Я тебе не игрушка!

Никто так и не заснул. Утро наступило незаметно, мутно и без солнечного света. Дождливый Лондон – в этом его проклятье. Блёклая полоса света накрыла пол, подсвечивая незамысловатый узор из досок. Влад закурил, выпуская из губ клуб дыма. Камилла лежала на подушках, закинув ноги ему на колени. Грудь её мирно вздымалась, разукрашенная страшным узором. Она провела кончиками пальцев, обводя ореолы сосков. Кольцо оплетало палец, подобно жидкому металлу. Они даже не считали, сколько раз было. А в этом и нет смысла. Всё, что произошло, было странным. Камилла смотрела на Влада. Долго, изучая его взглядом, так, как нельзя исследовать лишь поцелуями. Князь пугал её своим могуществом. Единственный ныне здравствующий первородный. Он являлся самим воплощением могущества. Он не должен был иметь приставку «князь», но разве есть тот, кто решится об этом сказать? Совет в его руках, княжна без его разрешения и слова сказать не может. Своими руками воздвиг клан. Он видел этот свет в далёких временах, когда сжигали ведьм, и застал тридцатилетнюю войну. Ужасало. Это был страшный человек, не привыкший к такому понятию, как «чувства». Её пугала влюблённость и корни, которые та проращивала изнутри груди. В его действиях Камилла искала обман, подоплёку. Скорее всего, так же он обращался с Алирой или другими девушками, которых заманивал в свои лапы. Это был красивый человек лет сорока, за спиной которого было четыре сотни и горы трупов. Возможно, её тёзку постигла та же судьба. Камилла поднялась на подушках, принимая сидячее положение. Шрам искривили глубокие полосы, он изменялся, по нём шли страшные борозды при движении, словно ткань, вшитая в тело. Одежда лежала далеко, а холод мёртвым не страшен. Она выудила из пальцев Влада сигарету и закурила сама. Разговаривать было бы лишним. Вопросы в миг могли сокрушить эту странную идиллию между князем и его ученицей. Странную, но спокойную и вязкую, словно тёплый кисель. Всё вытекло из жара, эмоций и ужаса, и стало таким тягучим. Влад молчал, он был погружён в свои мысли. В связи с демонами, он часто пребывал в задумчивом состоянии, искал ответы на вопросы, которых не было. А Камиллу пугали догадки: «Похоже, ты в этой дьявольской истории замешана не меньше других», – мысль об этом её пугала. Её юность, утопленная в крови, о которой совсем не хотелось вспоминать. - Ты получишь Мельбрун, - князь затушил сигарету, - Ты – его Госпожа, и слушаться он будет только тебя. Она знала, о чём говорил Влад. Это место живое, оно двигается и дышит. Словно преданный пёс не принимает чужаков и ластится к хозяину. Это она поняла, скрываясь там, город сам спасал её, он держал её в своих объятиях и прятал в рукавах. - Спасибо. Хотя сейчас её волновал не Мельбрун. А только одно. «Что дальше?» Игра оборачивалась против неё, потому что появились чувства. Раньше она бы порадовалась победе, получила бы столько всего, сколько смогла. Но сейчас её колола ревность. Она не переносила быть одной из. Влад повернул голову на неё, разглядывая. Словно старался что-то найти. - Ты сделаешь меня одной из невест, и что дальше? — Камилла докуривала сигарету. В какой-то степени она боялась лишиться этой привычки, потому что та казалась ей частью самой себя. Князь улыбнулся. Взгляд его скользнул по кольцу на её пальце. Он молчал, мыслей его понять было нельзя, разгадать или разглядеть. Камилла не смогла удержаться на полутонах, а утонула в ярких пёстрых красках. Корвуа перекинула ногу через князя, садясь ему на колени. Она не чувствовала холода от кожи, но ощущала её мягкость ногами. Волосы беспорядочно лежали на плечах. Влад отклонился назад, позволяя ей расположиться удобнее. - Это ты была призраком камней? Смысла скрывать не оставалось. - Я мстила. Они сожгли мою семью. А я нашла их всех, по одному, - Камилла произнесла это почти буднично. Это было так давно, что казалось осталось в прошлой жизни. Озлобленная девочка. С горящими ненавистью глазами, которая рвала мясо зубами. Иногда пол руки попадали невинные, попавшие в лапы замка или желающие поживиться его богадствами. - Вот, кого не могла найти княжна столько лет к ряду. Ты устроила страшный переполох в совете. - Меня это не волновало, я мстила. Почему её не нашли, она понимала, – это был её город, страшный, загадочный и удивительный, он закрывал её в своих широких рукавах и прятал от чужих глаз. Он позволял ей мстить, и защищал неразумную девочку, полную только оголтелой жажды мести. - И ты убила Лорда Базина, - это был не вопрос. Руки князя скользнули вверх по талии, обводя тонкий изгиб. Камилла была болезненно худой, с рёбрами, обтянутыми кожей, и впалым животом. - Он был последним. Я издевалась над ним долго, за его смерть я заплатила фамильным кольцом. Это была ужасная история, последнее, что ей удалось сохранить от родителей. Насладившись убийством, она наконец осознала, что потеряла, гоняясь за местью. Без мести из её жизни пропал всякий смысл существования. - Это было убийство с особой жестокостью. Его нашли по частям в лесу. Влад смотрел на неё странно, словно упиваясь этим рассказом. Ужасами, что творились от её рук. Глядя на неё, сложно было поверить в такие зверства, но знающий видел этот взгляд, холодный взгляд животного. Существа, едва являющегося человеком. Эту безжалостность и наигранность. Забавляло одно, – сейчас она не играла, у неё не получилось. - Мне тогда только исполнилось восемнадцать. Для начала я откусила ему член, - глаза Влада медленно поползли вверх, но Камилла даже не прервалась. Она чуть отвела голову вправо, вперив взгляд в тумбу, - затем, я сломала ему ноги, чтобы не смог сбежать. Я связала его и прополоскала рот кровью, - она умолчала о том, как пила её. - Я вырвала ему зубы, чтобы он не смог укусить. А затем, засунула руку в горло, и избавила от голосовых связок. Она рассказывала это как про одну из жизненных ситуаций, будто в этом не было раскаяния или страха. Она даже не задумывалась о гуманности, об особой жестокости. Это навевало всё больше мыслей о постановочности того спектакля в Будапеште, охоту которую она не могла совершить. - Глаза я выдавила ему ложкой, засунула руку в камин. Я издевалась над ним до того момента, пока мне это не наскучило, а затем, ещё живого, разрезала по частям и вынесла к лесу, чтобы к утру волки успели его обглодать. Ответить на это было нечего. Умопомрачительная жестокость. Тогда они поняли сразу, что это были не волки. Они неспособны на такое. Животные едят жертву, а не просто рвут на куски. Потому человек опаснее хищника. Он делает это ради забавы. - Он убил мою семью. Я была слишком маленькая. Камилла металась между овцами и волками, стараясь быть то невинной жертвой, то безжалостным хищником. Но она не была ни одной из них, хищники имеют жалость. Они убивают из нужды. Она же была тварью, как одна из тех, что посещала бал. Противная божьему свету, она меняла амплуа в мгновение ока, примеряя на себя новые шкуры убитых животных. Она была изворотлива, с серой кожей, с истонченным лицом, в которое страшно взглянуть. Влад потянул Камиллу. - Нам стоит наведаться на неудавшийся суд. Что сулила эта идея, Камилла понимала. Она нашла платье, особенно не мучаясь с его подбором. В поместье не было никого. Это ощущалось оглушительной пустотой, а никто и не был нужен. Влад затянул на её спине корсет, а она застегнула на его руках манжеты. Это было так странно – аккуратно поправлять рубашку на чужих запястьях. Карси пришли к ним. Сам Да Коста явился вместе с тремя своими помощниками. Их Камилла запомнила с того вечера. Едва ли глава клана был рад появиться в этом доме. И едва Влад имел на это полного права. Девушка сидела рядом, на диване, по левую руку от князя. Ощущение обивки голой кожей откидывало в ночь. Она перебирала пальцами ткань. Гости Карси в этот раз вели себя по-другому. С опаской. Их без прошлого бахвальства, присутствие князя влияло очень хорошо на окружающих его людей. Влад указал руками на кресла напротив. - Садитесь. На столе не было алкоголя или других жестов гостеприимства. Камилла наблюдала, ловя на себе взгляды, она держала голову высоко. Наслаждаясь. Тогда она и поняла, что рядом с князем становится неуязвимой. Его покровительство было бронёй даже для самых высших. Она чуть наклонила голову, смотря в мёртвые глаза одного из допрашивающих её. Тот отвёл взгляд. - Я жду разъяснений. - Ваша ученица убийца, князь, - ответил обвинитель. Да Коста молчал, - она убила вампиршу нашего клана с особой жестокостью и к тому же испила её кровь. Камиллу совсем не напугали обвинения, рядом с князем она ощущала себя выше их. Девушка растянулась на диване, волосы неосторожно упали на лицо, придавая ей ангельского ореола. Только вот белизна её кожи была обманчива. - Вашу вампиршу, Да Коста. — приметил Влад, обращаясь к главе клана, - Потому, вы нарушили закон, - пусть над князем застыл домоклов меч в виде адских существ, вырвавшихся по его душу, - Тогда я напомню, любое обвинение, выдвинутое ей, должно быть представлено мне и в первую очередь выдвинуто также мне. - Ваша ученица совершила проступок, достойный смертной казни. Покрывательство её, оскорбление, - Продолжил вчерашний обвинитель. Да Коста продолжал молчать. Имени того Камилла не знала. Но рядом с князем он держался увереннее, ведя дипломатические переговоры. В отличие от молчащего главы. Он предпочитал не вклиниваться в разговор, словно побаивался сказать чего-то лишнего. Возможно, потому что прекрасно помнил, как князь отказался от чина совета. - Она моя жена, не думаю, что это соизмеримо. Камилла так и дёрнулась, холод прошёлся по телу, задерживаясь в ногах. Она снова прокрутила в голове слова князя, стараясь расслышать в них нечто другое. Но каждый раз ловила одни и те самые звуки. Корвуа прикусила губу, чтобы не издать лишний вздох. Глаза вампира вспыхнули, это было удивление, смешанное с разочарованием. Маленькие бесы скользили вокруг него, так и не зная, за что ухватиться. Он сжал пальцы. Шок прокатился по комнате, цепляясь за всех, кроме князя. Тот сохранял стоическое спокойствие, наблюдая за окружающими его существами. - Вы всё невест собирали. - Решил изменить. Мы были венчаны пред лицом моего отца. И если вас так интересовал вопрос о Мельбурне, то прошу. Моя жена, Камилла Корвуа, младшая дочь графа. Князя именовали сыном дьявола, а почившую княжну сестрой сатаны. Интересно всё это было, но их Камилла не слушала. Всё крутились в голове слова. Когда гости покинули дом, она наконец решилась спросить. - Почему жена? Она смотрела на Влада, пытаясь понять его мотивы, игру, которую он вёл и всё, что его окружало. - Будем считать это обручальным кольцом, - он кивнул на подарок. - Ты не спросил меня. - А ты против? Камилла выдохнула «нет» и поддалась вперёд.

***

Дом Ванхаусов всегда был шумным, даже пару лет назад он гудел, не принимая молчания. Даже лестницы и те, казалось, пытались вступать в дискуссию или разговор. Служанки и хмурый дворецкий. Звенящая посуда, шумом от которой наполнялась гостиная. Аманда укладывала в рот ещё одну восточную сладость – рахат лукум. Он был её новой любовью и зашёл миссис Ванхаус «на ура». Это стоило бы освоить бизнес партнёрам её мужа. - Ведь, как известно, довольная жена делает мужа благосклонным к тем, кто подарил ей радость, - Виктор поставил перед собой чашечку из тонкого китайского фарфора. Он обожал такие вещицы, а ещё, когда Аманда улыбалась. А таковой она была почти всегда. Ещё Ванхаус любил, когда в их доме появлялась его кузина. - Боже помилуй, Мила, я ушла оттуда раньше полночи. Камилла надела чёрное платье. Эта ткань шла ей по-дьявольски, словно траурное одеяние горести, а в её случае свидетельствовало о счастье. Не невеста, а жена князя тьмы. Волосы она свела назад в красивый пучок. На фоне кружев, сотканных из ночи, она была белее смерти. Девушка сжимала в руках чашку фарфора. Она перебирала тоненькими пальчиками по рисунку ручной работы. Её положение стало совсем иным. Графиня. - Влад отдал мне Мельбурн, - об убийстве Камилла смолчала, как и о суде и браке. Она-таки не поняла, как нужно относиться к этому. Поступок совсем не вязался со всем, что она знала о князе и том, что могла о нём предположить. Он не любил, увлекался, интересовался. Это действие казалось ей продолжением игры. Потому что Камилу бы не удивило ничего другого. Влезая в эту историю, она надеялась не оказаться верхом на коле. Но точно не стать женой князя. Но стоило пользоваться, пока удавалось. Аманда подавилась чаем. О том, что такое Мельбрун, она знала не хуже остальных, а может, и лучше. Кампли брызнули на стол. Менди закашлялась. - Он сказал, что я наследница этого города, и только меня он будет слушать. - Что ты чувствуешь? - Радость, я заберу Софи и буду ждать там, где и должна была. Конец оказался началом. Камилла до сих боялась озвучивать свои предположения. Но всё, казалось, решилось, и ей суждено вернуться в дом детства. Софи будет рядом с тётей и дядей. Она тоже увидит Мельбрун, землёй которой она также и является. Корвуа поправила воротник и улыбнулась поистине счастливо. Так, как она не улыбалась давно. Искренне и были игры. Улыбку которую нельзя сдержать. - Я так соскучилась по своей девочке. Вампирша держала спину ровно, словно к лопаткам приложили дощечку. Аманда же развалилась на диване, пальцем вальяжно гоняя служанок по комнате. Казалось, что если бы Виктор не считал это верхом невежества, Аманда завела бы чернокожего раба, который бы ходил за ней с веером из павлиньих перьев и обмахивать Миссис Ванхуас. - Она, должно быть, уже совсем взрослая. - Похожа на меня, только не такая худая. Думаю, я смогу вернуть её в Мельбурн. Это место, где я провела детство. Возможно, мне удастся сделать так, чтобы она забыла все пережитые ужасы, - Камилла прикрыла рукой лицо. Она так и не знала, как отреагирует князь. Влад женился на ней, он знал о Софи. Камилла могла быть сколько угодно жестокой, плохой, убийцей, но свою дочь она любила. - Будет забавно наблюдать за тем, как они с Августом вновь познакомятся. Он не помнит её. Лёгкие разговоры о беззаботном будущем развеивали темноту, они откидывали на пару лет назад, когда существовала только дорога и мечты. Камилла потеряла счёт времени, пока о нём не напомнил человек, стучащий в двери. Фредерик с теми же безумным глазами влетел в комнату. Он был в той же одежде, что и тогда, в княжеском парке. Аманда вскочила на ноги, становясь перед Камиллой, вот только закрыть она не успела. Фредерик вытащил из мешка отрубленную голову с почти белыми волосами. Голову маленькой девочки. Софи.