Непробиваемый лед Бирмингема

Которое утро подряд я просыпалась с твердым осознанием, посетившим меня, как обычно, в самое неподходящее время. Я влюбилась... Безвозвратно, сильно, опрометчиво. Я чувствовала тепло рядом с ним. Мое сердце заходилось в бешеном ритме, когда он находился рядом. Каждый раз, когда он смотрел в мои глаза, так внимательно и глубоко, я затаивала дыхание, сжимая руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Влюбленность - бешеное чувство, которое поглощало меня полностью, захватывало надо мной контроль. Влюбляться по уши, сгорать дотла в своем чувстве я умела лучше всего. Но с ним я тлела. Как свеча, я плавилась под ледяным взглядом, утопая в своей зависимости от воздуха, зовущегося Томасом Шелби. Я снова сгорала. Но теперь медленно, методично, сладко... Наверное, я просто научилась правильно любить. Прежде, чем постучать в знакомую дверь, я сжала руку в кулак, ощупывая ткань тонкой перчатки. Почему-то это казалось страшным. Он ведь даже не ждет меня. Снова моя дурацкая прихоть. Однако Томас исполнял за последнее время каждую из них. Так может?... Я стряхнула мысли. Впервые в жизни я боялась предположить, что чувствует мужчина, которого я любила. Потому что в нынешней моей ситуации вероятность того, что это чувство не взаимно, невероятно высока. Я выдохнула, собрала волю в кулак и постучала, предварительно нацепив лучшую свою улыбку - искреннюю. В который раз я врываюсь к нему без предупреждения? Я сбилась со счета. - Нора? - он не выглядел удивленным моим приходом. Жилет от костюма идеально облегает мужскую фигуру, рука опирается о косяк, волосы слегка взъерошены: именно так ему шло больше всего. Идеальный мужчина стоял на пороге и ждал моего объяснения, а я просто молчала, глупо улыбаясь. - У меня есть пара вопросов, - выдала я, приходя в себя. Он мотнул головой и жестом пригласил войти. Немногословен, как обычно. - Сигарету? - предложил он. - Да, конечно, - слишком быстро согласилась я. Собственно, у меня имелись свои, но нужно было с чего-то начать разговор. Он мерно обошел стол, протягивая мне портсигар и давая закурить, а затем затянулся сам. Том приземлился в свое кресло напротив меня и спросил, глядя прямо в глаза: - Зачем ты пришла? - Я уже говорила, у меня есть вопросы, - я взглянула на него из-под опущенных ресниц, затягиваясь. - Половина Лондона считает тебя мертвой, Нора. А ты пришла в центр города. Одна. Без охраны. Почему ты не предупредила? И что ему было ответить? Что я хотела сделать сюрприз? Или стоило раскрыть правду? Признаться, что последние несколько дней меня терзают вопросы без ответов, и все имеют отношение к нему. Что он чувствует ко мне? Почему помогает? Когда запланирован приезд Альфонсо? Разочаруется ли он во мне, когда я стану убийцей? Одно глупее другого. Я не могла найти разумное объяснение большей части своих внезапных порывов. Возможно, так срабатывало мое чутье. Или я просто окончательно лишилась рассудка в свете последних событий. - Я... - только сейчас я заметила, что пауза между моим ответом и его вопросом оказалась весьма затянутой. Но Том, как обычно, терпеливо ждал. - Знаешь, в последнее время между нами столько всего происходит... Только не подумай, что я типичная неврастеничка, которая не может жить без драмы, - я глупо хихикнула, но затем, пристыдившись, отвела взгляд в пол. Боже правый, как же трудно. - Просто... ладно. Я так много чувствую в последнее время. В особенности к тебе, и я хочу сказать, что прежде со мной не случались подобного рода вещи... - я на секунду замолчала, собираясь с мыслями. Наверное в его глазах я снова выгляжу малолетней дурой. - Какого рода? - ровно спросил он. Я резко подняла на него глаза. - Я никогда прежде не чувствовала себя растерянной в обществе мужчины. Никогда не ощущала столько живого трепета. Когда ты смотришь на меня, это похоже на гипноз, и я схожу с ума от того, что не могу в полной мере владеть ситуацией рядом с тобой, но при этом... - Томас откинулся на спинку кресла, внимая моему монологу. Сигарета тлела в его пальцах, пепел слетал на его костюм. Но Том не обращал на это никакого внимания, - при этом меня не покидает чувство, что все равно все будет хорошо. Будто я могу тебе доверять. Наверное, могу. - Я выдохнула и закрыла глаза, собираясь продолжить. Шелби не шевелился. - Быть искренней у меня всегда получалось лучше всего, ты сам говорил. Думаю, что я полюбила тебя окончательно... Это... это все, что я хотела сказать. Том сделал резкий вдох. Он продолжительное время смотрел на свою сигарету. Затем закинул бесполезный окурок в пепельницу, и... усмехнулся. Сухо, легко. Так, что кожа покрылась мурашками, а в груди появилась тупая боль. - И ты пришла, чтобы выпытать из меня ответное признание? - тихо спросил он. - Нет, - я постаралась ответить спокойно. Том поднял на меня удивленный взгляд. Одна эта его эмоция стоила моих стараний. - Я не требую от тебя ответного признания. Я не в том возрасте, чтобы разыгрывать драмы. Но наши отношения становятся для меня слишком серьезными. Я просто хочу знать, одностороннее ли это чувство. И если так, - я глубоко вздохнула и с притворной уверенностью откинулась на спинку кресла, - значит, нам лучше всего остановиться сейчас. Томас потер подбородок, устремив взгляд в пол. Он выглядел задумчивым. Будто мое признание сильно озадачило его. - Почему я, Нора? - наконец, спросил он. - Ты баронесса, ты красива, богата. А я нищий. Все это, - он развел руками, демонстрируя свой кабинет, - я украл, как и подобает цыгану. Я не достоин будущего с тобой, и ты прекрасно это знаешь. Если ты хочешь остановиться, то скажи. Но не заставляй меня принимать такое решение. У меня нет причин говорить "стоп". - Не нужно со мной играть, Томас, - перебила его я, испепеляя взглядом. Его слова были так похожи на те, что я слышала много раз от других мужчин. И они не сулили ничего хорошего. - Просто скажи, чувствуешь ли ты ко мне то же, что и я к тебе. Без игр. Я все равно проиграю... Я сложила руки перед собой, стараясь унять ненужную дрожь. Я боялась его ответа так, как раненое животное боится контрольного выстрела в голову, которое решит его судьбу. Все та же неумирающая надежда. Так или иначе, но я должна была выслушать его до конца, чем бы это не кончилось. Я так решила. - Любовь... - начал он, глядя перед собой. - Сколько лет я не мог ассоциировать это слово с собой. Будто мы противники, не имеющие права находиться на одном поле битвы, - он глухо усмехнулся и быстрой рукой вытащил сигарету из портсигара. Словно был сильно раздражен. Словно я упомянула имя его злейшего врага. - Я был влюблен. И не раз. Перед тем как началась война, я любил прекрасную девушку, тихую умницу из бедной семьи. Ее звали Грета. Мы хотели пожениться, но... она тяжело заболела. Я не терял надежды, несмотря на то, что болезнь прогрессировала, каждый день приходил к ней, приносил цветы. Врачи говорили, что шансы тлеют с каждым днем, а я все равно приходил... Она перестала меня узнавать, совсем... и так сильно изменилась, что и я начал видеть в ней незнакомку. Я слушала, потупив взгляд. Это... откровение? От Томми Шелби? Лишний вздох казался преградой для его дальнейших слов, а потому я затаила дыхание. Только бы не спугнуть. - Когда объявили военные сборы, врачи сказали, что ей осталось совсем недолго. Я решил, что это знак. Что вскоре мы снова будем вместе, когда оба окажемся на небесах. Вот что творит надежда с людьми. Ведь я надеялся погибнуть, Нора, - он выдохнул и повернулся ко мне. - Но на войне все оказывается менее значимым, чем твоя жизнь. Ты пытаешься выжить любой ценой. Этот инстинкт нельзя перебороть. Я голодал неделями, спал на голой земле, попадал под завалы в туннелях. И все равно цеплялся за жизнь... Я узнал о ее смерти слишком поздно. И все же, моя жизнь продолжалась, и это было важнее в тот момент. Война вытравила все мои чувства к этой прекрасной девушке. Странно было слушать то, что я не могла пережить. Видеть боль, которую не могла почувствовать. Мне было жаль Тома. И ту девушку. И все же это прошлое, которое теперь не имело значения. Нужно иметь смелость жить дальше, не оглядываясь. - После войны я вернулся в Бирмингем, купил Гарнизон, организовал бизнес. И все еще выживал. Я не мог спать. Просыпался среди ночи с ощущением, будто в меня целятся. Так происходило каждую ночь... До тех пор, пока я не встретил Грейс, - он откинулся на спинку и прикрыл глаза, будто хотел встретиться с ней в своем воображении. Меня проняла глупая ревность к мертвой женщине, но я спрятала это чувство глубоко внутри, давая Тому закончить свою исповедь. - Грейс... Подарила мне покой, о котором я и не смел мечтать. Подарила мне сына и горстку счастья. А потом и ее не стало... из-за меня... - он резко перестал быть задумчивым, вновь заморозив свое сердце. - Все женщины, которых я любил, погибли, Нора. А потому я не могу позволить себе любить снова. Я медленно закрыла глаза, осознавая прямой отказ. Его ответ был именно таким, каким я боялась его услышать, но он все равно избавил меня от многотонного груза вопросов и размышлений. Том никогда не сможет меня полюбить. Ведь это не значит, что он не хотел бы. Может, я просто не та, что способна растопить его ледяное сердце. Может, он специально закрывает его от меня. Но скорее всего, его сердце стерто в пыль теми испытаниями, что он пережил, и развеяно на землях святой Англии. - Спасибо, - сказала я, открыв глаза. - За рассказ. Теперь я понимаю тебя намного лучше. Но в чем причина столь внезапной откровенности? - Думаю, я тоже... - он откашлялся, и на его лице почему-то отразилось секундное смятение, - ...тоже могу доверять тебе. Если от этого тебе станет легче. Станет легче... Правда? Мне еще не скоро станет легче, но Томас об этом не узнает. После того, как я, наконец, поняла, что он осознанно закрывается от меня, у меня нет права быть открытой с ним. - Только не говори, что как другу, - я усмехнулась сквозь растоптанную гордость. - Тебя смешит возможность дружбы? - Между нами не может быть дружбы, - отозвалась я, вернувшись к своему привычному насмешливому тону. - Я не верю в дружбу после чувств. Только не в это. Как только все закончится, мы с тобой разойдемся как в море корабли, и не думаю, что встретимся когда-либо еще, - утвердила я и улыбнулась холодной улыбкой. Он мягко улыбнулся в ответ, от чего стало еще больнее. - Ты стала мне очень близка, Нора. Я бы не хотел тебя терять. - Придется, - отрезала я, пока застегивала сумочку. - Для меня так будет лучше. Не думай, Томас, я не из тех женщин, что умирают из-за любви. Он пронзил меня взглядом, его полуулыбка вмиг испарилась. Очевидно, я задела Тома за живое, но чувство вины пока что не могло побороть поглотившую меня боль, а потому я молча встала и направилась к выходу. - Знаешь, - я резко развернулась к нему на пол пути, позволяя себе последнюю слабость. Последний раз, когда я скажу ему то, что думаю. - Я не знаю, какого это - пережить войну. Когда она началась, мне было семь, и в тот день мы с Вероникой забрались в погреб, воображая, будто сидим в убежище и пережидаем атаку. С нами были наши куклы, и мы слопали четыре банки варенья, - Том нехотя внимал моему рассказу. - Для остального мира это был ад, но для меня... просто хороший день. Я не прочувствовала войну так, как ты, это верно. Ты страдал гораздо больше. Но это не значит, что ты должен застрять в этой жалости к себе и не давать себе быть счастливым, - он смотрел на меня с показным безразличием, но я уже знала, что за ним таится глубокая кровоточащая рана. И вся соль моих слов сыпалась прямо в нее. - Я не претендую на твою любовь. Я даже не знаю, стоит ли мне связываться с таким мазохистом, - я улыбнулась в попытке смягчить остроту слов. - Но, как я уже сказала, я люблю тебя и не хочу, чтобы ты закопал себя в этом болоте. Да, ты потерял многое. Но твоя жизнь еще не близится к концу. Ты можешь многое приобрести. Говорю тебе, как твой "близкий" человек. Я глубоко вздохнула, закончив монолог, и гордо посмотрела на Тома. Пусть знает, что я могла бы его спасти. Пусть знает, перед кем захлопнул дверь. Том медленно поднялся с места. Обойдя стол, он облокотился на него спиной и закурил. Его взгляд блуждал по мне, став ощутимее. Расстояние между нами заполнило электричество. - Пожалуй, в том и есть причина, почему я так привязан к тебе, - сказал он бархатом своего голоса, внимательно изучая. - С тобой я не чувствую, что со мной случилось все это дерьмо. Воздух вдруг стал густым и терпким. Взгляд Тома приковывал меня к месту, не давая пошевелиться. - Я пойду, - я нерешительно переступала с ноги на ногу, будто ожидая чего-то. - Да, - спустя паузу прошептал Шелби. Так, будто точно знал, что я останусь с ним. И я была близка к этому. Солнечный свет сквозь дымку сигаретного дыма падал на его лицо, ложась на бледную кожу, отражаясь в голубизне манящих глаз. Я невольно приоткрыла губы, когда Том выпрямился. Я была уверена, что он собирается подойти, и готовилась поддаться соблазну, как вдруг... раздался звонок. Том тут же схватил трубку. - Томас Шелби, - сообщил он. Я использовала эту возможность, чтобы улизнуть из его кабинета. Минута свободы от него этого стоила. - Нора, остановись, - вдруг приказал Том. Его голос резко изменился, став неожиданно серьезным. Я встала, как вкопанная, и Шелби, тут же подлетев ко мне, схватил за локоть и потащил к противоположной стене. - Что происходит? - всполошилась я, вытаращив на него глаза. Он, ничего не ответив, открыл потайную дверь за своим столом и практически швырнул меня внутрь. - Я не понимаю! - возмущенно воскликнула я. - Что бы ни произошло, что бы ты ни услышала, - строго проговорил Томас, - сиди молча! - Что!? Я топнула от злости ногой, когда Том захлопнул дверь перед самым моим носом, оставив меня в кромешной тьме. Я выдохнула, ощущая неподдельный ужас где-то в районе живота. Я ощупала стены вокруг: маленькая комнатка наподобие кладовки. Стены шершавые, необработанные. Я обернулась - еле заметный поток света проникал сквозь замочную скважину в двери. Я опустилась на колени и вгляделась в щелку. Ничего, кроме пары мужских ног. Но вдруг дверь в кабинет открылась, и тут я услышала знакомый итальянский акцент: - Томми Шелби! Как я рад, что наше сотрудничество так быстро набирает обороты! - напыщенность и притворная доброжелательность. Альфонсо. - Мистер Карбоне, - голос Тома доброжелательный и бесцветный. - Рад видеть вас снова.

***

Этот маленький луч света стал для меня целым миром. Миром, которым я жила последние пол часа. Я видела его... Впервые за много лет я снова увидела его лицо, когда он опустился в кресло напротив Тома, и два его телохранителя заняли почетные места справа и слева от него. Он был таким же. Худой, загорелый, лучики морщинок у глаз, когда его притворная улыбка украшала его лицо. Он снял шляпу, и едва заметное серебро на висках поубавила сияние его фальшивого золота. Только этим он и изменился. Томас казался дружелюбным хозяином. Он сразу предложил гостю выпить и достал бутылку отличного (судя по отзыву Альфонсо) бурбона. Альфонсо в ответ угостил Тома какими-то кубинскими сигарами, лучше которых, по словам Шелби, он не пробовал. От этой вежливости тошнило. Они обсуждали все. Будто старые знакомые, они обсуждали паршивую погоду в Британии, лошадей как два истинных любителя. Они обсуждали их общее дело. Том говорил так, будто всерьез заинтересован. Это пугало. Присутствие Альфонсо выводило из себя. Хотелось выбежать из укрытия, кричать как безумной, бить его до тех пор, пока его солнечное лицо не обагрится красным. Но вместо этого, я ждала. Словно хищник, я изучала его повадки, его слабые места. Я сжимала руки до побелевших костяшек, когда смотрела, как он улыбается, как он дышит, существует. Убийца моей сестры находился в этой комнате, а я ничего не делала. Это я ненавидела больше всего. Неспособность действовать убивала. - Я слышал, вы не так давно сотрудничали с мистером Гербертом? - с неисчезающей улыбкой спросил Альфонсо. Я вся обратилась в слух. Шелби молчал. Я кожей чувствовала, как дым выходит из его легких, как он медленно прикрывает глаза, прежде чем сказать: - Да, так и было. Хотя его дочь, Элеонора, принимала в этом большее участие, чем сам Хэмиш, - акцент на имени моего отца: Том дает понять, что они с моим отцом в приятельских отношениях. - О, бедная моя Элеонора, - большей наигранности я никогда не слышала. Но сквозь скважину видно, как подергивается его нога. - Я слышал, что случилось с бедняжкой. - Вы знали Нору? - спросил Том. Голос ровный, непроницаемый. Альфонсо рассмеялся, и его смех походил на искренний. - О, я, признаться, хорошо узнал Элеонору. Она была горячей штучкой, если понимаете о чем я. Без таких ярких звезд мир намного тускнее, - его итальянский акцент усилился, а это значит лишь то, что в его продуманной игре появилась брешь. - Но знаете, что я скажу? Одна дочь мистера Герберта мертва, вторая - ходячий труп. Ожидайте, что скоро акции его компании падут с небес. Не упустите момент, когда будут раздавать куски от этого сочного пирога. Советую вам как друг, - и снова смех, на это раз точно искренний. Я радовалась тому, что он смеялся. Радовалась, что они не услышат моего тяжелого дыхания, стучащей крови в моих висках. Я надеялась, что они не услышат моего беззвучного крика и тяжелых капель, стекающих по моему лицу, потому что мне через мою боль уже было не слышно их. Так легко разрушать жизни, когда они не имеют значения. Так легко убивать, когда есть цель. Всего лишь деньги. Власть. Такая ерунда, отсутствие которой люди преодолевают ежедневно. И ради которой стирают чужие миры до основания. Я облокотилась на твердую стену, пытаясь прийти в себя. Друг. Так его назвал Альфонсо. Но это могло и ничего не значить. Альфонсо - социальная проститутка, заводит друзей так же часто, как и предает их. И все же.... И все же Том не сообщил мне, что Альфонсо уже в городе. Он не сказал ничего о том, что вскоре мне придется поднять руку и нажать на курок, чтобы убить человека в той комнате. Так может, этот человек ему нужен больше, чем я? Может, он решил сменить сторону прямо посреди битвы? Сомнения мерзкими пиявками прокрадывались в мою голову, высасывая из крови укрепившееся доверие. Альфонсо здесь. Можно выбежать из укрытия, выхватить пистолет и замочить их обоих. Двумя выстрелами лишить себя губительного чувства вины и снедающих мозг подозрений. Но здравомыслие пока не покидало меня. А может, это был всего лишь страх. Ведь если Шелби на его стороне, то... мне не уйти отсюда живой. Дверь вдруг со скрипом отворилась. Я с ужасом в глазах уставилась на мужчину перед собой. Это был Том. Тот же человек, с которым я общалась пол часа назад. Кому я признавалась в своих чувствах. Или уже не тот? Я совсем потерялась. Том недоуменно посмотрел на меня, сидящую на полу, прижимающую сумку к груди, остервенело глядящую на него заплаканными глазами. Будто ожидающую нападения. Была ли я когда-то более беспомощна, чем сейчас? Я не решалась подняться. Я противилась протянутой руке и как запуганный зверь смотрела на него. Почему я раньше не подозревала, что он может быть настолько опасен? - Он ушел, - заверил меня Том, но мое доверие к нему уже ускользнуло. Понимая, что другого выхода у меня нет, я поднялась с места и медленно вошла в комнату, пытаясь храбриться. Не получалось. - Ты не сказал, что он приехал, - я силилась не плакать, но мой голос выдавал меня. - Давно он в городе? - Несколько дней. Я делала шаг за шагом, стараясь не смотреть на него, не слушать его голос. Но тело инстинктивно искало в нем защиту. - Когда ты собирался сообщить мне? - я заставила себя остановиться, ожидая ответа. Том остановился тоже. - Вскоре. После заключения сделки. Чтобы он не чувствовал подвоха. Я усмехнулась. Альфонсо-то не чувствует подвоха. А вот я... - И как долго мне пришлось бы ждать? - я резко развернулась. Как будто он уже меня обманул. И он смотрел в ответ так, будто уже сумел меня провести. - Если ты думаешь, что я не сдержу обещание, то это не так, - ровно сказал он меня. - Я помню о нашей договоренности, но... - Но сначала ты хотел заключить сделку. Для чего? - голос прорезался, злость притупляла испуг. Шестеренки в моей голове начали двигаться с новой силой, и вдруг картинка сложилась. - Джин. Ты производишь джин, - утвердила я, прожигая в лице Тома дыру своим взглядом. - И тебе нужен новый поставщик алкоголя в Америку, так ведь? Ты расширяешь бизнес, используя меня, я права? Ответь мне! Сейчас же! - я медленно срывалась на крик, но Том вовремя пресек это. - Послушай, - он схватил меня за плечи и заглянул в глаза. - Я дам тебе его прикончить. Просто верь мне, Нора. Верить ему. Как бы хотелось. Как хотелось бы не разочаровываться, и продолжать искать защиту в его тени. Искать его поддержки. Хотелось бы оставаться слепой, но я прозрела совсем не кстати. Я утонула в его взгляде. Там была искренность вперемешку с опасностью. Сигнал ТРЕВОГА кричал одновременно со светом маяка. - Я верю тебе, - наконец, сдалась я. - Пока что. Но ты должен выполнить обещание, Томас. И если ты подорвешь мое доверие, то... я убью тебя. Зачем я это сказала? Совсем не то, что думала, но слов назад не вернешь. Оставалось только с деланной уверенностью поглощать перемену в его взгляде. Способна ли была я убить его? Человека, которому только недавно призналась в любви. Я бы попыталась, однозначно. Если бы он встал на сторону Альфонсо, если бы начал помогать ему, а не мне... Я бы попыталась. Но скорее всего, они бы убили меня первой. Я вырвалась из хватки Томаса и быстро зашагала к двери, выравнивая шаг под стук своего сердца. - Нора, - окликнул он меня. Я обернулась, совершенно не желая этого. Чувствуя, будто вот-вот наступит конец. - Если бы ты решила это сделать, я бы позволил... Его последние слова - бессмыслица. Ложь. Глупость. Которая, как юла, завелась в моей голове и начала нескончаемо крутиться...

***

Кинверский лес всегда казался мне немного зловещим. Кроны густых деревьев не пропускали солнечный свет, а болотная сырость забивала ноздри не самым приятным ароматом. Ко всему прочему с детства я была наслышана о зловещих духах, обитающих в этом лесу, знала множество жутких легенд, события которых происходили здесь. Тревожная атмосфера обитала вокруг, а потому я совершенно не понимала, какого черта нужно было тащиться именно сюда в предрассветный час, чтобы поохотиться. Мой отец с двумя старшими братьями Шелби ушли далеко вперед, выслеживая диких уток, кабанов и прочую дичь. Я была довольна компанией Финна, хоть он уже больше часа беспрерывно говорил о своей новой пассии. Ну и пусть. Его треп отвлекал от ненужных мыслей. С ним я почти перестала думать о том, что мой отец ушел далеко в чащу с нашим возможным врагом, и теперь их нельзя разглядеть за утренней дымкой. - Что мне ей сказать? - не останавливался Финн. Его ружье почти слетело с плеча, но он этого упорно не замечал. - Как дать понять, что у меня серьезные намерения? Я пожала плечами, перешагивая высокую траву, утопая высокими сапогами в вязкой земле. - Так и скажи: Сибилла, у меня серьезные намерения, - я поправила кепку, съехавшую мне на глаза, чтобы лучше видеть узкую петляющую тропу. - Почему нельзя быть прямым? - Это слишком просто, - Финн бросил дотлевший окурок под ноги и с силой наступил на него. - Она итак считает меня дурачком. - Может, именно это ей в тебе и нравится. - Может, мне не нравится, что она так думает обо мне, - он запнулся о корягу, и тихо выругался, остановившись на пол пути. Бедный Финн. Он так стремится походить на своих братьев, даже не понимая своей исключительности. Простой парень, честный, с добрыми намерениями, такая роскошь в наше время. В мире, наполненном хитрыми эгоистичными ублюдками, ставящими свои интересы выше других, Финн казался уникумом, и я честно завидовала этой его Сибилле. Как ей повезло полюбить его. Но, к сожалению, в моем случае опасность всегда ходила бок о бок с любовью. С такими как Финн мне быстро становилось скучно, ведь что это за любовь, если в ней ты не чувствуешь подвоха. Наверное, искренняя, настоящая, та, которую заслуживают единицы. Точно не я. - Сибилла, французское имя? - спросила я, глядя вперед, пряча навернувшиеся слезы под козырьком кепки. - Я понятия не имею. Наверное, - дыхание Финна стало тяжелее от долгой ходьбы, но он все еще не сбавлял темп. - У тебя хотел спросить. Я остановилась, вдыхая сырость в легкие. Где-то вдалеке меж деревьев виднелась красная полоса рассвета, расплывающаяся за облаками. Было что-то магическое в этом месте. Как начало тех самых старых страшных легенд, легкое и не удручающее, когда ужас еще не грозится появиться в сюжете. - Je serai toujours à tes côtés, - я шагнула вперед, стараясь не смотреть на спутника. В его невинно-искреннее лицо, в его непоколебимую, ничем не омраченную веру в любовь. Мне этого было не вынести. - Скажи ей это. - Ии.. что это значит? - задумался он. - Я всегда буду на твоей стороне. На французском, - я смотрела, как в тумане стали появляться три мужские фигуры, и, хотя я знала, что с отцом сегодня ничего не могло случиться, все равно почувствовала облегчение. - А на английском этого сказать нельзя? - невинно спросил он. - Можешь сказать и на английском. Но ведь ты хотел быть неординарным, - ответила я, почувствовав вселенскую несправедливость. Он ведь даже не засомневался. Он действительно верит в то, что скажет этой девушке. Какая же она везучая. Мы пошли дальше, приближаясь к отцу и братьям, которые остановились около густо растущих папоротников. Я окликнула отца, но он тут же шикнул на меня, резко обернувшись. Кажется, они нашли крупную добычу. Мы с Финном притаились. - Почему ты выбрала эту фразу? - спросил Финн шепотом, когда мы пригнулись, прячась за кроной кустарников. - Вы с моим братом расстались? - Мы и не были вместе, - строго ответила я. - И не будем больше об этом, Финн. В это время крупный кабан показался в нескольких метрах от нас. Я видела, как дуло ружья в руках Тома провожало его, когда кабан спокойно брел себе среди густой травы. - Знаешь, мой брат... - не выдержал Финн, продолжая шепотом. Я сдержала раздражение, позволив ему сказать. - Он делает все ради тех, кого любит. И если ты... - Твой брат не любит меня, - отрезала я. Финн резко замолчал. Кабан остановился и начал рыть носом землю. Я ждала выстрела, но Том чего-то методично выжидал. Это бесило. - Почему ты так решила, - не унимался младший Шелби. - Он сам сказал, - спокойно ответила я. Будто уже смирилась с этим. Финн, наконец, угомонился. Словно эта информация повергла его в шок. Его реакция веселила. Моя дурацкая привычка находить плюсы в самых неприглядных ситуациях так и осталась со мной. А кабан между тем продолжил свой путь, даже не понимая, что скоро ему настанет конец. Но Шелби все еще не стрелял. Кабан уходил все дальше в чащу, а Том ничего не делал. Возникло смутное чувство тревоги: ведь мы сейчас упустим добычу. Я на автомате сняла ружье с плеча и быстро прицелилась. - Я знаю, твой отец устраивает торжество по поводу Дня Рождения вашей фирмы, - прошептал Финн. - И что? - Альфонсо будет там, - я подавила всплеск эмоций. Ружье, цель, добыча. Нельзя уходить с намеченного. - Он думает, что твой отец объявит о продаже акций компании. - Почему ты мне это говоришь? - спросила я, держа кабана на мушке. - Ты не простишь Тому, если он не позволит тебе убить Альфонсо, так ведь? Я знаю это. Но Том не хочет, чтобы ты убивала. - Значит, он хочет оставить этого ублюдка в живых? - сказала я вполголоса. Шепот мне теперь не удавался. - Нет, - не сдавался он. - Томми хочет сам убить его. Он говорит, что ты не выдержишь. Что не сможешь не измениться. Он не хочет, чтобы ты... - Финн запнулся, когда увидел, что я крепче сжала ружье и слегка надавила на курок, - чтобы ты перестала быть собой. Кабан остановился, и за секунду я прицелилась точнее. Выстрел разбил уютную тишину вдребезги. Вдалеке послышался поросячий визг и глухой удар: кабан повалился на землю. Я поднялась, глядя в сторону трех мужчин, стоявших поодаль от нас. - Браво, Элли! - довольным басом прокричал мой отец и, хлопнув в ладоши, вместе с Артуром зашагал к павшей жертве. Я поймала взгляд Тома. Он оглядел меня с ног до головы, а затем кивнул. Я лишь гордо задрала голову, поставив ружье рядом с собой. - Он слишком поздно спохватился, - сказала я стоящему в двух шагах от меня Финну.