Непробиваемый лед Бирмингема

      Самый прекрасный день этого года случился всего пару недель назад. И это не наш с сестрой День Рождения, который мы отметили семьей, к счастью, в полном составе. Возможно, прежней Норе не хватало веселья, выпивки и музыки. Но Элеонора Энн Герберт, заместитель генерального директора Герберт'c Авто Корпорэйтет, была вполне довольна таким скромным, но соответствующим своему статусу празднованием. К тому же, в последнее время мне очень хотелось как можно больше времени проводить рядом с сестрой. А она в это день светилась от счастья: это был ее первый за долгие годы День Рождения, который она праздновала в кругу семьи, а не вдвоем с матерью. Подарок от отца я получила только в тот самый прекрасный день. Собственный офис. С широким дубовым столом, ярко светящими лампами, кожаными креслом, занимающим чуть ли не пол кабинета, сейфом для важных бумаг. И самое главное, у меня появился свой собственный секретарь. Быть начальником в настолько прямом смысле этого слова оказалось для меня в новинку. Но, к счастью, я быстро освоилась. Так, словно была рождена для этого. Мой внутренний голос говорил, что так оно и есть. Я была рождена для этого. Вжиться в новую роль мне не стоило ничего. Но столкнуться с тем, что произошло спустя каких-то пару дней оказалось сложнее. В одно весеннее утро, когда я со все еще непрошедшим воодушевлением от новой должности ворвалась в свой кабинет, я увидела на столе конверт. Ничего не подозревающая, наполненная счастьем, я его схватила, разорвала, и, прочитав, остолбенела. Кожа покрылась мурашками, по спине пробежал холод. Я еще долго тупо пялилась в письмо, перечитывая снова и снова, пытаясь поверить в прочитанное. Кто-то угрожал моей жизни. Кто-то требовал встречи со мной. Требовал переписать свою долю на этого устрашающего анонима, и, если я этого не сделаю, то... Моей жизни придет конец?... Что за глупость?! Я только вступила в должность, и мне тут же нужно с нею распрощаться? Я вслух рассмеялась, а затем задумалась. Место встречи не указано. Адреса нет. На кого переписывать? Не указано. Я всегда передвигалась только в сопровождении вооруженного водителя. Этот аноним рассчитывал, что я перепугаюсь, но сам являлся таким трусом, что со страху не мог правильно составить угрожающее письмо. Поэтому оно быстро полетело в мусорный ящик. Последующие письма, приходившие с тех пор каждый день, были не содержательнее предыдущих. Проходила неделя, другая, ничего не менялось, и, в конце концов, я перестала читать их вовсе. Сегодня, в первый день мая, я, как обычно, бодрой походкой влетела в свой офис, поздоровалась с секретаршей Милли, кинула на кресло пальто, просмотрела бумаги по последней сделке, и тут же позвонила мистеру Лотти, начальнику производства. Последняя партия автомобилей задерживалась, и мне нужно было срочно ускорить процесс, чтобы продажи начались вовремя. Милли принесла свежезаваренный кофе в маленькой чашке, и я наскоро выпила его. Мистер Лотти взял трубку и своим неправдоподобным басом начал разговор. Разговор был не из легких. Мистер Лотти утверждал, что рабочие собираются устроить забастовку. - Тогда учтите, - сказала я, по новообретенной привычке пересев с кресла на стол, - что премия рабочим будет урезана ровно на столько процентов, насколько дней задержится выпуск автомобилей. - Но, мисс Герберт, вы же понимаете, что эти профсоюзы работают не зависимо от нас, - мистер Лотти явно нервничал, что было слышно по голосу. - А ваши профсоюзы в курсе, что зарплаты рабочих напрямую зависят от прибыли? В дверь постучали, и перепуганная Милли показалась в дверном проеме: - Я говорила ему, что вы заняты, но он... - еле слышно прошептала она, пока мистер Лотти продолжал придумывать оправдания. Милли, пролепетав очередное "извините", испуганно выбежала из кабинета. Вместо нее в дверях появился Томас Шелби. Смысл слов мистера Лотти сразу престал до меня доходить, его речь превратилась в общий шум на фоне главного события дня. Мистер Шелби спустя почти пол года затишья снова появился в моей жизни. Я, старательно игнорируя стоящего в дверях Тома, пыталась вернуться к разговору с начальником производства. - ...эти из профсоюза такие наглые, а рабочие такие внушаемые... - говорил он. А мистер Шелби тем временем расслабленно облокотился на косяк, сняв с головы кепку, и чему-то улыбнулся, глядя на меня. Его взгляд снова пронзил меня, сбивая с толку. Дыхание прервалось, кровь хлынула к щекам. Казалось, Томас специально смущал меня своим внезапным приездом, чтобы в своей излюбленной манере понаблюдать за моей реакцией. - Мистер Лотти, прекратите оправдываться! - вскипела я от невозможности сконцентрироваться на разговоре. - Заплатите кому-нибудь из профсоюза, и дело с концом! - Но они же такие неподкупные... - не унимался Лотти. - Ой, прошу вас! Купить можно кого угодно. Так что займитесь этим вопросом и прекратите тратить мое время! - я резко положила трубку. Продолжать выслушивать Лотти не имело смысла. Как бы это ни было для меня печально, на сегодняшний момент разбор полетов с подчиненными перенесся на несколько пунктов ниже в моем списке событий дня, уступив место приезду Тома и неизбежному скандалу с ним, который я намеревалась устроить. Томас медленно вошел, не дожидаясь моего приглашения. Я, скрестив руки на груди, наблюдала за ним. Казалось, что и здесь он строит из себя главного. Он прошел по кабинету, налил себе виски из графина и сел напротив меня. Я продолжала неподвижно сидеть на столе. - Чем обязана? - я постаралась начать разговор как можно холоднее. Впервые за все время знакомства с ним я оказалась настолько непробиваемой. Даже от самой себя я такого не ожидала, хотя маленькие молоточки барабанили по всему моему телу, посылая мелкую дрожь. Однако, мистера Шелби моя холодность не проняла. Он только шире улыбнулся и достал портсигар из кармана пальто. - Ты ничем мне не обязана. Я узнал, что ты снова в Бирмингеме, и решил тебя навестить, - было сложно признаться самой себе, какое это блаженство - снова слышать его голос. Но нельзя было показывать ему, насколько я скучала. Холодность. Трезвость ума. Рациональность. Вот моя новая тактика в общении с этим человеком. Все как в бизнесе. Мистер Шелби закурил, пока я оценивала его прожигающим взглядом. Он не реагировал на перемену в моем поведении, и это бесило. - В Бирмингеме я уже давно, - отрезала я, нахмурившись. - Почему ты уехала? - спросил он напрямую. Я старалась всеми силами не отводить от него взгляда. Хотелось доказать самой себе, что я уже не такая, какой была в нашу последнюю встречу. - Я так решила. - Ты уехала сразу же после того вечера в Гарнизоне, - серьезно заметил он. - Вы наблюдательны, мистер Шелби, - не сдавалась я. Он поднялся с кресла и подошел к столу. Его приближение чувствовалось с каждым его шагом. Но я решительно оставалась непреклонной, заставляя каждую клеточку моего организма заледенеть. - Ты не простила меня? Он протянул руку, положил ее мне на плечо и мягко провел ладонью до самой кисти. Я невольно засмотрелась на этот жест. Лед начал таять. Слишком быстро. - А вы просили прощения? - удивилась я. Многозначительная пауза. Громче всех звуков вокруг. Он затянулся сигаретой и выдохнул дым. Чертов дым. Чертов виски. В воспоминаниях сразу возникла картинка нашего последнего вечера, когда на губах остался тот самый вкус табака и крепкого алкоголя. Его вкус. Я невольно облизнула губы, и он проследил взглядом этот жест. - Я виноват перед вами, - на одном дыхании, почти шепотом сказал он. - Прошу простить меня. Я понятия не имела, что должна ответить. Я растерялась, как в первый день встречи с ним. Он просил прощения. Но так, будто это одолжение. Том все продолжал смотреть на меня своим несгибаемым взглядом, а внутри сердце клокотало все больше от каждой лишней секунды, проведенной рядом с ним. Соберись, соберись, соберись. - Сомневаюсь в вашей искренности, - продолжила я, каким-то чудом сохраняя надменность в голосе, - но так и быть. Вы прощены. Это все? - Нет. Томас поставил бокал на стол, затушив в нем окурок, и, вдруг приблизившись ко мне, поцеловал. Нежно, но холодно. Мне пришло на ум, что он такой со всеми своими женщинами. Я медлила. Он ставил меня в тупик самыми простыми действиями: улыбкой, взглядом, поцелуем. Я облизала губы, вбирая послевкусие. Тело предательски среагировало на такой знакомый притягательный вкус, жар хлынул в лицо. Я отпустила ситуацию. Я слишком долго держала себя в руках, слишком не привычно для себя самой отвергала свою пламенную суть. Его поцелуй был последней каплей. Я больше не могла притворяться. - Мистер Шелби... - едва не задохнувшись, начала я. - Том, - перебил он меня. - Том, - почти прошептала я его имя. Впервые в своей жизни. - Зачем ты это сделал? - Потому что скучал по тебе. Больше, чем рассчитывал. Я не ожидал, что ты так плотно войдешь в мою жизнь. Я не знала, что ответить. Его взгляд убивал своей мольбой, но я не хотела на нее отвечать. Я все еще злилась на него за тот вечер, хотя каждая клеточка моего тела уже невольно тянулась к нему. Я слезла со стола и прошла мимо Томаса к заветному графину с алкоголем. Налив пол бокала, я разом осушила его. Мистер Шелби улыбался, глядя на меня. - Почему? - нетерпеливо спросила я, держась рукой за столик. - Почему ты тогда так поступил? Ты фактически унизил меня. Ты хоть понимаешь, как я себя тогда чувствовала? - я остро взглянула на него. Лицо полыхало, но я не отводила взгляда. Было уже все равно, что он видит мои настоящие эмоции. Томас выдохнул, облокотившись спиной о стол. - Нора, я понимаю. Но дело было срочное. Касающееся моей фирмы. - Полли не часть твоей фирмы, - резко возразила я. - Теперь часть, - спокойно ответил Томми. Я задумалась, впустив логику в переполненный такими разными эмоциями разум. - Что ж, это хорошо для нее, - я налила себе еще виски и отвернулась к окну. Томас приблизился. Каждый его шаг отдавался размеренным стуком. Он мягко положил свою руку мне на талию. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я позволила себе облокотиться на его грудь, ощущая кожей знакомое тепло. - Нора. Благодаря Полли мы вернули все, что потеряли два года назад. Это была очень важная встреча, - прошептал он над ухом. - Серьезно, Том? - я слишком резко развернулась к нему, встретившись с его непроницаемым взглядом. - Именно тогда, когда мы чуть было не... - я остановилась. Продолжить фразу сил еще не хватало, а на его губах уже играла усмешка. - Хотя, знаешь... - продолжила я, стараясь унять бушующий внутри меня ураган. - Не важно. Между нами все давно в прошлом, и у меня нет желания продолжать эту игру. У меня теперь много других дел, как ты мог заметить. Я, проигнорировав резкую перемену в небесно-голубых глазах, обогнула Томаса и двинулась к своему столу. Он шел за мной вслед за мной. - Да, я слышал, что отец сделал тебя своим заместителем, - не отступался он. - Я думаю, он поторопился. Ты все еще слишком импульсивна для этой должности. Я резко обернулась. - Думаешь, это твоего ума дело? - выпалила я. Он повел бровью, косясь на мой стол. Затем мерно обошел его и занял мое место. Меня злило то, что он удивительно гармонично вписывался в обстановку. - Много важных бумаг, - он осматривался и перебирал руками все, что попадалась ему на глаза, - неподписанный контракт, непрочитанные письма. Какой-то неведомой силой его рука потянулась к тому самому письму. Я еще не успела его выбросить, но было поздно. Я надеялась, что он его отложит, как и все остальное, но Томас уже несколько секунд вертел конверт в руках, заинтересованно разглядывая его. Шелби достал очки из внутреннего кармана, взял нож для конвертов, ни разу мной не использованный, методично открыл письмо и, откинувшись в кресле, принялся читать. Внутри меня все опустилось. Я в ужасе закрыла глаза, ожидая. Томас быстро прочитал письмо и отложил его в сторону. Я зачаровано наблюдала за тем, как он снял очки, положил их обратно в карман пиджака, после чего сложил руки на столе в замок. Взглянув на его лицо, я заметила, как пристально он сверлит меня серьезным оценивающим взглядом. Я боялась предположить, что за мысли прокрались в его голову, когда он, оторвав от меня взгляд, снова откинулся в кресле и в задумчивости уставился в одну точку. - И давно тебе угрожают? - сухо спросил он. - Недели две или три, точно не помню, - мой голос был тверд, и я мысленно хвалила тебя за это. Он облизал губы и вернул на меня взгляд, зацепившись им так, что отвести глаза казалось невозможным. - Твой отец знает? Я всплеснула руками, потеряв самообладание. - Конечно нет, о чем ты? - я наигранно улыбнулась и вернулась к столику с виски. - Это же полная ерунда, зачем ему это знать? Чтобы лишний раз потревожить? - Это серьезно, Нора, - чуть повысив голос, отчитывал меня Том. - Я читала несколько из них, и это полная ерунда! - тараторила я, пытаясь все объяснить за короткий промежуток времени. - Имен нет, адреса нет, ошибки в каждой строке ... - ...Нора... - тихо позвал меня Шелби, но я не откликалась. - Это же полнейшая сумятица, полный бред! Они даже не назначили встречу, и... - Нора! - настойчивый голос Тома заставил меня заткнуться. - Они знают, где ты работаешь, - спокойно сказал он. - Они хотят заявиться к тебе сюда. Завтра. - Что? - я стремительно подошла к Тому и схватила письмо. "...Завтра пол восьмого мы оставим вас в покое, а вы оставите нам свое состояние... иначе ваш отец лишится дочери...". Дыхание остановилось, но сердце продолжало бешенный ритм. Этого не могло произойти. Не так просто. Мысль о собственной кончине никогда в жизни не посещала меня. Это казалось невозможным. Не для меня. Томас внимательно наблюдал за мной, а я не знала, что ему сказать. Почему-то из всех эмоций, что могли зародиться внутри меня в эту самую минуту, в меня прокралась именно злость, минуя страх и отчаяние. - И что теперь делать? Прятаться? Скрываться? Или отдать этим троглодитам все, что они просят? - я бросила письмо на стол и быстрыми шагами начала мерить комнату. - Просто иди домой, - мягко ответил Том, странным образом успокаивая меня на расстоянии. - И не вздумай завтра приходить. Я беру это дело на себя. Можешь считать, что ты теперь под защитой Острых Козырьков. Поднявшись, он небрежно подошел ко мне и, притянув к себе, поцеловал в лоб, а затем стремительно вышел из кабинета, забрав письмо с собой. Я оставалась стоять в полной растерянности. То, что я сейчас нахожусь в серьезной опасности, доходило трудно, но я знала, что мне стоит послушать Томаса. Не поняв до конца, что делаю, я схватила пальто и выбежала в коридор, наскоро крикнув Милли, что-то о выходных до конца недели.

***

Сна не было. Впервые за долгое время я никак не могла уснуть. Не покидала всепоглощающая тревога. А вдруг люди, угрожающие мне, знают и где я живу? А если бы они начали угрожать моей семье, что бы я тогда делала? Чувствовала себя идиоткой. Как можно было быть настолько самоуверенной? Дождь барабанил по окнам, но ветер уже смолк. Сквозь тихую дробь я невольно вслушивалась. Какой-то шум доносился с улицы, слышались звуки моторов проезжающих машин. Я перевернулась на другой бок и попыталась выкинуть все мысли из головы. Не получалось. Вдруг эти люди заявятся сюда? Вдруг на глазах моей семьи расправятся со мной? Что будет с Вероникой? Она и так совсем плоха в последнее время, но что будет с ней, если она увидит мою смерть? Она не переживет. Нет, стоп. Надо выкинуть этот негатив из своей головы. В доме полно оружия, наш дворецкий служил снайпером на фронте. Если эти люди проберутся, то им придется не сладко. Тем более Томас обещал уладить этот вопрос. Но можно ли ему верить? Я вскочила с кровати и начала нервно блуждать по небольшому пространству своей комнаты. Надо было давно обзавестись квартиркой в Бирмингеме, тогда бы меня не мучили такие вопросы, как сейчас. Хотелось выпить. И закурить. Я снова бросила, но, кажется эта попытка будет такой же провальной, как и предыдущая. Первой мыслью было вернуться в офис, достать заначку из нижнего ящика стола и выкурить всю пачку, приправив это дело парой бокалов виски. Но нет. В офис нельзя. Как бы я не привыкла к нему, как бы не считала его своим убежищем, сейчас это самое опасное для меня место. За окном послышалась очередная проезжающая машина. Кажется, проехала мимо. А если она остановилась около дома? Понять невозможно. Паника все разрасталась. Оставаться в доме было невыносимо. Всепоглощающие мысли терзали и так чрезмерно встревоженный разум. Надо было уехать, и я знала только одно место, где могла укрыться на время. Я оделась в первое, что попалось под руку и вышла из своей комнаты. - Уходишь? - послышался тихий голос из темноты. Я вздрогнула и остановилась на месте. - Никки! - на выдохе прошептала я. - Ты меня напугала! Мне нужно уехать на время, но я вернусь. Обещаю. Тоненькая Вероника стояла в своей огромной ночной рубашке, как призрак таящийся в темных уголках дома, и с интересом смотрела на меня. Огромные глаза на худом измученном лице были устремлены прямо в мои, руки в аристократическом жесте скрещены на груди. Она переминалась с ноги на ногу, будто решаясь что-то сказать. - Это потому что тебе приходят те письма с угрозами? - спокойно спросила она. Я опешила. Хотелось возразить, но я никогда не могла врать сестре. С ее то уникальной способностью за километр чувствовать ложь. - Боже мой, как ты узнала? - я не верящими глазами сверлила ее. Она же все так же спокойно, как само собой разумеющееся, ответила: - Я подслушала папин разговор. Он сказал, что к тебе завтра собираются заявиться и потребовать денег. Я разочаровано выдохнула. Чертов Томас, уже успел все растрепать отцу. - Слушай, Никки, - я старалась успокоить сестру, хотя, похоже, мне помощь нужна была больше, - все будет хорошо. Завтра они меня не найдут на работе, а потом мистер Шелби с его бандой разберутся с этими уродами. Не волнуйся за меня. Ты же меня знаешь, неприятностям всегда удавалось обойти меня стороной, - я подмигнула ей со всем оптимизмом, на который была способна. - Хорошо, - ответила она коротко. - Все, иди спать, - я подошла к ней и коротко поцеловала ее в щеку. - И не вздумай волноваться за меня. Никки кивнула мне, и зашла обратно в свою комнату, а я поспешила на выход.

***

Я постучала. И еще. Никто не открывал дверь. Как же глупо было тащиться сюда посреди ночи только из-за своей гребанной паранойи. Он ведь мог уехать в свое поместье. Или ночевать у какой-то другой женщины. Последняя мысль меня застала врасплох, но я благополучно проглотила иголки ревности. Я настойчиво постучала еще раз, и наконец за дверью послышались шаги. Томми Шелби открыл дверь в одном исподнем и с пистолетом в руке. - Нора? - его заспанный голос поразил меня. - Что ты здесь делаешь? Он непонимающе смотрел на меня, а я не знала, что ответить. Я сама плохо понимала, что здесь делаю. - Почему, когда я прихожу, ты всегда встречаешь меня со стволом в руке? Разве я похожа на грабителя? - спросила я первое, что пришло в голову. Томас никак не среагировал на мой вопрос, лишь молча изучал заспанными глазами. - Мне нужно выпить. Впустишь? Он еще пару мгновений прожигал меня взглядом, а затем отстранился к стене, пропуская. Я проскользнула мимо него, невольно соприкоснувшись с его телом. Минуя гостиную и спальню, я сразу же направилась в его кабинет. Туда, где впервые его встретила. Казалось странным, что я помнила его квартиру до мелочей. Как только я зашла внутрь, ноздри заполнил сильный запах табака. Сама комната выглядела более чистой и гостеприимной, чем в мой предыдущий визит. Вместо того, чтобы, как и в прошлый раз, сесть в кресло, я предпочла его стол, на котором ровными стопками лежали документы. Том прошел в комнату следом. - Виски? - предложил он. - Да, но сначала я бы закурила, - скомандовала я, осматриваясь. Томас протянул мне сигарету, и я прикурила, затянувшись на несколько секунд. Наслаждение. Виски, благородно предложенный мне мистером Шелби, подарил приятное тепло. Я закрыла глаза, по крупицами вбирая удовольствие. Я знала, что Томас наблюдает за мной. Как я курю, прикрывая глаза при каждом затяге. Как держу в одной руке и сигарету, и бокал с алкоголем. Возможно, проходится взглядом по моей фигуре, по платью, неприлично короткому, открывающему его взору мои голени. Но мне было плевать. Пусть смотрит. Этот факт даже льстил моему самолюбию. - Почему ты тогда уехала? - спросил он сквозь благодатную тишину. Я выдохнула дым, и, не смотря на него, ответила. Честно. Потому что изображать холодную неприступность сил не оставалось. - Мне нужно было остыть. Так много событий произошло за такое короткое время. Твой поступок выбил меня из колеи окончательно. Я косо посмотрела на Тома: он, упершись двумя руками о спинку кресла оглядывал меня с ног до головы. Кажется, даже сквозь темноту его глаза отдавали синевой. - Всего три недели, - продолжила я, задыхаясь под его взглядом. - Я уехала только на три недели, и ты решил, что я уехала навсегда, - с моих губ сорвалась горькая усмешка. Он задумчиво смотрел на меня. Мышцы на его теле слабо напряжены, но поза расслаблена. - Так обычно поступали все женщины в моей жизни. Какая-то волна разочарования просочилась сквозь меня, когда я вдруг осознала, сколько времени мы потеряли, находясь вдали друг от друга. Из-за моей гордости. Из-за его отчаяния. Казалось бы, чувства должны были остыть. Но вместо этого я лишь прочувствовала, как сильно мне не хватает его. Его запаха, его рук, его голоса. - Я не все, - ответила я, пронзив его взглядом. Томас кивнул мне, не выражая ни одной эмоции. Пусть так. Пусть он и дальше играет в безразличие. Я не собираюсь поддерживать его игру. Я никогда не была такой. Никогда не умела притворяться. И он это прекрасно знает. - Верно, - он закурил и, обогнув стол, подошел к окну. - Ни одна женщина в моей жизни не заявлялась ко мне посреди ночи, чтобы выпить. Хотя, подозреваю, причины куда глубже. Как всегда, он оказался прав: истина слишком очевидна. Я боялась быть обнаруженной, вдруг оказавшись в роли жертвы. Это так ново для меня. Томас был единственным человеком, способным помочь мне в этой ситуации. Единственным, за чьей спиной я могла спрятаться. Кажется, только с ним я могла перестать быть защитником и стать защищенной. Я слезла со стола и медленно подошла к нему. Он наблюдал. Курил и ждал, когда я окажусь совсем близко. - Меня даже не удивляет, что ты прав, - я приблизилась вплотную и подняла голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. - Я пришла к тебе, потому что мне страшно. Зрительный контакт интимнее любых ласк. Сейчас я не обращала внимания на его наготу, на его рисунки на теле, которые я успела рассмотреть в подробностях. Его взгляд привлекательнее всего. - Я ожидал услышать несколько другое, - он сбросил окурки в пепельницу, и выпрямился, на этот раз заметно возвышаясь надо мной. Я улыбнулась ему уголком губ. - И что бы ты хотел услышать? - я коснулась его кожи, окрашенной в темно-синий, и провела пальцем вдоль татуировки. - Правду, - мягко потребовал он. Молчание. Он выжидающе смотрел. Я не колебалась. Мое захмелевшее сознание давно лишилось стыда. Но мне хотелось томить его ожиданием. - Точно, ты же любишь, когда я говорю правду, - прошептала я, подавшись к нему. Совсем немного, на пару дюймов. Но, казалось, что я разрушила целую стену. - Так вот тебе правда, Томас Шелби. Я пришла, потому что дико хотела курить... А еще, потому что хотела увидеть тебя. Ведь если эта ночь и вправду окажется последней в моей жизни, то глупо проводить ее без сигарет, алкоголя, - я подняла свой взгляд, впитывая его, - без мужчины, который сводит с ума. Как тебе такая правда? Он ничего не отвечал. Только смотрел. Я без стеснения ждала его реакции, не сомневаясь ни в себе, ни в его желании. Лишь сердце отстукивало бешеный ритм, когда его потемневший взгляд скользнул по моему лицу. Том поднял руку и провел большим пальцем по моей щеке, спускаясь ниже, на губы. Затем он грубо схватил меня за подбородок, так, что я невольно охнула, и притянул к себе ближе, блокируя любое движение головой. Разом я оказалась в ловушке. Как если бы любопытная горлица, изучающая лиса, вдруг попалась в его нору. Теперь отступать было не куда. Я поймана. Полностью в его власти. Восхитительное чувство. - Этой ночью ты будешь моей, - сказал наконец он, не отводя взгляда. - И все последующие ночи, которых у тебя будет тысячи. Ты моя, Элеонора. Он резко притянул меня к себе и поцеловал так, как будто я была его единственной мечтой многие годы. Его тело было плотно прижато к моему, и он ни на секунду не отпускал меня, давая вдохнуть лишь в коротких паузах между поцелуями. Его губы, дикие, шероховатые, жадно вбирали мои, не давая ни малейшего шанса на высвобождение. Томас нетерпеливо спустил с меня пальто, и оно со всей своей тяжестью рухнуло вниз. Он изучал меня руками со всем вниманием, целовал со всей страстью, но при этом оставался, как обычно, спокойным и уверенным. Я отвечала на все его поцелуи, все прикосновения. Я представляла, что эта ночь действительно последняя в моей жизни. Я громко вздохнула, когда он начал жадно целовать мою шею. Мое слабое место. Теперь он знал это. Я схватилась руками за его плечи, когда его ласки стали неистовее. Огрубевшими руками он проходил по моему телу, сминая кожу. Когда его ладони грубо обхватили мою грудь, я невольно простонала, и почувствовала кожей его слабую улыбку. Теперь он знает куда больше. Томас выпрямился, и я, воспользовавшись этой возможностью, начала рвано целовать его, впитывая губами и языком с недавних пор свой любимый вкус. В нетерпении я прошлась руками вдоль по его торсу, и в момент, когда мои руки очутились внизу его живота, он грубо отвел их назад и в мгновенье ока подхватил меня на руки. От неожиданности я вскрикнула. - Поздно бояться, мисс Герберт, - глухо прошептал он мне на ухо, проводя кончиком носа по щеке. Кожа моментально покрылась мурашками. Я ухмыльнулась, не в силах ответить, и, дотянувшись до его шеи, жадно поцеловала. Он хрипло выдохнул и быстрым шагом пронес меня прямиком в свою спальню. Ловушка захлопнулась.