гораздо опаснее, чем могло казаться. И все решения, принятые нами с Финном по дороге до Бирмингема оказались на удивление верными, в какой бы суматохе они не принимались. Я медленно выдохнула дым, наблюдая, как он тает в сумеречном свете бара. Углы моих обостренных эмоций постепенно сглаживались. - И часто вы так рискуете? - спросила его я, подавляя раздражение. - Вы поставили под удар своего брата и меня. - Мы все рисковали, Нора. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Я замотала головой, улыбаясь тому ужасу, который произошел сегодня утром. Кажется, алкоголь успел сыграть свою роль. - Нет, нет, нет. Мистер Шелби. Я не о том. Вы всегда так относитесь к людям? - спросила я, прожигая его взглядом. Он в упор смотрел на меня. - Что вы имеете ввиду? - То, что вы кукловод, - выпалила я. - А мы, обычные люди, всего лишь ваши марионетки. - Это не правда... - Я не говорю, что это правда, - перебила я Томаса. Кажется, впервые за все время нашего знакомства я загоняла его в угол. Это было странно и мне, и, возможно, ему. Но именно сегодня я поняла, на что на самом деле способна, а потому не собиралась останавливаться. - Я говорю о том, что вы так думаете. Томас развернулся, положил руки на стол и обратился ко мне. - Вы так мало знаете обо мне. Не говорите того, в чем не убеждены. - О, а обо мне вы много знаете? - не повышая голоса, свирепствовала я. Секундный перерыв на перестрелку взглядами. И снова нападение. - Достаточно для того, чтобы понять вашу ярость. Ведь вы обижены, потому что я не удосужился посвятить вас в свои планы, а не из-за того, что я подверг вас большей опасности. Так? - убежденно ответил он. Я раскрыла рот. Хотелось возразить, возмутиться, обиженно уйти. Но к сожалению, мистер Шелби был прав. Спорить в этом было бесполезно. Вдруг я снова оказалась в уязвленном положении, что было крайне неприятно. Но неприятнее всего то, что с этим ничего нельзя было сделать. - Хорошо... - я сохраняла самообладание из последних сил, хотя все мои сглаженные углы вновь обострились. - Вы меня знаете. Я вас нет. Вы не считаете, что это не справедливо? - Вас это задевает? - он полуулыбался, глядя на меня. Я оставалась все так же серьезна, и его веселье меня злило все больше. - Представьте себе. В Ливерпуле я с вами была весьма откровенна. Теперь ваша очередь. Мистер Шелби прокашлялся, отвернулся. Можно было подумать, что мое условие поставило его в тупик, но Томас не из тех, кого можно смутить такой простой просьбой. - И? - спокойно продолжил он. - Что бы вы хотели знать? Спрашивайте. Считайте, что вы выпытали себе уникальную возможность. Я почувствовала воодушевление. Словно я снова стала девчонкой, заинтригованной козырьками, и мне выпал такой удивительный шанс - узнать Томаса Шелби. Сначала я впала в замешательство, даже не зная, что спрашивать у такого человека. Но затем вопросы посыпались сами собой. - Чего вы боитесь? - я смотрела прямо в его ледяные глаза, еле освещенные пламенем свечи. Он курил и так же не отводил взгляда. - Проигрыша. - Кого вы больше всего любите? - Сына. - Вы чувствуете себя счастливым? - Иногда.. Я на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Мне стало интересно, а ответит ли он на более личные вопросы? Затаив дыхание, я спросила, изображая саму невинность: - Вы изменяли? - Да, - ответил он сквозь усмешку. - Любите свою жену? Пауза. Внимательный взгляд на меня. Мое учащенное сердцебиение. - Я развожусь, Нора. Как вы думаете, отпустил бы я женщину, которую люблю? - я взволновалась. На его лице, кажется, снова промелькнула усмешка, но для меня это уже не имело значения. Вопросы остались. Очень личные вопросы. Но задать их значит выдать себя. Только сейчас я начала понимать, что мое чувство к Томасу оказалось чем-то большим, чем просто влюбленность. Его взгляд заставлял меня трепетать, его уверенность в каждом действии волновала так, что тело начинало лихорадить. Но чувствовал ли он нечто подобное ко мне? Он отвечал на все мои банальные вопросы, но все равно оставался загадкой, которую непременно хотелось разгадать. Зачем я ему? Ведь сделка уже завершена. Но, кажется, отпускать меня не входило в его планы. - Мистер Шелби, зачем вы пригласили меня сюда? - раздался словно не мой полушепот. Снова пауза. Шелби в задумчивости опустил глаза. Я же боялась сделать лишний вдох, боясь спугнуть его решимость. Как будто это было возможно. Но вот он пристально взглянул на меня, и мое сердце забилось от ликования. Он собирался ответить. Я невольно заметила, как нечто темное и прежде неизвестное мне проскользнуло в его взгляде, от чего кожа покрылась мурашками. Наконец, он выдохнул дым и прошептал: - Я надеялся трахнуть вас сегодня. - Что?! - я почти вскрикнула. Слова вылетели из головы. Кровь хлынула к щекам. В воздухе, казалось, закончился кислород. Но Шелби все так же невозмутим. - Вы хотели откровенности, Нора. - Но не настолько. Я... - я и вправду не знала, как реагировать. Сама мысль об этом была страшна для меня, не смотря на мое чувство. Ведь это же сам Томми Шелби. Я резко отвернулась от стола, случайно смахнув рукой стакан. Виски разлился по столешнице и попал на мою дорогущую юбку. - Черт! - я взяла салфетки и начала судорожно вытирать плотную ткань. Томас спокойно встал, обошел стол и наполнил опустевший стакан. - Паникуете? - мистер Шелби подал мне виски, но я проигнорировала его. - Я не паникую, - я постаралась улыбнуться, но это оказалось выше моих сил. - Просто я не ожидала... Я... Простите, мне, наверно, лучше уйти. Я поднялась с места, но Томас стоял передо мной все так же неподвижно, не собираясь меня отпускать. Я боялась посмотреть на него, но чувствовала, что он наблюдает. - Останьтесь, - раздался его бархатистый голос надо мной. - Выпейте. Я не хотел вас напугать. Я заставила себя поднять глаза. Леденящий взгляд. Желающий. Я взяла бокал из его рук и сделала большой глоток. На его лице заиграла улыбка. - Вас легко смутить. - Любая бы смутилась, - оправдывалась я. - Возможно. Вас никогда не соблазняли? - решительно спросил он. Я немного охмелела, расслабилась, и вырваться из ловушки Тома теперь оказалась сложнее. Я будто плавилась под его мягким напором, как масло, таящее в теплых руках. - Соблазняли, - ответила я. - Но лишь тогда, когда я позволяла себя соблазнить. А сейчас... Я не ожидала, - звучало не слишком убедительно, но какая, к черту, разница? Обороны больше не было. Она сломалась под его гнетом. Он многозначительно посмотрел на меня. - И теперь вы сбегаете? - Похоже на то. - Потому что вы не ожидали? Или потому что не хотите этого? - он с напором смотрел на меня. - Я... - слова застряли в глотке. Хотелось возразить, крикнуть. Но вместо этого нас накрыла всепоглощающая, гремящая тишина, и только предательски тихий звук патефона нарушал ее. - Ты не можешь врать, - сладостно прохрипел Томас, какой-то неведомой силой оказываясь все ближе. - Ты слишком честна перед собой. В этом твоя уникальность. Не успела я опомниться, как его губы накрыли мои. Вкус виски и сигарет проникал под кожу, но это оказалось чертовски приятно. Опьяняющее сочетание. Хотела ли я вырваться и остановить все это? Нет, я не хотела. Моя гордость тут же пала в этом сражении. Так стоило ли дальше бороться? Я поддалась почти сразу. И он почувствовал это. Как хищник чувствует, когда добыча становится уязвимой. Его губы стали напористее. Дыхание тяжелее. Тяжелые руки опустились на мою талию, и Томас, приподняв меня, усадил прямо на стол. Послышался грохот бьющихся бокалов. Плевать. То, что происходило сейчас, то, о чем я не смела думать, было важнее какой-то посуды. Это важнее всего. Я обхватила руками его шею, отвечая своим желанием на его. Он словно знал. Знал все, что мне нужно. Знал, когда я буду достаточно слаба, чтобы подпустить его. Когда нужно меня поцеловать, чтобы я сказала "да". Как сделать так, чтобы мне захотелось большего. Его руки спустились по моим бедрам, и, наткнувшись на край юбки, прошлись вверх по чулкам, до самого основания. Бесстыдно. Дико. Прекрасно. Остановившись на мгновение, он заглянул мне в глаза. Немой вопрос. Я кивнула, и он с новой страстью накрыл меня, сильными руками срывая чулки. Его губы оставили мой истерзанный рот, спускаясь к шее, жадно всасывая кожу. Немного больно. Останутся следы. Но так было правильно. Гортанный стон невольно сорвался с моих губ, и я почувствовала, как его дыхание участилось. Он начал медленно спускаться губами ниже, ближе к ключицам. Я с трепетом ждала, когда он разорвет мою блузку и начнет ласкать грудь. Но пока его руки были заняты моими бедрами, забираясь выше, под кромку белья, сминая чувствительную кожу. Я задохнулась, когда он придвинул меня за бедра ближе к себе, и я почувствовала своей кожей его возбуждение. Я умирала от желания. Никогда и никого я так не хотела, как его. Никогда так не жаждала близости, как сейчас. Но... тактичный кашель прервал момент наслаждения. Я взвизгнула, закрыв рот рукой. В дверях стояла Полли Грей. - Какого черта?! - вырвалось у меня, прежде чем Томми обернулся. - Прошу прощения, что помешала, - с ноткой сарказма начала Полли. - Но, Томми, у меня к тебе срочное дело. - А оно не может подождать? - взволнованно спросила я, с ненавистью разглядывая Полли. Она лишь улыбалась. - Увы, мисс Герберт, не может. Томми разочарованно выдохнул, опустив голову на мою грудь. Затем он выпрямился, избегая меня взглядом, повернулся к своей тете, и так, будто ничего предосудительного сейчас не происходило, медленно прошел к своему месту. Он уселся на стул, закурил и обратился к миссис Грей. Я, оставшись без прикрытия, моментально слезла со стола и отошла вглубь комнаты, на ходу заправляя выбившиеся края блузки. - И какое у тебя ко мне дело? - он словно оказался у себя в офисе. Не хватало лишь стопки бумаг, пиджака и очков у него на переносице. Я недоуменно смотрела на него. Полли покосилась на меня, затем снова взглянула на племянника. - Я бы обсудила это наедине. Дело касается того, о чем мы говорили по телефону, - она многозначительно посмотрела на Шелби. Томми в задумчивости подпер голову рукой. Меня чуть ли не затошнило. Я внезапно осознала, что вероятнее всего он меня выгонит. Ведь он -Томас Шелби. Один из тех мужчин, для которых дела всегда важнее женщин. Он ни за что не упустит свое место под солнцем, ведь он только недавно вернулся в строй. Я сама подтолкнула его к этому. - Нора, прости.... - начал Шелби. Я не стала дожидаться окончания фразы: молча метнулась к столу и забрала пальто. Ровно в полночь дочь миллионера и баронесса стремительно направлялась к выходу из старого мафиозного бара в одном спущенном чулке и провонявшей алкоголем юбке. Позор - это все, что я чувствовала. Я прошла мимо Полли Грей, опустив глаза, не прощаясь. Томми провожал меня до дверей, но мне было плевать. - Я заеду завтра, - сказал он мне, но я наскоро выбежала на улицу и, даже не подумав проститься, села в машину, где меня ждал водитель. Я знала, что завтра он меня не найдет. Я уже придумала план, как уехать из этого сырого, заживо погребенного, ненавистного города. Я должна была забыть об этом кошмаре. Забыть эту ночь и все, что с ней связано. В эту самую ночь я впервые в своей жизни рыдала из-за мужчины. Впервые осознала, что значит быть отвергнутой. В эту самую ночь я мечтала только об одном: никогда в своей жизни не встречать Томаса Шелби.

Конец первой части.