Непробиваемый лед Бирмингема

Я остолбенела, как только услышала. "Я узнал, кто заказал ваше убийство". Эти слова слились в один поток и звучали в моей голове, словно песня, состоящая только из этих слов. Еще один шаг, который я вот-вот сделаю. Еще шаг к искуплению, что жаждало мое сердце. Оно гулко забилось в предвкушении. Имя. Мне нужно было его услышать. Имя того, кто посмел думать, что может угрожать моей семье. Кто причинил столько боли из своих личных побуждений. Имя того, кто станет жертвой. Моей первой жертвой. - Кто это? - подала я голос. Низкий. Жесткий. Томас с пониманием посмотрел на меня, минуя взгляд отца. Все верно. Эта информация была только для меня. Ведь отец не хотел расплаты. Он хотел лишь справедливости, как и всегда, и мое желание отомстить не вписывалось в это понятие. Но проблема была в том, что я уже все решила. Грядущая месть была единственной вещью, что помогала мне двигаться дальше. - Элли, - голос отца за моей спиной прозвучал не громче шепота, - тебе лучше уйти. - Нет! - возразила я, подскочив с места. - Прекрати ограждать меня от боли отец! Смерть Вероники касается касается меня непосредственно, и я не двинусь с места, пока не узнаю имя этого мерзавца! - папа молчал, понурив голову. Но я продолжала. Лава, текущая по венам, кипела. - Я должна знать. Мистер Шелби, - я обернулась к другому собеседнику. - Кто этот человек? Томас медленно выдохнул дым, вперившись в меня взглядом, охлаждая мой пыл. - Вы были помолвлены, мисс Герберт? - прозвучал его баритон в тишине. Я удивилась. Он это сейчас хочет обсудить? - Что? Какое это имеет значение? - он все смотрел, пока я теряла терпение. - Да, была. Но к чему этот вопрос, если мы обсуждаем совсем другое! - Это имеет самое прямое отношение. Роберт сказал, что вы были помолвлены с заказчиком. Кислород будто выкачали из воздуха. Теперь дыхание не могло поддерживать мое существование, и каждый новый вдох казался бессмысленным. Кто-то, с кем я планировала связать свою жизнь. Кто-то, кому я доверяла. Кто-то знакомый. Я заставила себя выдержать паузу, чтобы успокоиться и продолжить задавать интересующие меня вопросы. Лед - новое оружие. Ведь месть должна быть холодной. - Назовите имя, Томас, - процедила я, сдерживаясь из последних сил. Том непонимающе посмотрел на меня, затем перевел взгляд на отца. - Элеонора была помолвлена трижды, - пояснил отец с нездоровым спокойствием. - Так что будет лучше, если вы упростите нам задачу и назовете имя. Хотя я уже подозреваю, о ком вы. Томас выдохнул и коротко усмехнулся, и я даже знала чему. Три помолвки и ни одного брака. Так похоже на меня. - В прошлый раз, когда мы готовились к вашему прибытию из Америки, Нора упоминала мафиозную семью, которая охотилась за вашим состоянием, - пояснил Том. - Карбоне, - вставила я, вспомнив тот разговор. - Все верно, - Том кивнул мне. - Карбоне. Ваш бывший жених часть этой семьи. - Что? - я в ужасе округлила глаза. Понимание окатило ледяной водой, и тогда моя былая глупость показалась мне целым бревном в глазу, которое я упрямо не замечала. Все было логично. Все действия отца в той ситуации теперь имели объяснение. Удача была так кстати тогда. Я просто ужаснулась тому факту, насколько мне повезло. - Альфонсо, - прошептала я впервые за несколько лет имя бывшего возлюбленного. Я резко повернулась к отцу. - Ты знал! Почему ты мне не сказал, что он тоже член этой семьи? Почему? - крикнула я. - Ты была влюблена и так счастлива, - отец пожал плечами, устремившись взглядом в пол. - Ты грезила этой помолвкой, а я даже не знал, что и делать. Я не хотел тебя возвращать в реальность такой суровой правдой. - И вот чем это обернулось! - крикнула я. - Ты должен был сообщить! Я ведь... Я думала, что мы с тобой одна команда, а оказалось, что все то время была обузой! Я, упираясь кулаками в столешницу, наклонилась к отцу, испепеляя его взглядом. Он испепелял в ответ. - Мы и были командой, Элли! - рявкнул он в ответ, поднимаясь с места. - Но это все еще мой бизнес, и мне решать, что рассказывать тебе о нем, а что нет! - Я имела право знать! - не унималась я. - Я должна была знать, что мой жених меня использует! Я месяц была помолвлена, черт возьми, и ты ни слова не сказал, кроме того, что мой жених кретин и не стоит меня! Естественно, я злилась на тебя! Я думала, тебя, как обычно, бесит, что я так быстро обручилась! Тебя никогда никто не устраивал! - я выпрямилась и быстро заходила по комнате, упиваясь своей злобой. - Черт, я даже собиралась бежать с ним, ты знал? Ты хоть понимаешь, к чему это могло привести?! В глазах отца ярость сменялась растерянностью. Затем сожалением. Он упал в кресло, когда его пыл осел. - Да, ты имела право знать, - признал он, и меня пошатнуло от этого откровения: оказывается, отец умеет признавать свои ошибки. - И я рад, что закончилось все тем, что ты открыла глаза и поняла, каков на самом деле этот человек. - Мне просто повезло, - я отвернулась от него, встречаясь взглядом с Томом.

***

Три года назад в одном из подпольных клубов Чикаго я ждала своего спутника. Курила, пила шампанское, бросала кости от скуки. Своего кавалера я так и не дождалась, и тогда меня постигло новое ужасающее открытие: меня тоже можно отвергнуть. Я была так подавлена этим, что сил на злость не осталось: только на разочарование и детскую обиду. На удачу спустя какое-то время в дверях клуба появился обаятельный итальянец, загорелый, в темном костюме в полоску, с томным взглядом пленительных черных глаз. Он подошел к игральному столу, в приветствии приподняв шляпу, повел бровью и очаровательно улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Тонкие черные усы растянулись параллельно губам, а манящий взгляд так и топил в своем болоте. Я быстро сообразила: обольстительный подонок выбрал меня в качестве очередной своей жертвы. И он был бы непременно послан ко всем чертям, если бы убивающее чувство покинутости не посетило в тот вечер юную девушку, привыкшую к мужскому преклонению. - Заметил, что вы заскучали, сеньерина, - низкий бархатный голос, как у самых известных эстрадных певцов, проник в самое сердце. - Могу ли я скрасить ваше одиночество своим присутствием? Должно быть, это большая честь - стать жертвой столь привлекательного засранца. Он бы и не подумал обратить свое драгоценное внимание на рядовую девушку. Ему, очевидно, нужна была богиня, чтобы соблазнить ее спуститься в преисподнюю. - Я не скучаю, но вы можете составить мне компанию, - я развернулась к нему так, чтобы смотреть непосредственно в глаза. Топкое болото, нехоженая тропа. Обманчивость и опасность. У него много женщин и желаний, и он не привык получать отказы. Как, собственно, и я. Наверное, нам обоим повезло, что на тот момент наши желания совпадали. На мой ответ он очаровательно рассмеялся. - Альфонсо, - представился он. Никаких профессий, ни намека на семейное положение. Только имя. Так может, оно и к лучшему? Я подала руку, и он, тут же обхватив ее длинными загорелыми пальцами, притянул ее к своим губам. - Энн, - соврала я. Почти соврала, ведь Энн мое второе имя. Он чему-то рассмеялся и подмигнул. - Хорошо... Энн. Я буду вашим кавалером на сегодня. Так каковы ставки? - спросил он, кивнув на игральный стол, с неисчезающей ни на миг улыбкой. - К сожалению, не слишком высоки. Но ведь люди еще слишком трезвы, - ответила я шепотом, придвинувшись к нему ближе. Принимая его правила. Черт, я ведь никогда не умела играть. - Что ж, тогда я буду вашим талисманом. - Оу, ну тогда по всем правилам вам следует подуть на кости, прежде чем я брошу их на стол, - я протянула ему сжатую ладонь. Он, не засомневавшись ни на секунду, приблизился еще ближе и мягко поцеловал костяшки пальцев, не сводя с меня глаз. Я проследила каждое его движение и бросила кости на стол. Ставка сыграла. Утром, когда я проснулась рядом с ним в его квартире на севере Чикаго, я целовала его тело, не в силах оторваться. Я шептала нежности ему на ухо, принимала его комплименты и обещания. Лживые и пустые, но такие соблазнительные. Он использовал все возможные способы, чтобы я почувствовала себя желанной, прекрасной, восхитительной. Он заставил меня увериться в том, что я нужна ему больше, чем вода и воздух. И я верила. Я уже была влюблена. И счастлива. К тому моменту он знал обо мне все. Кто я, как меня на самом деле зовут, откуда я родом. Он так легко это воспринял, как будто его совершенно не волновало, что заснул он с Энн, барменшей и искательницей приключений, а проснулся с Элеонорой, баронессой и наследницей. И я верила, что ему это не важно. Для меня это было концом глупой игры, без счета и выигрыша. Для него это было огромной победой. Ведь никогда же не умела играть, черт возьми.

***

- И как скоро вы обручились? - спросил Том, сидя в кресле в моей комнате. - Буквально через неделю, - ровно ответила я. Я смотрела вперед, вспоминая прошлую жизнь. Я помнила досконально лишь короткие мгновения, события же смазывались в памяти в нераспознаваемую абстракцию. - Действительно быстро. Что же подтолкнуло тебя? - был ли его вопрос вызван простым интересом. Или его эго было задето моим прошлым? По голосу Тома трудно разобрать что-то большее, чем простое добывание фактов моей биографии. - Я была безрассудна и темпераментна. Хотелось пойти против всего мира, доказать, что обстоятельства не властны надо мной. И я была влюблена. Я была чертовски влюблена в этого Дон Жуана, хоть и знала, что этот человек представляет из себя... Можешь осуждать, - я хмыкнула, глядя под ноги, будто за ворсистым ковром пряталась моя совесть. Я была влюблена. Как будто этим можно что-то оправдать. Я, как глупая рыбка, плыла прямо в сети, думая, что над толщей воды кроется свобода. Тщетная вера в то, что судьба может быть благосклонна к тебе. Альфонсо Тотти (как оказалось, Карбоне) был моим манифестом, моим решительным шагом против системы, в которую тогда затягивал меня отец. В то время я не особенно жаждала быть частью фирмы, а тем более наследовать ее. И решение отца оставить все на меня казалось мне величайшей несправедливостью в мире. Какой же глупой я была. Совершенно лишенной уважения. Но это давно в прошлом. Совсем скоро наступили времена, когда я готова была сражаться до последней капли крови за компанию и ее наследие. Отец всегда умел видеть дальше, чем за горизонт, и даже тогда смог в безрассудной девчонке, не желающей взрослеть, увидеть потенциал. Его вездесущая предпринимательская прозорливость. - И как все закончилось? Том не смотрел на меня. В пол, в окно, на свои руки. Но не на меня. Я стала для него другим человеком? Он разочарован? Боже, да ведь он сам был женат дважды! Не ему меня осуждать. - Прозаично, - ответила я с появившейся вдруг твердостью в голосе. - Он изменил, я узнала об этом. Я разорвала помолвку сразу же... - А он? - Том наконец поднял на меня взгляд. Без эмоций. Ему нужны были только факты. - Он... - я усмехнулась, вспоминая реакцию своего бывшего жениха. И ведь даже тогда я верила, что Альфонсо действительно любит меня. - Мы были знакомы чуть больше месяца. После своей измены он присылал цветы и подарки еще в течение двух. Клялся в любви и молил о прощении. Говорил, что этого никогда больше не повторится. - Но ты не простила, - заключил он. Я пожала плечами. - Когда двое влюбленных решают быть вместе до конца своих дней, измена - это предательство. Я не из тех, кто прощает предательство. Томас в задумчивости смотрел вдаль. Я изучила его достаточно, чтобы понять: в его голове выстраиваются логические цепочки, строятся планы. Он взвешивает все за и против. Обдумывает сказанные мной слова. Я знала на подсознательном уровне, что он должен спросить меня. Я ждала этого вопроса, потому что, исходя из сложившейся ситуации, задать его по истине самая логичная вещь, которую можно сделать. - Что ты чувствуешь к нему сейчас? - сухой голос не выдает никаких эмоций. Ему нужно было знать правду, чтобы решить: смогу ли я сделать то, что должна. Я подошла к Тому ближе. Нагнулась к нему, упершись руками в подлокотники кресла, в котором он сидел. Мое лицо было на уровне с его. Я хотела, чтобы он смотрел в мои глаза. Хотела чтобы он понял: ничего не изменилось. - Что я чувствую? - я говорила тихо. Мой низкий голос, казалось, находил отражение в его взгляде. Одна ледяная сталь на двоих. - Я не чувствовала к нему ничего больше двух лет. Я не вспоминала о нем за все это время, живя своей жизнью. Если бы отец рассказал мне о его истинных мотивах тогда или сейчас, я бы все равно ничего к нему не чувствовала. Эту данность меняет лишь один факт: он убил мою сестру. А потому я ненавижу Альфонсо. И желаю ему смерти. Я не изменила решения, Томас, - закончив, я выпрямилась в полный рост, ожидая его ответа. Он смотрел на меня прямо, словно я через секунду могла отказаться от собственных слов. Но этого не могло произойти. Альфонсо теперь не был для меня приятным воспоминанием прошлого, не был очередным моим жизненным уроком. Он был убийцей моей сестры, и это единственная вещь, которая имела значение. - Хорошо, - Томас поднялся, равняясь со мной. - Завтра утром ты должна приехать в мое поместье, Финн будет учить тебя стрелять. Я воодушевилась, и, судя по всему, это отразилось на моем лице, потому что Том смотрел на меня неожиданно долго. Дольше, чем за все те разы, что мы встречались взглядами за сегодняшний день. - Да, хорошо, - мой голос стал заметно мягче под влиянием его доброты. Странно, но его благосклонность заставляла сердце трепетать. - Я буду, - утвердила я. - Альфонсо в Чикаго, - сообщил он, и эта новость заставила поутихнуть пожар надежды. - Мы спишемся с ним, чтобы заключить договор с поставкой алкоголя в Америку. Будем надеяться, эта сделка сможет вытащить его в Британию. - Да, - я кивнула, неожиданно почувствовав подступающее волнение. План моей мести вдруг становился все более реальным. Все благодаря Тому. Он почему-то помогал мне, хотя помощь мне совершенно не касалась его интересов. Сейчас он стоял около выхода, с убаюкивающим спокойствием смотря на меня. Я всегда видела в его взгляде лишь непоколебимую проницательность и холодный расчет. Это казалось естественным, с учетом того, кто он такой. Но теперь какая-то несвойственная этому человеку нотка мягкости и чего-то, напоминающего нежность, проскальзывала в коротких мгновениях. Сердце трепетало сильнее. Он смотрел на меня так, как ни на кого другого. Делал для меня то, что ему самому совершенно не нужно. Повинуясь внезапному порыву благодарности, я подошла к нему и обвила двумя руками его крепкую мужскую фигуру, прижимаясь к нему всем телом, ощущая необыкновенное тепло. Сейчас, рядом с ним чувствовалась безопасность. Комфорт. Дом. Он поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел ею по моим волосам. Так, словно боялся спугнуть. Словно я могла убежать в любую секунду. Я подняла голову, встречаясь с глубоким взглядом, неотрывно бродящим по моему лицу. - Спасибо, - прошептала я. Он лишь кивнул в ответ.

***

Выдох. Сердце будто замедляет ход. Я вижу цель. Нужно сделать три медленных вдоха. Палец на курке не дрожит. Первый. Цель как на ладони. Я должна попасть в эту чертову бутылку. И я верю, что попаду. Второй. Финн говорил, что нужно представить того, в кого собираешься стрелять. И я вижу Альфонсо. С его гаденькой улыбочкой и по-хулигански спрятанными в карманах руками. Он будто смеется надо мной. Чертов идиот. Как же я его ненавижу. Ладонь начинает потеть, палец соскальзывает с курка, но я стараюсь держать себя в руках. Я должна выстрелить. Третий. Цель расплывается перед глазами. Альфонсо, стоящий передо мной, перестает смеяться и спрашивает: "Ты действительно это сделаешь?". Картинка меняется, и теперь он стоит на коленях в одном неглиже на разобранной кровати, протягивает ко мне руки, встречая меня после ванны. Черт возьми, он и правда когда-то был так близок мне? Ведь он убил мою сестру. Он хотел убить меня. Я мысленно говорю ему это, и к нему возвращается его дьявольская улыбка. Нет... Это не реально. Мне не нужно убивать его сейчас, лишь только попасть в эту гребанную бутылку. Я собираю все свои силы и нажимаю на курок, ощущая оседающий порох на кончиках пальцев. Звона стекла нет. Снова мимо. - Ну, ты это... не переживай, - попытка Финна меня успокоить, как обычно, оказалась провальной. - Ты ведь только учишься, времени еще навалом, и.. - И никакого прогресса, - закончила я. - Три дня и ничего. Я просто... не способна на это. Я даже не злилась. Вся злость вышла спустя первые десять провальных попыток. Осталось лишь разочарование к себе и растоптанная гордость. Только воспоминания о Никки и чувство долга возвращали меня в поместье Томаса уже третий день подряд, чтобы в очередной раз моя неспособность научиться стрелять втоптала меня в грязь. - Ты точно видишь цель? - спросил меня Финн. Чертов оптимист. - Да, - мой голос звучал слишком спокойно. - Тогда может дело в том, как ты держишь ствол? Покажи? Я устало выдохнула и, скептично посмотрев на "учителя", взяла пистолет в руки. - Ну? - спросила я, заняв позицию. - Что-то не так? Младший Шелби обошел меня с нескольких сторон, с разных ракурсов оценил стойку и в задумчивости потер лоб. - Да, вроде все в порядке. Может, у тебя легкое косоглазие? - спросил Финн вполне серьезно. Я наградила его недоумевающим взглядом. - Косоглазие? Ты серьезно? - Финн немного замялся, затем глупо хихикнул, теряясь под моим взглядом. - Может дело просто в том, что я бездарна? Я вручила Финну пистолет и развернулась к поместью. На сегодня хватит позора. - А может дело в том, что вы слишком много думаете, - услышала я знакомый женский голос за спиной. Полли мать ее Грей. Вот уж кого действительно можно назвать последним человеком, которого я хотела застать, наблюдающим за моим провалом. Я плюнула на свое нелицеприятное положение, выпрямила спину и обернулась, чтобы встретить Полли Грей своей самой доброжелательной улыбкой. - Миссис Грей, - я звучала так, будто действительно была рада видеть ее. - И не надеялась увидеть вас снова. Полли улыбнулась, и от этой улыбки почему-то по спине поползли мурашки. Она оглядела меня с ног до головы и подошла на шаг ближе. - Кажется, у вас руки дрожат? - промурлыкала она. Я недоуменно уставилась на нее. - Простите? - я скрестила руки на груди, настроившись отражать атаку. - Когда вы готовитесь стрелять, у вас дрожат руки, - пояснила она. - Да, и вы теряете много времени. Почему вы тянете так долго? - она отошла от меня, закурила сигарету и приблизилась к недоумевающему Финну. - Что? - невольно растерялась я из-за своей неопытности. - Разве не так нужно стрелять? Готовишься, представляешь свою жертву... - Стоп, стоп, стоп, - она выставила руку перед собой, заставляя меня замолчать, что крайне злило. - Вы представляете своих жертв? Вместо этих бутылок? - она залилась раскатистым, но, должна признать, заразительным смехом. - Вам не нужно представлять свою жертву, так вы никогда не попадете. Не мешкайте. Сосредоточьтесь. - Она протянула руку Финну, и тот вручил ей пистолет. - Пусть бутылки остаются бутылками. Так будет легче попасть, - она вытянула руку и без раздумий выстрелила. Пуля сразу нашла цель. - И все? Разве что-то поменяется? - удивилась я. Полли подошла ко мне, заинтересованно разглядывая мой мужеподобный наряд: брюки для верховой езды и рубашка Тома, свободно развевающаяся на ветру. - Попробуйте, - утвердила она, протягивая мне ствол. Я не без сомнений взяла оружие, и сделала так, как она сказала. Бутылки спокойно стоят в ряд, переливаясь на солнце. Стекло отражает свет. Выстрел - и я попадаю сразу же. Без раздумий и представлений. Это просто бутылка, без какого-либо подтекста. Что-то, что не имеет души. От меня не ускользнул удивленный смешок Финна за спиной. Я и сама была приятно удивлена своему успеху. Одно появление Полли - и у меня начало получаться. Видимо, женщина куда лучший учитель, чем мужчина. Я второй раз прицелилась, и снова попала в цель. И все? Так просто? Неужели?... Я с недоверием покосилась на миссис Грей. Она с лицом знающего человека посмотрела на меня. - Стрелять не так уж и сложно, - объяснила она. - Целишься, нажимаешь спуск, следишь за отдачей. Но Финн учит вас стрелять так, как учили его, - она покачала головой и усмехнулась. - Так, как стреляют мужчины. Они не жалеют своих жертв. А вот нам, женщинам, свойственна жалость даже к злейшим врагам... Так уж мы устроены. Ее слова меня обеспокоили. Я с усердием смотрела вдаль, стараясь избегать ее испепеляющего взгляда. - Хотите сказать, у меня не получится выстрелить в человека? - спросила я, а глаза по непонятной причине защипало. Наверное, слишком долго стояла на ветру. Или слишком уверилась в собственной никчемности. - Ох, у вас получится, даже не сомневайтесь, - она взяла меня за руку, заставляя обернуться к ней. Пришлось подчиниться. - Послушайте, Элеонора, я знаю, что у вас получится. - Почему? - недоумевала я. - Почему вы так уверены, если я даже не могу попасть в воображаемый образ своей жертвы? - Потому что у вас есть причина, которая сильнее, чем ваше сострадание. Главное, помните, что этот человек хотел сделать с вами. И что сделал с вашей сестрой, - твердо произнесла она, глядя прямо в глаза. Мышцы лица сводило от напряжения, когда я смотрела на Полли в ответ. Как будто мы с ней вместе в данную же минуту видели одну и ту же картинку, проносящуюся у меня в голове. Хитрая улыбка Альфонсо. Беспечный смех из его уст. Его надменное выражение лица, так присущее ему. Он стоит в расслабленной позе, удовлетворенный собой. Рядом с окровавленным телом моей сестры. Скупая слеза прокатилась по моему каменному лицу. - Внутри этот человек такой же пустой, как эти бутылки, - продолжила она. - У вас не должно возникнуть ни колебаний, ни сожалений. - Спасибо, - прошептала я ей. Ее поддержка стоило многого. Моей вернувшейся уверенности в себе. Твёрдости намерений. Она понимала меня, наверное, как никто другой, хоть я и не догадывалась, почему. Я смотрела ей вслед, когда она уходила обратно к поместью, одетая в идеальный костюм, с гордой осанкой, уверенной походкой. Стоило признаться себе, что я уважала эту женщину с первой секунды знакомства с ней, хоть и чертовски злилась на нее. А теперь я ей еще и восхищалась. Она знала, как жить без сомнений и страха. И только что она преподала мне урок своей философии жизни. - Ну, продолжим? - подал голос Финн, пока я все еще смотрела Полли в след. - Извини, но, кажется, мне больше не нужны эти уроки, Финн. Я уже во всем разобралась.