Быть героем

      Почему-то жилище героя S-класса представлялось Гароу иначе. Фантазия рисовала роскошь, новый и современный ремонт — а как иначе, имея кучу денег и возможностей? Но это оказалась небольшая, самая обычная квартирка с минимумом необходимой мебели, которую буквально пропитал запах курева.       Определённо, курили здесь много и часто. Об этом свидетельствовала и стоявшая на журнальном столике в гостиной переполненная почти доверху пепельница. Да и вообще, вся обстановка прямо кричала о том, что в квартире обитает одинокий мужчина. Гароу оказался в уединённой холостяцкой берлоге, куда вряд ли часто заходили гости.       Гароу прошёлся из комнаты в комнату, осматриваясь, и с любопытством заглянул на кухню.       Эта была единственная часть дома, которая резко контрастировала с остальными. Тут царили такое запустение и неестественная чистота, что становилось не по себе. В отличии от более-менее обжитой гостиной или той же спальни с небрежно, наскоро заправленной кроватью, здесь словно никто и не жил. Внутри пустых шкафчиков тонким слоем осела пыль. Плита блестела глянцем, очевидно показывая, что на ней никто никогда не готовил. Едва начатая банка кофе рядом с кофеваркой, да пара тарелок и единственная чашка из посуды — вот и всё хозяйство, что предстало его глазам.       Но самым шокирующим было даже не это.       По-настоящему тягостное впечатление производил холодильник, абсолютно пустой, не считая двух бутылок пива, сиротливо стоящих в дверце.       Гароу стало по-настоящему жутко.       Сразу же припомнились все случаи, когда герой при нём не выказывал абсолютно никакого желания к еде. Не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два. «Мог бы хоть для вида что-то себе взять. Ты ешь вообще? Или только бухаешь?» — бросил он тогда, в кафе, даже не подозревая, насколько близок к истине, и наблюдая, как улыбка сходит с лица героя.       Пальцы непроизвольно стиснули ручку холодильника до жалобного хруста. Гароу так и стоял, глядя перед собой, и его взгляд, направленный на те самые бутылки, был полон злобы — будто это они виноваты во всём.

Сутки спустя

      Очередная ночная смена подошла к концу, и единственное, что ему сейчас хотелось — поскорее смыть с себя духоту и запахи ночного клуба и завалиться спать.       Худо-бедно разобравшись, как включить стиралку, Гароу сбросил грязную одежду и шагнул под душ. Упругие прохладные капли тут же принесли облегчение, освежая кожу. Гароу вслепую пошарил по полке рядом. Рука наткнулась на тюбик. Он выдавил на ладонь каплю жидкого мыла и принялся небрежно втирать пенящуюся субстанцию в волосы, с наслаждением подставляя лицо под струи воды.       Пожить в нормальных условиях… Кажется, он начинал понимать, о чём говорил ему Зомбимэн. В его квартире было объективно уютнее, чем в общежитии с одной душевой на весь этаж, к которой постоянно выстраивалась очередь. Раньше Гароу не сталкивался с ощущением бытового комфорта, это было ему внове. Дешёвая пошарпанная мебель интерната, подчёркнуто минималистичная обстановка в додзё старика, холод улицы и бараков, убогий продавленный матрас и тараканы по углам в общежитии — всё это не шло ни в какое сравнение с простенькой спокойной обстановкой квартиры героя. За последнее время это было самое приличное место из тех, где ему волей случая приходилось ночевать.       Как-то неловко было принимать помощь героя. Снова…       Он чувствовал, что что-то упускает. В сущности, знал ли он о Зомбимэне хоть что-то как о человеке? Что ему давали пара скупых строк туманной биографии из журнала о героях и лицезрение того, как лихо тот опустошает одну пачку сигарет за другой? Мог ли он сказать что-то о мотивах героя — почему тот в действительности пригласил его к себе, было ли это решение обдуманным или же, наоборот, спонтанным?       Гароу закрыл кран и потянулся за полотенцем.       Он не был уверен, как должен себя вести. Стоит ли ему поблагодарить и если да, то как? Всё, что касалось Зомбимэна, было слишком неопределённым. Хотя, с другой стороны, было ли сейчас в его жизни хоть что-то определённое?       Лишь одно Гароу знал точно: Зомбимэн не желал ему зла. В общем-то, исходя из его печального опыта взаимодействия с миром, ему было достаточно и этого.       По привычке не вытираясь, он вышел в коридор, оставляя за собой влажные следы босых ног. Крупные капли мокрыми дорожками стекали по телу. Совершенно не заботясь об этом, Гароу неспешно прошёл в комнату, на ходу вытирая волосы. Полотенце на голове порядочно закрывало обзор, потому он не сразу заметил Зомбимэна, возникшего в дверном проёме.       Хозяин квартиры остановил взгляд на обнажённом парне и поперхнулся кофе, стаканчик которого в этот момент как раз поднёс ко рту.       Гароу поднял глаза на звук, и его обдало жаром. В следующую секунду он молниеносно перехватил полотенце, прикрываясь ниже пояса.       Это была самая неловкая ситуация в его жизни. К щекам предательски прилила краска. Он совсем не ожидал, что герой уже вернулся — щелчка входной двери не было слышно из-за шума воды.       Зомбимэн тактично отвернулся, но, как показалось Гароу, не так быстро, как это сделал бы сильно смущённый человек. Однако его красноречивый кашель всё никак не унимался, растягивая и без того неудобную паузу. — Одежда ещё в стирке… — буркнул Гароу, ощущая острую необходимость сказать хоть что-то в своё оправдание и нервно повязывая полотенце на бёдрах.       Кашель перешёл в тихий смех. Гароу удивлённо посмотрел на героя. Тот согнулся, прислонившись к косяку двери, и прикрыл рот тыльной стороной ладони, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. От неравной борьбы со своим дыханием его обычно бледное лицо раскраснелось, плечи тряслись, и картонный стаканчик в руке опасно подрагивал, рискуя пролить содержимое на пол.       Гароу почувствовал, как у него начинают пунцоветь уши. — Мог бы и предупредить, я не слышал, как ты пришёл, — с досадой сказал он. — И-извини, — отсмеявшись, Зомбимэн кое-как справился с собой, но его голос всё ещё звучал слабо и губы кривились в дёрганой усмешке. — К такому я не был готов… — Он провёл пятернёй по волосам, стараясь успокоиться, и указал себе за спину. — Если тебе нечего надеть, можешь взять что-то из моей одежды. Чистая в шкафу справа.       Пока Гароу переодевался, Зомбимэн прошёл на кухню. Он решил рассортировать покупки, чтобы не тратить время впустую. Руки машинально доставали продукты из пакета, но он всё никак не мог сосредоточиться на своём занятии — перед глазами всё ещё стояла недавняя немая сцена: Охотник на героев, наводящий ужас на всю округу, стоит голышом и с нелепым видом прикрывает пах скомканным полотенцем.       Изо рта снова вырвался смешок.       «М-да, с ним точно не соскучишься.»       Ещё пару дней назад он ни за что бы не поверил, что, вернувшись домой, будет не один. Непривычно, когда в обычно тихой и пустой квартире появляются посторонние звуки, в душе льётся вода. Да к тому же его выходят встречать в таком виде…       Семейная идиллия, не иначе. Знал бы, хоть цветов прикупил.       Губы снова дрогнули, растягиваясь помимо воли. Нет, пора уже успокоиться. Понятно, ситуация забавная, но ведь ничего сверхъестественного не произошло. Наверно, это нервное.       А с чего ему, собственно, нервничать?       Он снова прокрутил в голове момент их встречи. Вот Гароу идёт по коридору. Его ленивые плавные движения не лишены грациозности, как это обычно бывает у диких животных или людей, отлично владеющих координацией, а обнажённое тело… Трудно отрицать, оно просто великолепно. Сильное, подтянутое. Сосредоточие мышц, годами воссозданное боевыми практиками.       Конечно, Зомбимэн видел его и раньше. И даже собственноручно обрабатывал глубокие раны, которые сейчас почти бесследно затянулись. Да что уж там, они оба разгуливали по городу Z в рванье, за неимением нормальной одежды. Вряд ли сегодня был какой-то особый повод для смущения. Тогда почему Гароу так отреагировал? От неожиданности?       Герой задумчиво выставлял купленные продукты на стол, почти не замечая этого. Поход в магазин вызвал определённые затруднения: он бывал там нечасто, к тому же понятия не имел, что Гароу обычно ест, и в конце концов решил просто взять всего понемногу. Набрался такой огромный пакет, что на выходе ему даже предложили услуги доставки, очевидно, пожалев его спину.       Он машинально поставил на стол бутылку молока, и та жалобно звенькнула. Мысленно он был не здесь; мозг привычно анализировал детали, пытаясь сопоставить их и выстроить в цельную картину.       Удивительно, но за прошедшее время ученик Серебряного Клыка стал ещё более сухим (хотя, казалось бы, куда уж больше) — литые мышцы, ни единого лишнего грамма жира, словно бы он всё это время беспрерывно усиленно тренировался… Или плохо питался.       А может, и то, и другое?       Впрочем, всё было понятно ещё вчера, как только они встретились. Такая знакомая озлобленность, тень одиночества в его глазах… Как он набросился на еду там, в кафе… И то, как он жил всё это время, пусть и рассказал о своих злоключениях нехотя и особо не вдаваясь в подробности… Он увидел всё это сразу же, едва вглядевшись в знакомое лицо.       Бросить его сейчас означало обречь на такую жизнь. Всё внутри противилось этому. Хоть Гароу и являлся злодеем в понимании Ассоциации, их личные отношения уже перешагнули ту черту, когда они были врагами. Да и дело было не только в этом… — Ограбил магазин? — послышалось из-за спины. — Что-то я не заметил, чтобы ты был большим любителем готовить.       Герой очнулся от мыслей. Он так глубоко задумался, что оказался застигнут врасплох предметом своих же размышлений. — Ну, я не так часто ем дома… — Зомбимэн натянуто улыбнулся, - … но, раз ты здесь, решил немного пополнить запасы.       Он почувствовал, как вновь ступает на скользкую дорожку. Конечно, на правах гостя парень уже наверняка видел пустую кухню. Естественно, это рождало вопросы. На которые совсем не хотелось отвечать. Герой вновь пожалел, что не позаботился обо всём заранее — вчера выдался слишком напряжённый день, чтобы думать об этом, а потом было уже поздно. — Не напрягайся. Я не о том. — Гароу подошёл к столу, критически осматривая вываленную на него гору еды. Позаимствованная одежда — майка и шорты — хорошо сидели на нём, чуть свободно облегая натренированное тело. — Я работаю и вполне могу сам себе купить пожрать. Не нужно таскать сюда такие баулы. — Хочешь сказать, ты откажешься хорошенько пожрать? — Герой с сомнением хмыкнул. Он не мог понять, что случилось со позавчерашнего дня, когда Охотник-на-героев-в-отставке спокойно ел за его счёт и не испытывал при этом никаких угрызений совести.       Гароу резко повернулся к нему, зыркнул раздражённо и сказал неожиданно серьёзно: — Не надо меня опекать. — О, — проговорил Зомбимэн, с интересом разглядывая взъерошенного после душа парня. — Я тебя понял. Попробую. Правда, трудновато будет не опекать человека, у которого нет даже сменной одежды. — Каждый раз будешь теперь об этом напоминать? — парень досадливо поморщился, пытаясь скрыть смущение. — Не удержался. — Зомбимэн криво усмехнулся. — Ладно, возможно, я переборщил. Но не отнесёшь же теперь всё это обратно… И потом, спорю, ты ещё не завтракал? — А ты? — Гароу поднял задумчивый взгляд. — Ну, я выпил кофе. Точнее, пытался… Ладно-ладно, обещаю, это в последний раз, — Зомбимэн примирительно поднял руки — не поддеть Гароу коронным утренним выходом оказалось сложнее, чем он ожидал. — У меня ещё есть дела, да и вещи надо перетащить, так что ложиться пока не собираюсь. Немного кофеина не повредит. — Ты совсем ничего не ешь, да? — тихо произнёс Гароу, наконец озвучивая вопрос, что волновал его уже который день. И тут же пожалел об этом.       Он подсознательно знал, что лучше не поднимать эту тему. Почему-то чувствовал неприятие героя каждый раз, когда речь заходила о его… особенностях. И сейчас, наверное, был не лучший момент для таких разговоров. Последнее, чего он хотел добиться — испортить то и без того хрупкое равновесие, установившееся в их странных отношениях.       Между ними повисло неловкое молчание.       Но, к счастью, оно было коротким. Зомбимэн тяжело вздохнул, словно ожидал услышать нечто подобное. — Ем. Только редко, — нехотя ответил он. — В этом нет никакой проблемы, Гароу. Просто сейчас мне не до того. Я собираюсь до обеда разобраться с переездом и вообще зашёл ненадолго, только проведать, как ты устроился. — Об этом… — парень замялся и повернул голову, избегая взгляда собеседника. Он поднял руку и беспокойным движением потёр заднюю часть шеи. — Тебе не обязательно уходить из собственного дома только потому, что я здесь…       Зомбимэн в удивлении воззрился на него.       Смущённый, чуть виноватый вид Охотника на героев заставил его смягчиться. — Я же говорил — всё нормально. Мне есть, где жить. И потом… Я буду иногда заходить. Наверно. — Взгляд скользнул по изгибу шеи парня и остановился в одной точке. Он пристально вгляделся в неровную линию роста светлых волос. — Слушай… А кто тебя стриг?

***

      Стальная Бита с трудом разлепил веки и тут же зажмурил их снова, спасая глаза от ослепляющего, неожиданно яркого дневного света.       «Где это я?» — подумал он меланхолично.       Всё тело ломило так, будто о него несколько часов тестировали его же биту, а во рту ощущался гадливый привкус чего-то кислого.       Он попробовал пошевелиться. Не получилось. Его будто что-то удерживало, не давая нормально двигаться. Пришлось снова открыть глаза, тут же заслезившиеся от болезненной рези на свету. Кое-как ему удалось приподнять голову и оглядеть себя.       Тело опутывали туго стягивающие ремни. — Что за?!..       Он дёрнулся, но то ли вышло слабее, чем он намеревался, то ли ремни оказались довольно крепкими. — Эй, есть тут кто? Это чё за хрень?! — возмущённо заорал Бита и бешено задёргался, стараясь освободиться от пут. — Незачем так орать.       Спокойный голос произнёсшего это прозвучал откуда-то сзади, на самой границе зоны видимости. Бита повернул голову и с трудом разглядел молодого человека в халате и очках, с чёлкой, спадающей на один глаз. — Что происходит? Развяжи меня, чёрт тебя дери! — рявкнул Бита, злясь, что этот непонятный субъект просто стоит и рассматривает его, как зверушку в зоопарке.       Учёный медленно приблизился к кушетке, и только сейчас Бита вспомнил, где видел это смутно знакомое лицо раньше. Тот чокнутый доктор, основатель Палаты Эволюции! Парень задышал чаще, не понимая, что этому типу от него нужно.       Учёный склонился над ним и неожиданно цепкими пальцами схватил за щеку. Бита дёрнулся, попытался отвернуться, но тут в глаза ударил яркий луч фонарика. Палец учёного оттянул его веко, и парень почувствовал, как сетчатку зрачка словно обожгло огнём. — Что ты творишь, мать твою?! — Бита снова дёрнулся, но доктор уже отпустил его, милостиво позволяя прикрыть слезящийся глаз.       Раздалось несколько щелчков, и он тут же ощутил, как ремни ослабли. — Так, проверял кое-что, — хмыкнул Генус, снисходительно наблюдая, как растерянный герой S-класса приподнимается на кушетке и усиленно трёт глаза. — Кажется, это вполне типичная для тебя агрессия. Монстром ты не стал. — Монстром? — Бита непонимающе нахмурился, всё ещё безуспешно силясь разглядеть комнату и учёного перед собой. — Я тебе щас и правда вдарю, если не объяснишь всё толком. Что произошло, пока я спал? — О, ты не спал, — вежливо улыбнулся Генус, поправляя очки на переносице. — Ты был под действием вещества, что попало в твою кровь во время боя, и превращался в монстроподобное существо. Удивительно, но антидот, который я создал, и правда помог. Я не был в нём стопроцентно уверен, учитывая, что мне пришлось разработать его меньше чем за сутки. — Ты… — В первую секунду Бите показалось, что он ослышался. Во вторую — что комната вокруг качнулась, а кровать уходит из-под локтя, на который он упирался. — Ты… Хочешь сказать, что испытывал на мне какую-то хрень?! — Ну, строго говоря, я не успевал провести полноценное исследование. Крысы и лягушки не совсем подходили, вещество убивало их сразу, едва я успевал его вводить, а все захваченные Милой Маской монстры уже умерли. — Генус пожал плечами. — У тебя не было выбора, если бы я промедлил с введением антидота — сейчас ты и правда был бы уже не более чем биоматериал для исследования. Но тебе повезло, я не ошибся, а твой организм оказался куда сильнее, чем введённый токсин.       Бита сжал кулак и рванул вперёд, хватая врача за край халата. Он коротко размахнулся, от всей души желая заехать мерзавцу по наглой физиономии. Но внезапно его руку что-то остановило, захватывая в болезненный, будто стальной захват. Парень охнул, всё ещё плохо ориентируясь в пространстве и не сразу сообразив, что произошло. Прямо перед его лицом оказалась устрашающая морда гориллы. Он удивлённо замер, уставившись на неё, и, наверно, стоял бы так и дальше, гадая, не глюк ли это, но горилла одним резким движением заломила руку ему за спину. Что-то хрустнуло. Парень согнулся пополам и с хрипом осел на пол. — Ай-яй-яй… Кидаешься на меня. И это вместо «спасибо»? — с притворным сожалением покачал головой доктор Генус, глядя на него сверху вниз.       Бита сжал зубы и дёрнулся было снова, но держащая его горилла заломила руку сильнее. Он зашипел от боли, ещё больше пригибаясь к полу. — Не так сильно, Бронированная Горилла, он и так еле жив, — покровительственно сказал Генус, и стальная хватка чуть ослабла.       Учёный шагнул вперёд и опустился на корточки перед сидящим в захвате парнем. Бита ненавидяще прожигал его взглядом, но рефлекторно отшатнулся, когда тот придвинулся пугающе близко. — Я помог тебе, — спокойный голос безумного учёного эхом отдавался в ушах, наравне с гулко бьющей по стенкам сосудов кровью, — только потому, что меня попросили. Так что не обольщайся, Бэд… — Глаза Биты расширились от изумления — этот подонок назвал его настоящим именем. — Я сделал это не ради Ассоциации и не ради спасения твоей жизни. — Он чуть тряхнул головой, откидывая длинную чёлку, и стёкла очков зловеще блеснули. — Так что будь благодарен. И не буянь. Ты меня понял?       Бита тяжело дышал, исподлобья глядя на учёного. Тот чуть приподнял брови, но его взгляд оставался насмешливо-холодным. Наконец он сказал с ехидцей: — Ладно, Горилла, отпусти его. Негоже больному руки ломать, пускай поправляется.       Ручной монстр тут же отстранился, но, чтобы Бита даже и не думал больше кидаться на его хозяина, на всякий случай с грозным молчаливым видом замер рядом с ним. — Мудак, — процедил Бита, потирая повреждённую руку и неловко пытаясь встать. — Тебе лучше вернуться в кровать, — не обращая внимания на его заявление, как ни в чём не бывало сказал Генус, небрежно отворачиваясь от пациента. — Я скажу, что ты очнулся, Ситчу, а тот даст знать твоей сестре — она всё порывалась тебя навестить. — Зенко? — Бита удивлённо вскинул голову. «Только не хватало ещё, чтобы и её сюда впутывали… Блин, должно быть, она и родители всё это время сильно волновались.» — Не надо ей говорить… Лучше я сам пойду домой. — Тебе ещё как минимум несколько дней придётся соблюдать постельный режим. Даже не спорь, — отрезал Генус, видя, что герой вновь собирается возражать. — Иначе я опять привяжу тебя к кушетке и закрою посещение. Будешь лежать тут в одиночестве и ходить под себя.       Бита лишь проскрежетал зубами — ответить он ничего не успел, дверь за учёным и его прихвостнем-гориллой уже захлопнулась с другой стороны.