Быть героем

Минута сопливых пацанских цитат:

— Ты знаешь, раньше я был милым мальчиком. Любил зверюшек, дарил цветочки своей воспитательнице. — А мне подаришь? — Нет. Я просто пойду и выпущу кишки тем, кто тебя обидел.

***

Задний двор был сплошь усыпан опавшими листьями. Маленький, безлюдный в это время, неприметный с первого взгляда закуток, куда они пришли, располагался в тени раскидистых клёнов, высаженных здесь с незапамятных времён. Порыв ветра сорвал очередной лист и тот неспешно спланировал вниз, но, вместо того, чтобы упасть на землю, вдруг неожиданным образом застыл в воздухе. Пространство пошло лёгкой рябью и вновь вернулось к первоначальному состоянию, но лист так и остался висеть, совершенно не волнуясь о законах гравитации. Пока Гароу разглядывал эту странность, Ребёнок-Император покосился на занавешенные окна домов и коснулся многофункциональных часов на своём запястье. Воздух снова зарябил, а затем в нём стали проступать очертания небольшого фургончика. Дверь чудо-машины гостеприимно открылась. — Входи, пожалуйста, — Император торопливо махнул рукой и первым шагнул внутрь. Гароу чуть помедлил, сверля спину мальчишки немигающим взглядом, но всё же последовал его примеру. Дверь за ними закрылась, и видимая поверхность автомобиля тут же исчезла: квантовые камуфляжные щиты активировались, скрывая присутствие фургона и оставляя вместо него лишь просвечивающий ствол дерева да мощёную плитку тротуара. Гароу огляделся. Вдоль стен салона, увешанных экранами, шла сплошная сеть приборных панелей — маленькая, невзрачная на вид машинка оказалась оборудованным передвижным центром слежения. Так странно было находиться здесь. Сверхсовременная техника, передовые разработки Ассоциации — и всё это в распоряжении десятилетнего мальчишки… Может, малой и умел управляться с навороченными гаджетами, но его мозги всё ещё оставались детскими. Так легко позволить войти разыскиваемому преступнику, без пяти минут злейшему врагу всего геройского сообщества? Быть настолько беспечным мог лишь глупец… Или же такой добродушный дурак, как Зомбимэн. — Я тебе не враг… Под его пристальным взглядом Император съёжился, явно застигнутый врасплох, однако бежать или хвататься за оружие не спешил. Несмотря на явный страх, который, как ни старался, не получалось скрыть, мальчишка всё так же стоял напротив, показательно подняв пустые ладони перед собой. — Я не знаю тебя, но знаю Зомбимэна… Он бы никогда не впустил в свой дом того, кому не доверяет. Ведь до недавнего времени… единственным, кто мог зайти в эту квартиру, открыв дверь ключом… был я. — Император сделал паузу, а затем повторил уже более решительно: — Я тебе не враг. Так, значит, теперь, дрожа от страха и понимая, что помощи ждать неоткуда, бравый герой решил поиграть в друзей? Наверное, в другое время Гароу бы это даже позабавило. Слышать подобные заявления от того, чью подошву он чувствовал на своём лице; того, кто, в числе прочих, пытался забить его толпой и, в конце концов, желал его смерти — это и правда было смешно в своей абсурдности. Однако сейчас всё, о чём он мог думать, умещалось в одно-единственное слово — имя человека, ради которого он оказался здесь. — Где Зомбимэн? — бросил он отрывисто, не желая выслушивать очередной геройский бред. — Я не… — Мальчишка виновато отвёл взгляд, но тут же вернул его обратно, видимо, боясь разрывать зрительный контакт. — Точнее… Мы до сих пор продолжаем его искать. Знаю, это прозвучит странно, но… Его нигде нет. — Что это значит? — Брови Гароу сошлись на переносице. С каждой минутой он всё больше терял терпение. — Я бы и сам не поверил, если бы не убедился лично. Ассоциация Героев неделями прочёсывала города, подключила полицию, спутниковое слежение, даже эсперов. Впервые вижу, чтобы настолько масштабная поисковая операция зашла в тупик… Не может человек вот так бесследно исчезнуть. Нет, здесь явно замешано что-то иное. Ведь поиски Псайкос тоже не дали результатов… — Император осёкся на полуслове, когда почувствовал, как чужие пальцы стальными тисками впиваются в его предплечье. Охотник на героев сократил расстояние быстро — даже слишком быстро. Его нависшая фигура мгновенно заслонила собой дневной свет. Исаму поднял полные ужаса глаза, но это всё, что он мог. Угрожающе тяжелая аура, исходящая от этого человека, парализовала его волю к сопротивлению. — Что ты сказал? Повтори, — процедил сквозь зубы Гароу. — Ты сказал — поиски Псайкос? Мальчик охнул от боли — с такой силой тот сжал его руку. И, вместе с тем, до него начало медленно доходить очевидное. — Т-так ты ничего не знал… — поражённо пробормотал он, глядя в застывшее перед ним, перекошенное от гнева лицо. — Что здесь произошло, чёрт возьми? — Требовательный, почти приказной тон и цепкая хватка не давали ни малейшей надежды на возможность вырваться, не ответив на его вопросы. — Псайкос… помогли сбежать, — выдавил Император. — Пока герои пытались спасти людей, нарушителям удалось каким-то образом обойти охранную систему… Они хорошо подготовились. Нападение на город было лишь приманкой. Гароу прикрыл глаза. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Чем полнее картина складывалась воедино, тем отчётливее пред ним проступало то, чего он так боялся. Зомбимэн пропал, Псайкос на свободе… Не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два. Он слишком хорошо помнил, что эта сука прямо перед ним выворачивала героя наизнанку. Страшно представить, что Зомбимэна ждало в её логове, а ведь счёт дней перевалил за недели. «Ей нужен я. Не он,» — пришла пронзительно-ясная мысль. Глаза резко распахнулись, и в них отразилось нечто, что напугало мальчишку — тот дёрнулся в тщетной попытке освободиться. Гароу перевёл внимание на него — как на нечто малозначимое, о чём невольно забыл. Ассоциация Героев… Словами не передать, как он ненавидел это сборище амёб с непомерным самомнением, именующих себя героями. Никчёмные куски дерьма, в совершенстве владеющие торговлей собственным лицом, при этом не способные ни удержать заложницу, которую он им, кретинам, просто подарил, ни найти своего же человека за столько, мать его, времени. Быть героем для этих мудаков — роль, от которой можно запросто отказаться, если обделались. И плевать, сколько людей пострадает от их аморальных игр. Он шумно выдохнул, едва сдерживаясь от желания схватить мальчишку за шкирку и как следует встряхнуть. Наверно, его мысли были слишком громкие, потому что Император вновь залепетал: — Я понимаю, как это выглядит, и не могу оправдаться. Но… Ты ведь здесь не для того, чтобы продолжить свою охоту, верно? — Это должно было звучать уверенно, но он, похоже, пытался убедить в первую очередь себя. — Зомбимэн говорил, что именно ты помог схватить Псайкос. Он просил руководство Ассоциации оставить тебя в покое… Конечно, одних его слов недостаточно, чтобы убедить всех, что ты не опасен, но я ему верю. Если он так считает, то я… — Он ошибся. Это прозвучало глухо, отрешённо. Тиски на его запястье наконец разжались, и Исаму неверяще уставился на Гароу, который прошёл мимо, даже не глядя на него. Журнальный столик за его широкой сутулой спиной показался мальчику совсем крошечным. Гароу склонился над ним — как показалось Императору, чтобы облокотиться — но в следующую секунду предмет мебели влетел в противоположную стену, разлетаясь на сотни стеклянных брызг. Громкий звук разрезал тишину. Исаму вздрогнул от неожиданности, шокировано глядя на град осколков у своих ног. Соскользнувшая со стола пепельница полетела на пол, пачкая гостиный коврик едко пахнущими окурками. А Гароу уже схватился за стул. ХРЯСЬ! — крепкое дерево разломилось на части от сильнейшего удара о пол. Несмотря на звуки погрома, он делал всё это молча, лишь тяжело дышал в такт переполнявшего его гнева. И тем это было страшнее. Исаму не знал, чего ему ожидать. Мебель раздиралась с таким зверством, что, будь на её месте что-то живое — этому существу никогда не суждено было встать. Охотник на героев оглянулся — всего лишь мельком, походя, но в его глазах сверкнуло адское пламя. На секунду мальчику даже показалось, что он его убьёт — но тот лишь усмехнулся в ответ на его белое как мел лицо. И всё закончилось. Так же резко и бессмысленно, как и началось. — Хочешь сказать, ты поверишь всему, что скажет тебе Зомбимэн? — спросил вдруг Гароу, прожигая его безумным, горящим взглядом. — И где же он, а? Что бы он сделал сейчас? Ну? Или ты думаешь, он придёт и защитит тебя? — Н-нет… — Император поджал подбородок, как обычно делали маленькие дети, готовые вот-вот заплакать. Глаза заволокло мутной пеленой, и две горячие дорожки потекли по щекам — он не мог их сдержать, наконец давая выход напряжению и страху. — Если бы он был в порядке, то давно бы дал о себе знать… — Тогда почему ты ему веришь? Тому есть причины? — продолжил Гароу с жёстокой, уродливой усмешкой. — Хочешь сказать, он никогда не ошибается?.. Всё потому, что он взрослый? Или он образцовый герой для тебя? Каждый вопрос был как хлёсткая пощёчина, но Исаму вдруг почувствовал — внутри него рождается нечто, способное пересилить страх. Он сжал кулаки, рывком вдохнул, и — выкрикнул, что есть сил: — Он мой друг!!! Его крик заполнил пространство гостиной, заставив Гароу замолчать. Теперь жёлтые глаза смотрели с замешательством — исчезла едкая ненависть, что была в них секунду назад. — Я точно знаю, что он тот человек, на которого можно положиться. Если бы не он, я бы был уже мёртв. Он спас меня — так же, как и тебя, иначе бы ты здесь не стоял. — Исаму сделал паузу только для того, чтобы хватить ещё воздуха в лёгкие. — Я тоже хочу ему помочь, и я ненавижу себя за то, что не знаю, как. Я всё перепробовал, но буду пытаться и дальше! А пока единственное, что я могу — это продолжать поиски, да заботиться о собаке… — Собаке? — переспросил Гароу. — Скучал, малыш? — послышался из глубины фургончика елейный голос Императора. — Ну-ну, я же обещал, что ненадолго. Гароу оторвался от лицезрения приборных панелей и наконец заметил у стены крупноячеистую клетку метр на метр, рядом с которой возился мальчишка. В клетке что-то шевелилось — чёрное, маленькое и лохматое. Зомбимэн и впрямь как-то упоминал, что присматривает за собакой знакомого. Но сам Гароу ни за что бы не вспомнил про животное — ему было откровенно плевать на пса. — Оголодал, бедняга. Ещё бы, ты ведь столько времени сидел один, взаперти, — продолжал причитать Император, методично просовывая собачье лакомство в виде косточек между прутьев. Делал он это очень быстро и аккуратно, опасаясь за сохранность своих пальцев. Щенок бросался на корм, как будто не ел вечность, с жуткими звуками поглощая угощение в два укуса. — Вот так, хороший мальчик, — преувеличенно оптимистично похвалил его Император за неуёмный аппетит. Пёс на это лишь дёрнул ухом, видимо, услышав знакомое выражение, но, увлечённый едой, не придал этому значения. Гароу подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть странную животину. Пёс оказался совсем крошечным — он едва ли доставал взрослому человеку до середины голени — и, похоже, беспородным. Но главным было не это. Внимание сразу привлекли не типичная для обычной собаки морда с зубастой пастью и тремя парами красных глазёнок, что сейчас злобно уставились на него. Щенок оскалился, явно не выказывая радости встречи. В голове смутно зашевелились воспоминания. Гароу потребовались несколько долгих секунд, чтобы припомнить, где же он видел эту псину раньше. Он едва узнал одного из офицеров Ассоциации Монстров, с которым ему прежде приходилось сражаться. Не удивительно, ведь раньше пёс был совсем чуточку побольше, а ударная волна от его атак пачками обрушала этажи подземной базы. Сейчас же жизнь конкретно его помотала; монстр усох, мало напоминая себя прежнего. — Эй, спокойнее, всё в порядке. Он тебя не обидит. — Заметив, что щенок напрягся от присутствия Гароу, Император попытался привлечь его внимание новой костью, но ничего не вышло — тот продолжил сверлить парня за его спиной настороженным, недружелюбным взглядом, игнорируя протянутую еду. — Ладно, раз не хочешь есть… Тогда я чуть позже выведу тебя погулять. Ты давно не гулял, да? Вот, смотри, я забрал твой ошейник. — В доказательство своих слов он продемонстрировал широкую тугую полосу на застёжке, судя по внешнему виду, предназначавшейся, по меньшей мере, для волкодава. Собака-монстр настороженно уставилась на новый предмет. Чёрные ноздри затрепетали, и неожиданно она подалась вперёд, ткнувшись мордой в прутья клетки. — Узнаёшь? — Император охотно поднёс ошейник ближе, давая псу его обнюхать. Зверь прильнул к плотной коже, со странным волнением втягивая знакомый удушливый запах. Странно было бы не узнать. Это был он — тот самый ошейник, которого не раз касалась рука хозяина; ошейник, безнадёжно пропахший куревом, как и все вещи в его доме. Пёс приподнялся, упёрся передними лапами о стенку решётки и громко, протяжно завыл. Император вздрогнул, едва не выронив ошейник из рук. Вой собаки, низкий и душераздирающий, заполнил собой всё небольшое пространство фургона. — Не может быть, это же не… — ошарашенно начал мальчик, но договорить он не успел. Его перебил жуткий грохот — это пёс ударился боком о прутья клетки. Прочный металл загудел от столкновения, но не поддался, накрепко удерживая животное взаперти. Поняв тщетность своих усилий, пёс задрал голову и снова провыл в потолок. — Чего ты ждёшь? Спускай собаку, она взяла след, — нетерпеливо потребовал Гароу откуда-то сбоку. И, видя, что он не реагирует, сам шагнул к клетке. — П-постой!.. — Император в панике бросился за ним. — Его нельзя вот так выпускать в город, это может быть опасно!.. Гароу обернулся и посмотрел таким взглядом, что Исаму стало не по себе. — Вся суть вашего героизма, — констатировал он. — Десять минут назад ты сказал, что Зомбимэн — твой друг. И вот он — твой шанс его найти. Будешь дальше сидеть и ныть? Гароу взялся за решётку. — Я его найду. С вами или без. Рывок — одним быстрым, сильным движением. Искорёженный металл сошёл с петель, оставаясь в его руке. «Чёрт!» — Император едва успел подскочить к двери фургончика и распахнуть её, как собака-монстр, вырвавшись наконец из клетки, выскочила наружу. Как маленькая чёрная пуля, она понеслась по улице в неизвестном направлении. Всё произошло слишком быстро. Мальчика бил мандраж, и, вместе с тем, с глубины души поднималось раздражение. Имея опыт руководства, он привык, что его всегда слушались, независимо от возраста и учёных степеней — а как иначе, если обычно именно он отвечал за сбор данных и анализ ситуации? Но Охотнику на героев не нужны были ничьи указания. Он поступал так, как считал нужным сам, и Исаму даже не был уверен, имелся ли у него хоть какой-то план действий. Откровенно говоря, он ни в чём не был уверен. Была ли у них в действительности общая цель? Смогут ли они действовать сообща?.. Он знал, что не должен сомневаться — Зомбимэн разбирался в людях куда лучше него. Вот только он понятия не имел, что связывало этих двоих, а поведение Гароу было слишком импульсивным и всё больше ставило под сомнение целесообразность сотрудничества. Даже если собака по счастливой случайности и правда взяла след, единственное, что они в итоге получили — вероятность непредсказуемых последствий от несущегося по городу монстра. Хорошо хоть, он заранее установил маячок, предусмотрительно закрепив его у собаки на холке… Отследить пса не проблема, но… Как ему быть дальше? Присутствие здесь Охотника на героев сильно всё осложняло. О запросе подкрепления из Ассоциации теперь можно забыть. А обдумать всё как следует ему просто не давали времени… Гароу уже стоял в дверях. По его виду Исаму понял: ещё немного — и тот сорвётся вслед за собакой. — Да постой же! — в сердцах воскликнул мальчик, лихорадочно перебирая в уме способы остановить это ходячее недоразумение. — Так его не догонишь! Логичнее отправиться на машине, разве нет? На лице Гароу отразились сомнения. Слова мальчишки имели смысл, но это означало, что им придётся… быть заодно? — Послушай… Это не тот враг, чтобы опрометчиво бросаться на него в одиночку. Мы оба хотим найти Зомбимэна, так что отправимся вместе, ладно? — Император обречённо мотнул головой, отодвигая свои эмоции по этому поводу. Ни одного из них не радовала перспектива работать вместе. Однако сейчас был не тот момент, чтобы вспоминать о разногласиях. — По пути я расскажу всё, что нам удалось собрать об этой группировке монстров. Если мы и впрямь с ними столкнёмся, тебе стоит знать, с кем предстоит иметь дело. Гароу по-прежнему молчал, но Император принял это за согласие. Не было причин отказываться, да и прямо сейчас он не видел иных альтернатив. Разумеется, кроме самого очевидного — сдать Охотника на героев Ассоциации и продолжить поиски уже без него, возможно, собрав команду и более тщательно подготовившись к операции. Но он не собирался этого делать, по многим причинам. Главной из которых, конечно же, был Зомбимэн. Для монстров, опасных преступников быть схваченными Ассоциацией Героев означало смерть, или, в худшем случае — бессрочное заключение в научно-экспериментальном центре. Очевидно, решением Зомбимэна было оградить Гароу от всего этого. Он не передал Охотника на героев руководству Ассоциации или властям, хотя легко мог это сделать. Значит, тому были веские причины, и Император не видел смысла ставить его выводы под сомнение. Кроме того, Император сомневался, что Гароу так просто позволит себя схватить. Даже если бы он и впрямь собрался вызвать сюда подкрепление, что наверняка бы привело к новым разрушениям и жертвам… с обеих сторон. Вокруг сплошь жилые кварталы, затевать здесь драку — безумие, сколько бы героев S-класса для этого ни понадобилось. И, наконец, последнее… Хоть бывший ученик Серебряного Клыка и пугал — Император совершенно не представлял, чего от него ожидать — но, всё же, он, кажется… беспокоился за Зомбимэна?.. Эта безумная, на первый взгляд, мысль теперь не казалась такой уж невероятной. А, раз так, то сила того, кто одолел S-класс в одиночку, могла быть полезна в возможном предстоящем сражении. Заключив, что всё решено, Исаму запрыгнул на водительское сиденье. — Присаживайся, — он кивнул на место рядом с собой. Руки привычно и размеренно запускали необходимые системы одну за другой. — И лучше пристегнуться, я поведу так быстро, как смогу. Зажёгся экран с картой города, показывая сеть разветвлённых дорог на схематично изображённой местности. Император извлёк из бардачка небольшой прибор и аккуратно подключил его к разъему на приборной панели. На экране, дублируя дисплей компактного устройства, появилась эмблема орла с раскрытыми крыльями — герб Ассоциации — и идущий вокруг неё индикатор загрузки. Спустя какой-то десяток секунд возникла надпись «Соединение со спутником установлено», и на карте, подобно точке в навигаторе, отобразилась мигающая, быстро движущаяся метка. Сигнал был отличный. Пёс уверенно удалялся к границе города A. Мысли Императора уже были заняты тем, что могло понадобиться в путешествии. С собой было не так уж много снаряжения, стоило это учесть. — Вообще, лучше не лезть в лоб и действовать скрытно, — рассеянно пробормотал он, параллельно хлопая по карманам в поисках ключа зажигания. — В команде противника много сильных эсперов. Нужно подумать, как лучше их обезвредить, определить какую-то систему сигналов… «Да что такое?» — он прервался. Ключи всё никак не находились, и это начинало беспокоить. Внезапно мозг поразила догадка. — «О нет…» — мысленно простонал Исаму. Только не это… Неужели он и правда забыл их в квартире, вместе с рюкзаком? Как такое могло произойти? Обычно он не отличался забывчивостью. Впрочем, неудивительно. Неожиданное появление Гароу вкупе с его пугающим поведением мгновенно выкинуло из головы всё остальное, так что он даже не подумал захватить свои вещи, когда они покидали квартиру Зомбимэна. — Я… Кажется, я забыл ключи, — неохотно признал он, переводя взгляд на Гароу, который всё ещё стоял у входа. И тут же продолжил, будто оправдываясь: — Мне нужно вернуться за рюкзаком, я быстро, буквально туда и обратно. Задержка ни на что не повлияет, я закрепил на собаке маячок, так что её всегда можно отследить через GPS, — он указал на приборную панель, где в один из слотов-приёмников был вставлен чип-трекер. Экран, в доказательство его слов, демонстрировал плавное движение маленькой красной точки. — Я вернусь, и мы сразу её нагоним. Пожалуйста, подожди меня здесь, хорошо? Молчание Гароу начинало тяготить, но под настойчивым просящим взглядом мальчика он всё же неохотно буркнул: — Хорошо. — Я мигом! — выдавил Император, скрывая облегчение за вымученной улыбкой. Мальчик выскочил из машины и быстрым шагом засеменил в сторону подъезда. На всё про всё понадобилось ровно пять минут. Рюкзак с ключами и правда оказался там, где он его оставил, в волнении и спешке забыв обо всём — на диване в гостиной. Он очень торопился. Но, когда прибежал назад, его встретили лишь равнодушно мерцающий пустой экран и распахнутая дверь фургончика, внутри которого никого не было.

***

Идти, не зная, что тебя ждёт, не имея ни малейшего понятия, кто твой противник — глупо. Выступая инициатором сражения, Гароу всегда изучал сильные и слабые стороны, способности и стиль ведения боя оппонента, что не раз выручало его, давая тактическое преимущество. Разумеется, реальный бой вносил коррективы, но, при прочих равных, он предпочёл бы подготовиться. Сейчас всё было иначе. Он готов был пойти куда угодно, не теряя ни минуты, и порвать любого — не важно, кто это будет. Он сам не знал, откуда это чувство. Не было ни сомнений, ни колебаний. Только абсолютная решимость. Только красная точка на дисплее. Всё остальное не имело значения. Город героев, оставленный далеко за спиной, уже потерял свои очертания и почти смешался с дымкой облаков на горизонте. За всё время пути Гароу ни разу не обернулся. Там, позади, не осталось ничего, что было ему дорого. Ему нечего было терять. Он долго поднимался по пологому склону, минуя редкие заросли кривых раскидистых сосен — единственных живых обитателей этой дикой степной долины. Тусклое солнце скрылось за свинцовыми облаками. Здесь, в отдалении от города, было намного холоднее. Тишину нарушали лишь порывы злого ветра, трепавшего высокую пожухлую траву. Идти становилось всё тяжелее. Путь то и дело преграждали массивные валуны и нагромождения слоистых горных пород, будто назло мешая двигаться дальше. Казалось, сама природа чинила ему препятствия, не желая впускать вторженца в свои чертоги. В конце концов и сигнальный маячок, что вёл его всё это время, в последний раз мигнул и погас. Гароу остановился, напряжённо вперив взгляд в «заимствованный» у Императора GPS-трекер. Дисплей исправно показывал горы и пересечённую местность — всё, что угодно, только не пса. Словно издеваясь над ним, значок поиска снова и снова совершал круговой оборот, всё так же не находя приёмник в пределах досягаемости. Быть может, пропал сигнал? Он находился уже довольно далеко от города, чтобы в окрестностях не было ни одной вышки. Странно только, что так внезапно — до этого связь со спутником была более чем стабильной. Дурное предчувствие лишь усилилось, но Гароу ничего не оставалось, кроме как продолжить идти вперёд — теперь уже вслепую. Время тянулось медленно. Ему казалось, он идёт уже целую вечность. Пейзаж не менялся, за исключением быстро плывущих по небу облаков. Он всё шёл и шёл, минуя одну скалистую гряду за другой, пока наконец не упёрся в подножие утёса, молчаливо раскинувшегося в обе стороны неровной протяжённой стеной. Гароу замер, разглядывая преграду. Почти сплошь камень с редкой растительностью и малым количеством уступов. Карабкаться вверх будет проблематично… А обойти эту махину и вовсе казалось невозможным. По всему выходило, что это конец пути. Гароу ещё раз сверился с картой. Так и есть, это было то самое место, где в последний раз появлялась отметка маячка. Вряд ли собака могла легко перебраться на ту сторону. Значит, должен быть другой путь. Гароу свернул левее и медленно побрёл вдоль скалы, цепко вглядываясь в каждый её выступ на предмет чего-то необычного. Стоило пройти всего какой-то десяток метров, и он нашёл, что искал. Насквозь проржавевшие, распахнутые настежь бункерные ворота создавали ощущение разрухи и запустения. Они явно давным-давно не использовались по назначению, а потому осели в землю и застыли в таком состоянии, открывая проход вглубь скалы. Гароу шагнул внутрь. Взгляд бегло прошёлся по стенам, отмечая детали обстановки в полутьме. Тихо и холодно, как в склепе. Лишь мерное гудение ветра в вентиляции да еле слышный шелест деревьев снаружи. Пустой длинный коридор зиял тёмным провалом, ведущим в неизвестность. Впрочем, Гароу никогда не боялся темноты. Как и того, что могло в ней скрываться. Если кто-то и ждал его на том конце, в непроглядной тьме, то бояться следовало ему. Поступь была практически бесшумной — даже в кроссовках он ступал так же мягко, как когда-то в тапочках в додзё. Своды тоннеля нависали над головой, скрывая небо как единственный источник света. Впрочем, так было даже лучше, глаза быстро адаптировались к отсутствию освещения и окружение приняло куда более ясные очертания. Голые бетонные плиты, остатки строительного мусора — всё здесь застыло во времени, сохранившись неизменным спустя десятилетия. Тут и там встречались следы присутствия людей: осколки бутылочного стекла, грязные отпечатки подошв на полу — но определить, насколько они давние, было невозможно. Внезапно взгляд выхватил единственную деталь, что не вписывалась в общую картину. На стене, прямо на уровне глаз, виднелась небрежная, будто наспех выведенная большая красная стрелка. Яркая и, по всей видимости, ещё свежая краска разительно выбивалась из обстановки серости и запустения. Указатель, обрамлённый подтёками, красноречиво указывал вперёд, в глубь тоннеля, как будто направление и без того не было очевидным. Ощущалось в этом что-то угрожающее, демонстративно-насмешливое. Ему будто предлагали сыграть в жестокую игру с заранее известным исходом. Гароу сцепил зубы и, не сбавляя шага, миновал знак. Очень скоро он достиг развилки. Длинный коридор заканчивался лестницей, а затем расходился на несколько этажей-ответвлений, открывающих мрачный лабиринт из безымянных комнат и переходов. Здесь обнаружилась новая стрелка, с показной заботой обращённая в сторону крайнего прохода. Мелькали одинаковые безликие помещения, коридоры; одна стрелка сменяла другую, уводя его всё дальше в глубины бункера. Указатели мельтешили на полу, дверях и потолке, направляя незваного гостя в очевидную ловушку. Казалось, им нет конца… пока внезапно они не прервались. Очередная дверь перед Гароу была помечена уже не стрелой, а ярко-красным скошенным крестом, знаменуя конец пути. Недолго думая, он распахнул тяжёлую дверь настежь… В нос ударил душный сладковатый запах с примесью меди. Гароу замер. Кровь. Вся стена напротив была обильно залита ею. Пятно было таким огромным, словно прямо здесь зарезали, по меньшей мере, быка, а после освежевания волоком протащили тушу через всю комнату. Безобразные бурые разводы, стекая, образовали замысловатый узор и заляпали пол крупными кляксами. Прямо в этой засохшей луже виднелось нечто, сильно напоминающее выцвевшие ошмётки плоти и какие-то мокрые, до неузнаваемости изодранные тряпки. Устойчивый запах разложения пропитал всё насквозь, отравил воздух, осел на стенах. Под ногой что-то громко хрустнуло. Гароу посмотрел вниз. К подошве, испачканные в пыли и крови, прилипли куски раздавленной зажигалки. Осколки чёрного пластика врезались в сознание, чётко и внезапно болезненно, сужая мир до одной точки. Гароу смотрел на них без отрыва, широко раскрытыми глазами. Они были реальны. Реальнее и ярче, чем вся его жизнь за последние недели. Внутри что-то сдавило до боли, мешая сделать нормальный вдох. Сумрак на периферии зрения шевельнулся, и дверь с лязгом захлопнулась за спиной. Гароу среагировал мгновенно, отпрыгнув в сторону — прежде, чем на место, где он стоял, обрушился тяжёлый удар. — Гугугугугыгы… — мерзкий булькающий то ли смех, то ли кашель разнёсся по помещению, отражаясь эхом от окровавленных стен. Его обладатель выпрямился у двери во весь свой трёхметровый рост, загораживая выход, и оскалился двумя длинными рядами кривых зубов. Это был массивный, лишь отдалённо напоминавший человека монстр. Сеть вздувшихся вен под кожей; разбухшие мышцы на по-обезьяньи длинных руках и бугристой спине; крепкий, сплюснутый сверху череп. И единственный из двух зрячий глаз — маленький, кровожадный и тупой, что вкупе с широкой ухмылкой рождало гримасу, поистине уродливую в своей жажде убийства. В одной руке — на весу, будто играючи — этот ходячий кусок раздутой плоти держал обломок строительной балки. Разорванный с неимоверной силой металл обнажал острые рваные края на месте разлома. Замах. Махина прошлась по широкой дуге. Гароу с видимой лёгкостью уклонился, уходя в сторону — его обдало лишь волной рассечённого воздуха и мелкой бетонной крошкой раздробленного пола, но монстр уже шагнул вперёд и с новой силой обрушил балку перед собой. Ничего не оставалось, как вновь отступить, избегая радиуса поражения. Подошвы кроссовок соприкоснулись с липкой тёмно-красной лужей. Гароу почувствовал это, не глядя — всё его внимание сейчас было приковано к противнику. Несмотря на массивную комплекцию, уродец орудовал своей самодельной булавой довольно ловко. Выпады шли один за другим на большой скорости, будто и вовсе не стоили ему никаких усилий. Пропустить один такой удар грозило серьёзными увечьями и раздробленными костями, в лучшем случае. Монстр тоже ступил босыми пятернями в засохшую кровь и мерзко осклабился от чувства мнимого превосходства над мелким и безоружным противником. Голоса в голове нашёптывали зловещие внушения на одному ему понятном языке. Его подстёгивало нестерпимое желание загнать в угол, вспороть тёплое, слабое человеческое тело. Ведь это же так весело… Весело… ВЕСЕЛО! Монстр снова невпопад загоготал, как будто услышал что-то неимоверно смешное. С нечленораздельными звуками, полными исступлённой жадности, он выбросил вперёд импровизированное оружие, силясь попасть по мелкому назойливому насекомому, которое всё никак не мог прихлопнуть. Гароу увернулся, опять оставаясь невредимым. Он плавно сместился вдоль стены и прищурился, оценивая расстояние между ними. Он не спешил с ходу нападать — выжидал, изучал противника, но пару минут беспорядочных атак дали понять: физическая сила — единственное, чем тот может похвастаться. Гароу больше не собирался тратить на него время. Балка в очередной раз с гудением протаранила пол там, где мгновением назад был он сам. Гароу позволил ей до конца соприкоснуться с поверхностью, а затем одним точно рассчитанным движением вскочил на подставленную ребристую грань. Два широких шага хватило, чтобы взбежать по ней вверх и оказаться перед оскаленной мордой. Поворот пальцев, легкое касание… Выродок даже не успел ничего понять, как его голова отделилась от тела. Фонтан тёмных густых брызг запачкал рукава толстовки, мелкими каплями окропил лицо. Гароу легко спрыгнул вниз, и почти сразу же тело монстра, пошатнувшись, рухнуло рядом. Пузо встретилось с рваными краями металлического остова, что минуту назад служило великану оружием; тяжёлая туша всем весом навалилась на балку, и та глубоко вошла в мягкие ткани одним концом, как шампур в мясо. Кровь не прекращалась. Она сочилась нескончаемой рекой и быстро заливала пол, покрывала его новым слоем; смывала собой другую, уже давно остывшую — свидетельство истязаний совсем другого человека. Край лужицы достиг обуви, чуть замедлился от встреченного препятствия, но под напором пополз дальше. Гароу отнял глаза от этого зрелища и запрокинул голову, отрешённо глядя в потолок — единственное место в этой комнате, не окрашенное красным. Вокруг витал запах смерти, тошнотворный и влажный. На лице Гароу застыла жестокость. Так будет с каждым. Эти твари заплатят за всё, что они с ним сделали. Он разжал кулак. Спутанные волосёнки с макушки монстра выскользнули из пальцев, и голова убитого врага шлёпнулась в лужу. Град новых брызг оросил штаны и ранее светлые, а теперь уже окончательно испорченные кроссовки. Плевать. Как и было плевать изначально, как только он шёл сюда. Он резко распахнул дверь, ведущую в коридор. Здесь было по-прежнему темно и пусто. Сеть пыльных ветвящихся труб вдоль стены уходила далеко вглубь бетонного лабиринта. — А ты быстро справился с Весельчаком. Лидер будет доволен. Обладательница звонкого голоса сидела чуть поодаль под самым потолком, на одной из труб, беспечно свесив ноги. Маленькие лисьи ушки в коротких белоснежных волосах, пушистый хвост с такой же светлой шерстью и вертикальный разрез поблёскивающих зрачков говорили сами за себя: перед ним был монстр. Девушка склонила голову набок и разглядывала его с лёгким любопытством. Она вовсе не выглядела удивлённой появлением незваного гостя, как раз наоборот — именно его она здесь и ждала. — Так ты и правда тот самый печально известный Охотник на героев? Я о тебе наслышана, но представляла совсем иначе. Выглядишь, как обычный человек, — продолжила она под его пристальным взглядом. — В любом случае, ты просто глупец, раз пришёл сюда в одиночку и безоружным. Гароу наконец разомкнул плотно сжатые губы. — Мне не нужно оружие, чтобы всех вас тут поубивать. Он медленно, но верно приближался к ней по коридору, даже не думая останавливаться. С виду спокойный, почти расслабленный, но от каждого вкрадчивого движения веяло смертельной опасностью, и каждое соприкосновение подошвы с полом оставляло чёткий влажный след. — Сомневаюсь, что у тебя получится, но можешь попытаться, — хмыкнула его собеседница. Казалось, угрожающий тон не произвёл на неё никакого впечатления. — Будет не интересно, если рассказы о твоей силе окажутся пустой болтовнёй, однако, я видела здесь настоящих монстров и не верю, что ты можешь быть сильнее кого-либо из них. — Раз уж ты такая разговорчивая, — сухо прервал её Гароу, — ты расскажешь мне, где Зомбимэн. — О, разумеется, — лисица вытянула руку ладонью вперёд. — Но всему своё время. Воздух загустел, уплотнился, мешая двигаться дальше, словно ему навстречу бил шквалистый, с каждой секундой свирепеющий ураганный ветер. Движения замедлились; к ногам, по ощущениям, приковали многотонные гири. Гароу ещё пытался по инерции идти вперёд, когда сбоку что-то мелькнуло. Он инстинктивно дёрнулся в сторону, но тело, увязшее, будто в желе, не успело среагировать на приказы мозга. По щеке чиркнуло полосой боли — град длинных металлических игл пролетел мимо и разбился о стену позади. Не давая опомниться, стальной ливень обрушился сверху, а вместе с ним — беспощадное давление, не дающее двинуться с места. Челюсти сжались до хруста и боли в скулах. Гароу резко выдохнул, рванулся — внутренние потоки энергии хлынули по венам, ломая чужую волю. Ментальные оковы спали. В последний миг он отскочил в сторону. Иглы разре́зали пустоту. «Не может быть!» — пальцы кицунэ напряжённо впились в холодный металл трубы. — «Освободился?» Она была уверена: её сил вполне достаточно, чтобы удержать любого упрямца. Так в чём же она ошиблась? Мальчишка не мог так легко сопротивляться силе пусть не самого выдающегося, но всё же эспера. Она быстро перевела взгляд на Шамана — монстр в изодранном плаще неподвижно завис в противоположном конце коридора, прямо в воздухе, отрезая вторженцу путь к отступлению, если бы тот вздумал сбежать. Маска с широким оскалом цвета слоновой кости зловеще белела в полутьме. В воздухе вокруг его тела материализовалась новая порция игл и все они тут же, как по команде, устремились к Охотнику на героев. Тот повернул голову, заметив колебание воздуха и силуэт врага. «Это тебе не поможет,» — девушка-лиса воздела обе руки в одном точном, сокрушительном ментальном ударе. Пространство вокруг дрогнуло. Полярная Лиса никогда не сомневалась в своих способностях. Она знала: каким бы сильным ни был человек, ему никогда не совладать с подавляющей мощью психических сил. Ки — внутренняя энергия, что течёт в телах любых живых существ и, подобно законам природы, пронизывает собой все аспекты бытия. Несмотря на то, что ки можно развивать с течением жизни и даже научиться ею управлять, существовали те, кому от рождения была дана способность контролировать огромное количество ки. Эсперы. Всё в мире подчинялось циклам ки, и своей силой эсперы могли влиять на других людей, на энергию в их телах. Стоило лишь попасть в зону влияния эспера — и ты обречён. Невозможно тягаться с теми, чей потенциал на совершенно ином уровне. Так она думала — до этого момента. Парень даже не сдвинулся с места. Голыми руками отклонил летящие на него иглы — все до единой, молниеносно и так пугающе легко, словно его вообще ничто не сдерживало. Раз за разом, сколько бы она ни прикладывала усилий, чтобы его остановить, это не действовало. Вообще. «Да кто он такой?!» Девушка нервно поджала губы. Всё шло не по плану. Если так продолжится и дальше… Не дожидаясь очередного нападения, Гароу рванул назад — как раз туда, где в проёме коридора, примерно в метре над полом, завис второй эспер. Его неподвижный бесформенный силуэт напоминал гору драного тряпья, обмотанного в несколько слоёв на угловатую человеческую фигуру. В лицо ему полетели иглы; сзади захлестнуло новой волной пси-атаки. Гароу лишь отмахнулся от неё, пропуская поток энергии в теле — небрежно и быстро, уже почти на автомате; широким скачком ушёл в сторону. Стопы коснулись отвесной поверхности стены, рой игл просвистел мимо, обдав лёгким дуновением ветра. — Шаман, берегись! Я не смогу тебя прикрыть! — послышалось сзади. Прыжок. Неумолимо сократив расстояние, он выкинул руку вперёд раскрытой ладонью с согнутыми пальцами, целясь противнику в горло. Но, странно — рука не встретила никакого сопротивления. Враг мгновенно исчез, и он пролетел сквозь пустоту, едва не теряя равновесие от неожиданности. Соприкосновение с полом вышло почти звериным. Он приземлился на четвереньки, подошвы проехались по инерции с глухим шаркающим звуком. Силуэт за спиной возник из ниоткуда. Глаза Гароу расширились, когда над ним нависла тень; он резко развернулся, уходя из-под удара — лезвия прошлись над самой головой и непременно бы задели, не пригнись он так низко к земле. Не давая ни секунды передышки, враг атаковал снова. На этот раз он возник слева. Гароу повёл рукой, парируя взмахом кисти — оружие, направленное ему в бок, ушло в сторону; но, едва поняв, что атака не удалась, враг вновь испарился. В глазах зарябило от красной ткани. Атаки приходились со всех сторон, под разным углом, и каждый раз противник перемещался, едва успев завершить удар. Ближний бой, вопреки ожиданиям, не стал для Гароу преимуществом, как раз наоборот — грозил обернуться роковой ошибкой. И проблема была даже не в скорости противника — к бешеному ритму боя он ещё мог приспособиться — а в его непредсказуемости. Невозможно было предугадать, откуда сучёныш появится в следующий раз. В таких условиях у него не было и шанса на контратаку. Все силы уходили на уклонение. Рано или поздно он начнёт уставать, и тогда чёртов монстр его достанет. Но, всё же, он смог понять главное. Способность врага — телепортация. Не имеет значения, как быстро тот перемещается. Если удастся его схватить — всё будет кончено. И, раз сделать это на открытом пространстве нет возможности… Гароу шагнул к стене, прислонился к шершавой поверхности почти вплотную. Теперь его спина была полностью защищена. Это сильно ограничивало для эспера возможность атак, а те, что оставались, в любом случае были в его поле зрения. Следующей атакой всё закончится. Шестое чувство, ощущение опасности заставило его обернуться. По стене, прямо за ним, быстро расползался круг светящейся остроконечной гексаграммы. Из её центра появилась фигура монстра по пояс — белая маска оказалась так близко, что можно было в деталях разглядеть причудливую руническую вязь и неестественно широкий оскал. Слишком поздно Гароу понял, что стена не была безопасным местом. Он развернулся всем корпусом — локоть ударился о стену, не давая завершить движение и нормально защититься. Желая ограничить врага, он ограничил сам себя. Острые лезвия разодрали рукав, задевая кожу — неглубоко, по касательной, — в последний миг он всё же успел, пусть и не полностью, отшатнуться. Свободная рука ухватила край плаща, но в кулаке остался лишь обрывок — монстр исчез так же быстро, как и погасший портал. Гароу отскочил от стены, вновь поспешно занимая более безопасную позицию посреди коридора. Тело привычно приняло защитную стойку. Зрачки метнулись, выискивая противника, но внезапно перед глазами помутилось от головокружения. Его повело в сторону. Гароу пошатнулся, машинально сделал мелкий, дёрганый шажок вперёд, чтобы удержать равновесие. — Думаю, ему хватит и этого, — послышался голос Лисы. Он не сразу понял, почему бой вдруг прекратился, отчего эта внезапная передышка. С бушующим в крови адреналином пульсирующая боль во внезапно отяжелевшей руке пришла с опозданием. Гароу был уверен: несмотря на быстро темнеющий от крови рукав, рана пустяковая. Его лишь задело. Тем страннее было ощутить, как по мышцам стремительно разливается свинцовая слабость. Что это? Неужели из-за кровопотери? Так быстро? — Вот теперь можно и поговорить, — удовлетворённо кивнула Лиса. — Времени у нас много. Постепенно к ней возвращалось прежнее спокойствие. Пусть Охотник на героев и преподнёс парочку сюрпризов, в итоге дело сделано. Он ранен, а, значит, совсем скоро перестанет представлять угрозу и они смогут наконец выполнить задание. Прищурив один глаз и не без усилия сфокусировав зрение, Гароу оценил обстановку. С одной стороны коридора, на трубе под потолком, по-прежнему восседала девушка-лиса; тот, кого она звала Шаманом, разместился в его противоположном конце, как и прежде, застыв в воздухе немым изваянием. Девушка закинула ногу на ногу и плавно двинула белым пушистым хвостом. — Прямо сейчас ты испытаешь на себе весь спектр симптомов, предшествующих принудительной монстрификации — слабость, жар, дезориентацию, тошноту и головокружение, — неторопливо и услужливо, почти доброжелательно перечисляла она, глядя на него сверху вниз. — У некоторых бывают мышечные спазмы, озноб, галлюцинации и даже паралич. Вообще, сам по себе процесс довольно болезненный — и, к несчастью для тебя, необратимый. Сейчас тебе лучше не двигаться и поберечь силы. Впрочем, на исход это никак не повлияет. Токсин уже разнёсся по всему организму вместе с кровью, и клетки начали мутировать. Всего через пару часов ты полностью изменишься, так что можешь считать это концом своей человеческой жизни. Гароу одарил её взглядом исподлобья. Сквозь шум в ушах и собственное тяжёлое дыхание слова монстра-кицунэ становились всё более глухими и невнятными. Боль в повреждённой конечности поползла выше, оголёнными пучками нервов подбираясь к сердцу. Медленно пришло понимание: его отравили. И, чёрт возьми, это не просто яд. Смутно вспомнились слова мальчишки-Императора о том, что враг не так прост — расплывчатые попытки его предупредить. Согласись он работать сообща, наверняка узнал бы больше… Теперь это было уже не важно. Значит… Ему осталась пара часов, да? Гароу едко сплюнул в сторону. Ничего. Этого должно хватить. Стиснув челюсти, игнорируя головокружение, он двинулся вперёд. Очертания коридора плыли перед глазами. Тело отяжелело, стало непослушным, будто чужим. Спустя пару шагов ноги сами собой подкосились, и он тяжело повалился на колени. Жёсткое соприкосновение с полом вышибло из лёгких воздух. Гароу болезненно скрючился, подавляя тошноту. — Говорю же — не пытайся, — вновь невнятно, как сквозь толщу мутной воды, послышался голос девушки-монстра. — Этим ты ничего не добьёшься, разве что помрёшь раньше времени. А этого ведь нам не нужно, верно? — Он готов был поклясться, что она усмехнулась. — Предлагаю провести это время с пользой и, пока мы ждём завершения твоей трансформации, просто мирно побеседовать. Ты ведь хотел что-то узнать? Спрашивай, я отвечу на любые вопросы. — Где… Зомбимэн? — отрывисто прохрипел Гароу. — Ближе, чем ты думаешь. Хотя, зависит от того, какая часть тела тебя интересует. Дрожащие руки упёрлись в пол, нащупывая опору. Гароу выдохнул, прилагая болезненное усилие, и начал подниматься, шатаясь, словно пьяный, и теряя кровь. Весь рукав уже полностью пропитался ею и прилип к коже, а она всё не останавливалась, окрашивая собою всё вокруг. В какой-то момент в глазах стало совсем темно, и Гароу даже не понял, потому ли, что сознание ускользает, или оттого, что воспалённые глаза чересчур пристально всматривались в темноту длинного коридора. Дурнота накатила комом, и он внезапно осознал, что снова стоит на четвереньках, ткнувшись лбом в пахнущий кровью бетон. Агония мутирующих тканей не отступала ни на миг, и Гароу уцепился за неё, как только мог — она оставалась единственным отголоском реальности. Нет. Нельзя терять сознание. Он должен… Должен встать. — И куда же ты так рвёшься? — протянула кицунэ, заинтересованно наблюдавшая со стороны за его тщетными попытками подняться. — В чём дело? Неужели и впрямь из-за какого-то героя?.. Ты разве не собирался стать монстром? — Она оценивающе наклонила голову, разглядывая парня под другим углом. — Вас, людей, не понять. Такие слабые, ведомые пороком… Но, когда приходит время преступить черту, цепляетесь за свои нелепые привязанности. Вот скажи, живя среди людей, ты и правда считал, что сможешь вернуться к жизни обычного человека? Если так, то не следовало тебе приходить сюда. Или ты думал, всё закончится иначе? Грудь часто и болезненно вздымалась от тяжёлого дыхания. Гароу опустил невидящий взгляд, отрешённо глядя перед собой. Чего ради?.. Не слишком ли поздно задавать себе этот вопрос? Роль, уготованная ему судьбой — ярлык, что навесили с самого рождения. Противясь жестокости системы, он то сражался с ветряными мельницами в попытках разорвать порочный круг, то гнался за недостижимым идеалом. Но путь самообмана всегда приводит в тупик. Звериный оскал. Чужая кровь под ногтями. Череп Таччана, треснувший об асфальт… В конце концов, все они оказались правы. Он как был, так и остался выродком. Олицетворением грязной, неприглядной стороны мира, на фоне которой так называемым героям уготовано было блистать. И совершенно неважно, насколько искренне ему протягивали руку — ведь до тех, кто по ту сторону стеклянной стены, ему никогда не дотянуться. Лучше бы не было этого всего: города Z, улыбок, совместного поедания лапши, ночных переписок. Лучше бы Зомбимэн не давал ему надежды. Он должен был его ненавидеть, наверное. Должен был… Но не мог. Ничего в этом мире он не желал сейчас так сильно, так отчаянно… как его найти. Так, что даже жуткая боль не имела значение. Так, что даже смерть не пугала. Он помнил, что потерял. Именно это и было причиной. Так странно, по-детски наивно — чувствовать, что ты не один. Просыпаться, накрытым чужим плащом. Иметь чей-то номер в списке контактов. Знать, что есть хоть кто-то в этом мире, кому есть до тебя дело. Кто не испытывает к тебе неприязни… Зомбимэн взял его за руку и настойчиво потянул за собой. А он не видел смысла сопротивляться. Зомбимэн его принял, даже когда он сам себя не принимал. Он столько для него сделал… Был к нему добр. Кормил, лечил. Позволил остаться. Даже дал возможность выбрать фильм… Зомбимэн был частью системы. Но поставил на кон свою репутацию — ради такого, как он. И теперь он ставил на кон свою жизнь. Гароу перевёл мутный взгляд на руку — вместо привычной человеческой кисти его взору предстала разбухшая, покрытая багровыми волдырями конечность. Пальцы болезненно подрагивали — на полу расходились царапины от потемневших скрюченных когтей. Чужеродный вид мутировавшей плоти обнажал личину монстра во всём его неприглядном естестве. Но это не пугало. Гароу уже проходил через подобное. Он знал: рано или поздно он окончательно утратит связь со своим человеческим «я» и уже не сможет вернуться обратно. Не было причин страшиться неизбежного. Боялся он другого: забыть, ради чего он здесь. Потерять себя прежде, чем сделает то, благодаря чему его человеческое сердце ещё продолжало биться. Нечто очень важное… Решиться было легко. Казалось, всё это время он сдерживал себя, но стоило лишь отпустить контроль, позволить клубку накопленной желчи где-то под диафрагмой распуститься, подобно ядовитому цветку — и знакомая тяжёлая волна боли захлестнула его, утягивая за собой в бездну. Он остро чувствовал точку невозврата — она была пройдена им по собственной воле, и он стремительно тонул в этих тёмных водах, ощущая, как тело рвало изнутри безжалостным давлением. Рука начала вытягиваться, покрываться тёмной костянистой коркой, приобретая заострённые черты. Острые, словно лезвия, когти его монстрифицированной руки погрузились в бетон, как в масло. Поражённая плоть быстро разрасталась и костенела, полностью покрывая собою рану. Поползла дальше — к плечу, шее, груди. На секунду от острой боли перехватило дыхание; сознание помутилось — в голову дало, как от тяжёлого похмелья. Глаза обожгло резью лопнувших капилляров, настилая кровавый мрак, прежде, чем мир вновь обрёл чёткость. Гароу низко зарычал. «Вставай», — приказал он себе и рывком вздёрнул себя вверх, поднимаясь быстрее, чем успел это осознать. Ноги встали твёрдо, и он пошёл вперёд, запрещая себе реагировать на мерзкое ноющее ощущение под кожей. К чёрту всё это. Единственная мысль гулким набатом билась в черепной коробке: пусть он станет чудовищем, пусть умрёт — но не раньше, чем своими руками прикончит этих мразей, всех до единого. И будь он проклят, если смерть послужит ему оправданием. Глаза Лисы расширились от изумления, граничащего с животным страхом — он шёл к ней, отравленный, раненый, обезображенный мутацией, но так неотвратимо, с такой пронзительной, горящей во взоре решимостью и злобой, что было совершенно ясно: её уже приговорили. Именно он здесь был охотником, а она — загнанной в угол дичью, даже если изначально казалось, что это он в ловушке. Спустя секунды замешательства и тщетных попыток найти объяснение, как Охотник на героев вообще встал, не говоря уже о возможности передвигаться, Лису накрыла запоздалая паника: между ними осталось всего с полдюжины метров — опасно близкая дистанция. — Шаман, — напряжённо позвала она, бегло шаря глазами до конца коридора и обратно, на приближающуюся фигуру. Напарник-монстр всё так же неподвижно завис под потолком в другом конце коридора, и не похоже, чтобы он собирался предпринимать какие-либо действия. Девушка вскинула руки, направляя навстречу Гароу пси-волну, которую тот нейтрализовал с той же лёгкостью, что и в предыдущие разы, и приблизился ещё на пару шагов. — Шаман! Ты что там, уснул? — Лиса предупреждающе повысила голос, одновременно вскакивая на трубе вентиляции в поисках путей отступления. Если он вообще собирался вмешаться, то чего ждёт? Не может же быть, чтобы это чёртово отродье ничего не сделало, ведь так? Он должен ей помочь! Они в одной команде, обязаны прикрывать друг друга — таков был план! Гаденькая мысль на задворках сознания уже даже не сигнализировала, она вопила об опасности: Беги! Этот псих и пальцем не пошевелит, ты сама за себя! В тот самый момент, когда Охотник на героев сорвался с места, она прыгнула назад, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между ними. Бежать — единственный инстинкт, который теперь ей управлял, и она бросилась в сторону пустующего коридора, понимая, что это её единственный шанс выжить. Но сможет ли она, успеет ли скрыться? Ответом стал оглушительный металлически лязг трубы за спиной. — Шаман, ублюдок, помоги! — закричала она в ужасе, цепляясь за последнюю крупицу надежды. Чувство опасности заставило её извернуться и втянуть голову, отскочить в сторону. Рука Охотника на героев мелькнула совсем близко, обдавая её потоком воздуха и голубоватым свечением. Затем она увидела его лицо — губы, сжаты в тонкую линию, налитые кровью глаза — прямо перед собой. И это был конец. Он чиркнул когтем по её шее, быстро и легко, оставляя алую полосу, которая тут же скрылась за фонтанирующими брызгами крови. Понимая, что не может сделать вдох, Лиса беспомощно вцепилась в горло обеими руками, будто это могло остановить тёплый поток, тут же скользнувший по пальцам. Она осела — нет, рухнула — парню под ноги, в ужасе глядя на него и беззвучно шевеля губами на своей нечеловеческой мордочке. …Сколько себя помнила, Полярная Лиса всегда ненавидела людей. Человечество — раковая опухоль планеты, безжалостно истреблявшая всех и всё, что стояло у неё на пути. Оставляющая после себя выжженую землю. Лишившая её семьи, когда она была ещё совсем малышкой. Однако повстречался на её пути один-единственный человек, который отличался от остальных. Он не колебался в своих стремлениях. И он… Он пообещал ей, что она увидит новый мир. В отличие от Шамана, который, казалось, присоединился к Лидеру только ради своих безумных ритуалов — Лиса была не такая. Она была идейной. Она хотела… хотела привести этого человека на вершину. Следовать за ним. И увидеть, как, в конце концов, он воплотит свои планы в жизнь. Получить подходящий сосуд, переходную стадию для дальнейшей трансформации, было важной частью плана. Лиса знала, что справится — всегда справлялась. И теперь, стоя на коленях перед Охотником на героев и зажимая обеими руками шею, она не могла поверить, что всё закончилось именно так. В ушах неумолимо нарастал белый шум. Жизнь утекала сквозь пальцы, и в последние её секунды, разглядывая угасающим взглядом белобрысого парня перед ней, Лиса пыталась понять. Почему? Умереть должен был он! Не она. Это несправедливо! Она хотела увидеть новый мир. Хотела отомстить людям за всю ту горечь, что они ей причинили. А теперь один из них вот так просто перечеркнул её жизнь. Он не имел на это права. У него даже не было высшей цели. Он просто пришёл из-за схваченного ими героя. Нелепо. Из-за какого-то никчёмного героя она умрёт? Лиса давилась кровью. Пальцы, сжимавшие рану, слабели, но она всё не могла оторвать взгляда от глаз мальчишки, потому что они говорили громче слов. Сколько бы она ни злилась, это и был ответ. Причина, почему она умерла. В глубине души она и правда понимала. Она бы пошла и сделала то же самое для своих близких, если бы могла. Может быть, если бы она была достаточно сильна, она бы их не потеряла?.. Вопреки логике внезапное, иррациональное чувство подсказало ей, что она почему-то хочет, чтобы у этого парня всё получилось. Нет… Она не должна была желать такого для своего убийцы, и уж точно она не хотела, чтобы планам Лидера что-то помешало, но… Чёрт её раздери, она действительно хотела, чтобы грёбаный Шаман сдох от рук мальчишки, заплатив за то, как с ней обошёлся. — М… б-гха... ска… — едва разлепив губы, еле слышно выплюнула она вперемешку с кровью. Затем качнулась и привалилась к стене, всё ещё конвульсивно подрагивая. Гароу безразлично переступил через распластавшееся тело и пошёл прочь, оставляя девчонку умирать. Что бы та ни пыталась сказать, больше он ничего не узнает. Второй монстр — Шаман — ждал его. Вокруг было всё так же темно, но видел Гароу превосходно, до мельчайших деталей. Долговязый силуэт в бесформенном драном плаще ритмично раскачивался под потолком, исполняя одному ему известный зловещий ритуал. Жуткая, скрывающая лицо маска белёсо скалилась в темноту, словно высмеивая бесславную смерть напарницы, которую тот намеренно принёс в жертву. — Ну давай, урод, — негромко позвал Гароу, приглашающе разводя руками в стороны. Одна из них, обтянутая сетью вен и сухожилий, чёрная и закостеневшая, влажно блестела от сочащейся сукровицы. Омерзительное существо склонилось вперёд, заинтересованно двинуло головой, словно только отошло от транса, а затем протянуло длинную конечность к стене, на которой быстро начала расти остроконечная гексаграмма. Что-то вспыхнуло за спиной — Гароу успел заметить краем глаза, как тело лисы погружается в возникший под ней светящийся круг — и вот уже Шаман выудил безвольно повисшую девушку из портала, сжимая за шею одной рукой. По сравнению с его вытянутым силуэтом миниатюрное тельце казалось ещё более крошечным. Монстр потянулся к ней, согнулся чуть ли не вдвое, приближая зловещую маску к её побледневшей мордочке, жадно ловя предсмертный вздох, упиваясь им. Его затрясло в маниакальном экстазе. Вторая рука Шамана вошла в плоть, как в масло. Быстро, технично и очень кроваво он извлёк ещё тёплое сердце девушки. Потянул, отделяя трофей вместе со шматками мяса. И нетерпеливо погрузил куда-то под свои лохмотья, совершенно не заботясь, что пачкает их тёмно-красным — его бесформенный плащ имел тот же оттенок, был сплошь покрыт застарелыми пятнами крови. Всё произошло стремительно и выверенно, он явно делал это сотни раз. И… Возможно, так только почудилось, возможно, тому виной игра теней или разыгравшееся воображение, но Гароу показалось, что оскал на маске стал ещё шире. Когда уродец переместился за спину, это было куда быстрее всех предыдущих раз. Но и он среагировал молниеносно, на пределе обострённых инстинктов. Гароу уклонился, легко уходя в сторону, позволяя лезвию клинка пройти в сантиметре от виска. Зрачки метнулись, оценивая траекторию ускользающего противника. Монстр исчез, размытой тенью возник в воздухе с другой стороны. Замахнулся снова. Сейчас. Гароу развернулся на одной ноге, стремительно, всем телом — и встретил живот монстра своей подошвой. Шамана согнуло пополам, ожидаемо шатнуло, лишая равновесия. Пользуясь заминкой, Гароу бросился вперёд, налегая всем весом и опрокидывая долговязую тушу. Тяжёлый, глухой удар о пол — Гароу оказался сверху, одной рукой крепко удерживая противника за ворот плаща. Другую руку он занёс, целясь острыми, как лезвия, когтями. Инстинкты вопили: Убей! — но что-то, словно наитие, заставило его сменить траекторию удара. Смутное предчувствие чего-то соединилось в его голове с невнятным, едва различимым предсмертным хрипом девчонки — то ли подсказкой, то ли предупреждением. Ребро ладони обрушилось на маску, разделяя её напополам. Две идеально ровные части разлетелись в стороны, обнажая то, что скрывалось под ними. Сухая, мертвенно-серая кожа, покрытая тёмными струпьями. Посиневшие губы, сшитые крупными стежкам грубой нити. Запавший нос. Ни волос — вместо них гладкая, венозная лысина; ни глазниц; искажённые черты лица, которые словно расплылись, растянулись на крупной черепушке; — но Гароу хватило мгновения, чтобы узнать. От шока перехватило дыхание, и он потерянно застыл, пропуская удар. Лезвие в костлявой руке вонзилось в бок глубоко, по рукоять. Заострённый конец вышел из спины, заставив мышцы сократиться. Изо рта брызнула кровь, обильно и болезненно, оповещая о внутреннем кровоизлиянии, но он даже не обратил на это внимания. Лишь машинально, почти бессознательно ухватился за уродливую кисть на рукоятке, фиксируя клинок на месте. И неверяще всмотрелся в монстра под ним. — Зомбимэн?.. Нет. Этого не может быть. Мысли лихорадочно трепетали, отказываясь принять увиденное. Вытянутое, почти трёхметровое тело едва походило на человеческое, но… мог ли он так измениться под воздействием монстрификации? А это лицо… Оно определённо принадлежало Зомбимэну, вот только его будто вырезали и вшили поверх. При более внимательном рассмотрении он убедился: так и было; такие же крупные стежки, как на губах, окаймляли весь овал натянутой кожи. Услышав, как он его позвал, существо вдруг дёргано скривило лицевые мышцы в уродливом подобии усмешки зашитым ртом. Блеснуло чужими, чёрными провалами глаз. Гароу зарычал; кровь ударила в голову и всё смазалось. Несколько долгих и страшных секунд он не чувствовал ничего, кроме агонии. Она дезориентировала, выжигала нутро, лишая всех органов чувств. Под руками было что-то тёплое и склизкое, но он не открывал глаз. Всё, что угодно, только бы не видеть, не видеть, не видеть это лицо. Не так, не сейчас. Лихорадочные рывки. До ушей донёсся хруст, странно раздробленный, почти ритмичный. А затем всё обратилось неестественно-могильной тишиной. Рассудок начал возвращаться, очертания — проступать во тьме, и только тогда он понял, что сделал. Под ним раскинулось мёртвое тело с развороченной грудной клеткой — туша монстра, которую он в бешенстве разорвал. Рёбра были широко раскрыты, живот вспорот, вываливая наружу тёмно-красное содержимое. Под беглым взглядом угадывались по меньшей мере несколько раздавленных сердец, в остальное Гароу предпочёл не всматриваться. Он дёргано, как-то заторможенно извлёк из себя острый металл, перевалился ногой через то, что осталось от Шамана, и тут же сам припал к полу, выхаркивая кровь. Каждый вдох был тяжёлым испытанием, направляя в мышцы импульсы глубокой боли. Он был почти уверен, что ему пробило лёгкое — слышал хлюпанье с каждым влажным хрипом, которое теперь заменяло ему дыхание. Но сейчас это волновало меньше всего. Было плохо, но не из-за ранений и потери крови. А жив ли вообще Зомбимэн? Что, если он опоздал? Мысль, которую он изо всех сил старался гнать от себя, оформилась предельно чётко и безжалостно, оседая в груди тяжёлым комом. Думать об этом было страшно. Не думать — невозможно. Будто зажигалка в крови — недостаточно очевидно. Теперь он получал дорогого ему человека по частям. Над ним продолжали насмехаться, всё ближе подталкивая к границе отчаяния. Всё здесь было театром жестокого, кровавого абсурда, цирком уродов с издевательской красной стрелкой на входе и руководящим всем кукловодом из-за кулис. Он, словно Алиса в стране кошмаров, проваливался в кроличью нору, и, чем глубже погружался, тем больше навстречу выползало чудовищ, что обитали на дне. С той лишь поправкой, что он не был Алисой, и даже самые жуткие и безумные монстры совершили большую ошибку, пригласив его на чаепитие. Гароу вытер кровавую слюну с подбородка и наконец поднялся. Чуть поморщился, рефлекторно схватился за бок, когда его прострелило болью из потревоженной движением раны. Пальцы нащупали затвердевшую корку, неплотно стянувшую её края — ткани быстро монстрифицировались, что, впрочем, не давало гарантии, что внутреннее кровотечение прекратилось. Нужно было спешить. На труп позади себя он старался не смотреть — не хотел снова видеть… это. Быстро огляделся, ещё раз убеждаясь, что вариантов пути было немного: назад, откуда пришёл, или вглубь подземного убежища. Идти оказалось больнее, чем он думал, но через десяток шагов Гароу приноровился, отодвигая ощущения на второй план. Пролёты, один за другим, тянулись одинаковой чередой. Глухие, сиротливо-пыльные комнаты, длинные узкие коридоры. Везде было запустение — эта часть бомбоубежища, оставленная людьми много лет назад, так и не была обжита даже обитающими здесь монстрами. Значило ли это, что их здесь не так много? Всё было тихо. Гароу едва слышал мягкие звуки своих шагов, петляя в подземном в лабиринте. Чутьё вело его всё дальше, вглубь; инстинкты монстра предчувствовали скорую встречу с себе подобными. Он не обманывался тишиной. Ощущение чужого присутствия — давящее, угрожающее — становилось всё ощутимее, настойчиво сигнализируя об опасности. По мере продвижения вперёд коридор становился всё темнее, затхлый воздух заполнили шелест и звуки копошения — сзади, сверху, со всех сторон. Теперь Гароу отчётливо их видел, тысячи тысяч маленьких чёрных тел, усеявших стены, потолок — весь коридор впереди буквально кишел ими. Они нетерпеливо возились, тесня друг друга; следили за ним, поворачивая в его сторону белые плоские лица. — Я знал, что эти двое не справятся с тобой, — раздался из глубины коридора гнусавый, тоненький голос. — Их приказом было схватить тебя живым, — прозвучало уже из-за спины. — Но я не подчиняюсь ничьим приказам, — и снова сбоку, меняя направление. — Я сам тебя прикончу. Тельца зашевелились активнее. Живая чёрная масса заполонила собою всё пространство, приводя его в движение. Они окружали его, готовые напасть в любой момент. — Я ждал и набирался сил. Теперь я намного сильнее, чем раньше, — Черноспермии собственными персонами синхронно осклабились. — Ты пожалеешь, что смотрел на меня свысока, Охотник на героев. Гароу окинул взглядом бесчисленное множество силуэтов с блестящими в полутьме зрачками. Столь много, что рябило в глазах. Плохо. Этот противник способен был его задержать. Что он вообще здесь делал? Гароу скрипнул зубами от досады. Если бы только… Если бы он добил и Спермия, и Псайкос, когда представлялась возможность, всего этого бы не случилось. — Решил свести счёты, мелкий уродец? А ты тупее, чем я думал. — Гароу скривился в мрачном уродливом подобии усмешки — казалось, мышцы лица напрочь атрофировались, забыв, как улыбаться, да и было ему совсем не смешно. В текущей ситуации всё это казалось таким несвоевременным, нелепым. Сейчас было совсем не до того, чтобы разбираться с докучливым мстительным тараканом, вставшим у него на пути. — Помнится, я давал тебе шанс унести ноги и сохранить свою жалкую жизнь. Больше таких подарков не жди. — Псайкос была права, ты и правда припёрся. Но это было твоей ошибкой, — подхватил поток гнусавых голосов, выдыхая с торжествующей ненавистью: — Здесь ты и сдохнешь. Как и твой дружок Зомбимэн. Они кинулись разом, чёрным градом посыпались со всех сторон, мелкие, вёрткие и прыгучие. Впрочем, так же быстро разлетались и обратно — кулак горного потока позволял защищаться от множества врагов одновременно, кучами раскидывая их в разные стороны. Приходилось двигаться очень быстро, но он успевал отбивать все атаки монстра, больше самоубийственные, чем эффективные. — И это всё? — прокричал Гароу сквозь гул крови в ушах. — Что за жалкие потуги? Ты там собирался убить меня, или убиться об меня? — Я не настолько глуп, чтобы не сделать выводы из прошлого раза! — пискнули Спермии, не прекращая один за другим разбиваться о его кулаки. — Чем объединяться, проще одолеть тебя числом. — Рано или поздно ты вымотаешься, и тогда тебе конец! — Так вот оно что, — хмыкнул Гароу. — Не только непроходимый тупица, но ещё и трус. — Видя, как на него надвигается новая волна, он принял стойку, складывая ладони в заимствованной технике. — Устану? Не оскорбляй меня. Таких слабых мошек… — выпад и сильный удар, докручивая пальцами, — …я готов хлопать до самого вечера. Закрученная по спирали ударная волна пробила зияющую брешь в рядах нападавших, буквально сметая всё на своём пути, проламывая стену в конце коридора — камень лопнул, как скорлупа, от направленного взрывного давления. Впрочем, брешь тут же заполнилась новыми чёрными тельцами — нескончаемая армия даже не думала редеть. И, видимо, осознав, что и правда выглядит глупо, субстанция колыхнулась и тельца начали сливаться — по двое, трое, иногда целыми кучами — увеличиваясь в размерах до человеческого роста. С визгом «Сдохни!» они снова кинулись на него, и Гароу сразу почувствовал разницу. Более прочные и сильные, копии Спермия атаковали с удвоенной скоростью и возросшим упорством. Лезли на него десятками, гроздьями висли на руках и ногах, пытались помешать, замедлить его движения. Спермий был прав — рано или поздно он устанет. Слишком быстрый темп, слишком их много. Попытки контролировать дыхание давались всё тяжелее. Вокруг мелькали яркие вспышки энергии на его ладонях, голубоватые, размытые остаточные следы в воздухе. Гароу яростно оскалился, меча взгляд из стороны в сторону. Отголоски детских воспоминаний вновь ожили в его голове: чёрные тени, лиц которых он не мог разглядеть, не хотел вспоминать — забивали его толпой, мешали с грязью. Но он больше не был ребёнком. Теперь он вырос и мог сам забить толпу. Весёлая злость в бурлящей крови пробуждала хищные инстинкты и чувство глубокого экстаза, извращённой эйфории от того, как уродцы лопались в его руках. Монструозная ипостась брала верх, даря удовлетворение от разрушения и убийств. Спермий испытывал его пределы, но это лишь подстёгивало. Сколь бы сильнее ни был каждый последующий, Гароу разрывал их с одинаковым остервенением и показной лёгкостью. Чтобы победить его, этого было недостаточно. Пол покрылся слоем склизких ошмётков, штаны Гароу, его руки по плечи были в блестящей чёрной жиже. В глазах мельтешило от скорости боя. Реакция, восприятие невероятно обострились. Он читал каждое движение, каждое намерение. Видел, как за спиной появлялись новые сильные клоны, в то время как остальные лезли ему в лицо, пытаясь отвлечь, перетянуть внимание на себя. Гароу выдернул когти из ближайшей туши, ударил локтем наугад, наотмашь — сбоку что-то прерывисто пискнуло и лопнуло, брызгая во все стороны. Кинул взгляд — почти успевает. Развернулся рывком, молниеносно перенося вес тела на одну ногу — выверенное движение до предела напряжённых мышц. Подошва скользнула по влажному полу, подвернулась… и тут он услышал хлопок. Он даже не успел понять, что произошло. Ногу пронзила вспышка боли, настолько ослепляющей и нестерпимой, что он забыл, как дышать. Перед глазами мелькнули красные пятна, он оцепенел в болевом шоке, полностью утрачивая равновесие и контроль над ситуацией. Дальше — удар о пол коленями и локтями, жёсткое, неаккуратное падение, которое даже близко не затмило ощущения разрывающей судороги, охватившей мышцы от стопы к бедру. Пальцы рук непроизвольно сжались, царапая липкий до омерзения пол, из пересохшего горла вырвался глухой вскрик. Его прошиб холодный пот. Гароу затрясло крупной дрожью, замотало, почему-то то вниз, то вверх. Он стиснул зубы, чтобы не закричать снова — единственное, на что был способен в припадке всепоглощающей боли. — Хватайте его, пока не прочухался! На него навалились, полностью скрывая под роем чёрных тел. Облепили, как гусеницу, упавшую в муравейник — он только и мог, что корчиться от жалящих тычек со всех сторон, дезориентированный и обездвиженный под весом живой кишащей массы. Гароу сделал машинальную попытку прикрыть голову, но ему не дали, цепко схватив за руки. Ощутимые пинки посыпались по почкам, спине, затылку, не оставляя живого места на теле. Спермии улюлюкали над ним, жестоко, безжалостно, методично, а главное — непрерывно избивая, пользуясь тем, что он едва мог пошевелиться. Кровавая слюна густо потекла по подбородку — кажется, вместе с ней изо рта он сплюнул горсть выбитых зубов. Но даже так Гароу не издал ни звука — ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, как продолжало нарывать в ноге. Яркая, острая боль простиралась по задней части голени к колену и выше, уже не такая невыносимая, но не менее мучительная. Она разливалась вместе с противоестественным онемением, лишая надежды хотя бы попытаться пошевелить ногой. Малоразборчивый торжествующий писк уродцев смешался в ушах, но смысл не доходил до мозга, занятого совсем другим. Он всё никак не мог сориентироваться, что произошло и насколько всё плохо — Спермий не давал ему такой возможности. Рёбра треснули с жалобным глухим хрустом, привнося в букет нескончаемой боли новых занимательных ощущений. Кровь уже полностью залила лицо, стекала по лбу и волосам. Пришла отстранённая мысль: он теряет время. И это наконец отрезвило. Пока он тут разбирается с этим проблемным ушлёпком, Зомбимэн ждёт его помощи, и ему, должно быть, во сто крат хуже, раз он провёл куда дольше в этом аду. Если всё так и продолжится, он получит только ещё больше увечий и не будет способен помочь даже себе. Нужно было поскорее заканчивать. Ему осточертело участвовать в этом цирке. По телу прошлась мелкая судорога — стянутая кожа начала затвердевать, прямо из неё поползли костяные наросты, неровными буграми окаймляя спину, выгибая позвоночник. Внутренности привычно обожгло, желчь комом встала в горле, но он упрямо терпел, не обращая внимания на горячий металлический привкус из прокушенной щеки. — Он монстрифицируется! Добейте его, скорее! Пока он не закончил! — заверещал Спермий, и его копии закопошились в беспорядочной давке, но безуспешно — хватило пары рваных движений, чтобы отбросить их прочь. Сдерживать его даже такой куче тел становилось всё сложнее. — Держите крепче! — завыл в унисон десяток голосов. Более сильные клоны вцепились ему в руки, шею, волосы, ставя на колени, и он воочию увидел панику на белых плоских лицах. — Что, страшно? — подначил Гароу, пренебрежительно выплёвывая слова прямо в перекошенные физиономии монстра. Говорить было трудно из-за спёкшейся в углах рта крови и окостеневших скуловых мышц — изменения в его теле продолжали происходить в ускоренном темпе, но даже так он не мог отказать себе в насмешке над очевидной бесполезностью потуг этого спермо-недоразумения. — Да не трясись, ты ведь готовился к этой встрече, поймал меня, превосходишь числом, что может пойти не так? Голос Охотника на героев был низким и надломленным, и мальчишка стоял перед ним на коленях, разукрашенный кровоподтёками, избитый до полусмерти — так, как Спермий всегда мечтал, но было в нём столько надменности и превосходства, что Спермий почувствовал, как от злости вскипает кровь. Над ним открыто насмехались, и кто? Храбрящийся из последних сил, отживший своё недомонстр? О, нет. Сегодняшний день должен был стать — и станет — днём долгожданного триумфа, когда он наконец устранит последнюю помеху на пути к трону Короля Монстров, который после поражения Орочи Псайкос прочила приглянувшемуся ей юнцу. Он докажет, что она ошибалась; жаль, выжившей из ума провидице уже не удастся этого лицезреть — давно вышла из игры, поплатившись за свою же одержимость. Он многое сделал, чтобы влиться в ряды новой организации монстров во главе с жутковатым психом, готовился и наблюдал, поджидая удобного момента, и вот, наконец настал час отплатить за своё унизительное поражение. У местного Лидера были на Охотника на героев свои планы, но Спермия это нисколько не волновало — позже он собирался расправиться и с ним тоже. Он больше не будет на вторых ролях. — Готовься. Высшая форма жизни в моём лице — последнее, что ты увидишь, — прошипели клоны жутким хором голосов, приступая к финальному слиянию. Это всегда был волнительный и ответственный процесс — прекращение множества жизней ради образования одной, наиболее совершенной. В такие моменты монстр, привыкший существовать в многоликом обличии, испытывал невыразимую тоску по потере миллиардов своих идентичностей, и вместе с тем это было невыразимо прекрасно — ощутить себя новым, намного более могущественным существом. Все клоны, кроме тех, что вцепились в Гароу, слились в один бесформенный бушующий вихрь, и он был в его эпицентре, окружённый сонмом корчащихся в предсмертной агонии душ. Слипшиеся от крови волосы на голове зашевелились от поднятого в узком коридоре штормового ветра с примесью пыли. Гароу вскинул голову, наблюдая, как аморфная масса мечется, постепенно замедляясь и обретая различимые черты. Проступало нечто, и это нечто лишь отдалённо напоминало слитую в плотный костяк мышц форму Златоспермия. Здесь было иное — гладкое, подвижное и текучее, отдающее тусклым серебристым блеском. Чем явственнее оно проступало, тем меньше вокруг становилось клонов, пока они не исчезли вовсе, оставив лишь двоих, удерживающих Гароу с двух сторон с мрачной торжественностью, словно жертвенного агнца, приготовленного на заклание. — В прошлый раз я был слабее, — с нажимом произнёс новый Спермий неожиданно мелодичным баритоном. — Во мне был лишь десяток триллионов клеток. Сейчас же моё слияние эквивалентно пятидесяти четырём триллионам. Тебе конец. Моё тело в разы быстрее, прочнее и сильнее. Я — высшее существо, стоящее над всеми монстрами на этой планете. И именно я стану их Королём. — Какая презентация, — Гароу саркастично усмехнулся. — Убеждаешь себя? Спермий занёс поблёскивающий кулак. — Просто сдохни. Мгновение — и он возник рядом. По воздуху прошла рябь остаточных изображений. Широкий замах с прицелом в голову… Гароу резко дернулся в сторону, наваливаясь на одного из клонов всем весом и поставляя под удар второго. Удар — без сомнения, смертельный — разнёс ещё секунду назад удерживающего его приспешника в клочья. Гароу пошевелил освобождённой рукой. — Ах ты, дрянь! — Спермий, по инерции оказавшийся за его спиной, тут же развернулся, занося руку для новой атаки. Он кинулся в неё со всей своей полученной разрушительной мощью и подпитывающей его ненавистью, желая лишь одного — прикончить сопляка как можно скорее. Гароу подобрался, исподлобья глядя на несущийся на него сверхскоростной болид. На одном его плече всё ещё повис клон Черноспермия, раненая нога лежала бесполезным балластом. Когда до соприкосновения оставалось чуть меньше метра, он метнулся навстречу, оттолкнувшись здоровой стопой. Сопротивление воздуха, напряжение мышц согнутой в локте руки… Когти легко вспороли летящее навстречу тело — скорость несущегося к нему противника этому только поспособствовала. Спермий издал нечленораздельный звук, насквозь пронзённый встречным выпадом, и по руке сразу потекло что-то вязкое. Гароу чуть дёрнул на себя и провернул ладонь, расширяя рану, насколько это возможно. Зрачки Спермия сузились и задрожали, он открыл рот, но и оттуда вышли не слова, а тёмно-платиновая жидкость. Монстр начал медленно обмякать на его плече, сгибаясь и заваливаясь набок. Гароу оттолкнул его от себя, скидывая на пол, и резко, в одно движение раздавил подошвой череп — по крайней мере, то место, где он должен быть у людей. Громко хрустнуло, и он вовсе не был уверен, что этот звук не исходил из его ступни. Потревоженные движением мышцы травмированной ноги взорвались такой острой пронзающей болью, что он едва устоял на ногах и надрывно застонал сквозь стиснутые зубы. Он понятия не имел, что с его ногой — сломана? подвернул? — но, очевидно, повреждение было серьёзным. Она пульсировала не переставая, чувствовались припухлость и жжение; о том, чтобы сражаться с такой травмой, не могло быть и речи, вопрос был в другом — сможет ли он ходить? Гароу взглянул вниз, как будто хотел просканировать ранение одним лишь взглядом через штанину. Кроссовок промок от крови, что выглядело совсем не обнадёживающе. Он чувствовал жар по всему телу — его лихорадило от прогрессирующей монстрификации, истощавшей, выпивающей все соки, но вместе с тем делающей его более выносливым и невосприимчивым к таким вещам, как боль. Он знал, что у него есть и другие ранения, но почти не замечал этого — сейчас волновала лишь нога. Гароу прикрыл глаза, успокаивая тяжёлое дыхание и мысленно сосредотачиваясь на том месте, где, как ему казалось, болело сильнее всего — соединении голени и стопы. Учитывая, что последняя совсем не хотела отзываться, реагируя на любую попытку двинуть ею ощущением, будто по ней режут ножом — кажется, он повредил связки. Если так, то осматривать её бесполезно — даже будь он врачом, ничего не смог бы сделать. Но было ещё кое-что, что можно было попробовать. В который раз, подчиняясь его призыву, ткани начали меняться, разрастаясь в ходе точечной трансформации. Он вздрогнул, когда что-то наподобие кости поползло под кожей, распарывая уже повреждённые мышцы, но скрепляя две части сустава меж собой. То же происходило и с кожей снаружи — она иссушалась, будто костенела, при этом упрочнялась и теряла чувствительность. Образовался своеобразный каркас, прочное основание, которое поддерживало стопу в состоянии, относительно пригодном для ходьбы. Гароу попробовал перенести вес на многострадальную ногу и тут же ощутил тянущую боль, всё ещё явную, но теперь куда более терпимую. Попытка совершить первый шаг была мучительной, он с хрипом переставил одну ногу, другую и медленно заковылял, пытаясь приноровиться. Передвижение давалось с трудом, каждое касание пятки пола заставляло нервные окончания гореть; сама нога была тяжёлой и скованной, будто в гипсе. Тем не менее, для себя он решил, что вполне может игнорировать это неудобство — того, что сейчас есть, вполне достаточно, чтобы идти дальше, и это главное. Морщась, он неспешно подошёл к куче строительного мусора у стены в отдалении и, запустив туда руку, безошибочно выволок затаившуюся клетку Черноспермия, сбежавшую, когда он разбирался с результатом слияния. Как только его обнаружили, уродец — тот самый, который держал его не далее, как пару минут назад, — завизжал и разделился на десяток более мелких, которые тут же бросились врассыпную. Гароу даже не пришлось сильно напрягаться, чтобы достать каждого — те в ужасе распихивали друг друга и натыкались на стены, где их ждал закономерный конец. Когда он схватил последнего оставшегося за отросток на башке и поднял на уровень глаз, тот заверещал пуще прежнего своим писклявым голоском. — Не-ет, не убива-ай, умоляю! Пощади-и, я всё сделаю, всё расскажу! Всё, что хочешь! Прости меня, прости! Слабый и жалкий, размером меньше кошки, этот Спермий, судя по нешуточной истерике, и правда был последним. В такой ситуации гонора и желания поквитаться у него сильно поубавилось, осталось лишь одно, первобытное, на уровне инстинктов — выжить. — Я не виноват! Не виноват! Это всё Псайкос, она подала ему идею, сказала, что ты придёшь! — вопил мерзкий малявка, дрыгая в воздухе крошечными ножками. — Кому — ему? — оборвал его Гароу. — Л-лидеру… Его так все здесь зовут… А имени никто не знает, — неуверенно пролепетал монстр, и тут же зачастил: — Они заключили сделку! Псайкос всё придумала, спланировала! Она всё отдала, лишь бы завлечь тебя сюда. Всё прошло по её плану, она знала, что ты придёшь, если… — Что за сделка? — вновь перебил Гароу. Дурное предчувствие, не отпускавшее ни на миг, тяжело шевельнулось где-то в районе желудка. — Лидеру нужен… Нужен сильный монстр для каких-то своих целей, подробностей я не знаю… — А взамен? Что Псайкос получила? — Она… Она хотела, чтобы… — Черноспермий захлебнулся словами, как-то совсем по-детски насупил мордочку, -… чтобы ты стал Королём Монстров. Внутри всё упало, разрушая его до основания. Гароу молча застыл. Все его опасения, всё то, что он и так знал… подтвердилось. «Из-за меня…» Эта горькая мысль возникла в полной тишине, без прикрас отражая реальность, к которой он пришёл. Реальность, в которой за его действия расплачивался последний человек, который этого заслуживал. Он почувствовал, будто Псайкос огромной невидимой рукой смяла — нет, не Зомбимэна, а его, Гароу, — сердце. Как нарастает боль где-то там, внутри, разливается жжением в глазах и лёгких. Боль не физическая, нет — хуже; та, которую не выцарапать из-под кожи, не заглушить ничем. Зомбимэн был здесь так долго, совсем один, наедине с этими тварями… из-за него. А он даже ничего не знал. И вот сейчас он здесь, но уже не может ничего исправить. Возможно ли это? Как ему всё исправить?.. — Где Зомбимэн, что с ним? — произнёс он непослушными губами, отрешённо удивляясь тому, как ровно прозвучал его голос в сравнении с тем, что бушевало внутри. Ответ последовал не сразу, и он заставил себя сфокусироваться на лице Спермия, где расцветал какой-то особенный, безотчётный страх. — Я… Я его не трогал, клянусь, — поспешно открестился тот, дрожа, как осиновый лист. И вдруг вновь заголосил: — Не убивай, прошу! Я буду полезен, буду служить тебе! Я правда ничего больше не знаю! — Он захныкал, мерзенько и пронзительно, как ногтями по стеклу. — Отвечай. — Гароу встряхнул уродца, прерывая поток гнусавого нытья. То ли это, то ли что-то иное заставило Спермия мгновенно подчиниться. — Он… мёртв… — выдавил монстр и зажмурился, втянул голову в плечи, словно ожидал, что это будут его последние слова. Гароу ждал чего-то подобного, но поверить всё ещё не мог. Не хотел. Это же Зомбимэн. Он много раз восставал из мёртвых, исцелялся после самых безнадёжных ранений. Он не может умереть. Не сейчас, когда осталось подождать совсем немного. — Показывай дорогу, — приказал он. Спермий, осознав, что его не прикончили мгновенно, открыл глаза и торопливо закивал: — Да-да, я всё покажу, я отведу тебя! И тогда… — он запнулся, но всё же продолжил с надеждой: — …ты не убьёшь меня? Гароу окинул его взглядом, от которого стало не по себе, и внезапно небрежным, почти дружеским жестом похлопал Спермия по щеке. — Не убью. Так звучала очевидная, ничем не прикрытая ложь. Спермий проглотил это унижение — больше ему ничего не оставалось.

***

Своды заброшенного бункера продолжали безмолвствовать, один безликий коридор сменял другой. Прихрамывая, Гароу шёл вперёд; Спермий болтался, крепко сжатый в его руке. Преодолевая лестничные пролёты, они спускали всё глубже, пока, наконец, сумрак не сгустился полностью. Здесь царила кромешная тьма. Воздух стал более тяжёлым и плотным, но всё ещё недостаточно — так или иначе, кажется, система вентиляции справлялась со своей задачей, и ощущение затхлости оставалось совсем мимолётным. Для каких бы целей ни возводилась эта подземная база в недрах горного хребта, она была спроектирована на совесть — здесь долгое время могло бы жить и работать большое количество людей. Жилой отсек сменился техническими помещениями с равномерным гудением генераторов; после них следовал такой же длинный тёмный коридор, но уже глухой, без дверей и возможности с него свернуть. — Почти пришли, — сообщил Спермий. — Пройди до конца, там будет вход. Гароу последовал указанию. Его встретила массивная металлическая дверь — возможно, даже бронированная, но замок или иные запорные устройства отсутствовали. Он навалился на дверь, и та распахнулась с тихим лязгом. Глазам предстало просторное помещение — длинный бетонированный ангар с покатой крышей. Вдоль стены, за поблекшей от времени, некогда белой ровной полосой, рядами стояли самолёты — массивные, частично покрытые чехлами цвета хаки силуэты, по своей форме напоминающие истребители старой модификации. Когда-то величественные, теперь же — давно оставленные в запустении, простоявшие тут не один десяток, а, может, и не одну сотню лет, и, вероятно, уже не на ходу, они словно служили безмолвным мемориалом тех времён, когда человечество погрязло в бесчисленных войнах и конфликтах. Производство оружия, атомная энергия, загрязнение, климат — всё, что привело к катастрофе, исчезновению с лица планеты множества стран и сделало мир таким, каким он был сейчас. Военная техника, созданная для убийства, замерла на века в своём почти первозданном виде в назидание потомкам. Забытая и нетронутая много лет, потому что теперь подобные противостояния были редкостью. Теперь человечество сплотилось против единой общей угрозы, и имя ей — монстры. Возникающие снова и снова, будто из ниоткуда, и поражающие общество, как раковая опухоль. Очередное испытание, уготованное некогда искалеченной, отравленной природой; ещё один урок, который предстояло выучить людям, прежде чем найти ответы на свои вопросы, прийти к чему-то важному… или приспособиться, как и всегда. Гароу прошёл вдоль возвышающихся рядами истребителей в слое ржавчины и пыли — что удивительно, он мог хорошо их разглядеть. Здесь, в отличие от предыдущих помещений, было светло — у самого потолка располагались узкие зарешёченные отверстия, выходящие прямиком на склон горы. Проникающие снаружи лучи света рассеивали полумрак. Здесь же, в конце ангара, располагался ещё один проход — развороченная тяжёлая дверь лежала рядом, смятая, как кусок фольги. Из прохода лился свет, длинной полосой расчерчивая пространство на полу. Когда Гароу шагнул внутрь, ему пришлось зажмуриться — яркий свет прожекторов ударил по глазам, привыкшим к темноте, они заслезились в болезненной рези. Помещение, постепенно проступавшее сквозь затмившую зрение пелену, было поистине колоссальным. После всего, что он здесь увидел, трудно было представить, что подземная база скрывает ещё более внушительные сооружения. Двухуровневый цех поражал воображение своими масштабами — потолок, укреплённый сетью балок, возвышался в десятках метров над головой. Прожекторы освещали залежи технического мусора у стен — какие-то рулоны, коробки, куски брезента, должно быть, сгребли туда, чтобы расчистить пространство в центре. Возможно, раньше здесь производилась военная техника. Сейчас же этот цех был единственным местом, где горел свет — нарочито ярко, высвечивая площадку в середине, будто арену цирка. — Всё, я привёл тебя куда надо, теперь отпусти меня, как и обещал! — пискнул Спермий. Гароу не ответил. Его взгляд замер в одной точке, на надстройке, пересекающей противоположную стену по всей длине. Там, на высоте второго этажа, словно зрители за перилами амфитеатра, стояли двое — парень и девушка. Несмотря на расстояние, он мог хорошо разглядеть обоих. На щуплой фигуре парня болтался расстёгнутый чёрный балахон, руки с засученными по локоть рукавами он засунул в карманы. Девушка стояла вполоборота, на вид ещё более хрупкая, в коротком чёрном платье. Длинные распущенные волосы струились по её плечам. — Эй, я всё сделал, я привёл его! Ну же, помогите мне!.. — Спермий в его руке задёргался, тщетно пытаясь вырваться. Не глядя, Гароу сжал кулак сильнее. Меж пальцев потекла густая кровавая слизь. — Впечатляет, — негромко хмыкнул парень в балахоне. — Пришёл сюда на своих двоих — значит, Шаман уже мёртв. Как тебе это удалось? У него была больше, чем одна жизнь. Я специально позволял ему проводить свои обряды и собирать сердца. Его голос отчётливо разносился по пустому помещению. На красивом лице не отразилось ни тени сожаления от смерти подчинённых, — полнейшее равнодушие; про Лису и раздавленного на его глазах Спермия он даже не упомянул. — Выглядишь не очень, — не дождавшись ответа, тот самый Лидер — без сомнения, это был он — облокотился о перила, с интересом разглядывая Гароу, как какую-то диковинную зверушку. — Псайкос так тебя расписывала, но тебе придётся доказать, что ты действительно можешь быть мне полезен. Надеюсь, ты уже понял — обратной дороги нет. Тебе так или иначе суждено стать монстром, не важно, естественная монстрификация это будет или принудительная. Радует, что ты выбрал первое, иначе все усилия этой глупой курицы пропали бы даром. Не так ли, «Король Монстров»? — Губы парня растянулись в усмешке. — Столько всего было сделано, чтобы затащить тебя сюда, но что-то ты не торопился. Пришлось даже позволить собаке найти нас. Что, думал, всё произошло само собой? Как же. Ассоциация Героев искала бы это место целую вечность. Теперь внезапное исчезновение Бродяги обретало смысл. Об их приближении знали заранее. От него, вероятно, избавились в первую очередь. Впрочем, судьба пса-монстра — последнее, что сейчас волновало Гароу. Всё отошло на второй план, даже болтовня самодовольного подонка не имела значения, шла фоном. Его глаза рыскали по цеху в поисках Зомбимэна — и не находили. Заметив его замешательство, парень в балахоне небрежным жестом указал куда-то себе за спину. — Не это ищешь? — Его губы растянулись ещё шире. Он видел его насквозь. Только теперь Гароу заметил бесформенную кучу у ног парня. Взгляд зацепился за ошмётки на полу, в которых едва ли можно было распознать изломанный человеческий силуэт — скорее, он бы принял его за груду наваленного тряпья или вообще не обратил внимания. С такого расстояния было трудно определить, правду ли говорит подонок. Гароу до боли вглядывался в это нечто, всё больше начинающее напоминать ему застывший в неестественной позе труп. Виски сдавило от напряжения, кровь в голове стучала громко и надрывно. — Ты опоздал, — вновь раздался размеренный голос, и Гароу наконец посмотрел на врага, вперился в него, будто только увидел, впервые по-настоящему придал значение его существованию. — Не дождался тебя твой дружок, — продолжил Лидер, разводя руками в театральном жесте. — Но то не его вина. Он держался молодцом. Под конец, правда, сдавать начал, но и неудивительно. Ведь прославленного героя никто не торопился спасать. — На его лице, словно маска, застыла неестественная широкая улыбка. Холодные жестокие глаза блестели в свете прожекторов. — Я хотел оставить его в живых к твоему приходу, правда. Было бы весело на это посмотреть. Но как-то очень уж долго ты шёл, моё терпение не безгранично. Гароу осознал, что едва может нормально дышать. Почему-то стало очень жарко. Руки задрожали от клокотавшей внутри ярости. Мразь. — Хочешь знать, умолял ли он? — крикнул парень, в предвкушении склоняясь ещё ниже через перила балюстрады; он почти смеялся, упиваясь тем, какой эффект возымели его слова. Лицо исказилось ещё больше, отмеченное печатью безумия. — Я убью тебя, — зарычал Гароу. В голове было оглушительно пусто. Это конец. Да, это и было концом. Он бросился вперёд — не к лестнице, а напрямик к заграждению, на ходу меняясь до неузнаваемости. Удлиннялись конечности, менялась форма черепа, на морде проступил звериный оскал. — Наконец-то. Давай, покажи мне, — Лидер вскинул руку навстречу движущемуся к нему монстру, — насколько ты силён. Пси-волна, способная расплющить десятитонный грузовик, прошла сквозь чудовище, не причиняя видимого вреда — то лишь тряхнуло головой, не замедляясь ни на дюйм. Глаза парня расширились от удивления. Он приготовился вновь применить телекинез; в это же время кости из лопаток монстра изогнулись, сплетаясь в уродливое подобие костянистых крыльев. Охотник на героев оттолкнулся от пола в стремительном прыжке, помогая себе взмахом не до конца сформированных крыльев-отростков — массивное тело, больше чем в два раза превышающее в росте человеческое, взмыло в воздух так легко, как будто на это не потребовалось никаких усилий. Лидер отшатнулся от перил, когда перед ним возникла зубастая морда монстра. Из глубоких провалов глазниц, сверкая кроваво-красным, на него смотрела сама смерть. Он не успел ни вскрикнуть, ни пошевелиться — между ними чёрной тенью возникла Куроши. Она тоже трансформировалась на ходу — щупальца взвились в воздух, защищая её Лидера, отклоняя в сторону неизбежно смертельный удар. Но её задело — когтистая лапа чиркнула по гладкому телу осьминога, оставляя синие кровавые борозды. — С дороги, — прорычал Гароу, отшвыривая её в сторону. Проламывая заграждение, девушка-монстр свалилась вниз. Но и его она замедлила — Охотник на героев повис у основания второго этажа, вцепившись в него одной лапой. Очередная пси-атака обрушилась на него в упор — на мгновение он оцепенел, но пальцы не разжал. Это должно было быть больно, очень больно — Лидер знал об этом — но монстр, будто не замечая, подтянулся второй лапой, наполовину взбираясь на площадку. Перила под ним не выдержали, с лязгом смялись. Обломки плиты перекрытия посыпались вниз. «Почему эсперские силы на него не действуют?!» — Лидер прижался к стене, едва избегая трещин под ногами. Этаж продолжал обрушаться, но монстр не желал падать вниз вместе с ним — едва не срываясь, он всё же уцепился за стену и новым рывком протиснулся вперёд, на две трети оказываясь на надстройке. Всё это время яростный взгляд красных глаз не сходил с парня в балахоне — единственной цели, которую он видел перед собой. Не имея возможности ничего противопоставить такой мощи, он оставался полностью беззащитен. Лидер осознал — всего пара мгновений отделяет его от гибели. — Стой! Тебе он нужен? Держи! — В панической попытке отвлечь его от себя парень пнул лежащий в ногах труп, как собаке бросают кость — тот, словно мешок с мусором, перевалился за край площадки и тяжело рухнул вниз. Но это не сработало. Вместо того, чтобы ловить покойника, Охотник на героев бросился на него. С единственным желанием — убить. Его сбило с ног. Когти впились в плечо — чудом чуть выше сердца. Заминка, колыхание воздуха — тяжёлую тушу оторвали от него. Лидер открыл глаза. Его вновь спасла его спутница. Вскарабкавшись по стене, девушка-монстр напала на Гароу сзади. Гигантские осьминожьи щупальца с шипами опутали монстра, вцепились в него мёртвой хваткой. Она уже полностью приняла полную форму — Лидер редко видел её такой. Там, где у обычных осьминогов находилась мантия, у неё был гигантский череп; из него выходили многочисленные отростки, плотно оплетая врага — ведь только так она могла остановить Охотника на героев… нет, спасти Лидера. Обезумевший монстр отклонился назад, спиной и плечом тараня стену, обдирая нежную кожу прицепившейся к нему осьминожихи. Она пока ещё не отпустила его, но гладкие мышцы дёрнулись, сокращаясь в болевом спазме. По стен посыпалась штукатурка. Она едва справлялась с ним, была для него всего лишь припятствием, досадной помехой, на время отвлёкшей от главной цели. Нереально сильный и быстрый, не поддающийся эсперскому воздействию — таков был следующий Король Монстров. Лидер никогда не видел монстра сильнее. Он недооценил россказни Псайкос, считая её поехавшей на всю голову. Теперь же её одержимость им казалась очевидной. Слишком поздно они осознали — прозвища Охотника и Короля были даны не просто так. Они оказались заперты в клетке с хищником. И это могло стоить им жизни. — Убей его! — закричал он. — Убей его, Куроши! Каким бы сильным ни был Король Монстров, если он неуправляем, то бесполезен для его целей. Оставалось лишь надеяться, что Куроши может какое-то время сдерживать взбесившегося монстра, иначе он может умереть. Зажимая пропитавшийся кровью рукав, парень бросился прочь, к лестнице. Девушка-осьминог же, получив приказ, сильнее вцепилась в Охотника на героев, не давая тому кинуться в погоню. Они покатились кувырком, окончательно проламывая плиту перекрытия — надстройка покосилась, увлекая обоих за собой, вниз. Низкий оглушительный рёв заставил бетонные своды содрогнуться. Второй рёв, не менее яростный, вторил ему в ответ. Два монстра сцепились в смертельной схватке, катаясь по полу; в стороны полетели куски плоти. Сила переполняла тело, опустошая разум. Гароу впился когтями в податливую слизистую плоть, погружаясь в неё, как в масло, разрывая на лоскуты. Девушка отчаянно забилась под ним. Её щупальца причиняли неудобства, жалили — но его костный покров был слишком твёрдым, чтобы нанести серьёзную рану. Из этой битвы чудовищ он выходил победителем. Она постепенно слабела в его тисках, хоть и не оставляла отчаянные попытки сопротивления. Он не церемонился — нужно было закончить с ней как можно быстрее. Затем отыскать второго, пока тот не сбежал окончательно. Он найдёт его. Знал, что найдёт. По запаху крови. Куроши отчаянно отбивалась, хоть и понимала — шансов у неё нет. Щупальца полезли противнику в глаза, намереваясь проткнуть их; елозили повсюду, царапая наугад. Они так плотно сплелись, что можно было подумать, будто они предавались страсти на пыльном холодном полу; но это был танец смерти — безжалостная борьба за выживание, где кровь хлестала в глаза, и каждую секунду тела покрывали новые, всё более глубокие раны. Вверху раздался страшный грохот — несколько последовательных взрывов прозвучали друг за другом, так оглушающе, что у обоих заложило уши. Всё задрожало; с потолка посыпались камни — сначала мелкие, затем — целыми кусками, пока что застревая в балках наверху, но всё равно дробясь и осыпая их бетонной крошкой. Но всё равно они продолжили сражаться, словно взрывы в подземной шахте — это пустяки. Вот только Куроши знала, что они означают на самом деле. Механизм уничтожения базы они с Лидером обсуждали уже давно. Взрывчатка была установлена на каждом уровне, так, чтобы при срабатывании одной из них последовательной цепью охватить все катакомбы. Это был план на случай отступления, на случай, если они больше не смогут вернуться сюда. Лидер смог выбраться и запустить процесс. А значит… Через несколько минут этаж за этажом обрушатся, навсегда замуровав всех и всё, что находится внутри. Куроши никогда не испытывала сомнений: она готова погибнуть за него. Она не раз это делала — без колебаний отдавала свою жизнь ему на откуп, защищала, шла за ним и его мечтой, чего бы это ни стоило… Но сейчас вдруг стало так больно от осознания, что в благодарность за преданность её готовы замуровать заживо под обломками убежища, так долго служившего им домом. Может быть, это был не лучший дом. Может быть, она не была идеальной последовательницей. Но она же… Она… «Куроши, — раздался голос Лидера у неё в голове. — Забирай труп и уходи оттуда.» Глаза девушки-монстра распахнулись. Он не забыл про неё. Не хочет её смерти! Ей отдали приказ. Гул обвала становился всё громче, и тяжёлая волна неумолимо шла к ним, сотрясая землю. Охотник на героев, казалось, совсем обезумел — он не реагировал на внешние звуки, не отвлекался от боя. А вот она — да, и тотчас же об этом пожалела. Он вцепился в одно из её щупалец, на миг раздумий замершее без движения, и резко дёрнул, помогая себе когтями; вырвал у самого основания. Куроши закричала. Терять конечности ей было не впервой, но каждый раз боль была ужасной. К тому же она и без того была потрёпана предыдущими битвами — увы, новые щупальца отрастали не так быстро. Струя синей крови брызнула фонтаном, и Куроши, не думая, инстинктивно поменяла положение тела. Кровь брызнула противнику в лицо. Он зажмурился, всего на миг — но этого оказалось достаточно. Скользкая в собственной крови и слизи, гибкая как пластилин — она вывернулась, ещё больше ранясь о его когти, но выскальзывая из смертельных объятий; напоследок хлестнула щупальцем в лицо, чтобы дезориентировать, задержать. Едва вскочив, она бросилась к телу, лежащему поодаль. Прикасаться к нему не хотелось, но сейчас было не до брезгливости. Одно из щупалец схватило его, обвило в несколько раз, — и она тут же полезла наверх, стремясь как можно быстрее достичь ещё целого прохода, в котором не так давно скрылся Лидер. Сзади что-то резко дёрнуло, да так сильно, что она чуть не слетела со стены. Куроши обернулась. Охотник на героев держал одно из щупалец, не давая ей двинуться. Совсем рядом обвалилась балка, едва не придавливая их своим весом. Плиты начали складываться рядами, как домино — цех разваливался на глазах, грозя вот-вот похоронить их, а они так и стояли, неподвижно глядя друг на друга. Лицом к лицу — если можно было назвать лицами уродливые морды монстров. Она могла бы попытаться отбросить щупальце, за которое он держал — ещё одним меньше, разница невелика, если на кону стояла жизнь… Но не его хватка — тяжёлый взгляд Короля Монстров пригвоздил её к месту, не давая пошевелиться. Полный злобы и угрозы, отрешённый, безумный — этот взгляд говорил ей без слов: её не отпустят, ни за что и никогда, с этим телом. Он пришёл сюда за ним, пожертвовал мирной жизнью, человечностью, окрасил руки в крови, едва не умер — он не отдаст его ни ей, ни кому-либо ещё. Куроши сомкнула свои иссохшие, потемневшие от монстрификации губы. Ей было знакомо это чувство. Ведь у неё тоже был человек, ради которого она пожертвовала бы всем. Пусть Охотник на героев и опоздал… Но, даже так, он пришёл для того, чтобы спасти человека, который был к ней добр. Она едва знала этого мужчину, но не хотела для него такой участи. Его тело уже достаточно истязали; разве не заслуживал Зомбимэн того, чтобы его хотя бы похоронили по-человечески? У неё был приказ от Лидера, но она знала — так или иначе, она не сможет его выполнить. Ещё одна тяжёлая плита обрушилась целиком. Новый грохот сотряс зал, взрывая кучу пыли. Счёт шёл на секунды. Куроши разжала щупальце. Тело выскользнуло из него и упало прямо в руки Гароу. Не дожидаясь его реакции, девушка юркнула в проход. Скрежет балок, что складывались одна за другой, врезался в мозг. Вокруг уже ничего не было видно от пыли и бетонной крошки; прожекторы погасли, погружая пространство в удушливую тьму. Удерживая тело в одной руке, другой Гароу нашарил стену и пошёл наощупь. Идти назад, в катакомбы, было бессмысленно — без знания плана, без проводника он никогда бы не нашёл резервные выходы. Он помнил: где-то здесь были ворота. Заметил при первом рассмотрении помещения; да и не могло их не быть — как-то же ввозили сюда всю технику и детали к ней. Впрочем, даже если он примерно помнил их расположение, найти их сейчас было невозможно, и не факт, что их уже не завалило. Он остановился на минуту, глядя в пространство в полной темноте. Не зная, сколько ещё осталось времени, прежде чем всё здесь разрушится окончательно, но больше не торопясь. Должно быть, это был не худший способ умереть. Он наделал столько ошибок в жизни и получил по заслугам, но, в конце концов, он ведь попытался сделать что-то хорошее? Он… хотел быть с Зомбимэном, хотел найти его, и вот, в конце концов, они воссоединились. Пусть и так. Хотя бы так. Гароу устало прикрыл глаза, приваливаясь к стене и почти сдаваясь. И тут же открыл их вновь — стена под его плечом как-то странно прогнулась, и тут же душераздирающе громкий скрежет раздался над самым ухом. Чутьё монстра заставило его отпрянуть назад — туда, где он только что стоял, посыпались камни. Грохот, новый всплеск бетонной пыли, гулкие удары, один за другим. Вспышка света. Заваренные ворота, веками охранявшие вход в святая святых военного убежища — склады военной техники — не выдержали и проломились под натиском многотонных плит перекрытия, вываливаясь наружу вместе с ними и облаком пыли. Те самые спасительные ворота… Подумать только, они были так близко. Не рассуждая о том, что его едва не придавило, Гароу выскочил наружу. Глотнул ртом холодный воздух с примесью микрочастиц, закашлялся; то ли пошёл, то ли пополз по склону, волоча за собой одной рукой мешающее, тяжёлое, но важное — нельзя отпускать… За спиной всё ещё стоял жуткий грохот — ветра и пустыри разносили его по всей округе, а столп пыли улетал в небеса. Глаза застилало пеленой из слепящего света, песка и пыли. Под ладонью и коленями были острые камни. Постоянно хотелось кашлять. Гароу замер на четвереньках, приложив руку к лицу. Оно горело дикой болью, и эта боль отдавалась в мозг. Или наоборот?.. Он тяжело и часто дышал, и кашлял снова и снова, как будто хотел выплюнуть лёгкие. Они тоже горели, неравномерно — сильнее с одной стороны. Казалось, он плавится в жидком огне. Гароу уткнулся лицом в землю. Всё, что он мог сейчас — это дышать. По крайней мере… пытаться. Это было не так-то просто, но он старался, полностью сосредоточился на этом нехитром занятии. Под часто вздымающимся боком было что-то жёсткое. Он обнимал это одной рукой, это действовало успокаивающе. В конце концов он… Открыл глаза. Вокруг было тихо. Прохладный ветер гулял по склону горы: шевелил сухие травинки (те щекотили щёку), носил сухой запах бетона и влажный — тления. Пальцы скрючились, зачерпнули комья слипшейся, мокрой земли. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы окончательно осознать — вопреки всему, он всё ещё жив. Он лежал под уклоном, головой вниз. В луже собственной крови. Гароу медленно приподнялся на локтях. В голове гудело; даже такое, казалось бы, незначительное усилие вызвало новую вспышку боли и мучительной ноющей слабости. Тянуло назад, к земле — хотелось опуститься обратно и больше никогда не вставать. Стараясь подавить это желание, Гароу замер, пережидая приступ. Его трясло крупной дрожью. Перебирая руками и путаясь в них, как новорождённый щенок, Гароу подполз к телу рядом. Он лежал на спине. Тёмные провалы пустых глазниц были безмолвно устремлены в небо. Труп был настолько обезображен, что его едва бы опознала даже родная мать. Обнажённый, изувеченный, покрытый грязью и застарелой кровью с ног до головы — не было ни единого места, которое бы не растерзали с изощрённой жестокостью. Одно лишь лицо представляло собой омерзительное, угнетающее зрелище — сплошь бесформенное тёмно-бордовое месиво с содранной кожей, сломанной челюстью и раздробленной в крупные осколки черепушкой, из трещин которой засохшей струйкой сочилась кровавая слизь. Гароу думал, что повидал за свою жизнь достаточно повреждений и травм, но он и близко не представлял, что можно изуродовать вот так, до неузнаваемости. В голове не укладывалось, кем надо быть, чтобы — и зачем — сотворить такое. Над этим человеком издевались долго, очень долго. Истязали, морили голодом, ломали каждую кость в теле, одну за другой, снова и снова… Мучительная, страшная смерть. Без сомнений, человек был давно и глубоко мёртв. Иссохшую, синюшно-серую кожу с налипшими кусками чего-то, что когда-то отдалённо могло быть одеждой, сплошь усеивали гнойные язвы и глубокие рубцы — а меж них, словно медленно расползающийся под кожей яд, обширными кровоподтёками темнели трупные пятна. И этот запах… Тяжёлый, специфический; его ни с чем невозможно было спутать, ощутив хоть раз — удушливый запах смерти. К горлу подступила тошнота. Образ Зомбимэна, хранимый в его памяти, сопровождался мягкой улыбкой, открытым взглядом внимательных глаз и ёжиком коротких чёрных волос, которые иногда так забавно топорщил ветер. Сейчас ничего этого не было. Не осталось ни одной знакомой черты — их смыло кровью, переломало, искалечило. Редкие клоки волос, проступавшие из-под кровавой корки, слиплись с черепушкой — цвет их невозможно было определить. Пальцы, что когда-то добродушно трепали его шевелюру, застыли окоченевшими скрюченными обрубками. Зомбимэн всегда был константой, единственной постоянной величиной в их безумно изменчивом мире. Человеком с устоявшимися принципами и привычками, доведёнными до автоматизма. На которого всегда можно было положиться, невозможно убить, и время было над ним не властно. Видеть его таким было страшно, неправильно. Перед ним лежало просто… Тело. Чужое, мёртвое, лишённое любых опознавательных признаков. Два этих образа в его голове никак не хотели соединяться воедино, рождали отторжение. Гароу не хотел верить в то, что видели его глаза. Нужно просто немного подождать, решил он. Дать время. После пережитого вполне естественно, что восстановление не могло быть мгновенным. Но он множество раз своими глазами наблюдал, как герой залечивал самые ужасные, смертельные раны. Его регенерация была сверхчеловеческой. И даже сейчас Гароу верил — у него получится. Зомбимэн не давал ему поводов сомневаться в себе. Он никогда раньше его не подводил. Подумав так, Гароу ощутил вдруг ужасную усталость. Как будто все потрясения последних суток разом обрушились на него. Лечь, свернувшись калачиком, застыть навсегда, без мыслей, без движения — была то блажь или, может быть, слабость — он навязчиво ощущал, как тяжелеет голова, а мышцы наливаются свинцом. Во рту была странная горечь. Гароу не хотел разбираться в её природе. Возможно, так по-прежнему проявляла себя тошнота. Этот день тянулся бесконечно долго. Наверное, ему и самому нужно было… отдохнуть. Припадая на один локоть, он дополз до ближайшего валуна — каких-то полтора метра забрали все силы, и Гароу с благодарностью привалился к прохладной поверхности, отчётливо ощущая спиной все выступы и неровности своей новой опоры. Ему стремительно становилось хуже. В бою он не щадил себя. Отстранился от чувства боли, запретил себе думать о ней — не было времени на осторожность и саможаление. Но теперь, когда адреналин спал, последствия не заставили себя ждать. Каждый мускул, каждая полученная рана сдавленно гудели, посылая по телу волны болезненного жара. Нога, казалось, жила своей жизнью. Она часто подёргивалась — мышцы сокращались в импульсах острой нарывающей боли. Его и самого трясло. Гароу стиснул зубы, стараясь дышать глубже и ровнее, но каждая попытка сопровождалась сиплым булькающим звуком, идущим из подреберья. Он мучительно закашлялся, сгибаясь пополам. Пачкая подбородок, изо рта потекла тёплая кровь. Спазмы спровоцировали новую вспышку боли — Гароу захрипел, хватаясь за бок, из которого толчками выходила тёмно-красная жижа. Его будто обливали изнутри кипятком всякий раз, когда он пытался сделать вдох. Это длилось и длилось, пока, наконец, надрывный кашель не начал понемногу сходить на нет. Гароу замер, боясь пошевелиться. Он так и остался сидеть, сгорбившись, подтянув колени к животу. Ладони продолжали напряжённо зажимать дыру в теле, как будто это могло помешать крови сочиться сквозь пальцы. По небу плыли облака. Взгляд застыл в одной точке, не фокусируясь ни на чём конкретном. Он не знал, сколько прошло времени, как долго он молча сидел под бескрайним пасмурным небом. Боль не отступала, и минуты тишины нельзя было назвать передышкой. Но он убедил себя, что у этого ожидания была цель. Зомбимэн должен был очнуться с минуты на минуту. И тогда… Что тогда? Взгляд Гароу медленно опустился вниз, на свои руки. Костлявые, окровавленные лапы монстра с длинными изогнутыми когтями нелепо сдавливали сквозную рану. Он отнял их, позволив тонкой струйке свободно стекать по тёмной бугристой коже, и поднял выше, вглядываясь так, словно хотел найти в них ответ. «Он не захочет видеть меня таким.» Эта мысль была обезоруживающе простой. Наверно, поэтому и пришла в первую очередь, минуя более тяжёлые, которых хотелось избежать. Заглушая тревогу, измученный, будто плавающий в киселе разум зацепился за неё и пошёл в этом направлении, разматывая клубок противоречивых ощущений. Возможно, это было абсурдным — беспокоиться о том, что Зомбимэну не понравится его видок, но Гароу действительно не хотел представать перед ним в форме монстра. Тому не было рациональных причин, ведь герой уже видел его в монструозном обличии и с самого начала прекрасно знал, с кем имеет дело. Вряд ли сейчас это что-то меняло. И, тем не менее… Одна лишь мысль о том, что пронзительные красные глаза будут смотреть на него с отвращением, была невыносимой. Только не сейчас. Он не был к этому готов. Гароу сделал медленный вдох, стараясь сосредоточиться на ощущениях в теле. Густая кровь расходилась по сосудам изматывающим жаром. Его лихорадило. Он мысленно обратился к тянущей боли, стараясь погасить её, унять гулкое сердцебиение. Дневной свет мешал, раздражая сетчатку. Гароу плотно зажмурил глаза. Сначала было просто покалывание. Постепенно, будто нехотя оно распространилось всюду, от затылка до кончиков пальцев. Минута за минутой он сидел, слушая своё сиплое прерывистое дыхание; ощущая, как кожа леденеет от липкого пота. А затем наконец пришла долгожданная вспышка, скрутила, заставила повалиться набок. Он беспорядочно задёргался. Из глубины диафрагмы рвались невнятные звуки, похожие на вой раненого животного. Суставы ломало, выворачивало наизнанку резью в животе. Попытки контролировать это заканчивались помутнением — в голову давало чем-то тяжёлым, и всё тускнело и плыло, едва удерживая его на грани сознания. Возвращаться назад было тяжело. Слившись с ипостасью чудовища, став с ним единым целым, измученное тело не желало проходить процесс обратной трансформации. И всё же у него получалось. Медленно, по частям он вырывал живое мясо из закостеневшей личины, хватая ртом воздух. Прошло не меньше двадцати минут, показавшихся ему вечностью, прежде чем его начало отпускать и он рискнул открыть глаза. Гароу подтянул руку к лицу — простое движение далось неимоверным усилием — и вгляделся сквозь постепенно расступающуюся пелену. Ладонь заметно уменьшилась в размере и уже не походила на лапу монстра, но и человеческой не была. Кожа бугрилась ссадинами и остатками чешуи; на всё ещё тёмных концах пальцев красовались когти. Но и такой результат уже был чудом. Обращаясь в этот раз, он не рассчитывал даже на то, что сможет сохранить рассудок, не говоря уже о возврате к прежнему облику. Однако, раз уж он выжил, превращение было необходимостью. Пусть с огромным трудом, пусть не до конца, но он всё же смог подавить прогрессирующую мутацию. В этот раз — возможно, только в этот — ему повезло, но следующий обещал стать последним. Раны заныли с новой силой, словно только и ждали своего часа — пришлось прикусить губу с внутренней стороны, чтобы прийти в себя и хоть как-то отвлечься от нарастающей ломоты. Гароу сглотнул солоновато-горький привкус крови в машинальной попытке принять сидячее положение и обернулся. Зомбимэн — то, что от него осталось, — всё так же лежал неподвижным поломанным трупом, не выказывая никаких признаков улучшений. Может… нужно было больше времени? Сколько уже прошло, Гароу не мог сказать, но, очевидно, этого было недостаточно. Пока. Если ещё немного подождать, тогда уж точно активируется регенерация. Он ведь самолично видел, как герой восставал из ошмётков… Гароу всё же сплюнул тягучую тёмно-красную слюну и вытер подбородок тыльной стороной влажной, перепачканной в земле кисти. В голове слегка прояснилось, и он, холодея, невольно впервые задал себе вопрос: а возможно ли вообще восстановиться из состояния, когда твоё тело сгнило? Раньше Зомбимэн всегда начинал регенерировать сразу. Почему теперь не так? Сколько, чёрт возьми, ещё ждать? Впервые ему стало так страшно — не за себя, за другого человека. Этот страх не шёл ни в какое сравнение с эмоциями, которые сопровождали его во время боя. Даже перед лицом смертельной опасности он не чувствовал и толики столь тягостного, гнетущего ужаса. Сердце сжалось в предчувствии неизбежного, но он всё ещё не хотел принимать страшную реальность. Гароу вновь подполз к телу, склонился, болезненно вглядываясь в смутно знакомые, изуродованные черты. — Эд, — позвал он хрипло и услышал отчаяние в своём сорванном голосе. Конечно, никто ему не ответил. Он остался совсем один, с молчаливым и безучастным ко всему мертвецом. Если бы мог, Гароу бы заплакал, как ребёнок, но в сухих воспалённых глазах не было ни слезинки. Могли ли монстры вообще кого-то оплакивать? Всего, что он сделал, было недостаточно, чтобы его спасти. Слишком поздно. Зомбимэн умер. Убит, из-за него. Это было его расплатой. Гароу закричал. Низко и надрывно, страшно, сгибаясь к земле. Снова эта боль, убивающая, выжирающая нутро — сильнее физической. Ни скрыться от неё, ни убежать, невозможно стерпеть. Руки беспорядочно зацарапали грудь, будто хотели добраться до источника боли, вырвать его, уничтожить, раздавить — лишь бы всё это прекратилось. Он закричал снова, истошно, теряясь в охватившем его исступлении, в беспросветной тоске и скорби. Наверно, это и был его способ оплакать того, ради кого он пожертвовал бы всем, если бы мог — вот так, надрываясь во весь голос, стоя на коленях у его хладного трупа. Пред лицом его горя всё иное померкло, став ненужным и бессмысленным. Осознание, что ничего уже не изменить, что он больше ничего не может сделать, было поистине ужасным. Нет, нет… Нет… Гароу часто замотал головой, бессознательно впиваясь себе в живот, распарывая кожу острыми, как заточенные кинжалы, когтями. Так не должно быть. Этого не должно было случиться… «Почему ты умираешь? Я же… Я же пришёл…» Он обессиленно повалился на землю, сбиваясь с дыхания и прикрывая выжженые непролитыми слезами глаза. «…за тобой…» Его лицо исказилось в беспросветной муке. Король Монстров, сильнейший и беспощадный — сейчас он загибался в бессилии, не понимая, что ему делать; несмотря на все свои старания, будучи не в силах помочь человеку, который когда-то наплевал на все его прозвища и на мнение остальных. «А что, если…» На ум пришла Ассоциация Героев — именно ей бросил вызов Зомбимэн, когда приютил Охотника на героев, нарушив тем самым установившийся миропорядок. Что, если герои смогут помочь? С их наработками и технологиями, с изобретениями мальчишки-Императора, элитарной медициной — может, у Зомбимэна был шанс? Нет, Гароу не верил, что яйцеголовые из Ассоциации могут воскрешать из мёртвых. Но ведь бессмертный герой S-класса — не обычный мертвяк. Вдруг ещё не всё потеряно?.. Он ухватился за призрачную надежду, как утопающий за соломинку, чувствуя учащённое сердцебиение, казалось, готовое вот-вот сломать многострадальные рёбра. Как же он сразу об этом не подумал? Зомбимэн тяжело ранен, ему нужно в больницу. Там, по крайней мере, ему смогут помочь лучше, чем он. В другой ситуации Гароу и сам бы над собой посмеялся. Идея не выдерживала никакой критики, была пропитана слепой верой в чудо, практически безнадёжной… Но это было хотя бы что-то. Если есть хоть малейшая возможность… Если ещё не всё потеряно… Он должен был попытаться. Всё, о чём он сейчас просил — хотя бы крохотный шанс для Зомбимэна. Сложнее всего было встать. Ноги совсем не держали, особенно одна — при попытке опереться на неё мышцы от пятки до бедра пронзили яркие всполохи, и Гароу рухнул обратно, кривясь в нарастающей муке. Рана адски болела, но, самое плохое — из-за неё нога стала неспособным функционировать, обременяющим балластом. Он обернулся. На пересечении голени и стопы, там, где задиралась штанина, кожа была тёмно-бордовой и воспалённой. Разрыв пришёлся аккурат на сухожилие — опасная травма, полностью лишившая конечность подвижности, сейчас так некстати напоминала о себе глубокими нарывами. Гароу уставился на больное место — так, словно винил его во всех несчастьях. Ему некогда было заботиться об этом. Главное, чтобы он мог идти. Повинуясь его воле, ткани начали видоизменяться — разрослись, уплотнились, вновь превращаясь в костяной каркас, прочно опоясавший рану и всё прилегающее к ней ниже колена. Он попробовал наступить. По затвердевшим мышцам прошлись отголоски боли, но, была она или нет, это сработало — нехитрый фокус с частичной монстрификацией вновь позволил ему стоять. — Держись, — сказал он едва слышно, одними губами — быть может, скорее самому себе. Осторожно, как хрупкую вещь, Гароу поднял истерзанное тело Зомбимэна на руки. И сразу почувствовал, каким он был холодным и жёстким, задеревеневшим. Голова трупа безвольно откинулась и повисла на сломанных шейных позвонках. Гароу поспешно перехватил её за затылок и аккуратно прижал к себе, стараясь зафиксировать, чтобы она не моталась. Пальцы тут же измазались в склизкой мозговой жидкости, вытекающей из расколотого черепа. Гароу казалось, он переживал кошмар наяву — трудно было передать весь ужас происходящего от соприкосновения с липкой кожей трупа. Устойчивый гнилостный запах почти сразу обволок его всего, въелся в ноздри, впитался в волосы. Стараясь не концентрироваться на этом, не думать ни о чём, он шёл вперёд. Спуск был продолжительным, но закончился быстрее, чем можно было ожидать — выход из нижнего уровня убежища оказался у самого подножия горы. Дальше пошла степь, бескрайняя, с сухой травой и низко нависшим серым небом. Где-то впереди, очень далеко, виднелся город — высотки можно было разглядеть даже отсюда. Но, чтобы достичь его, нужно было преодолеть пустынную равнину, где, кроме ковыляющего со своей ношей Гароу да кружащих изредка птиц, на многие километры вокруг не было ни одной живой души. Он шёл долго и медленно, волоча за собой занемевшую ногу, но в конце концов начал выбиваться из сил. Зомбимэн был тяжёлым и твёрдым, как булыжник, оттягивал руки. Стараясь не думать о том, что мёртвые тяжелее живых, Гароу перехватил тело поудобнее. Шаг, другой, третий. Он шёл и шёл, отрешившись от всего, слушая только шелест ветра и своё тяжёлое дыхание. Иногда кружилась голова, и тогда он ненадолго прикрывал глаза, но не переставал идти. Прошли, наверное, часы — а, может быть, мгновения, — прежде чем Гароу смог достичь черты города. Солнце было ещё высоко на небосводе, прохожие разбегались — он даже не смотрел на них. Знал лишь одно: нужно идти вперёд. Куда?.. Больница. Точно, больница. Он вынырнул из оцепенения, пытаясь сориентироваться. Всюду были вывески, цветные блики, звуки машин. Надо идти дальше, как бы тяжело ни было переставлять ноги. Нельзя останавливаться. Не разбирая дороги, он продвигался по узкой улочке — или то была проезжая часть? — пока едва не налетел на кого-то, в два раза превышающего человеческий рост. Гароу поднял голову. Морда монстра показалась ему тёмной бесформенной тенью — его слепило в свете солнца. — Смерть людишкам!!! — пророкотал антропоморфный урод. Сначала Гароу даже не понял, что к чему. Он машинально ушёл в сторону, уклоняясь от удара — монстр пролетел мимо, ломая ни в чём не повинный дорожный знак. Пришла догадка, что на него устроили засаду — недобитый глава шайки выродков вполне мог послать кого-то в погоню; но монстр не выглядел сильным, скорее — просто раздутой горой мускулов без особых изысков. Скорее, болван просто разгуливал по городу и крушил что ни попадя, дожидаясь, когда его остановят герои или доблестная полиция, и понятия не имел, с кем волей случая ему пришлось столкнуться. Впрочем, даже такой противник сейчас мог доставить проблем — уставший, с Зомбимэном на руках, Гароу не был способен сражаться в полную силу. Он не рассчитывал, что что-то способно преградить ему путь, и, пока неуклюжее существо поднималось после близкого знакомства со знаком платной парковки, спешно обдумывал, как поступить. Принять решение он не успел. Сзади послышалось: — Молодой человек, вам лучше отойти на безопасное расстояние. Я разберусь с этим монстром. Этот ворчливый старческий голос Гароу не спутал бы ни с чем. Медленно, не веря сам себе, он обернулся. Перед ним стоял Бэнг. Встопорщенная седая шевелюра, согнутая спина, фирменная одежда додзё — старикан ни капли не изменился, оставаясь в точности таким, каким Гароу его помнил. Встреча была столь неожиданной, что Гароу воззрился на него, молча проглатывая очередную насмешку судьбы. — Гароу? — Густые брови старого мастера поползли вверх, глаза расширились от изумления. Несмотря на слой крови и изодранное тряпьё, он тоже мгновенно узнал заблудшего ученика. — …Что с тобой? Где ты был? Наверняка бы кто-то иной, встретив бывшего наставника, испытал ностальгию. Гароу с его «потрясающим везением» хотелось плюнуть в лицо мирозданию, создавшему чёртов закон подлости. Для него обстановка совсем не располагала к тому, чтобы предаваться сантиментам. Ведь именно тогда, когда он едва был способен стоять на ногах и не мог защищаться, он напоролся на Серебряного Клыка — последнего, кому вообще хотел попасться на глаза. Их предыдущие встречи были далеки от гостеприимных чаепитий. Старика можно было понять, вот только для Гароу это ничего не меняло. Он застрял между монстром и героем S-класса — одним из единиц, кто способен был ему что-то противопоставить. Почему это должно было случиться всего в шаге от цели?! Разбираться со стариком совсем не было сил — Гароу подозревал, что новый бой на грани возможностей его попросту убьёт. Бэнг внимательно разглядывал молчащего ученика. От него не ускользнуло его состояние — всклокоченные, красные от крови волосы, безумный горящий взгляд. Парень загнанно дышал, инстинктивно крепче прижимая к груди израненное тело, которое держал в руках. Как же сильно Гароу изменился за месяцы, что они не виделись. Почему он в таком виде, что с ним приключилось и что он пережил, насколько сейчас опасен — об этом и многом другом оставалось только гадать, до сих пор Охотник на героев не проронил ни слова. Монстр наконец поднялся и, зловеще подвывая, бросился вперёд. Гароу снова ушёл с линии атаки, слегка пошатываясь, и повернул голову к Бэнгу в напряжённом ожидании, когда тот нападёт. Вдруг он открыл рот и, неожиданно для самого себя, отрывисто произнёс: — Зомбимэн. Мне нужно в больницу. Пропусти меня. Лицо Бэнга отразило широкий спектр эмоций — удивление, облегчение, непонимание, сомнение… Ясные голубые глаза, обрамлённые сетью лучистых морщин, вновь вернулись к телу мужчины, которое столь бережно прижимал к себе его бывший ученик. Пару долгих секунд в его сознании шла борьба между долгом и сердцем, обязательствами и чувством вины. Наконец он поднял глаза на Гароу, определяясь — он слишком хорошо знал своего ученика, чтобы понимать — ответов на свои вопросы он от него не получит. По крайней мере, сейчас. — Иди. Монстра я возьму на себя, — изрёк старый мастер, слегка мотнув головой в сторону. Не веря своей удаче, Гароу на миг застыл, но тут же скользнул мимо, оставляя несостоявшихся противников за спиной. Светлое здание больницы вынырнуло из-за угла. Гароу замедлил шаг, нерешительно озираясь. Он никогда раньше здесь не был и даже не знал, сюда ли ему нужно — как назло, не попадалось ни одного указателя, а случайно подвернувшаяся компания подростков, едва завидев его, шарахнулась в сторону прежде, чем он успел с ними заговорить. Он прошёл по территории ухоженного садика мимо парковки машин скорой помощи и наконец увидел крыльцо главного корпуса, куда как раз вышли две медсестры в фирменных бледно-розовых костюмах. Девушки о чём-то негромко переговаривались, не замечая его приближения. В руках у каждой было по телефону и по пачке сигарет. Гароу взошёл на крыльцо. Только тогда они наконец подняли головы и застыли, уставившись на него с суеверным ужасом. — Помогите, — выдавил Гароу, силясь подобрать слова. Он кивком указал на тело в своих руках. — Ему нужна помощь. Разглядев труп, одна из девушек завизжала, отшатываясь от него. Вторая, тоже отступая, взмахнула рукой: — Убирайтесь отсюда! Немедленно! Или я вызову полицию! Услышав крики, на крыльцо выбежали мужчины в медицинской униформе. — Что здесь случилось?.. — при взгляде на странного гостя тирада одного из прибывших оборвалась на полуслове. — Ками-сама, что это такое… Они таращились на него во все глаза. С другой стороны к ним уже спешил охранник с рацией наперевес. Поднятый переполох совсем не входил в планы. Одним своим видом он привлекал излишнее внимание. Гароу понял — нужно уходить. Он сухо сглотнул, в последний раз глядя на героя и убеждая себя, что поступает правильно. Ему не хотелось оставлять Зомбимэна с этими людьми. Внутри всё ныло, противилось этой мысли. Единственное, что помогло решиться — понимание: своим присутствием он только навредит. Гароу присел на одно колено и плавно опустил драгоценную ношу на ступени, стараясь уложить его так, чтобы поза искорёженного тела не казалось чересчур неестественной — вот и всё, что он сейчас мог для него сделать. — Помогите ему, — повторил он отчётливо, с нажимом. — Свяжитесь с Ребёнком-Императором. С кем угодно из Ассоциации Героев. Они должны знать, что он здесь. По крайней мере, так Зомбимэн будет не один. Да, так будет правильно. Гароу с трудом представлял, что ждёт его завтра. Пусть хотя бы мальчишка приглядит за ним. Никто его не останавливал, не спрашивал ни о чём. Он просто вышел на улицу и побрёл вдоль дороги, сам не зная куда. Вокруг сновали люди, слышались звуки сирен где-то вдали — ему было всё равно. На душе было тяжело, гадко, как-то разом навалились опустошение и смертельная усталость — он еле переставлял ноги, ссутулившись под гнётом переживаний, точно больной старик. Гароу засунул руки в карманы, пытаясь — безуспешно — унять их дрожь. Пальцы укололо. Он машинально выудил пластиковые осколки — подаренный Зомбимэном смартфон последней модели, залитый кровью и грязью, раскололся на несколько частей и не подлежал восстановлению. Горло сдавило в спазме. Ему даже показалось, что он сейчас заплачет, но слёз по-прежнему не было — только голова готова была лопнуть да глаза выжигало сухим огнём. Он уже не вывозил ни физически, ни морально. Головокружение только усиливалось. Гароу запнулся, теряя координацию; пришлось схватиться за первую попавшуюся опору — кажется, это был забор. Он плохо видел то, что было вокруг — зрение стало туннельным, обращённым куда-то в себя. Гароу почувствовал: ещё немного — и он упадёт прямо здесь. Нужно… Найти какую-то нору, безопасное место, где его никто не тронет, забиться туда, отлежаться. Главное только — доползти… Он зашарил по карманам изодранной в клочья одежды. Квартира Зомбимэна — его спасение — должна была быть где-то поблизости. Ключ, ему нужен был ключ… Где же он?! Неужели потерялся, выпал во время боя?.. Ничего, кроме разбитого телефона, в карманах и в помине не было. Последняя ниточка, которая связывала его с Зомбимэном, оборвалась. Хотелось выть от бессилия. Он потерянно стоял посреди улицы и слушал своё сиплое и частое, почти паническое дыхание. Всё рябило, слипалось в неясную кашу. Он не знал, что ему теперь делать. Как жить дальше, и зачем? — Тебе есть, куда пойти? Гароу не сразу понял, что обращаются к нему. Он поднял помутневший взгляд, с трудом фокусируясь на человеке перед ним. Это был Бэнг. Должно быть, старик уже разобрался с монстром и теперь догнал его — Гароу не понимал, зачем, а потому не ответил, всё ещё силясь разглядеть выражение его лица, которое предательски ускользало. — Можешь укрыться у меня, — сказал вдруг Серебряный Клык. — Иди в додзё. Никому не придёт в голову искать тебя там. Его голос звучал необычайно мягко, как если бы он протягивал руку озлобленному, перепуганному дикому животному в попытке демонстрации своих мирных намерений. — Я вернусь, как только закончу здесь, — добавил Бэнг. — Не теряй времени, скоро здесь будет полиция. С этими словами он развернулся и пошёл обратно, а Гароу остался на месте, изумлённо глядя в удаляющуюся спину престарелого учителя.

***

Если бы ему сказали, что он когда-нибудь вернётся в додзё Бэнга, Гароу бы не поверил. Очень давно, будто бы в прошлой жизни, он по своей воле покинул место, столько лет служившее ему пристанищем — покинул не на лучшей ноте и в полной уверенности, что больше никогда не ступит на этот порог. И, тем не менее, он был здесь. Как и всегда, ворота додзё были гостеприимно открыты для всех желающих, но внутренний дворик встретил его тишиной. Упадок был виден невооруженным глазом. Когда-то это место кипело жизнью — ученики со всех префектур постигали здесь искусство Кулака Горного Потока, теперь же додзё пустовало. И, тем не менее, было заметно, с какой любовью и педантичной заботой здесь поддерживали порядок, насколько это было возможно — регулярно подметали, собирали листву, ухаживали за щедро усаженной по периметру растительностью. Гароу бросил взгляд на домик с двускатной остроконечной крышей, но и он не хранил следов давнего побоища — заменили панели на стенах на более свежие, починили и отреставрировали всё, что он разрушил и разломал. Если он и готов был испытать стыд, то точно не сегодня. На это просто не было сил — измождённый разум едва ли был способен связно мыслить, а полученные ранения напоминали о себе всеми возможными способами. Откровенно говоря, если бы не эти обстоятельства, он бы ни за что не вернулся сюда. Возвращение влекло за собой слишком многое, чего он делать не хотел. Например, объясняться со стариком. Но он не знал больше ни одного подходящего места и чувствовал себя слишком плохо, чтобы противиться этой вынужденной мере. Прихрамывая, он прошёл чуть дальше, привычно огибая можжевельниковый бонсай, высаженный вдоль дорожки. Всё здесь было знакомо и навевало воспоминания. Хорошие и плохие, приятные и не очень — они были всюду, в каждом камешке, каждой доске, в приставленных к стене пристройки метле и граблях для песка. По левую руку располагалась тренировочная площадка. Заметив характерный след, когда-то оставленный на ближнем тренировочном чучеле, Гароу всё же испытал что-то вроде мимолётного сожаления. Над аркой у входа в додзё традиционно раскинулась неизменная симэнава с развешенными на ней бумажными талисманами. Прямоугольные полосы, закреплённые грубыми нитями, слабо колыхал ветер. Гароу остановился, быстро скинул обувь и поклонился по направлению ко входу. Затем он поднялся по ступеням и распахнул входную дверь. Здесь тоже царили пустота и запустение — негромкий вроде бы звук створок ощутимо разнёсся по помещению. Из завешенных тканью окон в додзё разливался приглушённый свет. Перегородка в тренировочный зал была открыта, и с противоположной, дальней от входа стены Гароу разглядел камидану. В прочих школах искусств на ней могли располагать фотографии основателей, предметы поклонения духам и оружие, символизирующее учение. Здесь же была всего одна надпись, крупно, от пола до потолка выведенная каллиграфической кистью: «Гармония тела — дисциплина, совершенство духа — водная гладь». — Мастер! Вы уже вернулись? — из комнаты выглянул Чаранко. Беззаботный вид парня мгновенно испарился, когда он увидел, кто сегодня решил посетить додзё. — Ты?! Гароу замер, совсем не ожидая, что здесь будет кто-то ещё. Определённо, он и удача — понятия несовместимые; всё, что могло, стабильно шло наперекосяк. — Да как ты… — от возмущения его бывший соученик запнулся в словах, но это не помешало тому шагнуть вперёд и решительно преградить нежданному гостю путь. — Да как ты посмел сюда заявиться?! Да ещё и… в таком виде! Ты, который опозорил мастера, разрушил его додзё!.. — Парень нахмурился и встал в боевую стойку. — Хочешь снова здесь всё разгромить, одного раза тебе было мало?.. Убирайся! Я не позволю тебе дальше и шагу ступить! Растрёпанный, в домашней футболке и растянутых спортивках, он напоминал нахохлившегося птенца, а своим нелепым видом мог напугать разве что младенца. Слышать угрозы из его уст было просто смехотворно. Кого там этот неуч собрался останавливать? Гароу почувствовал раздражение. Отправляясь сюда, он хотел отдохнуть — нуждался в этом — и последнее, на что рассчитывал — опять вступать с кем-то в бой. Впрочем, на то, чтобы разобраться с болваном, много времени не понадобится. Гароу сделал шаг, нарочито небрежно, демонстративно пересекая порог. — Ну, попытайся. — Прекратите! — донёсся откуда-то сзади голос Бэнга. Но было поздно. С громким боевым кличем Чаранко бросился на врага. Гароу видел этот удар. Знал, куда тот целит. Он читал противника, как открытую книгу — каждое до единого движение, каждое намерение. Отразить очевидный приём не составляло никакого труда, но вдруг он понял, что не может пошевелиться. Тело резко отяжелело, перестав подчиняться — странное ощущение, как у безвольной куклы, которой разом перерезали все нити. Как в замедленной съёмке, он качнулся вперёд, получая смазанный удар по лицу. — Гароу! — взволнованный окрик Бэнга. Глаза закрылись, почти с облегчением позволяя провалиться во мгновенно поглотившую темноту. Последнее, что он ощутил — движение воздуха, и понял, что падает, падает…